Эффект бабочки

┅━━━╍⊶⊰❀✿❀⊱⊷╍━━━┅

«...и за горами, что выше облаков, и за лесами, что темнее ночи, — шептала мама, нежно перебирая в своих пальцах детские кудряшки, — есть места, куда не ступает нога человека. Там, в долинах, поросших лунными цветами, ручьи поют песни, которые никому, кроме ветра, не услышать. А в кронах старых деревьев, что касаются своими острыми макушками звезд, живут те, о ком не пишут в книгах...»

Мама на мгновение замолчала, глядя в тлеющие угли камина. Ее лицо озарилось дрожащим светом, и в этот момент она казалась такой же сказочной, как и герои ее историй. В спальне стало совсем тихо, лишь старые часы на каминной полке мирно тикали, отбивая секунду за секундой. Маленький Аластор лежал на кровати, укутанный стареньким одеялом по самый нос. Его любопытные глаза были устремляясь на материнское лицо, освещенное теплым светом, следили за переливами на ее лице.

«...Они маленькие, как твои пальчики, и сияют, как росинки на рассвете. А их тоненькие изящные крылышки переливаются всеми цветами радуги. Но их не так-то просто увидеть. Они — хранители тайн, о которых все-все люди уже давно позабыли...»

Ал притих, затаив дыхание. Он мог почти увидеть их — крошечных фигурок, порхающих меж лепестков цветов, их смех, похожий на звон сотен хрустальных колокольчиков.

«...и были эти существа не похожи ни на что, что ты когда-либо видел…»

Глубокие сумерки окутали ветхий орлеанский домишко, превращая знакомые предметы комнаты в загадочные, изворотливые тени. Крошка Аластор жадно вслушивался в мягкий материнский голос. За окном завывал теплый ветер, и в его завывании ребенку чудились голоса сказочных существ. «— А... а они злые?» «— О нет, милый. Они просто... другие. Для них мы — странные, громкие существа, которые так много говорят, но так мало чувствуют. Они видят твою радость, как яркое сияние, и твою печаль, как серое, дождливое облако, что следует за тобой повсюду».

«…и давным-давно, так давно, что даже тяжело представить, жила-была одна маленькая девочка…»

Мама сидела рядом, прислонившись к спинке кровати, и рассказывала по памяти старую-старую историю. Голос ее разливался бархатистой вуалью, и стоило только истории повернуть свой ход в иное русло, как шелковистая вуаль развивалась шире, придавая материнскому голосу переливающуюся каминными огоньками музыкальную гамму. Речь становилась тягучей, обволакивающей, словно каждая буква была пропитана теплым медом. Ал слушал, всякий раз через силу делая глубокие вдохи, напоминая себе дышать. Ему казалось, что он чувствует, как по всей коже разносится легкое прикосновение невидимых крыльев, тоненьких и мягких, словно крылышек мотыльков, что он слышит тихий перезвон их смеха в тиканье старинных часов – так сладко рассказывала женщина. Мальчик забылся и ненароком прослушал часть истории, а когда спохватился, она зашла в совсем непонятное для него русло.

«…И тогда фей поцеловал ее в лобик…»

— Фу! — Ал скорчил смешную гримасу, прижимая подбородок к покрывалу, глядя на маму своими большими, любопытными глазами. Женщина засмеялась. — Почему фу, моя радость? — прошептала она, смотря на того с глубокой нежностью. — Целоваться… это… это для девчонок, — пробормотал он, пряча лицо в одеяло. — А вот и нет, мой маленький ворчун. Это был не просто поцелуй. — Голос мамы притих почти до едва уловимого шепота, — Это было чудо…

«….он поцеловал в лобик, и тогда на ее щеках проступили золотистые веснушки, что светились в темноте, как крошечные звезды. Девочка засмеялась, и стоило только улыбке озарить ее личико, как эти звездочки загорались ярче. Каково же было ее удивление, когда она стала понимать язык пчел. Теперь она могла часами стоять в саду и слушать, как те жужжат, рассказывая друг другу о самых сладких цветах в лесу…»

«…и наконец она впервые увидела своего маленького друга...»

— Как? Они же невидимые… — Почти всегда, милый. Но чудо открыло ей глаза. И она увидела не просто искорку в воздухе, а его. Маленького, с крыльями звездного раскраса, и с глазами, в которых плясали все закаты мира. Он сидел у нее на ладони, такой крошечный. — Он был совсем маленький? Как мой большой палец? — Побольше, — Хихикнула женщина.

«…И он сказал ей: "Теперь ты видишь. И теперь ты — хранительница секрета. Секреты фей хрупкие, как тоненькая ниточка паутинки. Храни и оберегай его…»

— И она всегда будет его защищать? — спросил он, и голос его дрогнул от зевка. — Всегда. Даже если девочка не увидит фея больше никогда. Он будет рядом. В мерцании огоньков света в ее комнате. В шелесте страниц, когда она читает. Он будет ее тенью, ее шепотом, ее маленьким, невидимым стражем. Потому что лучше всего —  феи умеют хранить верность. Аластор снова скорчил гримасу, но на этот раз уже не от брезгливости. — А что было дальше? Мама улыбнулась и провела рукой по его волосам, убаюкивая свое чадо. — Это уже история на завтра. А теперь закрывай глазки. И маленький мальчик послушно опустил веки. Мама тихонько выпорхнула из комнаты, а крошка Ал остался лежать в темноте, представляя, за закрытыми веками, маленькие огоньки света, и в этот момент мир вокруг него казался ему необъятным, огромным.       Он ждал своего чуда…

