Сентябрь, которого не было

На большой перемене столовая гудела, как улей. Не просто шумела – именно гудела, низким, глубоким звуком, который складывался из десятков голосов и проникал, кажется, даже в стены. Где-то смеялись – громко, заливисто, нейтрализуя основной шум. Где-то спорили о законах физики – двое с технического отделения сидели над стопкой черновиков, и тыкали пальцами в чертежи. Где-то звенели ложки о подносы. Хлопала дверь -кто-то вошел, кто-то вышел, и на секунду в зал врывался прохладный воздух из коридора. А потом портал закрывался и снова становилось душно. Очередь у раздачи двигалась медленно, и в ней тоже было шумно. Повариха за стойкой звонко объявила: «Котлеты заканчиваются!» - и в очереди поднялся возмущенный вой. За столами сидели групками. Солнце пробивалось сквозь окна и падало на столы косыми квадратами, в которых танцевали пылинки. Пахло котлетами, супом, выпечкой, - и еще чем-то неуловимым. Может, просто молодостью. Весь это хаос сливался в единый поток – живой, дышащий, настоящий. И в этом потоке за столом у окна мирно сидели трое: Юля, Саша и Кико. И им было хорошо. Юля сидела на своем привычном месте у стены, ковыряла вилкой макароны и вполуха слушала Сашу. Тот, как всегда что-то увлеченно рассказывал, размахивая руками так, что сидящая рядом Кико то и дело уворачивалась от его локтя. Сегодня на нем была черная рубашка с закатанными рукавами. Его зачесанные назад волосы уже слегка растрепались. - Понимаешь, мне нужно, чтобы они не просто слушали, а чтобы слышали! – Саша попытался одновременно откусить бутерброд и продолжить жестикулировать. – Это же не просто урок, это открытый урок! Придут методисты из управления, директор, завуч. И я должен объяснить им так, чтобы даже те, кто в этом ничего не понимает, вышли из кабинета с ощущением, что они теперь юристы. Понимаешь? - Ты в прошлый раз так увлекся своим рассказом, что уронил указку в графин с водой, - заметила Кико. – И ругнулся так громко, что все выпали от такой наглости. Сир, это было dramatic, но не очень профессионально. - Это был рабочий момент! Я вживался в роль лектора. Ты ничего не понимаешь в педагогике! - Я хотя бы не ломаю реквизит во время выступления. - Так я ничего и не ломал! Кико перевела взгляд на Юлю – молча, с выражением «ты это слышишь?» Юля смеялась, над их перепалкой, но взгляд сам собой скользил по столовой. Ряды столов с подносами. Шум десятков голосов, смех, звон ложек. Цветы на подоконниках. Кафельная плитка на полу. Несмотря на всю эту давку Юле столовая казалась пустой. Кого-то не хватало. Оли не было. Она не появлялась с тех пор, как прозвенел звонок с последнего перед обедом урока. Тогда Оля быстро собрала вещи и вышла из класса, никого не дожидаясь. Юля подумала – может, ей нужно позвонить. Или зайти к директору, например, все-таки она новенькая. Документы там. Справки. Но теперь, спустя пятнадцать минут, Оля так и не пришла. Юля оглядела столовую еще раз – у раздачи ее не было, в очереди тоже, за дальними столами сидели незнакомые ученики. Она искренне беспокоилась, и хотя головой понимала – что Оля взрослая девочка, за ней не нужно носиться как с маленькой, с ней ничего не случится, ну, или она сама с этим разберется. Да Юля вроде и не носилась. Переживать за друзей – это естественно, не так ли? Но понимать и чувствовать совсем разные вещи. Она всегда понимала. Понимала как можно, а как нельзя. Но мыслить можно по шаблону, а эмоции и чувства - последнее, что она могла полностью контролировать. - О чем ты вещаешь на это раз? Спросила она Сашу, но не