Время и Ветер

      Ветер из Харренхолла донёс до него запах сырой золы и запустения.       Тайвин въехал в ворота, когда солнце уже стало клониться к земле, длинные тени от монструозных чёрных башен легли на внутренний двор, точно пролитые на пергамент чернила.       Сразу послышались крики и плач.       «Что за прелестное место».       Он живо спешился сам, не дожидаясь конюшего.       Его встретил сир Григор Клиган, возвышающийся над свитой, как обломок ещё одной башни, и сир Амори Лорч, семенящий следом. Оба выглядели так, словно он поймал их за чем-то, чего он не одобрил бы. Впрочем, для физиономии Лорча это естественно, для Клигана — невозможно. Гора не умел выглядеть виноватым и виноватым себя чувствовать, смотрел пусто.       — Милорд, — начал Лорч, потирая руки, — мы не ждали вас так скоро.       Щекотун отвлекся от… своего развлечения и, явно нервничая, поклонился лорду.       Тайвин и сам видел. Внутренний двор представлял собой картину, которую он находил донельзя удручающей. Пленные, сбившиеся в кучу у восточной стены, под присмотром стражников с алебардами. Грязные, измождённые, дрожащие. Кто-то сидел прямо на мокрой земле, кто-то стоял, обхватив себя руками. Двое лежали прямо в лужах, не понять, живы ли. И посреди этого — орудия допроса. Вкопанный в землю столб с цепями и стул, на котором с привязанным к его животу ведром сидел здоровенный и очень напуганный парень. Жаровня, которую, видимо, уже начали разводить.       «Идиоты. — Гнев растекся по телу и, казалось, разрезал мозг. Провели здесь несколько дней, и уже взялись за пытки. Не разведка, не допросы с толком — просто грязная, бессмысленная жестокость, от которой больше вони, чем пользы. — Кто будет работать? Им что, рабочие с неба свалятся?»       — Отвяжите его. — кивнул в сторону паренька.       Тот выдохнул с таким облегчением, что едва не свалился в грязь.       Он пересёк двор неторопливым шагом, чувствуя, как грязь хлюпает под сапогами.       Взгляд его скользнул по пленным — и на мгновение зацепился за странную картину. Маленькая фигурка стояла впереди остальных, прикрывая собой другого — полного, трясущегося мальчишку с круглым, перепачканным лицом. Фигурка была одета в грязную, мешковатую одежду, волосы спутаны, но стойка… В этой стойке не было мольбы о пощаде. Был вызов.       — Скажите, сир, — бросил он Лорчу, проходя мимо, ближе к пленным. Он хотел видеть их лица. — Что конкретно вы хотите выведать?       Лорч суетливо поспешил сообщить:       — Так, Братство без Знамён. Они укрывали их у себя, и мы хотим узнать, куда те двинулись и где прячутся.       Тайвин подошёл к загону, глядя на эту картину поближе.       — А почему они не в камерах?       — Камеры заполнены, милорд, — подал голос Щекотун. — Да им они и не нужны: после допроса мы их сразу… — Проводя рукой по горлу, сообщил он.       — У вас столько людей, что вы можете позволить себе убивать ремесленников налево и направо? — Гнев отчётливо слышался в тоне Тайвина. — Вот ты, парень, — вновь посмотрев на мальчонку на стуле, спросил Тайвин, — обучен ремеслу?       — Кузнец, м'лорд, — глядя на свои онемевшие руки, пробубнил тот.       — А ты? — Уже в сторону круглолицего мальчишки, сидевшего на коленях.       — П-п-пекарь, м'лорд, — паренёк тоже ответил не поднимая глаз.       — Пекарь, значит... — задумчиво протянул Тайвин. — Скажите мне, сир Лорч, где вы найдете в этой глуши пекарей и кузнецов, раз этих бездумно пускаете в расход?       Лорч с ответом не нашёлся, молчание затянулось.       Тайвин встал у загона, глядя на тех двоих.       Теперь он видел всё яснее.       Мальчишка. Нет, слишком тонкая шея, запястья, слишком осмысленный взгляд. Девочка. Лет двенадцати-тринадцати, одетая как мальчишка, грязная, продрогшая, но стоящая твёрже, чем иной гвардеец, хотя видно — давно не ела. И она всё ещё прикрывала собой того пекаря, хотя её саму била дрожь.       Лорч, заметив, куда смотрит лорд, воспринял это по-своему. Он рванулся вперёд, замахнувшись мечом, и рявкнул:       — На колени, или я вырежу тебе лёгкие, мальчишка!       