Эффект бабочки

┅━━━╍⊶⊰❀✿❀⊱⊷╍━━━┅

Ноутбук на столе пронзительно кликнул звоночком, вырывая Аластора из оцепенения дневной дремоты. Он вздрогнул, словно от удара, и, как это бывает после резкого пробуждения, сначала вовсе не понял, где он находится. Уже через мгновение рванулся к загоревшемуся экрану компьютера и открыл вкладку почты. Люцифер, прижавшись к затылку сопящего мужчины, злостно стремился заполнить возникший пробел в виде человеческой дремоты и не нашел ничего лучше, чем то, что подмигивал собственному отражению в темном экране монитора, еще до того, как он загорелся. Фей и сам здорово вздрогнул, когда внезапно звук издал домашний экран машины. Лу взметнулся в воздух, а затем развалился, подогнув под себя ножки, на теплом пластике ноутбука. — Ну, наконец-то, — пробормотал он, утирая глазки и с любопытством склонив голову на оживающего ото сна парня. На экране загорелось очень хорошо знакомое человеку имя: Мимзи. Быстрым движением Ал смахнул лишние вкладки и прочитал сообщение: ______ ВХОДЯЩЕЕ СООБЩЕНИЕ ОТ: Мимзи Дорогуша, слушай, у меня тут просто апокалипсис и пара писем от твоей аудитории. Учитывая всё, что случилось… ты, конечно можешь взять перерыв от эфиров… но я не знаю сколько еще времени смогу удерживать за тобой ночные часы ______ Ал замер, уставившись на мерцающие буквы. Его плечи слегка расслабились. Ночные эфиры… Его убежище, его сцена, единственное место, где он по-настоящему чувствовал себя живым, где его голос обретал вес и силу, где он был не просто Аластором, одиночкой Аластором, а Голосом, который слушали десятки, а может, и сотни людей. Эта мысль: возможность потерять и это, сдавила грудь ледяной хваткой. Он провел рукой по лицу, чувствуя щетину. Восседавший на ноутбуке Люцифер завороженно наблюдал за калейдоскопом мелькающих выражений на лице человека. Тень уныния сменялась недовольной гримасой, потом — решимостью. Аластор резко выпрямил спину. Нет. Он не позволит им отобрать у него это. «Милая моя Мимзи, — пронеслось в его голове, пока его пальцы летают по клавиатуре. ______ ИСХОДЯЩЕЕ СООБЩЕНИЕ: Аластор Мимзи… понимаю, что ты вся по уши в делах. Но в ближайшее время я никак не вернусь на станцию. Тут полнейшая задница с документами… ______ Он напечатал ответ, вкладывая в каждое слово всю свою обострившуюся решимость. Отправив сообщение, он нервно хлопнул крышкой ноутбука. Люцифер вздрогнул от внезапного движения и тут же взмыл вверх, кружась над головой человека. Люцифер завис на мгновение, наблюдая, как Аластор, словно человек, которого только что сразило молнией, метнулся по комнате. Он завертелся волчком, хватаясь то за стол, то за спинку стула, словно пытаясь удержаться в реальности. Затем, когда они оба, точно суслики, перевели взгляды на вновь запиликавший компьютер, мужчина вернулся на место, помедлил и поднял экран. ______ ВХОДЯЩЕЕ СООБЩЕНИЕ ОТ: Мимзи В чем проблема сделать пару записей..? ______ Аластор, ссутулившись над клавиатурой, принялся печатать ответ. Однако цокнул, когда заметил, как на протяжении всего сообщения упорно западала клавиша «Р». Он перевел скептический взгляд на правую сторону компьютера и вскинул бровью: — Ты не мог бы прекратить? — обратился человек к пустоте, — Я знаю, что ты где-то здесь, я тебя чувствую. Хватит мешать. Маленький фей с явным недовольством фыркнул, поджав губы. Он подлетел к экрану ноутбука и прыгнул прямо на букву, ту самую клавишу, на которой все это время стоял, засмотревшись на печатающего парня. Уперевшись крошечными ножками в клавишу, он оттолкнулся изо всех сил и тяжело плюхнулся снова, заставив ее вновь и вновь западать вглубь. Он посмотрел на человека с вызовом, словно говоря: «А ты что сделаешь?» — Слушай, — шикнул парень в воздух, — Мне очень нужно написать этот… ответ, — и подавил в себе красноречивое ругательство, — Ты мог бы успокоиться хотя бы на пять минут? Закатив глаза, Лу сложил руки на груди и нарочито показушно бухнулся в позу лотоса на краю компьютера. ______ ИСХОДЯЩЕЕ СООБЩЕНИЕ: Аластор Нет никаких проблем. ВХОДЯЩЕЕ СООБЩЕНИЕ ОТ: Мимзи Тогда жду от тебя аудио файл, бездельник. Возвращайся в строй ______ Прочитав весь их чат, занявший около доброго получаса, Ал откинулся на спинку стула, тяжело вздыхая. Смотря в потолок, он принялся прикидывать варианты дальнейших действий. А ведь если задуматься, он давно уже не записывался дома, кажется, со времен студенчества. Пожалуй, на данный момент это было единственно верное решение, да и времени придумать что-то получше не было. Как и не было желания искать подходящие варианты в этом захудалом маленьком городке, где вряд ли имелись студии звукозаписи. Решение принято, потому, наспех собравшись, он вышел из дому. Курс был наметан к гипермаркету.