столько из интереса, сколько из желания прогнать наваждение. - О судебной системе, - засиял Саша. Он всегда сиял, когда кто-то спрашивал про его планы. И уже хотел было выдать все свои мысли эмоциональной тирадой. Но осекся. Он вдруг бросил взгляд в Юлину тарелку. И на секунду замер. Выражение его лица едва уловимо переменилось – теперь он выглядел слегка озадаченно. - Слушай, ты вообще сегодня ела? Твои макароны остыли и выглядят как музейный экспонат «Умирающий ужин». Весьма трагично. - Я не голодная, - Юля пожала плечами и отодвинула тарелку – макароны и правда остыли, слиплись в один комок, и есть это было уже невозможно. Но она не обращала на это особого внимания. Ее мысли все еще блуждали в коридорах школы. - Ты никогда не голодная. Я ни разу не видел, чтобы ты нормально ела. Чаем питаешься что ли? - Чай – это тоже еда. И вообще, может я своего рода – художник. - Чай – это вода с намеком на еду, - отрезал Саша. – Серьезно, Юль. Я иногда смотрю на тебя и думаю: ее вообще кормят? Или ты фотосинтезом питаешься? - Я ем, просто не всегда хочется. Саш, - Юля замялась. Потом продолжила, сбавив тон – Ты Олю не видел? - Олю? – Саша на секунду задумался, потом покачал головой. – Не-а. После урока не видел. Думал – она с тобой. - Она так быстро ушла. В столовой я ее не вижу. - Может, в кабинете? Или в… Не знаю. В библиотеке, например. - Может, - Юля поднялась, вытирая пальцы салфеткой. Ее макароны так и остались нетронутыми. - Ты куда? – встрепенулся Саша – Ты даже чай не допила. - Я сейчас. Пройдусь. - Воздух – это не еда! Юля захихикала, покачала головой и, прихватив с подноса яблоко, вышла из столовой. Дверь закрылась за спиной, отрезая шум. В коридорах было пусто и тихо. Все, кто не пошел обедать, сидели по кабинетам. Утром дождь пошел, но небо еще не расчистилось до конца, и свет был серым, мягким, как на старых фотографиях. Под ногами поскрипывал свежевымытый линолеум, и в коридорах пахло чем-то лимонным. Юля не то чтобы искала Олю специально. Просто решила проветриться и заодно проверить, куда та могла деться. Она прошла по первому этажу, заглядывая в открытые двери. Актовый зал – пусто, только на сцене кто-то забыл гитару, и она лежала на стуле, как будто ждала своего хозяина. Библиотека – две старшеклассницы склонились над учебниками и тихо переговаривались. Кабинет истории – закрыт, на двери висела бумажка: «Консультация перенесена на пятницу». Казалось в двадцать первом веке так никто не делает – не оставляет бумажки на двери. Есть ведь телефоны, интернет. Но было в этом жесте что-то цепляющее. Она уже хотела возвращаться, когда почувствовала знакомую тяжесть в висках – тупую, давящую, как будто кто-то медленно сжимал голову невидимым обручем. Юля остановилась, прижала пальцы к переносице. Перед глазами все поплыло – стены, двери, все смешалось в сплошной барахлящий фон. Секунда, две, три, четыре – а потом мир снова стал четким. Как будто кто-то щелкнул выключателем. Она тряхнула головой, и пошла дальше. Бывало и хуже. А потом из носа пошла кровь. Тонкая струйка потекла по верхней губе, и Юля остановилась. Наклонила голову вперед, прижала рукав к носу. Она надеялась что сегодня обойдется. Утром ничего не болело, голова была ясной – и вот опять. Она достала из кармана смятую салфетку. Постояла с минуту, зажав переносицу пальцами. Кровь нехотя остановилась. Никто не видел – и хорошо. Не хотелось никого пугать. Юля вытерла губы тыльной стороной ладони, проверила, не осталось ли следов на блузке. Красное пятно расползалось по манжете. Она завернула рукав, и перед тем как