┅━━━╍⊶⊰❀✿❀⊱⊷╍━━━┅

Сначала вернулся звук. Негромкий, монотонный писк, похожий на надоедливого комара, все никак не дающего наладить свой сон. Затем к нему присоединился еще и запах — резкий, стерильный, как антисептик, который, казалось, проникал прямо в мозг, очищая его от всех остальных мыслей. И только потом вернулось ощущение холодной гладкости простыни под пальцами. Аластор медленно открыл глаза. Потолок. Белый, без единого пятна, с вмонтированными в него плафонами, изливавшими мягкий, рассеянный свет. Мужчина повернул голову. Стены — такие же белые. Рядом с кроватью на тумбочке стояла капельница, и ее прозрачная трубка уходила прямо в его руку. Больница. Он сглотнул и ощутил, насколько горло пересохло. Попытался сесть, но в затылке тут же полыхнула острая боль, заставив его снова лечь ровно. Пальцы осторожно коснулись головы и наткнулись на плотную повязку. Дверь в палату тихо скрипнула и приоткрылась, обнажив на своем пороге молодую женщину в белом халате. — О, вы проснулись. Отлично. Меня зовут Сера, я ваш лечащий врач, — сказала она тихим, успокаивающим голосом, подходя к кровати. — Как вы себя чувствуете? — Как будто мне на голову упало… что-то крайне тяжелое, — прохрипел Аластор, пытаясь собрать мысли в кучу. — Что... что случилось? — Вы упали с лестницы на чердаке, — объяснила Сера, проверяя показания прибора у его кровати. — Сотрясение мозга и легкий вывих левой кисти. Мы уже все вправили, так что не волнуйтесь. Ал промолчал, пытаясь вспомнить. Лестница... Да, он собирался убрать звукозаписывающую аппаратуру… Достал лестницу... А потом? А потом была вспышка. Ослепительная, бело-золотая вспышка и... он его увидел. Мужчина замер, и мир вокруг него перестал существовать. Он больше не чувствовал боль в голове, не слышал тиканье часов, не чувствовал запах больницы. Он был снова там, лишенный всякого чувства, на мгновение до падения, в центре взрыва света. И увидел… нечто. Не как смутное движение на периферии зрения, не как галлюцинацию, не как продукт собственного воображения. Увидел его так же отчетливо, как видел сейчас лицо врача. Маленькое, нет, даже крошечное существо с трепещущими золотыми крыльями, порхающее так быстро, что едва ли можно было уловить их движение. С искрящимися рубиновой огранкой глазами, полными паники и отчаяния. С застывшим в беззвучном крике ртом... — В общем, вам здорово повезло, — продолжала Сера, нарушая его воспоминания. Аластор медленно повернул голову. Аккуратно попытался пошевелить пальцами левой руки. Те послушались, но в запястье разлилась тупая, ноющая боль. Бандаж на кисти был плотным и белым, как и все вокруг. — Кто... — начал он, но голос сорвался на хрип. — Кто нашел меня? — спросил громче, сражаясь с сухостью в горле. Сера взяла со столика стакан с водой, вставила в него соломинку и поднесла к его губам. — Медленнее, — сказала она, когда он жадно припал к напитку. — Кто нашел меня? — повторил Ал, когда ледяная вода сделала свое дело, позволяя не резать горло при каждом новом слове. — У меня в доме никого нет, соседей тоже. — Звонок поступил с вашего стационарного телефона, — спокойно ответила Сера, убирая стакан. — Его перенаправили с мобильного сигнала служб экстренной помощи. Когда скорая приехала, дверь была открыта. Аластор уставился на нее, и в его глазах читалось недоверие. — Это невозможно, — выдохнул он. — Тем не менее, именно так все и было, — пожала плечами Сера. — Вам нужно остаться у нас на пару дней для наблюдения. Хотя бы до завтрашнего утра, мы сделаем еще один осмотр и снимем показания. Если все будет хорошо, отпустим домой. — Я справлюсь. Женщина посмотрела на него с легким сомнением, но не стала настаивать. Она вышла, оставив его один на один со своими мыслями. И все, что ему оставалось, это глядеть в белый потолок и слушать монотонный писк аппарата.

❀✿❀

Когда вспышка погасла, Люцифер уже лежал на полу, дыша так, словно пробежал марафон без единой остановки. Его крылья безвольно раскинулись по доскам недвижимыми пластами, а в груди колотилось крошечное сердечко, готовое выпрыгнуть наружу. Аластор упал. Ударился затылком. И больше не встал. Люци все лежал, закрыв глаза, пока его мир сужался до панической мысли: «Я его убил! Я его убил? Я его убил...». Эта мысль стучала у него в голове, заглушая все остальные. Он чувствовал ледяной холод, пробегавший по его спине, и его мелкие ручки невольно дрожали. Не мог двигаться. Не мог взлететь. Не мог подлететь и проверить, дышит ли Аластор. Он лежал парализованный, уставившись в шаткие ступени лесенки. Потом он услышал странный звук. Глухой, ритмичный стук. Сначала он подумал, что это его собственное сердце, выскакивающее из груди. Но стук был снаружи, он доносился снизу, из гостиной. Это телефон. Пришло звонкое уведомление. Стук стал настойчивее, требовательнее. Именно этот звук, этот чужой, механический сигнал, прорвал ледяную оболочку шока. Лу рывком сел. Он должен был что-то сделать. И это определенно не требовало отлагательств. Люцифер спикировал вниз, подлетел к лицу мужчины, наклонился и прислушался. Услышал его дыхание — слабое, прерывистое, однако оно все же было. Оно было! Он жив. Фей не убил человека. Эта мысль пришла с таким облегчением, что у него подкосились коленки. Огляделся в панике. Что делать? Он был слишком мал, слишком незначителен и безлик, чтобы позвать на помощь. И тут он снова услышал звук уведомления. Телефон. На диване. Экран светился в полумраке комнаты. Идея пришла молниеносно, без обдумываний. Люцифер бросился к телефону. Он завис над экраном, залитым ярким искусственным светом маяк, который казался ему огромным. А затем фей замер — пароль... Черт. Лу начал судорожно тыкать по цифрам на экране, и всякий неправильный раз экран слегка потряхивало, уведомляя об ошибке. Расправив крылья, чтобы казаться побольше и придать тем самым самому себе некой уверенности, снова начал повторять те же самые цифры, что и в прошлый раз. Ничего. Он перелетел на другую сторону экрана и принялся за бездумные и отчаянные попытки вновь, пока перед ним не вылетела иконка тревожного вызова. Телефонная трубка окрасилась изображением белого телефона внутри красного круга. Он не понимал, что это, но предположил — это его единственный шанс. Подлетел к иконке и со всей силы ударил по ней крошечным кулачком. В «экстренных вызовах» не требовался пароль. Набор цифр 911 сработал автоматически. И наконец, в трубке раздался короткий гудок, а затем — женский голос, спокойный и отстраненный:       «— Служба спасения, 911. По какому адресу вам нужна помощь?» Люцифер не мог ответить. Он мог только слушать, пока собственная паника душила его, и он сделался слишком напуганным, чтобы издать хоть звук.       «— Служба спасения, 911. По какому адресу вам нужна помощь?» Его маленькое сердце ухнуло вниз. Этот деловой голос, был как ядовитый туман, который проникал прямо в его грудь, мешая дышать. Тот был из другого мира — большого, людского, где все «понятно и логично». А он был лишь крошечной искрой света в полумраке, которую никто не мог услышать. Женский голос в трубке повторял вопрос, и каждое слово было как удары колокола, отдававшиеся в его маленьком черепе. Хотелось кричать, но горло сжала ледяная хватка страха. Пытался что-то сделать, но тело не слушалось его. Лу чувствовал себя таким маленьким, таким беспомощным. Он был лишь свидетелем трагедии, которую сам же и устроил. Был причиной, по которой этот сильный, уверенный в себе человек лежал сейчас на полу, неподвижный и тихий.       «— Кто на линии? — раздалось в трубке. — Если вам нужна помощь, ответьте.» И это слово — «ответьте» — било его не в уши, а прямо в самую душу, разбросав все, что он так старательно собирал в себе на протяжении долгих, долгих лет. Словно кто-то с силой вскрыл старую, заросшую мхом рану, и из нее хлынула вся грязь и боль, которую он считал давно похороненной. Вспыхнула оглушительная искра молнии, и он снова оказался там... И Их голоса слились в один, требовательный хор: — Отвечай!

— Почему ты молчишь?!

— Ты должен нам ответить!

— Говори! ГОВОРИ!

— Ответь!

