Время и Ветер

Когда Арья наконец спустилась по крутой лестнице, ей показалось, что воздух в коридоре был холоднее, чем в кабинете, и дышалось легче. Или это потому, что здесь не ощущается всепоглощающее присутствие этого...? Этого. «Ну невыносимый.» Она прислонилась спиной к стене, прикрыла глаза. Ноги гудели. Ступни налились свинцом, но отдыхать было некогда. Когда она доволочила ноги до кухонь и присела на шатающийся табурет, женщина с суровым красным от постоянного жара на кухне лицом, явно важная на здешних кухнях, Ната, окликнула какую-то маленькую девочку: — Лиа! Лиа! Принеси этой... Женщина запнулась — Как там тебя? — повернулась к Арье. — Кэт, — ответила не раздумывая. Придерживаться "Арри" уже давно неразумно. — Принеси Кэт её одеяло! Девчушка лет семи несла впереди себя, явно не видя дороги, сложенное одеяло. — Пойдём за мной! — И потопала куда-то в сторону выхода с кухонь. — Погоди, дай я хоть одеяло возьму! — Арья рванула вслед за малышкой, боясь, что та упадёт, не заметив порожек. Опасения были напрасны. Провожали её взгляды других новоявленных слуг, не слишком довольных наличию у Арьи собственной комнаты. Вероятно, сами они вынуждены ютиться в общих комнатах на тонких тюфяках. Незавидно. Забрав у юркой девочки одеяло, Арья зашагала по коридорам следом. Наконец, ей показали, где комната, и как она должна добираться туда. Арья-Кэт поблагодарила Лию, и та сразу убежала, пожелав доброй ночи. «Какая шустрая, дочь Наты, наверное?» Арья оглядела комнату. Небольшое помещение с одним окном, кроватью и табуреточкой. Из окна явно задувает, но — о чудо! — оно есть! И вообще, личная комната, это больше, чем она могла мечтать. Кровать. Узкая, старая, скрипучая. Арья уже чувствовала занозы в своих ладонях, но она была! Скинув на неё одеяло, она приметила тонкую подушку и простыни. Ну красота! А всё почему? Потому что у личной чашницы Лорда Тайвина Ланнистера должна быть личная комната! «Какая чашница — такая и комната. И конечно опять всё завязано на этом Ланнистере, седьмое пекло!» Застелив всё на скорую руку, завалилась и тотчас уснула! В ночь после пережитого её не мог побеспокоить ни вечный гогот солдат, несущих ночную службу почему-то прямо под её окном, ни промозглый ветер, задувавший из этого самого окна, ни писк крыс в углах. Правда, перед сном она успела подумать: «Крысы? Непорядок... Кошек что-ли нет?» И провалилась в сон.

***

Утро наступило быстрее, чем хотелось бы. Проснулась она от грохота. Кто-то барабанил в дверь кулаком, не стесняясь в силе, и голос за дверью рявкнул: — Эй, чашница! Вставай, лорд ждёт завтрак! Шевелись! Арья подскочила, как ошпаренная, сон мгновенно улетучился — она в Харренхолле, она слуга Ланнистера, и опаздывать нельзя. Она рывком села на кровати, дерево заскрипело, будто протестуя. В комнате было холодно. За окном блёклое утро. Она подошла к кувшину, стоявшему на стуле, плеснула на лицо холодной воды и вздрогнула. Зато сон смыло окончательно. Платье на ней было то же, что и вчера. Чистое, хотя уже слегка мятое. Она пригладила волосы пальцами к затылку и двинулась на кухню. Коридор был ещё темнее, чем ночью, факелы уже погасли. На кухне кипела жизнь. Слуги носились с подносами и котлами, Ната командовала, раздавая распоряжения направо и налево. Когда Арья вошла, кухарка ничего не сказала, просто ткнула пальцем в сторону стола, где уже стоял поднос. — Завтрак для лорда. Не пролей, не урони, смотри под ноги. Арья кивнула и подошла к подносу. На завтрак лорду Ланнистеру подавали варёное