вернуться в столовую – решила заглянуть за угол. Без весомой причины. И заметила знакомую фигуру. Оля сидела на широком подоконнике в самом конце коридора, у запасной лестницы. У этого окна они болтали в первый день. В этом уголке школы редко встретишь толпу. Лестницу почти не использовали – она вела к черному ходу и в подвал. Ходили тут разве что уборщицы, да иногда учителя, когда им нужно было проветрить голову после педсовета. Свет в эту часть здания почти не попадал, и коридор заполняла холодная синеватая дымка. От нее было спокойно. Оля обхватила колени руками и смотрела в окно. Рядом лежала записная книжка в потертой обложке, но она ничего не писала. Просто сидела и смотрела на серое небо. - Вот ты где, - сказала Юля, подходя. Оля обернулась. Светлая челка качнулась – и девушка машинально поправила ее, грациозно, будто кошка. Юля заметила, что глаза у Оли чуть покраснели. Наверное от недосыпа. - Там слишком шумно, - сказала Оля, не дожидаясь вопроса, и уголок губ дрогнул в едва заметной улыбке. Голос звучал спокойно, без напряжения, но пальцы теребили край страницы – привычка, которая выдавала волнение. – Я зашла, постояла у двери, посмотрела – все столы заняты, везде люди. И я подумала, что сегодня не готова находиться в этой давке. Вот. Юля не стала спрашивать, почему Оля не подошла к их столу. Она понимала – иногда «не готова» - это достаточная причина. Вместо этого она прислонилась плечом к стене рядом с подоконником, так, что они оказались почти на одном уровне. Висок коснулся холодной стены. Она смотрела на Олю – та сидела, повернувшись лицом в три четверти, окутанная легким серо-синим туманом. Свет смягчал черты ее лица, делал их еще нежнее - почти прозрачными. Но волосы заставлял вспыхивать. Как это было красиво. - Я когда-то тоже не ходила в столовую, - сказала Юля. – Первые пару месяцев. Брала с собой бутерброд и ела в кабинете. Или вообще не ела. Просто сидела и читала, пока другие обедали. Как там говорят? Работай над собой пока другие спят? Юля расхохоталась, но смех этот вышел какой-то неискренний. Оля перевела взгляд с окна на нее. Карие глаза в этих импровизированных сумерках казались почти черными. Глубокими. -Ты? Ты же тут всех знаешь. Тебя все любят, с тобой все здороваются. - Сейчас – да. А тогда… - Юля вздохнула, и ее глаза забегали по потолку. Спустились по стене. Уперлись в угол. – Ты думаешь, если тебя все знают, то у тебя много друзей? Я сидела в углу и думала «Куда я попала?». Если бы Кико не подошла тогда, я бы наверное так и осталась там сидеть... Она мне тогда такой странной показалась. - Юля подняла взгляд, и тепло, по домашнему улыбнулась. - Кико не странная, - сказала Оля. – Таких людей называют нестандартными. И это не плохо. Даже хорошо. - Да. Я знаю. Но первое впечатление иногда обманчиво. - Мне она нравится, - тихо сказала Оля. – И Сашка тоже. И ты. Вы такие … не такие. Юля почувствовала, как внутри что-то дрогнуло – тепло, мягко. « И ты» звучало эхом в голове. Она не знала что ответить, поэтому просто кивнула. В голове сами собой промелькнули обрывки сегодняшнего дня: Оля, сидящая на подоконнике, ее профиль в синеватом свете, дождливое утро, Оля решающая у доски задачу по физике, гул голосов в столовой, Саша с «Воздух – это не еда!» … Кстати, о еде. Она вспомнила про яблоко, которое до сих пор держала в руке. То успело согреться от ее ладони. Юля протянула его Оле. - Держи. Ты, наверное, голодная. - Нет, что ты, - сказала девушка по привычке. - Ага, знаем мы таких: «Нет, что ты». А потом оказывается, что ты не ела с завтрака. Оля