И он ничего не ответил. И не может ответить сейчас. Отчаяние, острое, как стекло, пронзило его. Снова никому не нужный, которого никто не хочет слышать. Снова был один перед лицом большой, несправедливой толпы. И вдруг, сквозь этот хаос в его голове, прорвался другой голосок. Тот же самый, женский, спокойный, но в нем появились новые нотки — не спокойствие, а уверенность:       «— Нажмите 1, если абонент не может говорить» Его крошечные ручки тряслись, когда он судорожно рыскал взглядом по экрану. Цифры расплывались в его глазах, превращаясь в размытые пятна. Он зажмурился, медленно выдохнул и, открыв глаза, нашел цифру. Его дрожащий палец замер над ней. Собрав всю свою волю, все свои силы, со всей силы ударил по стеклу. Экран моргнул. Секунда тишины. Две.       «— Принято. Абонент не может говорить. Мы отправляем помощь. Сохраняйте связь. Пытаюсь определить местоположение по сигналам вышек... Подождите... А, да, вижу. Включен стационарный телефон по этому же адресу. Кажется, он работает, хотя и не зарегистрирован в сети. Спасибо. Помощь уже выехала. Она будет у вас через десять минут. Держитесь.» Связь прервалась. Десять минут. Десять минут до того, как придет помощь. Десять минут, которые могли обернуться кошмарной вечностью. Фей рухнул на экран телефона, его тело содрогнулось в беззвучных конвульсиях. Прижался к холодному стеклу, единственной твердой опоре, в этом заполонившем все его существо ужасе, и зарыдал. Слезы, соленые и горячие, катились по его щекам, падали на экран, оставляя крошечные мокрые пятна. Он плакал от облегчения. Он плакал от страха. Плакал от чувства вины, которое грызло его изнутри, как голодный зверь. Затем Лу поднялся на ноги и подлетел к Аластору. Осел на его грудь, прислушиваясь к стуку сердца. Оно билось. Снова проверил и убедился в этом. Ритмично, хоть и слабо. Он был жив. Люцифер сделал это. Позвал помощь. Оставалось только ждать. — Прости, — прошептал, зная, что человек его не услышит. — Прости меня. Я не хотел. Я просто испугался. Взмахнул крыльями, стараясь согреть его лицо своим теплом. Дул на его холодные щеки, разгоняя застывший страх. Время тянулось бесконечно. Минута за минутой. Каждая секунда была пыткой. Он ждал, вслушиваясь в тишину, прерываемую лишь его собственным сердцем и прерывистым дыханием мужчины на полу. А потом он услышал звуки за стенами дома. Далекий, нарастающий вой сирены. Она становилась все громче и громче, превращаясь в оглушительный рев, который, казалось, вот-вот разорвет воздух на части. Свет красных огней мелькнул за окном, окрасив стены гостиной в зловещие багровые тона. Сердце ухнуло вниз. Люди. Пришли люди. Большие, шумные, опасные. Сирена затихла. Раздался громкий стук в дверь. «— Скорая помощь! Откройте!» Дверь была не заперта. Люцифер услышал, как она скрипнула и открылась. Тяжелые, громкие шаги эхом отдались в тишине дома. «— Мужчина на полу, без сознания. Есть травма затылка» «— Готовим носилки. Пульс есть, дыхание ослабленное» Фей в ужасе отлетел в самый дальний угол комнаты, за книжный шкаф. Прижался к стене, пытаясь стать невидимым, спрятаться от чужих глаз и чужих звуков. Смотрел, как две фигуры в белой форме склонились над Аластором, как они осторожно переворачивают его на бок. Один из них светит фонариком ему в глаза, другой надевает ему на лицо кислородную маску. «— Давайте, поднимайте его аккуратно. Травма позвоночника исключена, но с головой шутить не будем». Люцифер смотрел, как они укладывают его на носилки, накрывают одеялом и выносят из дома. И вот он остался один. В пустом, оглушительно тихом доме. Снова один. Неужели он потерял и его?.. Вылетев на крыльцо, остановился на мгновение, ослепленный яркими, красными и синими вспышками, пробегавшими по стволам сосен и кустарников. Внизу, у подножия холма, дорога вилась серебряной лентой, и по ней с тихим, ровным гулом удалялась белая машина с мигающим верхом, становясь все меньше и меньше, пока не превратилась в светлячка, утонувшего в сгущающихся сумерках леса. Инстинкт кричал ему: «Лети! Догони! Не отпускай его!». Он взмахнул крыльями, готовый сорваться с места, ринуться вслед за этим светлячком, за своей единственной надеждой. Но крылья не послушались. Они дрожали, как у мотылька под ледяным дыханием ночи. Вся сила, вся ярость, что несли его к телефону, ушли, оставив после себя лишь выжженную пустоту. Как только он мягко приземлился на белоснежные лепестки шиповника, его тонкие ножки подкосились, и он сел, съежившись. Обнял себя руками, поджав коленки к груди, и смотрел. Сидел и смотрел, как та белая точка уносила его человека все дальше и дальше. Уносила его прочь, в мир больших людей. Мир, где его больше нет. Где он не может быть. Мир, который принес ему... Крупная, горячая слеза сорвалась с его ресниц и упала на нежный лепесток шиповника, оставив на нем темную каплю. За ней вторая. Третья. Он снова был один.

