За туманом

Самолёт Фёдора Разумовского приземлился в Хитроу ровно по расписанию, будто даже здесь он не позволял себе ни опозданий, ни слабости. Лондон встретил его густым, почти вязким туманом и мелкой изморосью. В лужах дрожали отражения плачущего неба. У выхода Фёдор на секунду замер и глубоко вдохнул. Как ни странно, тут дышалось легче, чем дома. Туман не просто скрывал тайны. Он окутывал город, делая всё вокруг мягче, тише и словно глубже. Здесь его никто не знал. Почти никто. Директор по кастингу, едва взглянув на монохромное фото Фёдора, мгновенно утвердил его для съёмок в клипе восходящей звезды Туманного Альбиона - Taranis. На том снимке изгибы его стройного, высокого тела манили, едва угадываясь под струящейся серой вуалью, а лицо, запечатлённое вполоборота, притягивало холодной, почти неживой красотой.  Услышав псевдоним певца, Фёдор усмехнулся уголком губ: - Что за имя? Больше похоже на кличку. Но ему быстро объяснили, что такие замечания непрофессиональны, и посоветовали держать своё мнение при себе, если он хочет задержаться в индустрии. Его в очередной раз поставили на место: ты всего лишь красивая кукла, а надоевшие игрушки без сожаления выбрасывают. - Итак, к сведению: Таранис - кельтский бог грома. «Да хоть повелитель небес. Главное, чтобы платили.» Всё остальное не имело значения. Шум аэропорта остался позади. Авто скользило сквозь призрачный город. Огни расплывались в сыром воздухе, мосты выступали из марева и тут же исчезали вновь. Казалось, весь этот мир не имел чётких очертаний. Фёдор сидел неподвижно, сцепив длинные пальцы и глядя в окно. В холодном стекле отражалось безучастное лицо с огромными светлыми глазами. Слишком красивое, слишком правильное… почти чужое. Машина остановилась у особняка, но Фёдор медлил. Вдоль чугунной решётки чернели голые деревья и тянулись идеально подстриженные кустарники. Фонари покачивались на ветру, издавая тонкий скрип, придававший этой безупречной картине оттенок тревожной изысканности. Он задержался ещё на мгновение, глядя на дом сквозь влажное стекло, будто пытаясь понять, что именно ждёт его в этом месте. Потом открыл дверь и ступил в стылый воздух. - Простите, - сказал водитель, - что не отвёз вас отдыхать. Мне велели сразу ехать на площадку. Похоже, у режиссёра появилась какая-то интересная задумка. Вам всё объяснят. Позвольте помочь с вещами. - Спасибо, - произнёс Фёдор и подумал: «Не привыкать». Он коснулся пальцами прохладного металла дверцы, и этот жест - мимолётный, почти механический, на мгновение пробил брешь в его самообладании. В памяти всплыл другой город: не лондонский туман, а пронизывающий ветер московских дворов. Начиная карьеру модели, тощий пацан из спального района на окраине Москвы подрабатывал кем только мог: распространителем листовок,  курьером. Именно на одной из таких доставок его и заметил Алекс, заместитель директора модельного агентства. С этого всё и закрутилось. Жизнь маленькой звезды с железной волей и холодным взглядом набирала обороты. Одни видели в нём высокомерие, другие - равнодушие, третьи - внутренний стержень. На деле же это был лишь способ выжить. Маска. Не показывай себя настоящего, будет больно. Как и всегда. Воспоминания о прошлом рассыпались, едва подошвы дорогих ботинок коснулись гравия. Сырость мгновенно пропитала укороченное темно-синее шерстяное пальто, напоминая о том, что в этом городе Фёдор лишь временный гость, еще один элемент декорации. Ведь даже выбирая, что надеть, он руководствовался не личными предпочтениями или удобством, а дресс-кодом, установленным для него агентством. Фёдор кивнул водителю, принимая неизбежность съёмочного процесса без лишних вопросов. В конце концов, куклы не жалуются на усталость. Прошлого не существовало. Была только работа. Молодой человек привычным движением расправил плечи, и на его лицо вновь легла та самая маска безупречного равнодушия, за которую ему так щедро платили. Мужчины вошли внутрь. За порогом дома его встретили резкий свет софитов и аромат свежесваренного кофе. Фёдор широко раскрыл свои огромные льдистые глаза. Он не ожидал, что попадёт в стилизованный под XVIII век особняк. Помпезность интерьера: высокие потолки с золоченой лепниной и тяжелые бархатные портьеры нелепо контрастировали с суетой съемочной группы. Под ногами путались провода, а на старинном паркете громоздились современные кофры. В теплом свете канделябров шныряли люди, превращая залы с темными деревянными панелями в муравейник. Пахло лаком для волос, смешанным с ванильной выпечкой, кофе и, кажется, мятой. Фёдор поежился, почувствовав всю неуместность своего строгого наряда. - Фео‌дор, да? - произнёс молодой, невысокого роста парень с мягким акцентом. Он кивнул. В этом произношении было что-то странное - доброе? Непривычное. - Мальчик