┅━━━╍⊶⊰❀✿❀⊱⊷╍━━━┅

Вернулся домой под вечер, когда влажный воздух, уже насыщенный ароматами просохшей за день земли и увядающих лепестков, стал прохладным. В руках он принес огромный бумажный пакет, из торцов которого торчали углы картонных коробок. Едва он переступил порог, как к его плечу с радостным звоном метнулся крохотный комочек незримого света. Аластор дернулся было от неожиданности, однако быстро успокоился. Любознательный огонек облетел пакет два раза, словно хищник, оценивающий добычу, и тут же принялся заглядывать внутрь, с любопытством тыча крылом в сквозные дырки крафтовой бумаги. Мужчина поставил пакет на кухонный стол и с шелестом развернул его. — Так… — пробормотал он, доставая одну за другой коробки. — Стойка... Кабели... Аудиоинтерфейс... Звуковые заглушки... Наушники... Он раскладывал покупки на столе, и каждая новая вещь вызывала у Люцифера новую волну восторга. Он подлетал к глянцевым коробкам, трогал их кончиками пальцев, а потом отскакивал назад, стоило только человеку распаковать следующую. Пока фей все метался и метался от новинки к новинке, парень ушел в прихожую за чемоданом. Раскрыв его, дальнейший поиск оказался недолог: — Вот ты где, — выдохнул Ал, вытаскивая из бокового кармана маленькую бархатную коробочку. Открыл ее, и на подушечке из выцветшего атласа лежала его старая петличка. Микрофон, крошечная копия тех, что стояли на станции в его городе. Он помнил, как купил ее в один из своих первых дней в университете, в сувенирной лавке, что тогда еще была на углу главной улицы. Посмотрев на нее, на его губах заиграла теплая, немного ностальгическая улыбка. — А это что еще за безделушка? — тихо произнес фей, подлетев к его плечу и озадаченно нахмурившись. Аластор вздрогнул и резко обернулся, ощутив колкую щекотку. Рядом с его ухом, зависнув в воздухе, присел Люцифер. Смотрел на петличку не отрываясь, и в его глазах отражались мелкие детали металла. И тогда мужчина неловко, но бережно разорвал образовавшуюся в доме тишину: — Это... кое-что из моего прошлого. Моя первая... петличка. Люцифер протянул свою крохотную ручку, и его пальчики едва коснулись металла. Несомненно, слово «петличка» пролетело мимо него, не имея никакого смысла. Но ведь для его человека смысл был… Наконец, когда Аластор обустроил свой уголок, и все оказалось на своих местах: подключенным и расставленным, он сел, надел микрофончик, наушники и зажал кнопку записи. — Это… тестирующий… один… два… три… — произнес он в аппаратуру, и его голос, усиленный и немного чужой, раздался в наушниках. Он кивнул, удовлетворенный. Затем закрыл глаза, пытаясь сосредоточиться, подобрать нужные слова. Фей тем временем скатился по ткани, подвешенной в качестве ловушки шума, облетел ноутбук, изучая его со всех сторон, постучал по экрану, потрогал клавиатуру, заглянул в отверстия для вентиляции... Затем осел на трекпад, словно на пружину, но тут же подпрыгнул от удивления, когда курсор на экране дрогнул. Аластор смотрел вперед совершенно опустошенный и обескураженный, не видя, как фей, забыв обо всем на свете, тычет в трекпад, пытаясь снова заставить курсор двигаться. Сказочный огонек на мгновение застыл. Он явственно почувствовал на себе чей-то взгляд, и медленно обернулся: — Что… уже? — ужаснулся фей. Их взгляды ненароком встретились. Но в конечном итоге, Люцифер, пойманный с поличным, разочарованно выдохнул, когда понял, что человеческий взгляд устремлен совершенно не на него. — Так… — начал радио-мученник, пытаясь снова уловить нужную мысль. — Сегодня ночью мы поговорим о… Он замолчал, потому что Люцифер снова сел на трекпад. Курсор на экране запрыгал по рабочему столу, открывая и закрывая папки. Аластор истерично снял наушники. Но быстро надел их вновь. «Темой сегодняшнего вечера станет…» — начал он диктовать в микрофон, тут же останавливаясь. Посмотрел на экран, на бегущую строку записи, и вдруг понял, что не знает, что говорить. Слова не приходили в голову. Мысли путались. Аластор закрыл ноутбук с таким щелчком, что Люцифер подпрыгнул на месте. Тишина в гостиной стала густой, почти осязаемой, нарушаемая лишь тяжелым дыханием обоих существ. Один из них, который побольше, сидел, уставившись в одну точку на стене, где висела старая, выцветшая фотография его матери. В голосе, который обычно подчинялся ему безоговорочно, воцарился хаос. Он был дирижером, потерявшим свой оркестр. Ему, человеку, чьим оружием и ремеслом всегда были слова, чей голос с легкостью мог оплести в паутину слушателя, сейчас было нечего сказать. В его голове не было острот, не было метафор, не было той самой иронии, что делала его эфиры такими популярными. Он чувствовал себя актером, вышедшим на сцену без текста, смотрящим в пустой зал, где в полной тишине сидит всего один, но очень важный зритель-критик. И этот зритель — он сам. И кажется, он разочарован. Парень провел рукой по волосам. В голове роились обрывки фраз, начало историй, яркие образы, но все это рассыпалось, стоило ему открыть рот. Словно его дар, его самое главное умение, вдруг покинуло его. И это было куда страшнее, чем отсутствие денег или документальных проблем. Это было похоже на то, как если бы у хирурга внезапно отказали руки, или у музыканта — слух. Он чувствовал себя обманутым, брошенным собственным талантом. А рядом, на краю стола, сидел крошечный фей и, не сводя глаз, следил за его мучениями, и в его взгляде было столько любопытства и сочувствия, что ему хотелось вжаться в стену. Аластор попробовал снова. И снова. Но каждый раз получалось хуже и хуже. Он протянул руку к чашке с остывшим кофе, но остановился на полпути. Тонкая дрожь пробежала по его пальцам. Это было не похоже на усталость или нервозность. Это было иное, чужое ощущение, будто по его нервам пропустили слабый переменный ток. — Бесполезно, — пробормотал он в пустоту. — Абсолютно. Люцифер, слетевший на лампу, съежился. Он не мог видеть лицо Аластора, но чувствовал исходящее от него разочарование. Оно было почти физическим, давило на плечи, словно тяжелый плащ. Фей нахмурился, его забава давно прошла, сменившись странным, беспокойным чувством. Он привык быть причиной смеха или легкого раздражения, а не этой густой, вязкой тоски. — Может, это все потому, что ты пытался говорить о чем-то скучном? — бросил он, зная, что Аластор его не услышит. В доме затихло. Спустя долгую вереницу обоюдного молчания, Ал все-таки отложил затею с импровизацией и наметил пару пунктов эфира. Надел наушники, размял рот и принялся возиться с записью. Пока он "вел" эфир, Люци присел к экрану ноутбука и с интересом разглядывал чужую работу. Когда прошло слишком большое количество времени для одной только программы, Аластор снял наушники и откинулся на спинку кресла. В одночасье его сковала усталость, которая затянула ко дну, как увесистый якорь. Он закрыл глаза, пытаясь собрать мысли в одну кучу, но в голове осталась только рябь от чужих эмоций и тревожный звон, который он уже ощущал в склепе. Человек записал три варианта эфира, но ни один из них не показался ему подходящим. Программы, несомненно, были неплохи, но они были пустыми. Они не несли того самого огня, той самой искры, из-за которой его слушали. И тогда наконец спрыгнул с компьютера и подлетел к человеческому лицу Люцифер; приблизился и замер в воздухе, точно колибри. Он широко улыбнулся, а после наклонился поближе, касаясь человеческого лба своими крохотными губами. Крылья его, тонкие льдинки, заискрились и засияли, точно переливающиеся драгоценные камни. А затем Аластор едва ли не подпрыгнул, резко включая запись. К нему неожиданно пришло то, за чем охотится всякий художник, писатель или музыкант — вдохновение. Люцифер, оставшийся незамеченным, довольно сложил руки на груди и присел возле клавиатуры, опираясь об экран. Он приготовился слушать человека, искрящийся от предвкушения. Муза обрушилась на Ала не теплым летним дождем, а ледяным водопадом. Она не просочилось в него сквозь поры — врезалась, как игла, в самый центр его сознания, и от этого укола по всему телу пробежала судорожная дрожь. На миг мир померк: лампа на столе погасла, превращаясь в тусклое пятно, а стены комнаты отступили, растворяясь в непроглядной темноте. Он не знал, что говорить. Он не думал о словах. Он чувствовал их. Они были в его горле, острые, как осколки стекла, и горячие, как раскаленный уголь. Они горели, требуя выхода, и он поддался этому импульсу, не раздумывая. Нажал на запись и открыл рот. И слова полились. Это был не его голос. По крайней мере, не тот, к которому он привык. Тот был бархатистым, контролируемым, отточенным годами практики. А этот был диким, свободным, не подчиняющимся устоявшим канонам и правилам… Словесный поток захлестнул его, и Ал даже не пытался контролировать этот самый поток. Он был лишь проводником, каналом, через который нечто чужое и одновременно свое говорило с миром. Он чувствовал, как его грудная клетка вибрирует от силы этих слов, как в венах бурлит не кровь, но чистый, неразбавленный адреналин. Он закинул голову назад, и его взгляд уперся в потолок, которого он уже не увидел. Когда слова иссякли, он резко замолчал. Тишина, наступившая после его речи, была оглушительной. Он тяжело задышал, его рубашка промокла от пота, а в ушах застыл хрустальный звон. Он не помнил, что он говорил. Он помнил только ощущения — ощущения полета, ощущения всемогущества, ощущения того, что он на миг прикоснулся к чему-то запредельному. Аластор улыбнулся широкой, искренней улыбкой и снял наушники. Он толком не понял, что именно произошло только что.