❀✿❀

Ранним утром Аластор остался один. Официально — на тридцать минут, пока Сера не вернется с консилиума. Неофициально — навечно. Тишину палаты нарушало лишь ритмичное бипанье кардиомонитора и сквозняк из-под двери. Он лежал, уставившись в потолок, и его мир, белый и стерильный, как больничные стены, сузился до одного-единственного вопроса. Вспышка. Золотая. Видел его не сбоку, не уголками глаз. Он видел его… Видел прямо перед собой. А в центре этого золотого сияния — существо. Глубоко вздохнув, медленно потянулся к тумбочке, игнорируя боль в запястье, и взял в здоровую руку стакан с водой, однако не стал пить. Просто смотрел на свои пальцы, на то, как они дрожат. И все мысли об одном  —  он видел Его. Это правда не было галлюцинацией. Действительно не было игрой уставшего воображения. Ал попробовал мысленно воссоздать картину, и она возникла перед его внутренним взором с пугающей ясностью. Поставил стакан на место, однако резкое движение больно отозвалось в голове, и он замер, прикрыв глаза. Когда открыл их снова, взгляд упал на окно. Он был прав. Он не был сумасшедшим. Он был не один все это время. Полтора дня в больнице растянулись в бесконечную, однообразную ленту белых халатов, стерильного запаха и монотонного писка приборов. Сера оказалась женщиной деловой и немногословной, но ее профессионализм был безупречен. Она приходила дважды в день, проверяла давление, заглядывала ему в глаза фонариком и делала несколько коротких заметок в своей папке. Сотрясение, уверенно заявила она, проходит успешно, но спешить с выпиской не стоит. На второй день, когда серость больничного дня начала доводить Аластора до тоски, дверь палаты тихо скрипнула. В проеме появилась не Сера, а молодая девушка в голубом рабочем халате аптекаря с длинной косой, переброшенной через плечо. В руках она держала небольшой пластиковый стаканчик с водой и пару таблеток. Это была Эмили. — О, привет, — тихо сказала она, заметив, что он не спит. — Принесла тебе обезболивающее. Сера велела. Та оставила стаканчик на тумбочку и присела на край стула. — Как ты вообще умудрился? — спросила с искренним любопытством. — Весь город уже гудит. Нашли тебя без сознания и с вывихнутой рукой в собственном доме. Аластор усмехнулся, и движение натянуло кожу на ушибленной щеке. — Талант есть, — прохрипел он. — Решил… посмотреть на мир с новой высоты. Не рекомендую. — Я так понимаю, ты не помнишь, кто позвонил 911? — поинтересовалась Эмили, и в ее глазах блеснул азарт репортера. — Абсолютно. Она рассмеялась, легким смехом, который на миг развеял больничную тишь. — Ладно-ладно. Просто странно, — сказала девушка, вставая. — Слушай, если что-то нужно... в больнице выздоравливать — одно мучение. Могу скинуть тебе книгу на телефон или... не знаю, принести что-нибудь из автомата. Шоколадку? — Шоколадку, — кивнул Аластор. — С орехами. И горькую. — Есть, — щелкнула она пальцами. — Сейчас будет. Эмили вышла, оставив его одного. Мужчина медленно проглотил таблетки и снова уставился в потолок. Вспышка. Золотые крылья. Паника в глазах. Вскоре вернулась девушка, протягивая ему заветную шоколадку. Взяв ее, пальцы другой руки, утянутой бандажом, невольно дернулись. — Спасибо, — сказал он, распаковывая обертку. — Да не за что, — махнула она рукой. — Поправляйся скорее. И теперь вышла окончательно, пока дверь за ней тихо щелкнула. К вечеру скука стала невыносимой. Боль в голове утихла до тупого, ноющего состояния, рука почти не беспокоила, но однообразие больничной палаты давило на психику. Он перебрал все каналы на телевизоре — ни одного интересного фильма. Газеты из холла были полны местной хроникой и рецептами. Но ничего из этого не утоляло голод его остервенелого от застоя мозга. И тут он вспомнил. Рядом с кроватью, прикрученный к стене, был старый кнопочный телефон. Теперь это было его единственным способом связаться с внешним миром. Он протянул здоровую руку, взял тяжелую черную трубку и набрал коротенький и визуально запомнившийся ему номер кондитерской «R&L». — Кондитерская, Рози у телефона, — раздался в трубке приятный, немного наигранный голос. — Рози, привет. Это Аластор. — Аластор! Милый, что случилось? Тебя так... тут все перепугались! — Я в больнице. Все… все сносно, — хмыкнул он. — И, по правде говоря, мне нужна небольшая помощь... Нужен телефон. Мой телефон. Но он остался дома. Рози на том конце провода молчала с секунду, а затем ее голос стал серьезным. — Что случилось? — Упал с лестницы. Сотрясение, рука... В общем, я здесь еще на день-другой. Поможешь? Мне просто... нужен он. — Конечно, милый. Конечно. Я принесу. У тебя там все в порядке? Еда? Подушка? — Все отлично, Рози. Извини, что беспокою. Просто телефон, если можешь. — Уже собираюсь. Скоро буду, милый. Держись. Она повесила трубку, и Ал последовал ее примеру. Почувствовав, как на плечо сел груз облегчения.

❀✿❀

Часа через полтора в дверь палаты постучали. Вошла Рози, с двумя крупными пакетами наперевес. — О, бедняжка, — причитала она, ставя его вещи на тумбочку. — Какой ты бледный. Я принесла тебе кое-что. Считай, что это и от ребят тоже. Женщина достала из пакета его телефон и положила его рядом с кроватью. А затем, из второго пакета, извлекла несколько ярких коробочек с пирожными. — Это «Цветочные капли» с лавандовым муссом. И «Райские яблочки» с корицей. Тебе нужно подкрепиться. Вот, я тебе еще пирожное с малиновой начинкой принесла. Лечись, милый. Выздоравливай скорее. Мы скучаем. Все мы. — Рози, ты... — начал он, но не нашел слов. — Не благодари, — помахала она пальцем. — Просто поправляйся. И чтобы больше я тебя здесь не видела. Рози присела на край кровати, гладя его руку поверх одеяла. — Что ж, мне пора. Клиенты ждут. Если что-то нужно, звони. Все-таки у тебя теперь есть телефон. Поправив ему одеяло, улыбнулась своей обаятельной улыбкой и вышла, оставив после себя легкий аромат ванили. С благоговением Аластор включил телефон. Экран вспыхнул, озарив его лицо холодным светом. Затем открыл сообщения. Несколько пропущенных звонков и десяток непрочитанных чатов... «—  Даже неловко», — подумалось ему на мгновение.

____________________________

Адовая конфа

16 участников

Storm_Fucker: ОКЕЙ Storm_Fucker: кто ещё это слышал или мне одной показалось что город только что получил лучший вечерний эфир за всю историю??? SexDaddy69: Я В СЕКСУАЛЬНОМ СТРАХЕ Angel_NE_Dast: Я на кассе стою, у меня очередь встала LoveMyGirl_00: в баре то же самое LoveMyGirl_00: обычно шум, а тут тишина Drama_Queen: то есть он такой Drama_Queen: «вот вам лучший выпуск за всё время» Drama_Queen: и ничего не сказав, исчез SexDaddy69: Sassy king behaviour Drama_Queen: Я уже набросала пост Drama_Queen: «ВОЗВРАЩЕНИЕ ГОЛОСА ГОРОДА» Drama_Queen: но блин Drama_Queen: ПОЧЕМУ ОН НЕ ПРЕДУПРЕДИЛ ThatDreamGirl_<3: Мне показалось… или он звучал как будто ну по-другому? _Angel_Dast: блин _Angel_Dast: ему никто не писал? он никому не отвечает? TrustMeBitch666: мне нет SexDaddy69: ну ты то конечно тут как тут LoveMyGirl_00: @_Angel_Dast что случилось _Angel_Dast: он должен был сегодня флешку отдать LoveMyGirl_00: флешку с чем LoveMyGirl_00: хотя нет. Я не хочу знать BombBitch: король приоритетов Storm_Fucker: он же иногда пропадает Storm_Fucker: ничего нового TrustMeBitch666: это была запись, а не эфир. На станции сейчас другие ребята. TrustMeBitch666: а если выпуск был записан заранее TrustMeBitch666: он может быть вообще не в городе TrustMeBitch666: просто имейте в виду Delicious_fingers5: вот это меня немного напрягает Delicious_fingers5: он говорил, что собирался за город Delicious_fingers5: и обычно он хотя бы коротко отвечает ThatDreamGirl_<3: думаешь, что-то случилось? ThatDreamGirl_<3: Может, он просто… отдыхает? Delicious_fingers5: обычно он хотя бы смайлик кидает _Angel_Dast: … _Angel_Dast: блядь _Angel_Dast: мне нужна флешка Angel_NE_Dast: он взрослый мальчик и не обязан быть на связи Angel_NE_Dast: дай мужику отдохнуть _Angel_Dast: Я понимаю _Angel_Dast: я правда понимаю _Angel_Dast: просто _Angel_Dast: МНЕ НУЖНА ФЛЕШКА _Angel_Dast: ТАМ БЛУДЛИВАЯ КАЛИФОРНИЯ ВЫ НЕ ПОНИМАЕТЕ _Angel_Dast: если завтра не ответит я поеду к нему BombBitch: из-за сериала _Angel_Dast: ДА