Она не опустилась. Дёрнулась, оскалилась, но не опустилась. И смотрела на Лорча — нет, даже сквозь него — с такой чистой, незамутнённой ненавистью, что Тайвин на мгновение почувствовал почти профессиональное любопытство.       — Он не сделает ничего подобного, — произнёс Тайвин ровно и, когда Лорч обернулся к нему в недоумении, добавил с отчётливостью: — И это девочка, идиот.       Лорч отдёрнул руку, будто обжёгся. Его лицо пошло пятнами, он явно пытался понять, что только что произошло. Тайвин не стал ему помогать. Вместо этого он обратил взгляд на девочку. Она не отвела глаз, хотя теперь в них мелькнуло что-то ещё — настороженность? Нет, она оценивала его так же, как он её, — быстро и цепко.       — Одета как мальчик. Почему?       Ответ пришёл мгновенно, без запинки:       — Так безопаснее путешествовать, мой лорд.       «Мой лорд», — прозвучало чётко. На колени не опустилась, смотрит в упор, хотя знает, кто перед ней. И только чтобы прикрыть собой другого пленника — не родича, судя по всему, просто товарища по несчастью. Интересная девчонка. Очень смышлёная. Но, кажется, в той же степени безрассудная.       — Умница, — сказал он. — Умнее многих этих, — добавил, покосившись на своих людей. Впрочем, оно было правдой, а правду Тайвин ценил, особенно когда она подтверждала его выводы.       Он развернулся, давая понять, что разговор окончен, и бросил через плечо:       — Отпустите людей. Дайте им работу. А девочку приведите ко мне. Мне нужна чашница.       Он не оглянулся, чтобы увидеть, как Лорч отдаёт приказы, как стражники начинают развязывать всех и как пленные растерянно переглядываются, не веря в то, что их только что оттащили от порога смерти.       Тайвин прошёл вглубь двора.       Впереди уже суетились несколько рыцарей из авангарда, пара слуг и один человек в тёмном, потёртом дублете — должно быть, управляющий. Его лысина блестела от влажности, несмотря на промозглую прохладу.       — Лорд Ланнистер, — он поклонился низко, — для меня большая честь приветствовать вас в Харренхолле. Моё имя Маддон Эйл. Я служил ещё при леди Шелле Уэнт, управлял замком, вёл хозяйство. К вашим услугам, милорд, я всё вам расскажу.       — Ну рассказывай, — смотря на стены замка, бросил Тайвин.       Эйл сглотнул, но ответил без запинки. Подготовился.       — Самые пригодные для жилья покои, милорд, находятся в башне, что зовётся Королевский Костёр. Вы, конечно, наверняка знаете, почему.       — Знаю, продолжай.       — Хотя она пострадала от драконьего огня больше, чем остальные, позже там выстроили целые перекрытия, камины снова можно топить, и там есть большой зал на втором ярусе. И кабинет рядом с ним, достаточно просторный для военных советов. Окна выходят во внутренний двор.       — Далеко от ворот?       — Нет, милорд. Если пройти через второй двор, обогнуть Башню Плача…       — Веди, — прервал Тайвин. Он не нуждался в топографических подробностях на словах, увидит сам.       Они двинулись через анфиладу разрушенных и полуразрушенных строений. Тайвин шагал не быстро, он осматривал. Его сапоги ступали по камню, покрытому вековой угольной пылью, что въелась в поверхность так глубоко, что стала её частью. Уэнты в своё время не обременили себя уборкой во всем замке: в конце концов, это достаточно затратно. Восстановили и очистили лишь две бóльшие башни и внутренний двор, остальной замок выглядел плачевно. Воздух, несмотря на сквозняки, всё ещё хранил древний запах гари, смешанный с сыростью.       — Прикажи выделить людей, — заговорил Тайвин, не оборачиваясь к Эйлу, что семенил сбоку. — Те, кто не занят в карауле и разбивке лагеря, пусть начнут расчищать башни. Восстановить то, что возможно. Отмыть от золы рабочие зоны в других частях замка — кухни, кладовые, казармы. Замок не должен оставаться склепом.       Эйл замялся.       — Милорд, должен заметить… золу здесь отмыть практически невозможно. Она въелась в камень намертво. Мы пробовали, ещё при госпоже Уэнт. Оттирали, заливали, скребли…       Тайвин остановился.       Он не повернул головы. Он просто стоял, глядя куда-то вперёд, на почерневшую арку перехода. Эйл осёкся.       — При должном желании возможно всё. Используйте щёлок.       Эйл моргнул. Его лицо отразило замешательство человека, которому сказали нечто совершенно неожиданное, из уст ещё более неожиданного.       