яйцо, тёплый хлеб и небольшую порцию горячей похлёбки по запаху с курицей. А ещё какой-то травяной отвар. «Что это, интересно, такое? На чай не похоже, но пахнет сносно. Даже приятно. Я-то думала, он пьёт на завтрак кровь своих врагов.» Усмехнулась было своим мыслям, но тут же приняла серьёзный вид. Накрыла поднос клошем и, стараясь ступать как можно ровнее, понесла его через двор, к "Костру". Небо было серым, низким. Ветер выл и гнал по двору сухие листья. Стражи, сменяющие ночной караул, молча покосились на неё с ленивым любопытством. Арья поднялась по лестнице, пересчитала ступеньки и остановилась у высокой двери. Постучала. — Войдите. С нажимом толкнула дверь и вошла. — Доброе утро, мой лорд. Тайвин уже был одет — тёмно-красный дублет с золотой вышивкой, чёрные сапоги начищены до блеска. «Какого несчастного заставили часами натирать эти сапоги?» Он сидел за столом, пробегая глазами по свитку, и не поднял головы, когда она вошла. Лишь кончиками пальца постучал по столу — мол, сюда ставь. Арья опустила поднос на столешницу ловко и, как могла, тихонько. Сняла клош, расставила тарелки, налила в чашу отвар, отошла к стенке, замерла. И стала смотреть. Завтракал Тайвин так же, как командовал. Без лишних жестов. Кусок откусывался, пережёвывался, проглатывался, он не прихлёбывал и даже не ронял крошек. Всё было аккуратно. Отвар пил медленно, и на его лице не отразилось ни удовольствия от сладости, ни неудовольствия от горечи. «Какой вкус, интересно, у напитка? Надо как-то разведать на кухне.» Арья подумала о том, как завтракали в Винтерфелле. Это было так далеко. Отец за столом слушал Мейстера Лювина, отрываясь, чтобы спросить её, выучила ли она новый урок. Бран сидел рядом с Рикконом, который обязательно умудрялся опрокинуть миску с супом на себя или на брата, а мама, державшая его на руках, пыталась успокоить, вытирала всё, пока он визжал и капризничал. Теон, Робб и Джон торопились, глотали кашу почти не жуя, хотели скорее на тренировочный двор. Санса, с утра сияющая, в накрахмаленном платье, не изменяла своим безупречным манерам, но ела как воробушек. Арья всегда поражалась: как можно есть так мало? К концу дня, после корсета и бесконечных уроков, Сансу частенько мутило, она жаловалась на головные боли и недомогания. Сама же Арья ела за себя и того парня, поглощала всё: два куска пирога с голубями, плошку супа с овощами, хлеб с мёдом, запивала всё тёплым мятным чаем и после завтрака чувствовала в себе столько сил, что могла бегать до самого обеда. Правда, ей никогда не давали убежать сразу — Септа Мордрейн уже маячила где-то недалеко к концу завтрака и живо брала в оборот обеих сестриц — вышивка сама себя не вышьет. Она почти улыбнулась этим воспоминаниям, как Тайвин отодвинул пустую тарелку и поднял на неё взгляд. — В обед подавай Дорнийское, — сказал он, не повышая голоса. — Не Арборское. У нас есть запасы. Распорядись. — Поняла, мой лорд, распоряжусь, — ответила Арья, шагнув вперёд, чтобы собрать посуду. Она старалась двигаться быстро. «Быстрая как лань. Тихая как тень.» Голос Сирио чудился ей, когда она вспоминала его уроки. Впрочем, как и уроки матери: «Леди никогда не суетится и не вьётся вьюнком!» Тайвин же снова отвернулся к свиткам. — Ступай. Арья молча собрала поднос и покинула кабинет. Уже за дверью выдохнула. «Ну... Всё прошло неплохо. Я не пролила на него похлёбку.» На кухнях она передала поднос подоспевшей Лие и пошла искать Пирожка — хотя бы мельком увидеть, что с ним всё в порядке. К Джендри она улизнёт позже, сейчас