❀✿❀

Он сидел в тишине, улыбаясь своему отражению в уже погасшем, темном экране ноутбука. Пульс медленно успокаивался, бешеный ритм в груди сменялся глубоким, ровным биением. Он чувствовал опустошенность, но не ту, от бессилия и отчаяния, а светлую, расстилающуюся по его организму согревающейся волной, словно после бурного оргазма или долгого, изнурительного бега. Он создал нечто. Он вытряс из себя душу, и ему это понравилось. Лампа на столе снова загорела ровным, спокойным светом. Мир вернулся на свое место. Аластор протянул руку и коснулся пальцами клавиатуры, запуская воспроизведение записи. Его голос, усиленный динамиками, наполнил комнату, и он слушал сам себя как постороннего. К этому времени Люцифер уже сидел на подоконнике, поджав под себя ноги. Он тоже слушал, растянувшись в восхищенной ухмылке. У него вновь получилось сделать это. Он не просто подтолкнул человека. Он открыл в нем шлюз, и теперь с любопытством наблюдал за вырвавшимся потоком, вслушиваясь в его записанные течения. Программа длилась около сорока минут. Сорок минут чистого, концентрированного безумия. Аластор слушал до конца, не отрываясь. Когда последний, змеиный шепот затих в динамиках, он снова замер, переваривая услышанное. Это было здорово. Это было то, что нужно Мимзи. Он открыл почтовый клиент, прикрепил аудиофайл, набрал в строке «получатель» ее адрес и нажал «отправить». На экране появилось маленькое вращающееся колесико. Оно вращалось… Вращалось… И вращалось. Аластор нахмурился, кликнул по иконке Wi-Fi в углу экрана. Полоса сигнала была серой, с маленьким желтым восклицательным знаком. «Без подключения к Интернету». Он попытался заново подключиться, сверяясь с отелевским паролем (на сети которого сидят многие местные), который скинул ему Вокс, однако ничего не получилось. — Нет, — выдохнул он. — Только не это. Он попробовал отключить и снова включить Wi-Fi; Попробовал перезагрузить свой собственный слабенький роутер; Попробовал закрыть и снова открыть почту. Ничего. Колесико продолжало свое бесконечное вращение, издевательски и методично. Тяжело вздохнув, мужчина достал телефон, уже на ходу печатая сообщение. — Ну вот, — пробормотал Аластор, опустив телефон на стол. — Кажется, я снова в каменном веке. Люцифер, не понимая сути проблемы, но отлично улавливая растущее раздражение человека, подлетел к его плечу и с любопытством заглянул в экран компьютера. — Что случилось? Твой блестящий прямоугольник перестал показывать тебе картинки? — спросил он насмешливым тоном. — Какая досада. Ответ не заставил себя ждать. Сообщение Рози отзвонило дробью телефона почти мгновенно. _________ ВХОДЯЩЕЕ СООБЩЕНИЕ ОТ: Рози Дорогой, с интернетом у нас беда, это после ливня. Но ты не переживай! Если хочешь посмотреть какой-нибудь фильмец или сериальчик, иди в «сидишку», это видеосалон, он по улице вдоль бывшей администрации, на 5 линии. Там арендуют диски. Во-от… А если ты не за фильмом, то сейчас логичнее всего выехать за город. Кто-нибудь из ребят стабильно катается на вокзал в соседний городок. Там есть бесплатный Wi-Fi. В автобусе всего полчасика. ________ Аластор пробежал глазами по сообщению: «Видеосалон». Слово из прошлого, казавшееся таким же архаичным, как «кассета» или «пейджер». Но сейчас ему нужно совсем не это. Он не мог позволить себе сорвать эфир. Мимзи его простила бы, но сам он себе этого никогда бы не простил. Спустя непродолжительное вымогательство необходимой ему информации и деталей, он отложил телефон. — Поеду, значит, — решил он вслух. Люцифер вздрогнул. — Поедешь? Куда? За город? — его голос был полон неподдельного восторга, он уже кружился вокруг головы Аластора, разбрасывая во все стороны искры и предвкушая собственное крупное путешествие.

