Время и Ветер

      Последние ночи над Винтерфеллом стояли туманные, словно вуаль, накинутая кем-то, заботливо покрывающая север. Тяжёлая, полная луна висела над Волчьим лесом, серебряный рассеянный свет её заглядывал в окна домов.       Прекрасная на тёмном небесном полотне, изредка она стыдливо пряталась за проплывающими облаками.       Отражение в воде было четким, пока чья-то рука не коснулась водной глади. Пошла рябь.       Луна разбилась о круги на воде, осколки прибило к бережку.       Глубина, казалось, могла поглотить целиком.       Глубины Арья не боялась.       Арья обожала глубину во всём. Ныряла в воду и доставала камушки со дна, искала скрытый смысл в книжках, словах людей, второе дно в сундуках и погружалась в мысли с головой.       Любопытство кошку сгубило, а что сгубило волчицу?       И в этот раз, воспоминание, казалось, затянуло её внутрь.       Она низко припала к земле и оперлась на корневища чардрева; два серых, до боли широко раскрытых глаза внимательно рассматривали всё, что видели вокруг. Нос держался по ветру.       Чувствовался запах мха, ткань бриджей впитала влагу с земли.       Слышался шелест алой листвы.       Арью никогда не хотели брать с собой на охоту, но охота, казалось, всегда хотела её, вовлекала сама. Арья брала след, не успевая опомниться.       Так было и сейчас, когда юркий, маленький котенок утащил кусок её пирога, пока она отвлеклась на чтение историй о королях Таргариенах.       Он просто не знал, с кем связался. Любопытство взяло верх, и Арья пошла по следу дальше. Это было несложно: у подножья ближайшего же чардрева малыш принялся с аппетитом уплетать пирог с голубями.       Небось было вкусно.       Арья с интересом разглядывала рыжую шёрстку и думала, где же носит мамку этого голодного мехового комочка.       Она надеялась, что её никто не цапнет за чрезмерный интерес к своему детёнышу. Уж она-то знала: кошка защищает свой выводок! В конце концов, Арья не желает ему зла, ей просто хочется за ним понаблюдать.       Доев некогда её кусок пирога, малыш принялся с не меньшим интересом смотреть на неё в ответ. Забавный.       Котенок медленно поднялся, а потом, неловко перебирая лапками, побежал в сторону Арьи. Хвостик-прутик нервно дёргался, бежать ровно получалось плохо. Ну что за недоразумение?       — «Ну привет, маленький воришка». — Подхватив на руки и придержав за лапки, Арья прижала котёнка к груди; тот неловко завозился на месте, а спустя какое-то время улёгся и уставился на неё снизу вверх, медленно моргая голубыми глазками-пуговками.       Арья принялась поглаживать его голову пальцем, и он, удовлетворенный вниманием, сытый и в тепле, стал откровенно нагло зевать.       «Ну хоть кому-то здесь хорошо. Будем надеяться, Нимерия не сильно обидится на меня, учуяв твой запах».       Опустившись на землю и окончательно позабыв о книге, Арья стала ласкать котёнка.       Наверное, та рыжая кошка, которая вьётся у кухонь, недавно разродилась и теперь котята уже бродят по округе. Почему же он один? Убежал от своих?       Арья тоже убежала. В этот раз — с уроков шитья. Как бы громко септа Мордейн ни возмущалась её поведением, ни критиковала её кривые стежки, пока Санса с Джейни хихикали, прикрываясь ладошками, она знала, что это абсолютно бесполезно!       Ну не получается у неё, наверное, никогда не получится!       Арья поползла к дереву и устроилась поудобнее, ещё ближе прижимая котёнка; тот, совсем разомлевший, уже засыпал. Недолго думая, Арья тоже постаралась прикрыть глаза. Но стыд и неловкость не спешили передавать её наве.       Ей было так стыдно, ну почему она просто не могла спокойно стерпеть все замечания септы?       Рука отпустила котёнка и вцепилась в край туники, так сильно сжав ткань, что та впилась в ладонь. Арья старалась не плакать, но каждый раз при виде недовольного взгляда Мордейн и разочарованной леди Кейтилин сердце бухало вниз, а слезы так и застилали глаза.       Она никогда не будет нормальной леди!       "Воистину, волчица Сансы большая Леди, чем я!"       Но так ли это важно? Все вокруг, очевидно, считают, что да!       Ветер вихрем вился в волосах. Волосы лезли в глаза, рот, мешались. Мысли неслись по кругу, а потом вдруг схлынули, словно волна.       Наверняка она сможет доказать всем, что быть хорошей леди и достойной дочерью можно и не умея хорошо шить, а умея биться на мечах. А если нет, то и быть леди не так уж и здорово.       Что делать с достойной дочерью, она еще не придумала…       Сердце нашло ровный ритм; сопение рыжего воришки, давно видевшего сны, успокаивало.       Ветер гулял в кронах и уносил листочки прочь. Куда? Как долго и далеко они пролетят, прежде чем вновь достигнут земли?       Она опустила взгляд на котёнка, продолжила гладить.       Интересно, что снится кошкам? Должно быть, в своих снах они повелевают людьми, ха.       