беспрепятственно уйти с кухонь нельзя. Нашёлся Пирожок у дальней печи достающий свежий хлеб. Стоя на цыпочках, сосредоточенно вытянув руки. На саднике лежал румяный аппетитного вида, и пекарь, прикусив губу, осторожно направлял его к краю каменного пода, стараясь не задеть бортики. Арья подкралась бесшумно — тень теней. Встала у него за спиной и выдохнула прямо в ухо: — Пахнет вкусно. Пирожок вздрогнул так, что лопата качнулась, а хлеб едва не соскользнул вниз. Он издал короткий испуганный визг и дёрнул плечом, сжимая ручку садника обеими руками, чтобы удержать хлеб. — Седьмое пекло! — выдохнул он, когда наконец поставил всё на стол и обернулся, красный от напряжения. — Ну что такое! Вдруг лицо его озарилось широкой улыбкой. От испуга не осталось и следа. — Арри! — выдохнул он, и в его голосе послышалось такое неподдельное облегчение, что Арья растерялась. — Это ты! Я уже думал, ты не придёшь. Там наверху всё время, говорят, лорды заседают... Ты в порядке? Они не... — он запнулся, не решаясь договорить. Арья не успела ответить, потому что Пирожок вдруг шагнул к ней и, неуклюже, прерывисто, будто не веря, что она правда здесь, обнял её. От него пахло мукой, а объятие было крепким, почти до хруста. Арья сначала напряглась, но потом чуть расслабилась и похлопала его по спине. — Ну что ты, всё хорошо, — сказала, отстраняясь. — Я в порядке. Он отпустил, но продолжал стоять рядом, заглядывая в лицо. А потом, видимо, разглядев всё, что ему было нужно, отошёл и прислонился к столу. Они молчали какое-то время. — Когда нас схватили, — наконец заговорил он, оглядываясь на печь, не найдя, чем занять руки, и потянулся к тесту, словно работа могла успокоить его, — я думал, думал, это конец. Я ждал, что они и нас запытают, как того мальчика, его бедную мать или... убьют как Ломми, — он повёл плечом. — Я думал, что они убьют Джендри! Я никогда не видел такого страха в его глазах, даже когда "Плащи" настигли нас. Арья промолчала, но кивнула. Она помнила. Думала, что "Плащи" пришли за ней, как они с Джендри забрались под одну телегу. Угрозу Лорча Йорену, что они вернутся с подкреплением. А когда они вернулись, всё пошло кувырком. Смерть Йорена была ужасной, потом был убит Ломми, другие рекруты пытались бежать, стрелы со свистом летели им в спины, звенела сталь. А потом случился пожар. Дым застелал глаза, перекрывал дыхание, оседал на языке. Огонь перекидывался с повозки на повозку, и лизал пятки пытающимся от него скрыться. Загоралась одежда. Воцарился хаос. Когда она услышала крики из клетки, сперва хотела бросить головорезов там, но, увидев ужас в глазах Джакена, ноги понесли её сами и она ринулась на помощь. Даже с топором освободить людей из клетки быстро было невозможно: замок не ломался, а металл клетки предательски нагревался. Стоял запах горелой ткани и чистого людского ужаса. Двое метались по клетке, словно загнанные звери, Джакен пытался подсказать, как лучше разломать замок, но паника соседей и растущая температура мешали сосредоточиться. Она смутно помнит, как клетка поддалась, но отчётливо помнит ожог на правом плече Джакена. А потом он исчез. Их пленение было сущим кошмаром. Верёвки туго стягивали запястья, а хлысты норовили оставить следы на коже. Сама она отделалась парой тумаков. Харренхолл предстал перед ней в ужасном величии. Замок давил всем своим весом прямо на голову, так что хотелось вдавить её в плечи. Помнит Арья и как стояла в загоне во дворе перед Пирожком, когда забрали Джендри, прикрывая его собой — ей казалось, так