┅━━━╍⊶⊰❀✿❀⊱⊷╍━━━┅

На следующее утро Ал быстро позавтракал и оделся. Цокая, наспех оттирал грязную после лесных похождений ветровку. Энергичный фей наскоро сиганул в нагрудный карман и устроился поудобнее. Наконец, когда приготовления и сборы остались позади, они выдвинулись к парковке автовокзала с сумкой ноутбука наперевес. Туристический сезон оставил свой отпечаток даже на этом месте, показавшемся Алу изначально довольно умиротворительным и уединенным местечком. Однако сейчас… Парковка у автовокзала представляет собой картину полнейшей неразберихи. Дым от выхлопных труб смешивается с гулом, издаваемым группами туристов, ярко одетых, словно попугаи, шумно толпящимися у единственной кассы, пытающимися перекричать друг друга. Аластор вписался в эту толпу, как тень в полдень. Его темная одежда и усталое, невыспавшееся лицо резко контрастировали с туристическими цветными рубашками и ветровками. Он бесцельно брел вдоль ряда прибывших автобусов, ища тот самый. И наконец он его увидел. Энвайр бас, такой же потрепанный и уставший, как и водитель, в такую рань стоит чуть поодаль. Боб — крупный мужчина с брюхом, которое предательски выпирает из-под поношенной униформы, с обветренным лицом, маленькими глазками, прячущимися под нависшими бровями, стоит у открытой двери, курит дешевую сигарету и с недовольным видом наблюдает за суетой у кассы неподалеку. Тянет дым он с таким выражением, словно совершает акт насилия над сигаретой, выпуская дым короткими, злыми затяжками. Однако стоит только Аластору подойти в его поле зрения, как его глаза сощуриваются пуще прежнего, и становится видно, как его голова принимается совершать тягомотные мыслительные процессы. — Простите, вы Боб? — обращается к нему Ал. — Я где-то тебя уже видел, да? — смешно смотрит водитель. — Да, я приехал сюда на вашем автобусе почти две недели назад, — ответил Ал, переминаясь с ноги на ногу от утренней свежести. Одно мгновение — и мрачный, отталкивающий мужчина вмиг переменяется добродушным и отзывчивым человеком. — Две недели, а? А-а, я помню! — гулко пророкотал Боб, закручивая кончик сигареты, вытряхивая из нее остатки табака. — Ты тогда такой колючий был, над тобой будто туча постоянно витала. Думал, совсем расклеишься в дороге. — Стучит он по плечу Аластора. — Ты куда надумал-то? — Мне нужен интернет. На вокзале в Расмоде, говорят, есть. — А, ну это да, есть. Кого ты там ищешь? Невесту из интернета? — пошутил он. — Почти, — сквозь зубы усмехнулся Аластор, — Нужно отправить одно важное письмо. Боб фыркнул, недоверчиво мотнул головой. — Ну-ну, как знаешь, — протянул он и, закончив с сигаретой, бросил окурок под ноги и затоптал. — Ладно, залезай. Через двадцать минут едем. — Я поеду на следующем рейсе, — кинул Ал рассеянный взгляд на столпотворение у здания вокзала. Сейчас взять билет он уже точно не успеет. — Кому ты чешешь, забирайся, — хохотнул Боб. Аластор молча кивнул, протянув деньги, и шмыгнул в салон автобуса. Внутри на него повеяло дешевым освежителем воздуха, пылью и чем-то неумолимо кислым. Он выбрал место у окна, в задней части транспорта. — А как тебе наш городок? Застрял уже? Нравится? — Да... вроде того, — процедил он сквозь зубы, отводя взгляд. — Места красивые. — Красивые — это еще мягко сказано! — обрадовался водила, хлопнув себя по колену. — Леса-то какие! — Да, я как раз оттуда, — буркнул Аластор, чувствуя, как по его спине пробегает неприятная судорога. Ненароком вспомнился темный лес, серебристый иней и тот самый момент, когда мир вокруг него изменился. — Откуда-ва? — Водитель поднял бровь. Диалог их закончился, когда в автобус вслед за Аластором принялась набиваться одна из туристических групп. Автобус быстро заполнился. Смех, громкие разговоры, визг детей — всё это обрушилось на Ала, и он невольно вжался в спинку сиденья, натягивая капюшон на голову. В нагрудном кармане его ветровки зашевелилось. — Ничего себе, — прошептал Люцифер, выглядывая из щели. — Здесь шумнее, чем в улье во время сбора меда. Аластор приложил ладонь к карману, стараясь успокоить возникшее копошение. — Тихо, — прошептал он в пустоту, ткани. — Сиди смирно. Солнце уже взошло окончательно, нагрелось жарким летним утром, и его лучи, словно раскаленные иголочки, пробивались сквозь пыльные стекла. Воздух в неподвижном автобусе густел, становился вязким и тяжелым — в нем запахи пота, дешевого парфюма и нагревшегося пластика смешались в одну удушливую патоку. Аластор сжался в своем кресле у окна, стараясь занимать как можно меньше места, и спихнул капюшон, когда капли пота выступили у него на лбу и медленно покатились по вискам. Фей, почувствовав, как воздух в кармане стал уже нестерпимо жарким и спертым, выглянул наружу, цепляясь крошечными пальцами за край ткани. Затем он выпорхнул из своего убежища, невидимая пылинка в душном, гудящем улье. Его крылья забились чаще. Сколько людей! Десятки лиц, голосов, эмоций, смешавшихся в невообразимый коктейль. Десятилетиями его миром был тихий старый дом, сад за окном и, конечно же, появившийся совсем недавно Аластор. А тут — целая вселенная в одном автобусе. Он завис в воздухе посреди салона, пьянея от этого изобилия. Он подлетел к семье с рыжим мальчишкой. Ребенок барабанил по спинке сиденья, пуская пузыри слюны. Люцифер завис прямо перед его лицом, в сантиметре от распахнутых, человеческих глаз. Он скорчил страшную рожу, выставив язык и растопырив пальцы. Мальчик даже не моргнул. Его взгляд пронзал фея, но не видел его. И Люцифер, впервые за последние годы, в действительности, почувствовал укол разочарования, который быстро сменился другим, более сложным чувством — азартом исследователя, который может наблюдать за дикарями, оставаясь для них загадкой. Он был призраком в их мире, и это дарило ему головокружительное чувство свободы. Перелетел к японским студенткам. Они щелкали фотоаппаратами, хихикали, обмениваясь фразами на своем быстром, певучем языке. Люцифер подлетел на вспышку одной из камер в тот самый миг, когда она сработала. На долю секунды его ослепил белый свет. Фото, которое тут же появилось на экране, в воздухе на долю секунды промелькнуло вместе с замыленным, едва заметным золотым пятном. Одна из туристок хмыкнула, решив, что это просто брак, и удалила снимок, пока над ней хихикал в ладошку крошечный проказник. Он пронесся над рядами, всматриваясь в лица: уставшая женщина в деловом костюме, сжимавшая в руке телефон, на экране которого горел рабочий чат; пожилой мужчина в потертой фуражке, дремавший, уронив голову на грудь; подросток в наушниках, беззаботно отбивавший ритм пальцами по колену —  каждый из них был отдельной историей, отдельным миром, полным своих мыслей, страхов и надежд, которые проносились близ Люцифера едва уловимыми вибрациями. Он вернулся к Аластору и сел на его плечо, свесив ножки. Он был полон энергии, будто выпил не один литр газировки. Внезапно раздался резкий, скрежущий звук. Один из пассажиров, задыхаясь от жары, с силой отодвинул боковое оконце. В салон хлынул поток свежего, но раскаленного воздуха, а вместе с ним — пушистый, жужжащий комарик, который тут же врезался в стекло. А следом за ним, неуклюже задевая раму, влетела пчела. Для Люцифера это был еще один яркий эпизод в его утреннем представлении. Он подлетел к насекомому, разглядывая его мохнатое тельце и прозрачные крылышки с детским любопытством. Пчела была живым, теплым сгустком энергии, и он чувствовал ее простые, инстинктивные мысли: «цветок», «тепло», «свет». Люцифер, пожалуй, питает к ним такую же симпатию, как и к шмелям, и, несомненно, в его полюбовной иерархии они стоят выше слизней. Но для Аластора нихрена это не весело. Он замер, посерев. Все его внутренние органы словно вжались в позвоночник. Холодный, липкий страх обволок его с ног до головы, парализуя взрослого мужчину. Руки и ноги онемели, сердце пропустило удар, а затем заколотилось с бешеной, панической скоростью. Он не мог отвести взгляд от этого черно-желтого тельца, барахтавшегося в воздухе. Фобия, иррациональная и всепоглощающая, захватила его целиком. И ничего с этим не поделаешь. Нет, конечно же, он не всегда реагирует подобным образом на букашек. Его дом окружен зарослями, то и дело притягивающими к себе всякую живность. Но сейчас другое дело. Замкнутость раскаленного автобуса, надоедливый галдеж людей, собственное неясное раздражение — в одночасье выдали соответствующую реакцию. Он сжался в кресле, пытаясь сделаться меньше, незаметнее, вжимая голову в плечи. Его дыхание сбилось, стало поверхностным и частым. Мир сузился до одного, жужжащего существа. Рыжий мальчик, сидевший впереди, тоже замер. Его глаза распахнулись от ужаса, и он вжал лоб в руку матери, тихо хныча. Пожилые женщины в панамах недовольно зашушукались. Подросток в наушниках даже не поднял головы. Японские студенты лишь с любопытством проследили за полетом насекомого. Пчела, не находя выхода, металась по салону. Она пролетела над головами пассажиров, врезалась в плоские плафоны потолка, потом спикировала вниз, пронеслась в сантиметре от лица Аластора, который уже инстинктивно прикрыл лицо руками. И в этот момент пчела, поймав поток воздуха из открытого окна, вылетела наружу так же внезапно, как и появилась. Аластор остался сидеть ровно, стараясь не привлекать к себе внимания. — Вот стыд же… — пробубнил он. Люцифер осел на его плече, и веселое любопытство затмила озадаченность. Он видел, как изменилось лицо человека, чувствовал волны паники, исходившие от него, и не понимал их природы. Его крылья затрепетали, отряхиваясь от невидимой пыли. Для него это было странно. «Пчела», такое простое, полезное существо. Они были опылителями его роз, гостями его сада. В его мире они символизировали лето и сладость. Ему захотелось исправить это странное и непонятное состояние человека. Подсел поближе к громадной шее и погладил своей крохотной ручкой пульсирующую под кожей венку. Мужчина вздрогнул, но затем, когда отчетливее почувствовал направление прикосновения, дернулся от беззвучного хохотка и слегка склонил голову к ощущению. Это милое движение позабавило и обрадовало Люцифера. Он засмеялся — тихим, колокольчиковым смехом, который, конечно же, никто не услышал, — и принялся с еще большим усердием поглаживать человека. Он чувствовал, как напряжение в теле Аластора медленно спадает, как паника уступает место легкому недоумению. Люцифер на миг почувствовал себя могущественным чародеем, способным приручать драконов. И его драконом был великан-человек. — Это всего лишь пчелка. Она не хотела тебя обидеть, — тихонько засмеялся Лу.

