Контракт на месть

Пролог   Где-то далеко за гранью человеческого понимания, там, куда не долетает свет ни одной звезды, раскинулся город. Он не был построен — он вырос, как растёт раковая опухоль, медленно и неотвратимо. Чёрные шпили его башен пронзали багровое небо, а улицы, вымощенные обсидианом, извивались, словно внутренности гигантского зверя. Это был не просто город. Это был центр. Сердце. Тронный зал того, чьё имя люди боялись произносить вслух.   Преисподняя.   В самом сердце этого города, в зале, стены которого были сложены из застывших криков грешников, а пол — из отполированной веками лавы, стоял трон. Огромный, вырезанный из цельного куска чёрного алмаза, он возвышался над площадью, источая холод и тьму. На троне сидел Он. Люцифер. Утренняя Звезда. Падший Ангел. Тот, кто осмелился бросить вызов самому Создателю и заплатил за это вечностью.   Но сегодня он отсутствовал. Трон пустовал уже несколько столетий — Люцифер предпочитал уединение в своих личных покоях, в самых глубоких безднах, куда не осмеливался заходить никто. Дела Преисподней давно перешли в руки его сыновей и дочерей, бесчисленных князей и княгинь Ада. И среди них был один, кто выделялся даже на фоне остальных.   Роланд Брак.   Он стоял у огромного арочного окна в одной из башен, глядя на бесконечные огни Преисподней. Чёрные крылья были сложены за спиной, но их кончики слегка подрагивали — верный признак того, что их хозяин пребывал в глубокой задумчивости. Роланд был красив той особой, хищной красотой, которая присуща лишь существам, стоящим на вершине пищевой цепочки. Высокий, бледный, с волосами чернее самой ночи и глазами, в которых тлел вечный адский огонь.   Ему было скучно.   Это было его проклятие. Проклятие, которое он нёс с самого рождения. Вечность — это очень, очень долго. И когда ты сын самого Люцифера, когда у тебя есть всё, что только можно пожелать, когда любое твоё желание исполняется по щелчку пальцев... рано или поздно всё теряет вкус. Интриги младших демонов? Скучно. Охота на заблудшие души? Рутина. Войны за территории в смертном мире? Детские игры.   Роланд зевнул, прикрыв рот ладонью. Ногти на его пальцах были длинными и заострёнными, больше похожими на когти. Он провёл ими по подоконнику, оставляя глубокие борозды в камне.   — Ещё один тоскливый век, — пробормотал он, глядя на багровое небо. — Чем бы себя занять? Может, устроить небольшой апокалипсис в каком-нибудь захолустном измерении? Нет, отец не одобрит. Он в последнее время стал таким... сентиментальным.   Внезапно воздух в башне сгустился. Позади Роланда материализовалась фигура — низший демон-вестник, дрожащий от страха перед наследным принцем.   — Г-господин, — пролепетал он, кланяясь так низко, что его рогатый лоб коснулся пола. — Прошу прощения за вторжение, но...   — Говори, — бросил Роланд, не оборачиваясь.   — Мы зафиксировали всплеск. В смертном мире. Очень сильный.   — Всплески в смертном мире происходят постоянно, — лениво ответил Роланд. — Люди убивают друг друга, предают, лгут, воруют. Это их природа. Что в этом особенного?   — Это не обычный всплеск, господин, — вестник осмелился поднять голову. — Это... ненависть. Чистая, незамутнённая, абсолютная. Такой силы, что наши сенсоры зашкалило. Она исходит от одной смертной женщины.   Роланд медленно повернулся. В его красных глазах впервые за долгое время мелькнул интерес.   — Женщины? — переспросил он. — И что же вызвало такую бурю?   — Предательство, господин. Её предал любимый мужчина. Подставил, обвинил в преступлении, которого она не совершала. Ей грозит пожизненное заключение в человеческой тюрьме. Она... в отчаянии. И в ярости.   Роланд улыбнулся. Это была не добрая улыбка. Это была улыбка хищника, почуявшего добычу.   — Покажи мне её, — приказал он.   Вестник взмахнул рукой, и перед Роландом возникло видение. Оно было полупрозрачным, колеблющимся, как мираж, но достаточно чётким, чтобы разглядеть детали. Маленькая бетонная камера. Жужжащая лампа под потолком. И на жёсткой койке, поджав колени к груди, сидела она.   — Айви Моррисон, — прочитал Роланд из видения. — Двадцать шесть лет. Секретарь в «Nortex Holdings». Не замужем. Долгов нет, если не считать кредита за холодильник. Никаких связей с магией, демонами или ангелами. Обычная, ничем не примечательная смертная.   Он замолчал, вглядываясь в её лицо. Заплаканное, с размазанной тушью, бледное от пережитого шока. Но глаза... Её глаза горели. В них была та самая ненависть, которую засекли сенсоры. Чистая, как горный хрусталь. Острая, как бритва. И прекрасная в своей первобытной силе.   — Обычная смертная, — повторил Роланд задумчиво, — но с таким потенциалом... Это интересно.   Он провёл пальцем по видению, и изображение Айви замерло.   — Сколько у неё времени? — спросил он.   — Суд состоится через три дня. Приговор — пожизненное. Учитывая давление со стороны её бывшего работодателя... шансов на оправдание нет.   — Три дня, — протянул Роланд, и его улыбка стала шире. — Достаточно, чтобы сделать предложение.   — Господин? — вестник непонимающе уставился на него. — Вы хотите заключить с ней сделку? Но это работа для рядовых демонов-искусителей. Зачем вам, наследному принцу, лично...   — Потому что мне скучно, — перебил его Роланд. — И потому что я чувствую в ней нечто... любопытное. Эта ненависть такая чистая, такая искренняя. В современном мире люди разучились ненавидеть по-настоящему. А она... она может стать произведением искусства.   Он взмахнул крыльями, и воздух в башне задрожал.   — Я сам займусь ею. Прослежу, чтобы никто не вмешивался. И приготовь контракт. Особый контракт, не стандартный. Я хочу, чтобы эта сделка была... запоминающейся.   — Будет исполнено, господин, — вестник поклонился и исчез.   Роланд остался один. Он снова посмотрел на застывшее изображение Айви. На её заплаканное, но полное решимости лицо. На сжатые кулаки. На горящие глаза.   — Ну что ж, Айви Моррисон, — прошептал он, и его шёпот эхом разнёсся по башне. — Посмотрим, на что ты способна. Посмотрим, как далеко ты зайдёшь в своей мести. И посмотрим... сломаешься ты или станешь чем-то большим.   Он рассмеялся — тихо, бархатно, с нотками предвкушения.   — Скоро увидимся, моя дорогая. Очень скоро.   Он раскинул крылья и шагнул в пустоту. Багровое небо Преисподней сомкнулось за его спиной, а сам он устремился вверх, к границе между мирами, туда, где его ждала одинокая камера в человеческом изоляторе и женщина, чья ненависть была столь сильна, что достигла самых глубин Ада.