она сможет уберечь его, хотя сама дрожала от холода и страха. Пирожок вырвал её из мыслей, продолжив свою речь: — А потом прибыл лорд Ланнистер. Увидев его я подавился воздухом! Когда он приказал отпустить нас, я не поверил. Думал, это какая-то ловушка, что меня отведут на другую пытку. А он вправду отпустил. Приказал работать. И вот я здесь. Он оглядел кухню — длинные столы, ряды горшков, висящие связки трав. Здесь было жарко, шумно и слегка тесновато. — Тут сурово, — сказал он, понизив голос, но улыбнулся. — Но... но я могу печь. Я делаю, что умею. Это... хорошо, даже если мы в этом жутком месте. — Он махнул рукой в сторону закопчённого потолка. Тем временем, пока Пирожок говорил и рассматривал балки под потолком, Арья умудрилась стащить с противня на соседнем столе ещё тёплую булочку. Прямо с решётки. Пирожок заметил кражу только, когда она уже откусила кусок и промычала что-то одобрительное. — Цк, Арри! — он возмутился, скорее из страха получить нагоняй от поварихи: — Это же для лордов! С ума сошла?! — Ну ладно тебе, булочкой больше, булочкой меньше. Очень вкусно! — сказала Арья, прожевав, и ухмыльнулась. — У тебя отлично получается. Уверена, даже лучше, чем у других кухарок и Наты, — добавила уже шёпотом. — Она меня убьёт! — простонал Пирожок, но в глазах его блеснула гордость. — Ты хоть не чавкай! — Я никогда не чавкаю! — огрызнулась Арья и откусила ещё. «Иначе Септа причитала бы что-то о поведении за столом.» Время завертелось в вихре, пока они перекидывались колкостями и вспоминали байку-другую — почти как на Королевском тракте. Уютная тишина окутала ещё не друзей, но приятелей: общие беды сближают людей, что уж говорить про общий плен. Пирожок вдруг посерьёзнел и, глядя на неё исподлобья, тихо сказал: — Знаешь, я подозревал, что с тобой что-то не так. Арья замерла. Палец, который она подносила ко рту с очередным крошечным кусочком, застыл в воздухе. — Что? — Ты слишком… как бы это сказать? — Пирожок почесал затылок. — Слишком хилая для парня, руки тонкие, тощая. И нос воротила, когда ребята рассказывали что-то. — Он пожал плечами. — Я, конечно, сперва думал: просто тощий, мало ли кого как не докармливают. Но я замечал, как Джендри смотрит на тебя, ласкается следом, вечно пытается отгородить от других. Он знал, да? Арья молча кивнула. — Он и говорил с тобой по-другому. И лыбился как дурак. Тут и сама Арья не сдержала улыбки, опустила глаза на руки, а в груди кольнуло что-то тёплое. Она хотела сказать ему правду — что она Арья Старк, дочь Эддарда Старка и Кейтилин Талли, что теперь её семья разбита. Но не могла. Слишком опасно. Хватит того, что Джендри знает. — Значит, Кэт? — переспросил Пирожок, и в его взгляде мелькнуло понимание. Поверил он или нет, но согласился, не стал расспрашивать, просто кивнул. — Тогда… будешь Кэт, — сказал со слегка неловкой улыбкой. — Тебе подходит. Ты действительно как неугомонная, драная кошка. — Эй! — Арья стукнула его по руке. В этот момент дверь кухни распахнулась, и в проёме возникла запыхавшаяся кухарка с красным лицом. — Кэт! Тебя Ната кличет! Обед, вино подавай, Дорнийское же просила! Быстро, быстро! Арья вздохнула. Отломила ещё кусочек — на дорожку — сунула в рот и уже на ходу крикнула Пирожку: — Вкуснее хлеба в этом замке нет! Ты у нас главный пекарь! Пирожок засмущался и уткнулся в стол, делая вид, что вытирает муку. — Иди уже! Арья, посмеиваясь, понеслась дальше. Пора вино разливать Дорнийское. Прислуживать Ланнистерам — дело такое. «Что интересного сегодня расскажет сир Киван?»