____________________________

Через еще один отвратительно скучный и долгий день Сера пришла с последним осмотром. Посветила ему в глаза фонариком, постучала пальцами по коленям, заглянула в историю болезни, в общем, соблюла все необходимые издержки. — Ну что, герой, — сказала, закончив осмотр. — Показания в норме. Анализы хорошие. Голова на месте? Рука не болит так сильно, как болела? — Готов к подвигам, — с сарказмом ответил Аластор, потирая запястье, еще чувствовавшееся скованным в гипсе. — Можно меня отсюда выписывать? Боюсь, как бы мне тут аппендицит не удалили по ошибке. — С вашим желанием — можно, — улыбнулась она. — Боюсь, мы вас больше не удержим. Я приготовлю все документы. Но помните: никаких резких движений, никаких лестниц и чрезмерных нагрузок. Ясно? — Кристально, — пообещал он. — Хорошо. Ждите медсестру с бумагами. Она ушла, и Аластор облегченно выдохнул. Надел свою одежду, которая казалась ему чужой и неуютной после мягкой больничной пижамы. Подписал все документы и скоро уже стоял на улице, вдыхая свежий утренний воздух. Ветерок бросил его тёмные прядки волос ему в глаза, и он заложил их за ухо. Резким нетерпеливым рывком парень откинул волосы с лица и припустил бегом вниз по дороге. Он не просто бежал. Ноги несли его сами, ведомые внезапным, нахлынувшим чувственным порывом. Та самая вспышка искр, щемящее ощущение, которое мужчина испытал у зацветшего шиповника, и та же неземная тишина склепа — всё это слилось теперь в единый, мощный поток, понесший его вперед. Мир вокруг преобразился. Обычные, привычные до боли очертания Нью-Хазбина обрели невиданную глубину. Каждая сосна, поднимавшаяся к небу, была не просто деревом — она была изумрудной колонной, устремленной в лазурь. Асфальт под ногами больше не был серой пыльной дорогой; он переливался оттенками графита и слюды, словно неброское серебро. Воздух наполнился запахом смолы, мокрой земли и чего-то еще, чего он никогда раньше не улавливал — тонкого, сладковатого аромата, похожего на мед или пыльцу неизвестных цветов. Ал не думал о сотрясении. Не чувствовал боли в руке. Он был словно пропитан этим светом, этой необъяснимой, тихой радостью, что пузырилась где-то глубоко внутри. Это было спокойствие, какое он испытывал лишь в самые редкие, счастливые моменты детства, когда, к примеру, больной, лежал в кровати, а мать обхаживала его и читала ему сказки... Проглотив это газированное, лимоннокислое волшебное чувство, вновь подумал о волшебном неизвестном доселе существе. И его сердце впервые в жизни дрогнуло от неясного, но невероятно сильного желания — вернуться домой. Мысль о Рози пришла как раз, когда он поравнялся с указателем возле площади. Она спасла его от больничной скуки, принесла связь с миром, накормила его... Не зайти и не поблагодарить было бы верхом неблагодарности. И еще одна мысль, более настойчивая, зрела в его голове. Если он не сумасшедший. Если тот паникующий сгусток света был реален... что он ел? Был ли именно он первопричиной пропажи сахара в доме? А может, он просто умирает с голоду прямо сейчас, сидя где-нибудь на чердаке, в полном одиночестве? С тяжелым выдохом толкнул тяжелую, стеклянную дверь «R&L» с резными узорами по ее бокам. Колокольчик над входом прозвенел таким знакомым, уютным звоном, что мужчина вмиг расслабился пуще прежнего. Воздух здесь привычно густой от ароматов — ванили, жженого сахара, корицы и свежесваренного кофе. А за стеклянной витриной, заставленной пирожными, похожими на драгоценности, стояла Рози. Она поправляла маленькую бумажную розочку на белом креме. Увидев Аластора, она просияла. — Милый! Ты уже на ногах! — воскликнула, обойдя стойку. — Как ты себя чувствуешь? Голова не кружится? — Голова на месте, — улыбнулся Ал. — Я зашел поблагодарить. За… все. — О, пустяки, — отмахнулась она, ужасно радостная его визиту. — Мы же друзья. В беде помогать — святое дело. Лют! — крикнула женщина вглубь магазина. — Аластор пришел! Из-за занавески, ведущей на кухню, показалась та самая Лют и мягко кивнула парню в знак приветствия. — Рада видеть тебя в строю, — пророкотала девушка и снова скрылась на кухне. — Я вот еще кое-что хотел, — сказал Аластор, и его взгляд скользнул по витрине. — Есть сегодня тот яблочный? — Твой любимый? — довольно хохотнула Рози, щуря глаза. — Конечно! — щелкнула пальцами. — Сейчас, вот, свежий. Она взяла коробку, положила в нее пирожное, украшенное крошечной яблочной гравюрой из сахара, и протянула его Аластору. — Слушай, — начал он, принимая коробку. — У меня к тебе странный вопрос. Рози присела на стул за столиком у окна, приглашая его жестом сесть, напротив. И мужчина сел, положив коробку на стол. — Скажи, а в городе... бывают ли... ну, не знаю, странные вещи? Необычные? Женщина задумалась, поддерживая подбородок рукой. — Странные вещи... В Нью-Хазбине? Милый, это сам по себе странный город. Он отрицательно качнул головой. — Серьезнее. Что-то вроде... призраков? Или, может, нечисти? Она рассмеялась. — Призраки, нечисть... Ты что, местных статей начитался? Тыковка, это пугалки для туристов. Это очень прибыльно, к слову, особенно когда Черри с Пентиусом устраивают свои ночные патрули и... — Нет, я о другом. Та внезапно остановила смех и внимательно посмотрела на него. — Черри утверждает, что однажды видела в заповеднике нечто, что на гоблина было очень похоже. Хотя, вполне вероятно, что это был Пентиус. У них тогда был сложный период, знаешь ли... Я тут тебе не эксперт, дорогуша. Попробуй посмотреть местную литературу на эту тему в библиотеке, — качнула плечами, — Там должно быть навалом таких книжек. В какой-то период городок почему-то так и манил сюда всяких странных личностей, — хихикнула она.