❀✿❀

Когда автобус набил все оставшиеся свободные места, он вздрогнул, словно проснувшийся от долгого сна старый зверь, и с лязгом тронулся. Шатаясь и поскрипывая, он медленно выкатился с тесной парковки на широкий проспект. Аластор скинул с себя ветровку, и тогда Люци уцепился за ворот его футболки и уставился в окно, где проносились мимо улицы Нью-Хазбина. Вначале на них накатилась короткая немощеная безымянная улочка, уставленная одноэтажными домами — где понарядней, a где невзрачными; каждый с верандой и небольшим двориком. Солнце поднялось еще выше, превратив автобус в раскаленную духовку. Туристы, кое-как разместившись по своим местам, к этому времени успокоились, и их гул сменился вялым гулом кондиционера, который с трудом справлялся с жарой, и к работе которого пассажиры прислушивались с нарочитым благоговением. Когда надежды не оправдались, тогда и открылись маленькие оконца. Аластор смотрел, как улицы Нью-Хазбина сменяются зелеными лесными массивами, а те, в свою очередь, уступают место горным склонам. По мере того как автобус набирал скорость, сквозь открытые окна начал поступать свежий, уличный воздух. Он был еще теплым, нес в себе запахи разогретого асфальта и придорожной пыли, но после удушливой спертости салона казался глотком ледяной воды. Он обдул лицо распаренного парня, проник под воротник футболки, раздувая его вспотевшее тело. Пейзаж за окном стал меняться быстрее. Уютные домики Нью-Хазбина остались позади, густыми стенами леса подступили к дороге. Солнце пробивалось сквозь кроны деревьев, рисуя на асфальте быстро сменяющие друг друга полосы света и тени. Почувствовав перемену в состоянии человека, фей оживился. Он слетел с плеча Аластора и подлетел к открытому окну. Ветер трепал его тонкие крылья, и ему приходилось прилагать усилия, чтобы удержаться на месте. Он любил скорость. Он любил ощущение полета, когда мир вокруг превращался в размытое пятно цвета. Раскинул руки в стороны, словно маленький крылатый Икар, и позволил воздушному потоку нести его. Так он быстрым полетом отлетел в самый конец автобуса, заворачивая свой полет. Как обогнул салон — вернулся на свое место, растрепанный и взъерошенный. Ал смахнул с колена невидимую пылинку, делая вид, что совсем не почувствовал толчка в плечо, и его взгляд упал на лежащую рядом сумку. Скука, медленная и липкая, как патока, начала просачиваться в его сознание. Монотонный пейзаж, ровный гул двигателя, вялые движения пассажиров — все это сливалось в усыпляющий коктейль. Он явно не разделял настроение фея, весело болтающего ножками, свисающими с человеческого тела. Аластор потянулся к рюкзаку, достал телефон с запутанными проводами наушников. Просмотр серий «Офиса» стал его отдушиной. Он воткнул штекер в разъем, заткнул уши и нашел последнюю незаконченную серию. Знакомые лица Джима и Дуайта, нелепые ситуации офисной жизни, уютная комедия, от которой становилось одновременно и смешно, и грустно — был его личным анклавом спокойствия. Однако в этот раз он поймал себя на мысли, что пора бы и посмотреть что-то новенькое. Люци увидел белые провода, уходящие в уши человека, и понял, что происходит. Прижался своим крошечным ушком к пластиковой чашечке наушника, а затем вздрогнул, изумившись возможностям этого странного прибора. Он почувствовал, как вибрация передается от наушника к уху Аластора, а затем — к плечу, на котором сидел, и замер, ощущая себя частью этого сложного механизма восприятия. Завороженно затихнув, волшебная звездочка положил ладошки на пластик, словно пытаясь впитать в себя эти невидимые звуки. Так он и просидел, прижавшись к наушнику, пока изумрудная полоса тугого лесного рельефа на обочине дороги не накатилась на более-менее плотную городскую застройку. Автобус свернул на широкую улицу. Аластор снял наушники. — Приехали, — объявил Боб, и его гулкий голос разогнал остатки умиротворения. За окном выросло массивное здание из красного кирпича, увенчанное толстыми башенками. Вокзал. Рядом с ним толпились таксисты и курящие мужчины в форменных фуражках. Фей оживился, точно внутри него расплескалась газированная вода. Он подлетел к стеклу, упираясь о него руками, и разглядывал суету на привокзальной площади. — Господи… — Начал он шепотом, переходя всякий раз на все более звонкое звучание, — Ого!!! Смотри, Аластор! Это все…? Люди? — Вновь стих фей. Его заворожению не было предела. Пассажиры принялись судорожно вставать, шумно разбирая сумки и рюкзаки. Ал же продолжил ждать, пока основная масса людей выйдет вон, и лишь тогда, неспешно, поднялся со своего места. Он поблагодарил Боба, кивнул в ответ на его «Привет!» и вышел на раскаленный асфальт. Жара ударила в лицо, как влажное полотенце. Воздух был неподвижным и плотным, насыщенным запахами выхлопных газов, пыли и какого-то уличного фастфуда. Он и его взбудораженный спутник миновали вокзал, свернули за угол и, следуя указателям, нашли небольшое, залитое солнцем кафе. Уместились за столиком у окна. Человек расчехлил ноутбук и положил его перед собой. Люцифер же устроился на краю компьютера, свесив одну ногу, чтобы весело заболтать ею в воздухе. Он принялся с интересом следить за действиями напротив, склонив набок свою светлую головушку. Наружность он приобрел широко улыбающуюся такой улыбкой, какая бы была у знатока, который пришел наблюдать за работой гениального мастера. Он так серьезно кивал в такт чужим движениям, словно тот выполнял не рутинную операцию подключения к сети, а сложнейший алхимический ритуал. Пальцы фея были сложены в замочек, и он то и дело подносил их к губам, размышляя. Аластор нажал на иконку Wi-Fi. Появился список сетей. Он выбрал ту, что называлась «Vokzal_Free», и вновь это не увенчалось успехом. — Черт с тобой, — шикнул он в экран. — Вот же захолустье, твою мать. — Кто с ним? — спросил Люцифер, подлетая к его плечу и наклоняясь к самому уху. Человеческие пальцы сжали переносицу. Под кожей налилось злосчастное напряжение, когда в желудке заурчало голодным, требовательным урчанием, которое на фоне всеобщей духоты было особенно отвратительным. Он направился к стойке с кассой, где за прилавком, уставившись в экран смартфона, сидел молодой парень лет двадцати. Подошедший помялся возле полупустых застекленных стеллажей и откашлялся. Спустя несколько секунд из-за прилавка вынырнула макушка продавца, а за ней и нагрудная табличка «Майкл». — Что у вас, что можно было бы съесть, не отходя от кассы? — спросил Аластор сухим и уставшим голосом. Майкл не отрывал взгляда от экрана и ткнул пальцем в меню, наспех распечатанное и приклеенное к стене: — Сэндвичи, круассаны, кофе. — Давайте сэндвич с индейкой и…черный кофе, — сказал Аластор. — И, нет ли у вас пароля от Wi-Fi? — Нет, — произнес кассир, отвесив в ответ крайне усталую мину, чем загнал спрашивающего в ступор. Ну нет, так нет. Майкл кивнул, не поднимая глаз, и нехотя потащился к холодильнику. — Еда, еда! — обрадовался Люцифер, спикировав со стола и устроившись на краю стойки. Он с любопытством заглядывал за прилавок, разглядывая тостеры, кофемашины и полки с разной снедью. Майкл вернулся, бросил на стойку тарелку с запечатанным в пластиковую пленку сэндвичем и стакан с подозрительно-мутной жидкостью. — Двенадцать долларов и пятьдесят центов, — пробормотал он. Аластор достал кошелек и расплатился. Взяв тарелку, он вернулся за столик и, не успел распечатать его, как уже, оголодавший, откусил большой кусок. Хлеб был черствым, индейка — сухой, салат — вялым... Но мужчина был так голоден, что ел, не обращая внимания на вкус. Люцифер сел на стол напротив него и с умным видом посмотрел на сэндвич: — Это — дрянь, — констатировал он. Сэндвич оставил достаточно странный привкус во рту, но человек не обратил на это никакого внимания, отвлекая вкусовые рецепторы напитком. Как с едой сталось покончено, он наспех допил и вышел из кафе, намереваясь все-таки найти злополучный интернет. Палящее солнце еще сильнее припекало к голове, заставляя его поскорее отыскать укрытие в тени зданий. Аластор прошелся вдоль вокзала, всматриваясь в таблички с названиями магазинов и контор: книжный, небольшой магазинчик с сувенирами, и — ага! — маленький, едва заметный знак «Интернет-клуб» над дверью в полуподвальное помещение. Они спустились по короткой, темной лестнице. Вошли в небольшое помещение, со всех сторон заставленное всякой всячиной с отвесными ценниками. Люцифер тут же бросился вперед. Он резко сорвался с плеча своего приятеля и понесся напролом, словно золотая пчела, наткнувшаяся на целый луг медоносов. С восторгом носился от полки к полке, оставляя крыльями в воздухе еле заметный мерцающий след. Вот он завис над грудой разноцветных романов с нарисованными на обложках мускулистыми мужчинами и полуобнаженными дамами в их объятиях. Фей скривился, словно его заставили читать это вслух. Затем его внимание привлекли диски с фильмами. Он наклонился к коробке с каким-то дурацким комедийным блокбастером, разглядел яркую мордашку актера и фыркнул. Детский уголок привел его в еще больший восторг. Подлетел к полке, заставленной плюшевыми чудовищами, и ткнул пальцем в синего, клыкастого монстра с огромным ртом. Затем подхватил крошечный брелок с розовой фигуркой и подбросил его в воздух. Тот плавно опустился обратно на полку, окученный блестящими переливами волшебства. Аластор проигнорировал толчок в плечо, которое Лу уже в который раз использовал в качестве трамплина. Его взгляд приковал единственный обитатель помещения, в свою очередь крайне мало похожее на заявленное вывеской у входа. — Я бы хотел воспользоваться интернетом, — соответствуя царящей здесь тишине, тихо спросил Ал. За столом у самого дальнего окна, уткнувшись в монитор, сидел тощий паренек. Его волосы, выкрашенные в иссиня-черный цвет, были собраны в неряшливый пучок на макушке, из которого выбивались хлипкие пряди. На его бледном лице не было ни капли интереса. Он поднял глаза на Аластора, и в его взгляде не было ничего, кроме пустоты и легкого раздражения. — А мы больше не интернет-клуб, — произнес он монотонно, не меняя позы. Он снова уставился в свой экран, где, казалось, происходила какая-то напряженная перестрелка в космическом пространстве. Аластор хмыкнул, смерив парня хмурым взглядом: — Но на вывеске... — начал он. — Вывеска старая, — оборвал его парень. — Никто ее просто не снял. Аластор почувствовал, как внутри него закипает что-то горячее и неприятное. Он хотел уже было развернуться и уйти, хлопнув дверью, но мысль о Мимзи и о сорванном эфире заставила сдержаться. Глубоко вдохнул, пытаясь унять подступающее к горлу раздражение. Люцифер, носившийся между полками, замер на полпути. Он почувствовал это внезапно — резкий перепад в человеческой ауре. Теплая волна восторга сменилась колючей, сухой пыльцой злости. Немедленно бросил свои забавы и, подлетев к полке с антистресс-игрушками, приземлился на одну из них — яркую, желтую, усеянную пузырьками. И хоть не мог разобрать слов отчетливо, улавливал возникший странный ритм. Ритм человеческого терпения, истончавшегося с каждой секундой все горше. Мужчина заставил себя улыбнуться — одной из тех своих улыбок, которые не затрагивали глаз: — Понимаю, — произнес он, и в его голосе зазвенели стальные нотки. — Просто у меня очень срочное дело. Не мог бы я, в таком случае, воспользоваться вашим соединением? Я заплачу. Парень все также не отрывал взгляда от монитора. Его медленные, сонные глаза скользнули по Аластору коротко и мелко, задержались на его сумке. Он пожал плечами. — Компьютер занят. — У меня свой. Фей дернулся, когда странный резиновый холмик прогнулся под его едва ощутимым весом с лопающимся звучком. Он, быстро заинтересовавшись, шагнул на другую такую же выпуклость, и она также негромко чпокнула в обратную сторону. Фей гоготнул, вернулся к разговору за стойкой. — Нет, чувак, я не могу тебе сейчас ничем помочь, — пробубнил с упрямством мулла продавец. — У меня тут рейд на боссе. Аластор медленно сжал кулаки в карманах. Терпение лопнуло. — Послушай, — голос его стал тих, едва ли сдерживал ужасное негодование и раздражение. — В чем твоя проблема? Человеческие эмоции остались в узде, только вот фею, вмиг обаянному чужими чувствами, с ними не совладать. Его глазки тут же обрамились рубиновой искрой огненной радужки. Он взметнулся в воздух. Не стал долго думать. Его внимание привлек высокомерный вид паренька за компьютером, который не замечал ничего, кроме мира на своем экране. Эта слепая самоуверенность требовала урока. Люцифер взмыл вверх, к самому потолку, и его взгляд нашел цель — высокую, шаткую конструкцию из ДСП, доверху заставленную безделушками. Стеллаж с магнитами на холодильник, брелоками и прочей туристической мишурой, был явно перегружен и неустойчив. Фей молнией пролетел вдоль полки, осматривая ее. Его взгляд задержался на самом верхнем ярусе, где в картонной коробке, приваленной парой дурацких резиновых цыплят, лежал стеклянный шар со снежной бурей внутри. Идеально. Люцифер подлетел к шарику и легонько толкнул его кончиками пальцев. Шар свалился и покатился, перегнув полуразмякшую коробку. Стеклянный колпак с глухим стуком упал на одну из резиновых фигурок, которая, пружиня, соскользнула с края. За ней потянулась цепная реакция: коробка с магнитами накренилась, рассыпав разноцветные прямоугольники; пластиковый брелок в виде местной достопримечательности ударился о другую полку, и та поехала; стеллаж дрогнул, скрипнул и с протяжным, тошнотворным воем сложился набок, обрушивая на пол свой яркий, шумный груз. В конце концов шар разбился. Звук был оглушительным. Грохот, звон, треск разорвавшегося пластика. Парень за прилавком вздрогнул так, будто его ударили. Он резко поднял голову, и на застывшем лице появилось первое живое выражение за все время их разговора — чистое удивление, сменившееся яростью. — Что за..?! — выкрикнул он, вскакивая со стула. Аластор тоже повернулся на звук. Он увидел завал из пластиковых безделушек и на секунду замер, его мозг пытался осмыслить произошедшее. Пелена чужого ехидного удовлетворения подскочила к нему, протянувшись от невидимого компаньона, и наполнила всего его в одночасье. И тогда он все понял. Лу хихикающей искоркой метнулся к нему, на ходу врезаясь в лицо. Ал же еле сдержал проступающий смешок, когда его голову толкнуло незримое тепло. Кассир же смотрел на этот внезапно возникнувший бардак, и его лицо багровело. — Ты что тут натворил?! — прорычал он. — Ты у меня все поломал! — Это был несчастный случай, — произнес Аластор, и его голос был настолько гладким и спокойным, что звучал еще более угрожающе. — Неустойчивая конструкция. Видно, вибрация от... — он бросил быстрый взгляд на экран компьютера, —... рейда на вашего босса. Сарказм в его голосе был настолько ядовитым, что мог бы расплавить сталь. Люцифер засмеялся, щекоча шею, чем пуще раззадорил и своего человека. За прилавком парень замер с открытым ртом, не веря своему слуху. — Ты... ты смеешься надо мной?! — зашипел он, делая шаг к Аластору. — Я лишь констатирую факт, — ответил на наступление, не шелохнувшись. Он по-прежнему стоял, положив руки на стойку, и его взгляд был холодным, как сталь хирургического скальпеля. — Я помогу убрать, — начал свою игру Ал. Парень ответно поперхнулся. Посмотрел на завал, потом на посетителя, и его ярость сменилась оценивающей растерянностью. Он был загнан в угол. Не мог отказать, не выглядя при этом полным идиотом, который крайне безалаберно отнесся к своим же обязанностям. Это требовало не только физических усилий, но и выдержки — чувствовать, как першит горло от желания сказать что-то язвительное, но Ал сдержался, зная, что сейчас молчание — его лучшее оружие. Люцифер, сидевший на плече, поджал ножки и с интересом наблюдал за процессом, всякий раз, когда его приятель отчебучивал остроты, постукивал по шее, надеясь, что другой правильно расценит подобные порывы поддержки. Он был доволен собой: не просто устроил беспорядок, но создал ситуацию, в которой их сторона явно завыигрывала, стоило только проявить смекалку. — Положи, сюда, — буркнул парень, кивая на груду сувениров, которую уже скомкал в углу. Аластор послушно положил туда резинового орленка и пластмассовую статуэтку медведя. Они работали в гнетущей тишине, нарушаемой лишь скрипом метлы и звоном осколков стекла.