приехал! - крикнул незнакомец куда-то в глубь зала. - Наконец-то, - отозвался приятный баритон. Фёдор обернулся. Taranis. Перед ним стоял именно он. Разумовский узнал его мгновенно, хотя на снимках в сети певец неизменно представал с длинными чёрными волосами и изумрудными линзами. В реальности же всё оказалось иначе: от парня веяло, как ни странно, теплом и выпечкой. Он не просто стоял, а буквально занимал собой всё пространство, даже не двигаясь. Это задело Фёдора сильнее, чем должно было. Впервые за долгое время он почувствовал не привычное напряжение, а странный укол предвкушения. Словно встретил противника, которого невозможно просто проигнорировать. Взгляд артиста медленно скользнул по модели сверху вниз. - Слишком… идеальный, - произнёс он почти лениво, но задержался на губах дольше положенного. Фёдор прищурился, не отводя глаз: - А ты слишком стараешься выглядеть плохим парнем. В ответ последовала улыбка. Острая, как лезвие. - О, он с характером, - удовлетворённо хмыкнул Taranis. - Мне нравится. Я, кстати, Итан. Или просто Ит. А у тебя интересное имя - Фёо‌дор… Тебе идёт. И ты красавчик, хоть и дылда-льдышка. На этих словах парень подмигнул и вызывающе облизал верхнюю губу. Между ними началась невидимая, понятная только им двоим игра. - Фёдор, - сухо поправил он и, помолчав, добавил: - Ты тоже ничего. Теперь настала очередь Разумовского изучать собеседника. Итан был невысоким по сравнению с его метр девяносто. Ниже сантиметров на десять. Подтянутый, с коротко стриженными розовыми волосами, которые гармонично сочетались с серыми глазами и россыпью веснушек, не спрятанных под слоем тоналки. Облегающие штаны, майка и куртка в сочетании с высокими берцами - всё чёрное, в заклёпках, шипах и серебряных цепях на шее и запястьях. Татуировки в виде раскатов молний фиолетово-серого оттенка, выступающие на шее и прячущиеся под одеждой, завершали образ бунтаря, который не следует правилам. Он сам был правилом. Воздух между ними стал плотным, почти осязаемым. Фёдор почувствовал себя непривычно, словно его обдало волной жара, от которой ледяной панцирь, выстраиваемый годами, начал подтаивать. Это мгновение странным, почти болезненным электричеством связало их обоих... но магия тут же рассыпалась. В зал стремительно ворвался человек в ярко-бирюзовом комбинезоне. С растрёпанными русыми кудрями и горящим взглядом, он больше походил на вечного студента художественной академии, чем на востребованного режиссёра. Мужчина буквально набросился на Фёдора, принимаясь изучать его так бесцеремонно, будто перед ним был не человек, а антикварная статуя. - Не может быть! - восклицал он, едва ли не ощупывая модель. - Какая фактура! А эти локоны... - режиссер восторженно провёл ладонью по волосам парня. - Восхитительно! Ах, а кожа... такая бледная, почти прозрачная, даже вены просвечивают. М-м-м, а губы? То что надо: узкие, нежно-розовые. Вау, эти поразительные голубые глаза и замораживающий взгляд! Режиссёр, как заведённый, выстреливал комплиментами, перечисляя достоинства модели одно за другим. Разумовский стоял неподвижно, оглушённый этим напором, в то время как Итан наблюдал за ним со стороны. Его усмешка была кривой, но понимающей. Фёдор, привыкший к подобному вниманию, сохранял непроницаемый вид. А вот у Ита неосознанно напряглись плечи. - Познакомьтесь, - бросил он сухо. - Это Джо Джордан, режиссёр-постановщик моего клипа. А это актёр… точнее, модель, Фёддыр. Итан попытался произнести имя парня твёрдо, без запинки. Фёдор это заметил так же, как и напряжение, возникшее в воздухе, когда Джо принялся его бесцеремонно рассматривать. - А это, - Ит указал на невысокого парня, которого Разумовский встретил первым и который сейчас привычным движением собирал волосы Джордана в хвост, — Уильям. - Просто Уилл, - улыбнулся тот. - Помощник и парень маэстро. Итан сделал на слове «парень» особый, почти жёсткий акцент. - Так, смотрины окончены, принимаемся за работу, - заявил Ит, явно желая прекратить этот затянувшийся осмотр. - И прости, Фёддыр, что не дали тебе отдохнуть с дороги. Сегодня идеальная погода для съёмок на улице. Не правда ли, режиссёр? Певец раздражённо бросил взгляд на Джо. Тот к тому времени уже где-то раздобыл палитру с тональными средствами и, не выпуская ладони Разумовского, пытался подобрать нужный оттенок к коже модели. - Ах, дорогой, ты прав! - спохватился Джо. - Все быстренько к костюмерам и на грим! А мы - на улицу, всё проверим. Где моя куртка? Режиссёр вихрем умчался прочь, увлекая за собой Уилла. В помещении неожиданно стало тихо. Фёдор почувствовал на себе внимательный взгляд и поднял глаза. Итан не ушёл. Он стоял напротив, засунув руки в карманы, и рассматривал его так, словно пытался разгадать какую-то сложную загадку. По спине модели пробежал странный холодок предвкушения.