открыла рот, чтобы возразить, но потом, видимо, передумала. - Завтрак я тоже не ела, - призналась она. – Проспала. Собиралась второпях, схватила рюкзак и побежала. - Ну вот. Бери давай. Оля все же взяла яблоко. Оно было красное, с желтым бочком. Девушка покрутила его в пальцах, не спеша откусывать. Хотелось продлить этот момент. Хотелось запомнить. Теплое яблоко в Олиных руках. Тихий коридор. Рыжие волосы. Ветер за окном шевелил мокрые ветки, и капли недавнего дождя летели вниз, сверкая в воздухе. Потом Оля откусила. Хруст раздался, разрезав тишину. - Сладкое – сказала она, прожевав. – Спасибо. Я, кажется правда была голодна. - Я же говорила. - Ты много чего говоришь. Я иногда не успеваю всего осознать. - Я слишком много болтаю? – Юля заулыбалась. - Нет. Просто я не привыкла, что со мной долго и много разговаривают. В прошлой школе я могла целый день просидеть где-нибудь в стороне. И никому не было до меня дела. А тут вы все… говорите со мной. Как будто я имею значение. - Имеешь, - сказала Юля с нежностью, чуть сбавив голос. Оля опустила взгляд на яблоко. Кончиками пальцев провела по его блестящей кожуре. Потом поправила челку, теперь уже спокойно, без лишней суеты. - Ты странная, - сказала она, но это прозвучало не как констатация факта, а как что-то почти ласковое. Почти. - Нестандартная, - улыбнулась Юля – Ты тоже. И девушки замолчали. Солнце за окном пробилось сквозь серые тучи и озарило мир вне стен. Жилые дома напротив школы, проезжающие мимо машины, живая изгородь вдоль проезжей части – все засветилось. Воздух казался не просто чистым, – а искрящимся. Но в школу, в то окно, где говорили по душам Юля и Оля, луч заглянуть не решался. - Там в столовой, - вдруг прервала тишину Юля, - наш стол у окна. Сразу у входа, слева. Обычно мы за ним особо не разговариваем. Только Саша болтает за всех. С ним вообще никогда не знаешь чего ожидать. Она помолчала, собираясь с мыслями, потом продолжила: - Если захочешь, завтра можешь сесть с нами. Или не садись. Как тебе будет комфортнее. - Я подумаю. - Подумай. Это не к спеху. Прозвенел звонок – резкий, пронзительный, - и школа ожила. Из столовой повалили ученики: сначала одиночки, потом группы, потом целая толпа, заполнившая все пространство смехом и топотом ног. Кто-то бежал, кто-то шел медленно, ко-то останавливался поболтать прямо посреди прохода. Оля спрыгнула с подоконника, прихватив записную книжку, и девушки двинулись в сторону кабинета, лавируя между людьми. И вдруг – толчок в плечо. Какой-то старшеклассник пробегал мимо с папкой подмышкой и задел Олю, даже не заметив. Задел так сильно, что та пошатнулась и чуть не свалилась на подругу. - Осторожно! – Юля чуть не вскрикнула от неожиданности. И положила руку Оле на плечо. Жест был быстрый, машинальный – просто защитить, просто придержать. Но Юля замерла. Ее ладонь лежала на Олином плече, теплом, хрупком. Лежала ровно столько, чтобы убедить что Оля стоит твердо. - В порядке? – спросила Юля, почти заставляя себя убрать руку. Кажется Оля тоже смутилась от этого прикосновения – слишком быстрого, слишком личного. - Да, - Оля кивнула – Спасибо. Ладонь все еще горела. Юля чувствовала это тепло, как чувствуют след от солнца на коже, когда заходят в тень. Вроде бы, вот оно – греет, а вроде уже не должно. Оля молчала. Юля тоже. Они шли по коридору вместе. Зашли в кабинет. Юля села на свое место. Оля – рядом. Девушка открыла книгу и читала, склонившись над страницей. Юля положила учебник на парту и подумала: «Завтра принесу ей что-нибудь. И себе поесть. Наверное.» И начала читать.