❀✿❀

Когда основная работа была закончена, и парни разгребали последние остатки, Люцифер спрыгнул с плеча Аластора и, взмахнув крыльями, взлетел вверх. Он облетел пространство над прилавками, его маленькая фигурка металась от одного предмета к другому. Завис над горой старых журналов, подлетел к полке с чугунными статуэтками, а потом его взгляд зацепился за нечто совсем иное. Высокий, шаткий стеллаж, нависающий прямо над копошащимися у пола парнями, доверху заставленный старыми DVD-дисками в цветастых пластиковых коробках. Спектакли, концерты, фильмы — все это было здесь, в пыльной коллекции. Фей завис перед полкой. Окончание уборки ознаменовалось более-менее чистым полом. Разбитые безделушки были собраны в большой черный пакет, а уцелевшие возвращены на устойчивые полки. — Ну что, — произнес Аластор, отряхивая руки. — Считаем, что мы квиты. Теперь, что насчет интернета? — Слушай, чел. Тут так не… — он на долю секунды замялся и оглядел большой мусорный пакет, который бы не был убран так быстро без этого странного посетителя. — Ладно, но хотя бы купи что-нибудь дешевое, чтобы мне потом не влетело от менеджера, что ты сидишь тут просто так, — почесал он свой затылок. Ал окинул взглядом отворачивающегося от него сутулого паренька. — Ну, ладно, — хмыкнул Ал. — Посмотрим, что у вас тут есть. Звенящий фей в это время уже вовсю кружился то тут, то там над полкой с дисками. Его взгляд пробегал по обложкам, и он, рассматривая нелепые позы актеров, тут же приноравливался копировать их. Пронесся над рядами комедий и боевиков, завис над мелодрамами и трагедиями. И вдруг его взгляд зацепился за крошечную искорку, пробившуюся из-за задней стенки шкафа. Что-то блестящее, что-то таинственное, спрятанное в самой глуши этой полки. Любопытство, втрое сильнее его собственного роста, взяло верх. Люцифер после недолгой паузы, примериваясь, решительно устремился к зазору между полкой и стеной. Протиснуться было трудно, и он толкнул ногой одну из коробок, чтобы расширить себе проход. Коробка, послушно качнувшись, и соскользнула с края полки. Она пролетела метр, полтора, описав в воздухе немую, изящную дугу и с сухим, резким треском ударила Аластора прямо в макушку. — Ай! — Невольно вырвалось у него. Он дернулся, потерев голову, и опустил глаза на источник переполоха. У его ног упал пластиковый кейс DVD с хорошо знакомым постером и многообещающим названием: «Сумерки». Он глянул наверх, туда, откуда грохнулся диск, а затем устроил представление настоящей пантомимы, пытаясь незаметно и немо узнать у «Каспера», к чему коробка рухнула на него. Фей вынырнул из пыльного, темного кармана полки, отряхиваясь и чихая от пыли. Так ничего не найдя, он озарился разочарованным личиком, все стирая с крошечного носика остатки едва заметной пыльцы. Он огляделся, и его взгляд сразу наткнулся на кейс в руках человека, а потом — на его лицо. И лицо это было повернуто прямо к нему, хотя Аластор, конечно, все еще не видел его. Брови человека были сведены к переносице, а в уголке губ играла смешная, недоверчивая ухмылка. Запыхавшийся фей тут же преобразился. Разочарование испарилось, сменившись мальчишеским хулиганством, которое тонюсенькими струнками отразилось в чужой душе. Он спикировал на коробочку в человеческих руках и потоптался по ней. Ал уж было заговорил с невидимым другом, но вовремя осекся и метнул взгляд на кассу. Парень, натянувший наушники, уткнулся в мигающий экран компьютера так, что видна осталась одна только макушка, и не обратил на взгляд Аластора совершенно никакого внимания. Тогда мужчина и зашептал в сторону трясущегося под чужим перетаптыванием и перешлепыванием диска: — Что, мне взять его? Ты хочешь, чтобы я купил «это»? — Приподнял он одну бровь. Тут-то до Лу и доходит. Он подпрыгнул на месте, отряхивая последние остатки пыли. Мысль о том, что Аластор может купить ему что-то, поразила его, несмотря даже на то, что он понятия не имел, что находится под его ногами. Он промаршировал на месте крупными «шлепами», а затем взмыл в воздух и принялся тянуть человека за кудряшку к детскому уголку товаров. Он нашел необходимую ему вещицу за считанные секунды. Аластор еле-еле сдержал поток хохота, когда среди множества товаров перед ним щелкнул оранжевый... поп-ит. «И это, да?» — Уточнил он. В ответ на это Люцифер энергично закивал. Он перелетел на поп-ит, принялся яростно нажимать на пузырьки, издавая тихое, упрямое «поп-поп-поп», отозвавшееся в тишине душного подвала нарочито комично. Приняв это за решительное «Да», он взял игрушку в руки и пошел к кассе. — Семь долларов, — бросил кассир за компьютером, кивнув на содержимое чужих рук. Аластор молча достал кошелек. Положил купюру на прилавок, стараясь не встречаться со взглядом напротив. Когда тот отсчитывал сдачу, мужчина ощутил, как его щекочет легкое прикосновение — Люцифер спикировал к игрушке, лежавшей на стойке, и погладил ее блестящую поверхность. — Все, — бросил кассир, толкая деньги обратно. Парень смотрел на него с нескрываемой усталостью и раздражением. Он молча махнул рукой в сторону свободного углового стола, у которого раньше определенно стоял стул, теперь же замененный на стопку старых журналов. — Пароль на наклейке под столом, — пробормотал он, закатил глаза и растекся обратно в свое кресло, вставляя наушники. Он не хотел больше ни видеть, ни слышать посетителя перед ним. Аластор с легкой усмешкой кивнул и, взяв свой ноутбук под подмышку, подошел к указанному месту. Он наклонился, заглянул под стол и увидел там грязный желтый стикер, на котором корявым почерком было выведено: «G0tHl0rd_666». Уселся прямо на пол, поставил ноутбук на колени и подключился к сети. "Загрузка!" "Успешное подключение" И вот он — долгожданный экран почтового клиента. Аластор громко выдохнул, открыл черновик письма, который так и не смог отправить из Нью-Хазбина, и быстро набрал текст, прикрепляя аудиофайл: «Мимзи, прости, что пропал без вести. Была какая-то бредятина с сетью. Целую, Аластор.» Перечитал письмо и нажал «Отправить». Письмо ушло. В это же мгновение легкое тепло защекотало его щеку. Он перевел глаза в сторону —  игрушка, вся перещелканная, лежала близ него. — Что? — Затупил он, не понимая чужой просьбы. — Тебе нужно его перевернуть? — Тихо обратился к пустоте, тут же ощущая тормошение своей щеки. — Ты же можешь сам, — недоверчиво нахмурил брови, после чего "некто" часто захлопал по его лбу. Ал не стал спорить и просто перевернул игрушку, которая тут же защелкала вновь. Признаться честно, он не смог подавить проступившую улыбку и принялся наблюдать за тем, как его компаньон-невидимка, в восторге от новой безделушки, носится по ней. В этот момент в его кармане раздался короткий вибрирующий треск. Звук был неожиданным в полутишине, чем и заставил парня вздрогнуть. Он вытащил телефон из кармана. Экран светился, поступившим сообщением: ________ ВХОДЯЩЕЕ СООБЩЕНИЕ ОТ: Энджел (магазин) мужик, мне сказали что ты поехал за инетом:) молю тебя... проси что хочешь...но скачай мне блудливую калифорнию 5 сезон. хотя бы пару первых серий ________ За коротким сообщением следовала волна из эмодзи: плачущие рожицы, черепа, сложенные друг к другу ладошки... Аластор невольно улыбнулся и набрал короткий ответ: «Разберусь с этим». Открыл браузер, и на долю секунды его ослепила вспышка рекламы — яркий, кричащий баннер какого-то онлайн-казино с улыбчивой девушкой в шляпе. Быстро закрыл его, морщась. Загрузка пары-тройки серий выпрошенного сериала теперь не оказалась проблемой. Как раз к окончанию их загрузки и подошло время одного из обратных рейсов, и Аластор, удовлетворенный проделанной работой, встал на ноги. — Ну что, приятель, пора возвращаться, — произнес он в сторону пустого пола, и его щеку тут же защекотало прикосновение, что вызвало у обратившегося широкую улыбку. Люцифер, услышав «приятель», расправил грудь с гордостью и взмыл вверх, исполнив в воздухе небольшой победный пируэт, от которого с его крыльев осыпался невидимый золотистый блеск. Он подлетел к Аластору и с разбегу вскарабкался на его плечо, усаживаясь поудобнее. Они вышли из душного подвала. Воздух на улице показался даже тяжелее, чем утром, несмотря на то, что температура уже должна была начать затихать.