┅━━━╍⊶⊰❀✿❀⊱⊷╍━━━┅

Аластор поблагодарил Рози еще раз, пообещал зайти на днях и вышел на улицу, сжимая в руке коробку с пирожным. Идея с библиотекой показалась ему дикой. Был там уже. И бесполезная туристическая книга, которую он так и не вернул, не особо отличилась информативностью. Однако... Однако он смотрел совершенно другие тематики и не заходил в коридоры местной писанины. Ничто, кроме книг с местными байками, не могло подтвердить или опровергнуть его сумасшедшую теорию лучше. Нырнув за угол, Ал помчался к распутью дорог на окраине. День уже созревал, теплело, и с неба лился густой золотистый свет. Подобралось подножие Снежной Горы, и Аластор отчетливо ощутил: Он там. Он не мог объяснить, как именно ему пришло это озарение. Просто его кровь чуть быстрее потекла в жилах, а воздух перед глазами будто стал ярче, чище. Почти физически ощущал Его присутствие — будто где-то совсем близко от него вспыхнула и погасла крошечная золотая искорка. Сердце заколотилось в предвкушении. Мужчина ускорил шаг, переходя на легкую трусцу, сжимая в руке коробку с пирожным, словно драгоценный артефакт. — Ух ты, — прошептал, вновь завидев расстелившийся перед ним белоснежно-цветочный пейзаж. Ветер рьяно разнес аромат прямо к лицу. Ал открыл скрипнувшую калитку, заглянул, потом вышел во двор и осел на холодные ступени деревянного крыльца. На улице безлюдно и тихо . Шорох ветра в листве соседних деревьев, далекий лай собаки, гул проезжавшей внизу холма машины — все это слилось в единый, неразборчивый фон. Двадцать семь лет он жил в этом мире и ни разу не сомневался в его законах. Физика... Химия… Логика... А теперь все это рассыпалось в прах, превращаясь в сказку, которую ему читала мать. Он боялся зайти в дом. Боялся, что там ничего не будет. Что все это — продукт сотрясения. Но еще больше он боялся того, что там кто-то будет. Он медленно поднял руку к повязке на другой, прощупывая ее пальцами. Все еще было больно, но физическая боль казалась ничтожной по сравнению с тем внутренним трепетом, что бушевал в груди. Он был готов. Или, по крайней мере, так ему казалось. Он должен зайти в этот дом. Набирая в легкие прохладный воздух, переложил коробку с пирожным из одной руки под подмышку, словно это помогло бы ему сосредоточиться, наконец толкнул дверь. Закрыта. Тут же исследованы были все дощечки и камешки террасы, а затем и найден ключ, так любезно припрятанный Рози. Ключ провернулся в замке без малейшего скрежета и отворился вход. Очутившись в прихожей, впервые уловил главную странность этого места: в доме стояла глубочайшая тишина. Ничего не упало, не бухнулось, не разбилось... Сделал шаг, и еще один, медленно и осторожно, боясь спугнуть даже застывший воздух, чтобы он не дрогнул. Миновал гостиную, бросив лишь беглый взгляд на стол. Ничего. Ничто не было тронуто. Немного приподнялся по ступеням, заглядывая на второй этаж. Каждый шаг отдавался гулким эхом в оглушительной тишине. Дверь в спальню была приоткрыта. Он вошел. Комната была нетронутой. Кровать не застлана, но в остальном все так, как и оставил. Подошел к окну и выглянул в сад. Белый шиповник волновался под легким ветром, и на мгновение ему показалось, что он видит мелькание золотистого света там, в глубине зарослей. Но нет, это был лишь солнечный блик, пробившийся сквозь листву. Аластор спустился обратно. Только сейчас замечая, что обошел весь дом так и не оставив кондитерскую коробочку. Потому направился к арке, ведущей в кухню, но тут же замер на месте, стоило его глазам уловить полупрозрачную искорку, скрывшуюся тотчас за стеной. И он замер, вцепившись в дверной косяк так, что побелели костяшки пальцев. Сердце ухнуло вниз, а потом с удвоенной силой забилось в горле, мешая дышать. Это не был блик. Не было сомнений. Это была та самая звездочка, та самая золотая искра, что предшествовала его падению. Маленькая, пугливая, неуловимая. Мужчина сделал осторожный шаг на кухню. Однако никого не увидел. — Привет?.. Есть кто? — спросил и вмиг ощутил себя героем дешевого ужастика. Тишина. Только гул холодильника и шелест ветра за окном. Ал неосознанно сжал коробочку в ладони и шумно выдохнул, прикрыв глаза: — Я... Я видел тебя... Ты — оглянулся он, — Ты можешь... выйти. Я не обижу тебя. Он ждал, не двигаясь. Время растянулось, превратившись в густую, вязкую патоку. Слышал, как кровь стучит у него в ушах и почти поверил, что обознался. Что его мозг, побитый сотрясением, подбрасывает ему нелепые фантазии. А потом заметил. Там, на кухонном шкафу, за пачкой муки, мелькнул свет. Слабенький огонек, словно кто-то зажег спичку и тут же задул. Не в силах отвести взгляд, смотрел, как этот огонечек дрожит, боится, не решается показаться. — Не бойся, — шепнул Аластор, и на этот раз его голос был тише, мягче. Пытался говорить так, как говорил бы с напуганным котенком или раненой птицей. — Пожалуйста. Я просто... Мужчина не двигался, стоя в нескольких метрах от шкафа. И вдруг волшебное создание перестало дрожать, медленно выплывая из-за муки. И теперь Ал видел его не просто как вспышку, а как нечто большее. Существо, сотканное из чистого света и воздуха. Крохотная, тоненькая фигурка, поджав ручки к груди, застенчиво шагнула из-за укрытия. Люцифер стоял на краешке буфета, его босые ножки почти не касались пошарпанно-полированного дерева. А белое тельце было как из слоновой кости, жемчужно-серебряное. И в тот момент, как только Лу полностью показался из-за мешка с мукой, мир вокруг Аластора взорвался. Но это был не взрыв разрушения, а взрыв рождения. Все его чувства, мысли и двадцать семь лет его жизни, построенные на логике и законах физики, мгновенно обрушились, а на их руинах возникло нечто совершенно иное. Тонкая, едва уловимая нить протянулась от фея к нему и вонзилась прямо в самую середину его груди. Ему показалось, что он впервые в жизни по-настоящему видит. Не просто фиксирует изображение на сетчатке, а видит — каждый атом воздуха, каждый луч солнца, пылинку, каждую нить древесины на буфете. Аромат стоящей рядом на столе шоколадки, которую оставил еще до своего «падения», вдруг обрел объем и глубину, превратившись в сложнейшую музыкальную гамму из какао, ванили и едва заметной горечи. Даже свою собственную кровь он услышал — не как стук сердца, а именно как тихое, ровное течение по венам, словно река, несущая ему жизнь. Этот невероятный комочек был не просто мифическим существом. Он был центром новой, только что рожденной для человека вселенной. Аластор не сводил глаз с миниатюрного чуда. Кровь гулко стучала в висках, а крупные ладони с мозолями, как в ранней юности, сжались. Существо перед ним казалось таким хрупким, что в груди он мог ощутить прилив нежности. Люцифер стоял прямо перед