От любви до любви

***

--- — Вил, ну сколько можно? Ты вчера обещала, — Вика даже не обернулась от плиты, но в голосе сквозила та особая усталость, которая бывает только в конце долгого дня, когда есть с кем разделить тишину. Вилка сидела на кухонной тумбе, подвернув под себя ногу, и крутила в пальцах потухшую сигарету. Вторая дымилась в пепельнице на подоконнике. Короткие светлые пряди были слегка влажными после душа, на плече играл свет, отражаясь от свежей татуировки — вчерашней, ещё немного припухшей. — Обещала, но ты же знаешь, я человек настроения, — она усмехнулась, и в этой усмешке не было ни капли оправдания, только та самая дерзость, за которую её обожали зрители на стримах. — К тому же, у меня сегодня был стрим. Шесть часов в наушниках, столько донатов пришло,эти никнеймы так и крутятся в голове...Устала как собака. Вика наконец повернулась от сковороды, вытирая руки о полотенце. Короткое тёмное каре мягко лежало на скулах, стрелки на глазах чуть поплыли от пара, но она выглядела так, будто сошла с кадра старого кино — спокойная, собранная, чуть уставшая жизнью взрослого человека, который уже научился не тратить энергию на ерунду. — Ты всегда так говоришь, — сказала она без упрёка, просто констатируя факт. — А потом я мою, ты идёшь курить на балкон, и мы оба делаем вид, что так и было задумано. Вилка спрыгнула с тумбы и подошла к ней сзади, обхватив руками за талию. Уткнулась носом в плечо — пахло жареным луком и её духами, которые Вика носила уже лет пять, потому что менять не хотела. — Ты слишком хорошо меня знаешь, — пробормотала Вилка в ткань футболки. — Но я правда помою. Вот сейчас. После ужина. Честно. — Ага, — Вика чуть наклонила голову назад, касаясь затылком её лба. — А потом скажешь, что вдохновение пришло, сядешь за синтезатор, и я снова усну под твою музыку в два часа ночи. — Это не вдохновение, это работа, — фыркнула Вилка, но пальцы её сжались чуть крепче на талии Вики. — И вообще, ты любишь, когда я бодрствую. Сама говорила — я твой якорь энергии. —только не в два часа ночи, кисунь— согласилась Вика. — И отвлекает от мыслей о посуде. Заметано. В комнате играла тихая музыка — какой-то инструментал из плейлиста Вилки, который она ставила, когда уставала от собственного голоса. На столе действительно стояли две кружки с недопитым чаем, на полу валялась гитарная медиаторка и открытый ноутбук с включённым OBS, который Вилка забыла выключить после стрима. Вика взяла со стола пачку сигарет, вытащила одну, закурила прямо у плиты, стряхивая пепел в пустую банку из-под томатов. — Курить будешь? — спросила она, протягивая пачку Вилке, но та только мотнула головой, прижимаясь сильнее. — Нет, я с тобой рядом. Мне хватает твоего дыма. Они стояли так несколько минут — в полумраке маленькой кухни, под тихую музыку, среди хаоса разбросанных вещей и двух жизней, которые вплелись друг в друга так плотно, что даже споры о посуде звучали как признание в любви. Вика сделала последнюю затяжку, затушила сигарету о дно банки и повернулась к Вилке. Их взгляды встретились — её тёмные, спокойные, чуть холодные, и её светлые, дерзкие, но сейчас — почему-то тёплые и родные. — Ты иди, садись, — сказала Вика. — Я доварю и подам. А посуду… — она чуть улыбнулась, и эта улыбка сломала всю её чёрно-белую элегантность, сделав её живой и настоящей, — посуду я с тебя спрошу завтра. Вилка усмехнулась, чмокнула её в макушку и пошла к колонке — сделать музыку чуть громче. Она знала, что завтра история повторится. И была в этом абсолютно счастлива.

---