┅━━━╍⊶⊰❀✿❀⊱⊷╍━━━┅

Обратный путь был утомительным. Автобус, полный туристов, трясся по ухабистой дороге. Аластор сидел у окна, но уже не смотрел на пейзаж. Он чувствовал странную, нарастающую слабость, словно из него выкачали всю энергию. Когда они проехали знакомую табличку «Добро пожаловать…», ему стало совсем плохо. В животе зароилось, предательски свело судорогой. Он сглотнул, пытаясь побороть тошноту. Похоже, сомнительный сэндвич оказался в действительности сомнительным. Люцифер, сидевший у него на плече, чувствовал это изменение. Он ощущал, как тело человека стало вялым, как замедлилось его дыхание. Подлетел к лицу Аластора и с беспокойством заглянул ему в глаза: — Ал? — Позвал он, зная, что человек его не услышит. — Что с тобой? Он подул на него, пытаясь охладить лоб человека, но это не помогло.

✿

Когда автобус остановился на знакомой площади, мужчина еле поднялся на ноги. Мир перед глазами качнулся, а он прохрипел, сглотнул еще раз, чувствуя, как подступает к горлу горькая желчь, и еле-еле побрел к выходу. — Все в порядке, парень? — спросил Боб, глядя на его бледное лицо. — Отравился, видимо, — оперся Аластор на спинку сиденья. — О, это знакомо. У меня однажды так от хот-дога на вокзале... — начал было водитель, но, увидев, как пассажир скривился, осекся. — Ладно, так и быть, довезу до дома. Где живешь-то? Больной назвал адрес, забрался в переднюю кабину, рядом с Бобом, и вжался в сиденье. Каждая кочка, каждый поворот отзывался в его животе тупой болью. Он закрыл глаза, пытаясь отстраниться от реальности. Люцифер же сел на коленях человека, прижавшись к его теплой, но влажной от пота ткани джинсов. Он чувствовал, как дрожат чужие руки. Он никогда не видел Аластора таким. Фей не знал, как ему помочь. Его магия уже совсем долгое время не подходила для лечения человеческих недугов. Автобус свернул с главной дороги на знакомую тропку, съежился под низкими ветвями сосен и остановился у самого крыльца старого дома. Аластор с трудом выбрался из кабины, бухнув рукой о дверь. — Спасибо, — выдохнул он, и его голос был едва слышен. — Да не за что, — буркнул Боб. — Береги себя, парень. И ешь в проверенных местах. Ал кивнул и, пошатываясь, поднялся по ступенькам террасы. Достал ключ, с трудом попал в замочную скважину и, толкнув дверь, повалился внутрь. Он немного посидел на диване, переводя дыхание и пытаясь справиться с волной тошноты, подступившей к горлу. Но было поздно. В глазах заплыло, и во рту принялась скапливаться слюна. Он, сорвавшись с места, едва добежал до ванной комнаты. Опустился на колени перед унитазом, тяжело дыша — его вырвало. Холодный пот стекал по его спине, когда парень сидел до тех пор, пока спазмы в животе не улеглись. Потом с трудом поднялся, подтащил себя к раковине и плеснул в лицо холодной водой. Стало полегче. Вышел из ванной, и внимание привлек звук уведомления, доносившийся из гостиной. Он подошел к дивану и поднял телефон. На экране, в самом верху, мигал голубой конвертик нового письма. Тема была пустой. Отправитель — Мимзи. Он открыл его. Внутри было лишь одно слово, написанное заглавными буквами:

«БЛЕСТЯЩЕ».

Аластор посмотрел на экран, затем на потолок, и из груди вырвался странный, сдавленный звук — половина хриплого смеха, половина стона. Он забросил телефон на подушку и рухнул на диван, уставившись в стену. Затем телефон просигналил вновь. _________ ВХОДЯЩЕЕ СООБЩЕНИЕ ОТ: Мимзи Ал, это было просто невероятно. Шлешь, что есть. Мне нужно больше такого материала. ИСХОДЯЩЕЕ СООБЩЕНИЕ: Аластор Понял. _________ Он печатал медленно, раздумывая: как часто он сможет это делать? Каждые два-три дня? Такие приключения загонят его в могилу... Времени на разъезды уйдет больше, чем на саму запись. В голову пришла чумная идея, об осуществлении которой он заверил себя, подумает позже. И с этими мыслями ненадолго приспал.

┅━━━╍⊶⊰❀✿❀⊱⊷╍━━━┅

Проснулся от звона в ушах. Тихий, но настойчивый звон, который не дал ему больше сосредоточиться на сне. Он сел на диване. Солнце уже клонилось к закату, и его лучи, пробиваясь сквозь пыльные стекла, окрашивали комнату в теплые, медовые тона. — Ал? Тебе лучше? — пискнул Люцифер, сидевший на тумбочке рядом и смотревший на него с явным беспокойством. Тихое колыхание воздуха за спиной человека возвестило о приближении его соседа. Легкое прикосновение, похожее на пылинку, коснулось шеи — то Лулу уселся на плечо, и его тревожная аура окутала Аластора, словно холодный шелк. На удивление обоих, крепкий организм парня реагировал на недомогание сносно и больше не атаковал сам себя сильной болью. Мужчина поднял глаза и оглядел гостиную. В углу, прислонившись к стене, стоял его самодельный уголок для звукозаписи. С его будущей затеей домашняя творческая лаборатория ему больше не понадобится. Он решил разобрать ее. Встал, подошел к столу, затем медленно принялся убирать лишние вещи в один пакет. Когда с последней деталью — покрывалом, обрамляющим стену для шумоизоляции —  стало покончено, он побрел к лестнице на второй этаж. Люцифер, решив, что недуг человека немного отступил и у того появились мало-мальские силы на уборку, вытянул из сумки с компьютером свою игрушку, и гостиная наполнилась глупенькими звуками лопающейся резины. Но вдруг он крупно вздрогнул: раздался глухой стук, и медленно, с противным скрипом, начала опускаться выдвижная лестница на чердак. В тот же миг память ударила Лу, как ледяной волной.       Гроза.       Сверкнула молния. «— Пустая твоя бошка!» — Обругал он сам себя и тотчас бросился на чердак.       Серебряный кулон. Он до сих пор лежал прямо посреди комнаты, под самым слуховым окном. А теперь Аластор поднимался туда. Он его найдет... Он его увидит… С криком, который не слышал никто, кроме самого фея, он полетел к лестнице. Пронесся мимо человека, поднимающегося уже на последнюю — самую шаткую среди всех — ступеньку, и метнулся вверх, в темную пасть чердачного проема. Лестница раскачивалась под тяжестью парня, и Люцифер, в своем паническом порыве, врезался в одну из ее перекладин. Ступень качнулась сильнее, ее скрип превратился в угрожающий скрежет, и Аластор, застигнутый врасплох, потерял равновесие. Его нога соскользнула со ступеньки, и он полетел назад.       Мир замер на долю секунды и пронзился миллионом тоненьких связующий нитей. И человек, летящий спиной вниз, вздрогнул, когда вдруг увидел, как медленно над ним возникло нечто необъяснимое. Общий адреналиновый коктейль протек сквозь их тела: и в этот миг, прямо перед лицом мужчины, в воздухе замерло крошечное, искрящееся существо. Люцифер, развернувшись в полете, увидел падающего человека, и инстинкт, древний, как сам мир, заставил его броситься наперерез. Он даже не задумался и сразу же метнулся обратно. Вокруг них вспыхнула ослепительная, бело-золотая вспышка. Это был не свет, а скорее концентрированная энергия, которая на мгновение сделала воздух плотным и вязким, как расплавленное стекло. Искры, похожие на крошечные звезды, взрывались вокруг фея, окрашивая воздух в цвета закатного неба. Аластор, летевший сквозь эту магическую бурю, не отрывал глаз от увиденного. А потом все кончилось также быстро, как и возникло. Вспышка погасла. Человек ударился затылком о пол. Затем появилась боль. Тупая, пульсирующая боль в затылке, и мир погрузился во тьму.