Словно Тайвин заявил, что свиньи полетели.       — Щёлок, милорд?       Тайвин позволил себе короткий выдох — не то вздох, не то проявление сдержанной досады.       — Да. Его делают из золы. По иронии, именно из той золы, что ты находишь невозможной для очистки. Золу кипятят в воде, процеживают, получают щёлок. Он разъедает жир и грязь и отлично отмывает то, с чем не справляется простая вода. При правильном использовании избавит поверхности от залежавшейся слоями золы. Главное — тереть сухими щётками или с малым количеством воды, иначе всё просто залипнет и размажется хуже прежнего.       Он изложил это как диспозицию перед боем, исчерпывающе. И только после этого развернулся и взглянул на Эйла.       Тот стоял с приоткрытым ртом. И, видимо поняв это, со щелчком захлопнул его. В глазах Эйла читалось нечто среднее между изумлением и недоверием.       Лорд Утёса Кастерли только что объяснил ему, как делать щёлок и как отмывать им. Управляющий явно пытался совместить это знание с тем, что знал о Тайвине раньше.       Получалось у него плохо.       Тайвин не дал ему времени на размышления. Развернулся и продолжил путь по коридору, рассматривая всё, за что цеплялся взгляд.       Коридор, в который они вошли дальше, был длинным и мрачным. Трещины в камне тянулись от пола к потолку, иные шириной в палец. Уэнты хоть и обладали Харренхоллом, полноправным хозяином этих мест был ветер. Пламя факелов, закреплённых на скобах, металось, отбрасывая на чёрный камень причудливые, нервно танцующие тени. Деревянные двери, сбитые заново, выглядели здесь чуждо — слишком живыми, слишком тёплыми среди мёртвого камня.       Тайвин шёл, и его взгляд скользил по деталям: вот здесь старый узор резьбы ещё угадывается под копотью; вот здесь пол выщерблен, и в выбоине лужица дождевой воды натекла с окна. Вот гобелены, он даже пригляделся. Вкусы на интерьер у покойной леди Шеллы были висьма специфичны, хотя и не лишены мрачного изящества.       Что-то в этом есть.       Он впитывал информацию, сортировал её: что восстановить, где нужен новый камень, где сгодится старый.       И тут он заметил зелень.       Глянув на неиспользуемый до сих двор, он увидел яркую траву и тонкий, изящный ствол молодого деревца. Оно тянулось вверх, к свету, настойчиво и безразлично к тому, что творится в замке.       Тайвин задержал на нём взгляд.       Огонь стал смертью всему живому здесь. Всё разрушил, обратил в пепел. Он вспомнил летописи. Драконье пламя, обрушившееся на Харренхолл, было настолько яростным, что камень плавился, как воск, и тёк вниз по стенам. Люди сгорали заживо, их крики, говорят, были слышны за лиги. Ничего живого не осталось. Ничего.       «Но пепел стал удобрением».       Он смотрел на траву, на деревце, и мысль эта вызвала в нём нечто похожее на мрачное удовлетворение.       После чего-то столь ужасного жизнь продолжилась.       «Пепел — это не только смерть, он напитал почву, сделав её плодородной настолько, что даже здесь, в сердце мёртвого замка, жизнь нашла путь. Огонь разрушил, но цикл жизни продолжился, вернулся, колесо закрутилось вновь. Нужно лишь, чтобы кто-нибудь пришёл и использовал это».       Жизнь из пепла. Надо же, какая мысль.       Озвучивать и делиться ей он не стал.       — Милорд? — подал голос Эйл, всё ещё несколько потерянный. — Прикажете подготовить покои немедленно?       — Кабинет готов для Совета? — отозвался Тайвин, стряхивая с рукава невидимую пылинку.       — Да, милорд.       — Сообщи людям, что я собираю первый совет немедленно, пусть умоются и поднимаются наверх. И собери сведения о пленных, захваченных за последние дни. Я хочу знать, кого здесь держат.       Эйл поклонился и заспешил вперёд, отдавая распоряжения.       Тайвин же, оставшись на мгновение один посреди коридора, сделал ещё один глубокий вдох. Воздух был спёртым, холодным и всё ещё отдавал гарью. Но ему показалось, что где-то проступал едва уловимый запах влажной земли и зелени.       «Может быть, это проклятое богами место могло принести ему что-то хорошее?»       Он постоял ещё пару мгновений, окунувшись в эту мысль, а затем двинулся дальше.