ним, на самом краю буфета, и казалось, будто он парит над пустотой. Его тело, гладкое и белоснежное, словно лунный камень, сияло изнутри мягким, перламутровым сиянием. Ручки, черные как ночное небо, тонули в белой плоти до локтей. Густые волосы цвета спелой пшеницы падали ему на лоб, и в них запутались крошечные, неземные звезды. Но главное — это крылья: три пары за его спиной, полупрозрачные, как крылышки стрекозы, но сотканные из чистого света. Их края были обрамлены тонкой золотой линией, словно отлитой из расплавленного солнца, и каждое движение заставляло их трепетать, рождая вокруг него тихий, звенящий шорох, похожий на звук колокольчиков или рождественских бубенцов. Они смотрели друг на друга: человек и фей, связанные случайным порывом в склепе. Глаза у мужчины расширились. Дыхание сбилось, он почти не дышал, боясь спугнуть это явление. — Я... — начал он, но голос предательски сорвался на хрип. Ощутил, как в существе напротив вибрирует наследственность тысячелетий; в нем – камни и звезды, пыль комет и ветер, шелест деревьев и шум прибоя, трепетание цветов и грация бабочек, девственность леса и торжество разума... Ал сглотнул, и горло снова пересохло. Протянул руку с коробкой в сторону фея, не отрывая взгляда. — Эм… Это, в общем… Вот… Я принес... это. Фей вздрогнул, словно его ударили током, и отступил на шаг, вжимаясь в стену буфета. Его личико исказила паника. Он не смотрел на пирожное. Взгляд, растерянный и испуганный, был прикован к руке Аластора, к пальцам, которые показались ему большими и сильными. Застывший, Лу смотрел на белый бандаж. Тот самый, который появился из-за него. Из-за его паники. Из-за его глупости. Тонкие черные ресницы задрожали. Золото в его волосах потускнело, и на мгновение он показался почти серым, сделанным из пепла. Это он сделал. Он виноват. Он чуть не убил его. Короткая, едва заметная судорога прошла по тонкому телу, и он крепче вцепился в собственные руки, словно пытаясь удержаться от падения в бездну. Человек заметил эту перемену. Это была не просто перемена настроения, это было изменение самого света, который исходил от фея. Он увидел, как трепет крыльев замедлился, и перламутровое сияние стало гаснуть, словно свеча на сквозняке. Этот волшебный светлячок буквально таял на глазах, и виной тому был он — Аластор. Однако затем существо быстро, точно кузнечик, спрыгнуло вниз на протянутую к нему коробочку, заставив человека перед ним дернуться. Аластор замер, держа коробку. Чувствовал, как ножки искорки соприкасаются с картоном, как они перебираются по нему, и это прикосновение было легче перышка, но он ощущал его каждым нервным окончанием. Люци уставился на него, тут же петляя взглядом от бровей до подбородка, с каждым новым порывом изучения человека, глаза его наполнялись сожалением. Он смотрел на парня так, будто его собственное сердце вот-вот разорвется на части. Затем его взор вновь упал на белый бандаж, и он зажмурился, прижимая пальчики к губам. — ☆*:・ﾟ Это было почти невозможно, но Алу показалось, что он наконец  нашел, услышав источник колокольчикового звона. Не ушами, а где-то внутри, как эхо. То говорил фей. Парень смотрел на чудо, стоящее на пирожном, и мир вокруг него перестал существовать. Больше не было кухни, не было дома, не было Нью-Хазбина. Были только они двое, разделенные пропастью непонимания и связи — невидимой нитью. — ･:*:･ﾟ’☆ — снова прозвучал тот же тихий, бесплотный голос. Люцифер стоял посреди белоснежной коробки, и его маленькое тело дрожало, как лист на ветру. Теребил свои ладошки, и этот жест был таким детским, таким отчаянно-человеческим, что у мужчины перехватило дыхание. Тонкие пальчики цеплялись друг за друга, сжимались в крошечные кулачки и тут же разжимались, словно он не знал, куда их деть. Он был похож на ребенка, которого заставили выйти на сцену и застали врасплох незнакомым взглядом. Крылья за спиной волновались, подрагивая, и это было единственным звуком в оглушительной тишине кухни. Все никак не решался поднять взгляд, отчего его ресницы трепетали, отбрасывая на щеки тени, похожие на крылья бабочки. А затем фей взлетел, оттолкнувшись от белого картона, и подлетел к лицу человека. Люцифер не полетел прямо. Он метнулся в сторону, словно подхваченный внезапным порывом ветра, и замер на мгновение, вглядываясь в глаза Аластора. Потом резко вспорхнул вверх, к потолку, и завис там, перевернувшись в воздухе, чтобы снова свериться с его взглядом. Каждое его движение было неуверенным, рваным, похожим на движения подраненной птицы, которая не верит, что ей снова можно летать. Подлетал к лампе дрожащим светом, и на секунду его тело сливалось с ее нитью накаливания, становясь почти невидимым. Следом направился к занавеске, скользнул по ее ткани, оставляя на ней тонкую, золотистую дорожку из света, и снова бросился обратно к Аластору, словно магнит, притянутый его изумленным взглядом. Он кружил вокруг его головы, и человек слышал тихий перезвон его крыльев, слышал не ушами, а всем своим существом. Пока фей проверял. Снова и снова Люц убеждался, что человек не отводит взгляда, что он его видит. Не как искру, не как мираж, а как то, чем он был на самом деле. Это была особая игра в кошки-мышки, где кошка была ослеплена, а мышь боялась, что это всего лишь сон. Наблюдавший же стоял, не дыша, и позволял этому вихрю кружить вокруг себя. Его сердце ускоряло ритм, и в нем больше не было места для  страха. Был только восторг — тихий, глубокий, почти священный. И затем его ураганчик остановился. Застыл в воздухе перед его лицом, на расстоянии вытянутой руки. Музыка крыльев стихла. Ему больше не было необходимости убеждать себя. Он знал. — ･*:.｡. .｡.:*･ — его голос стал крепче и громче, как перезвон маленьких бубенцов. — ゜ﾟ･*☆ Драгоценный блеск в его волосах вспыхнул ярче, и крылья распахнулись, словно он хотел обнять весь мир, когда увидел в глазах напротив, таких темных, как омут, отсутствие страха. В тех остался только изумленный, трепетный восторг, похожий на счастье ребенка, впервые увидевшего море. — Я... тебя вижу, — прошептал человек голосом, полным сомнений и надежды, ощутив чужие колыхающиеся рядом с ним эмоции. Люцифера словно ударило током, он шмыгнул и бросился прямо к человеческой щеке, прижимаясь к ней так крепко, как только мог. Впервые за долгие, долгие годы он больше не чувствовал себя одиноким. Больше не был призраком или тенью. Он был виден. Он стал реален. Аластор замер, ощущая на своей коже крошечное, трепещущее существо. Он боялся пошевелиться, боялся вздохнуть, боялся, что малейшее движение разрушит это хрупкое чудо, это прикосновение. Он медленно, почти не дыша, поднес свою здоровую руку к лицу и осторожно, кончиками пальцев, коснулся