Арья задремала, думая о кошках. Во сне она бежала на четырёх лапах, хвост мельтешил из стороны в сторону, она нашла пустую поляну и, усевшись, уставилась на луну.       Луна, видимо, одинаково привлекала её в любом обличии.       Волчица вдруг завыла.       Арья вынырнула из воспоминания, словно из холодного озера.       Было приятно вновь окунуться в прошлое, но настоящее за волосы вытянуло её из тёплого уюта в нынешнюю реальность.       Холод кусал щёки, а Арья кусала губы до крови.       Приезд короля Роберта в Винтерфелл всколыхнул замок так, что тот трясся, и дрожали, казалось, даже статуи в криптах.       Сейчас, у пруда в самом сердце богорощи, было тихо.       И, пусть днем всё ходило ходуном, ночью она была одна и спокойна.       Днём все что-то от неё хотели. Мама хотела, чтобы она помогала с украшением залов, пересчётом и распределением свеч в покоях прибывающих гостей.       Санса хотела, чтобы она ходила и вела светские беседы, заплетала волосы в прически и носила корсет, как и подобает леди Старк.       Бран хотел, чтобы она поучила его стрелять из лука, потому что Теон вечно занят.       И даже Нимерия хотела улизнуть с ней в лес на охоту.       Все что-то от неё хотели!       Очевидно с детства изменилось не столь многое, разве что теперь, помимо шитья, от неё требуются сотни других вещей.       Она почувствовала, как тяжесть предстоящих с приездом гостей хлопот опустилась на плечи уже сейчас и внутри что-то сжалось от осознания, что от корсета ей в ближайшее время не избавиться. Словно, если вырядить её, можно подумать, что она походит на Сансу… Первый же разговор о погоде выведет её из себя, и она точно разобьёт кому-нибудь вазу о голову!       Где-то ухали совы. Стая выла на налитую луну, слышалось копошение жуков в траве. Воздух был тяжёлым, насыщенным, ветер принёс новые вести.       Старая Нэн рассказывала, что в старину, если ребёнок с тяжёлым сердцем убегал из дома и забредал в глубь Волчьего леса, ветер мог украсть его обиду и унести прочь. Если ребёнок искренне желал, всем своим тяжёлым сердцем. Сначала ветер спрашивал: «Ты хочешь, чтобы они пожалели?»       И, если ребёнок отвечал утвердительно, ветер уносил прочь все злые крики и слова.       А вместо них вкладывал в грудь тихий вой.       Считается, если северянин молчит, стиснув зубы, и смотрит в одну точку — он просто ждёт, когда ветер задаст свой вопрос.       Когда Арья убегала раньше, она всегда ждала, что ветер задаст свой вопрос, но ветер лишь молчал и трепал её по волосам. А потом она поняла, что не желает, чтобы с мамой, папой, септой или даже Сансой с Джейни что-то случилось, — и, даже если бы её спросили, ничего бы не рассказала. Да и не хотелось, чтобы ветер тяготила её боль.       Она научилась сама, потом. Стискивать зубы, сжимать кулачки и подол туники или рукав платья.       А по ночам, когда она была волчицей, она могла выть.       Так громко и так протяжно, чтобы весь север слышал её боль и гнев. Выть тихо ей не хотелось.       Арья, не страшась холодной, влажной земли, улеглась на спину, и сырость пропитала её платье, совсем как тогда, в детстве. Её вечно отчитывали за испорченные наряды. Пусть.       Арья лежала, уставившись на луну. Луна, казалось, уставилась на неё в ответ.       В эти гляделки Арье было не выиграть.       Время не осталось в стороне и понеслось галопом. Кажется, она лишь час назад вошла в богорощу с Иглой, чтобы размяться, а потом волны воспоминаний унесли её в открытое море памяти. Надо грести обратно.       Мышцы в руках и ногах протестовали, но она села и размяла их. Видимо, на этот раз слегка перестаралась. Когда день бывал не ахти, тренировки становились жёстче: так было проще разуму, хотя тело иногда отказывалось принимать в этом участие и Арья могла заснуть прямо в ближайших кустах.       Луна убегает всё дальше. Кажется, скоро солнце вступит в свои права. Ночь подходит к концу. Она тут задержалась.       С протяжным стоном оторвав себя от земли, Арья потянулась, и в её спине, казалось, хрустнуло всё, вообще всё.       Окинув взглядом пруд и чардрева последний раз, девочка, спотыкаясь и совсем не элегантно кряхтя, двинулась к замку.       Нужно отдохнуть.       Волоча за собой ноги, Арья доползла до своих покоев, распугав стражников сперва своим кряхтением, а затем и видом. Комментировать они, конечно же, ничего не стали.       В комнате всё вверх дном, бумаги раскиданы по так и не заправленной с утра постели. Свечей новых нет. Всем посчитала, себе не посчитала.       Стянув влажную одежду и скинув ботинки со стуком на пол — один в один угол, другой в другой — упала навзничь. Протяжный тяжёлый стон, и этот дурацкий день закончен. Только чтобы завтра настал точно такой же, только хуже.       Доползла до середины кровати и, завернувшись в кокон из одеяла, уснула мёртвым сном.       В эту ночь волчьи сны её не посетили. Сил на них не нашлось.