спины фея. К его изумлению, он не почувствовал ничего сверхъестественного. Он ощутил легкий шелест, словно прикоснулся к крылу бабочки. — ⁺. ༶ ⋆˙⊹  Малютка прижимался к его щеке, и каждый новый шорох крыльев казался ему, словно его собственная кровь поет новую, причудливую песню. Ал чувствовал, как тот содрогается в конвульсиях, которые не были похожи на страх или холод. Это было чувство вины, исходившее из самой глубины его души. Слышал, как его голос, прерывисто тараторит прямо в сознании, и слова были не звуком, а скорее яркими, вспыхивающими образами маленьких праздничных колоколов. — *:･ﾟ✧*:･ﾟ✧✧*:･ﾟ✧✧*:･ﾟ✧✧*:･ﾟ✧ Мужчина чувствовал панику, искорки, ледяную, удушающую. Медленно, очень медленно, он убрал руку со спины фея. И, не смея оттолкнуть его, прикрыл глаза и, растягиваясь в широкой улыбке: — Ты говоришь что-то, да? — глухо засмеялся он, — Прости, я совсем не понимаю что именно... ты звучишь как колокольчик. Люцифер отстранился от него, и на мгновение его тело казалось почти прозрачным, пропуская через себя свет от окна. Но потом его рубиновые глаза прищурились, и в них блеснуло что-то очень похожее на озорство. Он вспорхнул вверх и завис в воздухе перед лицом Аластора, скрестив ручки на груди. Тонкие бровки, того же черного цвета, что и его руки, изящно изогнулись в насмешливой дуге. — *:･ﾟ✧*:･ﾟ — прощелкал его голос в голове радиоведущего, но на этот раз в нем прозвучали не колокольчики, а скорее скрипичная пассажа, полная язвительной легкости. И прежде чем Ал успел что-либо ответить, Люц метнулся к его ушам, облетел его со всех сторон и уселся ему на плечо, свесив ножки, болтал ими в воздухе. — .・。.・゜✭・.・✫・゜・。. Засмеялся — тихий, переливающийся смех, похожий на звон хрустального бокала. Подпрыгнул на плече Аластора и снова взлетел в воздух, кружась уже не в панике, а в какой-то беззаботной радости. — ｡･:*:･ﾟ’★,｡･:*:･ﾟ’☆ — Он подлетел к лицу и почти дотронулся своим крошечным носиком до его носа. — .｡.:*･゜ Человек застыл, и в его груди затрепетало. Он смотрел на существо, которое с озорной улыбкой кружилось перед его лицом, и внезапно до него дошло. По-настоящему дошло. Все это время. Все эти дни… Он не был один в этом доме. Тот самый шум на чердаке, который он списывал на мышей или ветер. Та самая пропажа сахара, которую он объяснял собственной забывчивостью. Тот самый золотой блик в склепе, который он счел игрой света. Все это был Он. Этот крошечный вихрь света, этот неуловимый фей. И он не просто жил здесь. Он был его молчаливым соседом, его невидимым собеседником, его... другом? Вдруг мужчина разразился смехом — громким, почти истерическим, полным невероятного, сумасшедшего счастья. — Вот же идиот, — выдохнул он, протягивая ладонь, предлагая опуститься на нее. — Вот же идиот. Все это время... А я-то думал... И все это время... ты был здесь! — .・。.・゜✭ — отозвался звонкий голосок. — ･ﾟ: *✧･ﾟ Люцифер подхватил приглашение человека. Он плавно опустился на раскрытую ладонь Аластора, и его пальчики ног аккуратно коснулись кожи. Вес был почти неощутим, а тепло распространялось по всей руке, поднимаясь все выше, к самому сердцу. — ･ﾟ’★,｡･:*:･ﾟ’ — начал фей, усаживаясь поудобнее и скрестив ручки на груди, — : *✧･ﾟ:* — Он почесал носик и посмотрел на Аластора, а затем с деловитой наружностью протянул ему ладонь для рукопожатия. А тот смотрел на протянутую маленькую ладожку, не понимая, что от него требуется, и нахмурился, демонстрируя широкую улыбку. — ⁺. ༶ ⋆˙⊹ — вздохнул фей. Он подскочил на ногах, и его золотые волосы подпрыгнули. — *:･ﾟ✧*:･ﾟ Аластор нахмурился, пытаясь уловить смысл в перезвоне колокольчиков, который лился в его сознание. Он наклонил голову, вслушиваясь, но слышал лишь музыку — прекрасную, мелодичную, но лишенную слов. Протянул указательный палец и осторожно коснулся крошечной ладони фея. — Я... — гоготнул и прикрыл глаза. Затем, выдохнув, заговорил. — Что ж, я думаю, нам следует начать сначала. — Привет, меня зовут Аластор, — улыбнулся. Лу ухватился за кончик пальца обеими ручками и тряхнул его изо всех сил, что, конечно же, не произвело никакого эффекта, но, казалось, полностью удовлетворило его. — ｡･:*:･ﾟ’☆･*:.｡. .｡.:*･ Парень почувствовал, как тонкие пальчики фея сжимают его палец, и хоть он не понимал слов, но он понимал чувства. Вибрации, исходившие от существа, были похожи на струну, натянутую до предела. В них звучала не просто паника, а глубокая нота вины. — Я чувствую, что ты, как будто извиняешься за что-то, да? — тихо сказал Аластор, глядя на свою руку, на которой сидел этот огонечек. Очень плавно подвел свою ладонь поближе к лицу, изучая фея. — Ты переживаешь из-за этого? —  кивнул он на руку в бандаже, —  Да забудь. Я упал, потому что я неуклюжий. Все в порядке. Видишь? — Он пошевелил пальцами, выглядывающими из-под повязки. — Жив-здоров. Люцифер замер, а потом его маленькие плечики дрогнули в беззвучном смехе. — ・゜✭・.・ — кивнул он в сторону оставленной на столе коробки с пирожным. — ☆:*:･ﾟ✧*:･ﾟ・ﾟ Прижался к его пальцу, пока Аластор не мог оторвать взгляда от этого чуда. Фей недоверчиво вскинул бровки, наклонил голову набок, и его огромные красные радужки изучали лицо человека, словно пытаясь заглянуть прямо в душу, в самую ее глубину, где прячутся обиды и страхи. Он сидел на его пальце и ждал. Ждал уловить хоть малейший оттенок лжи, фальшь, снисхождение. Но в карих глазах не было ничего дурного. От него ощущалась лишь теплота его кожи, ровное биение его крови, которую он ощущал всем своим существом, и глубокая, успокаивающая тишина мысли. Тишина, которую не нарушали слова, но которую заполняло простое, искреннее «все в порядке». И Люцифер поверил. Напряжение спало с его плеч. Он выпрямился, расправил плечики, и звезды в его волосах вспыхнули с новой силой. Вскочив на ноги, подпрыгнул на пальце Аластора и раскинул руки в стороны, будто хотел обнять весь мир. — ☆.・✭ — прощебетал Люцифер, и его любопытство было настолько живым, что Аластор почувствовал, словно по его руке пробежал теплый ток. — ☆:・ﾟ˖⁺. ༶ ⋆˙⊹ Фей подлетел к коробке, которую Аластор уже убрал под подмышку, и осторожно, словно не веря своим глазам, провел пальчиком по картону. — ☆.・゜゜・*:・ﾟ Он не дождался ответа. С порханием подлетел к крышке, ухватился за нее и изо всех сил потянул. Крышка не поддавалась. Люцифер уперся ногами в бортик, откинулся назад, пыхтя и пыхтя, но сдвинуть ее с места не мог. Затем отлетел на пару сантиметров, тяжело дыша, и злобно посмотрел на Аластора. — ☆*:✭・.・✫・ — Его голос был полон притворной обиды, и Аластор, не понимая слов, рассмеялся. — Да-да, конечно, извини, вашество, — сказал он, осторожно ставя коробку на стол. Свободной рукой он поднял крышку. — Подавайте сюда угощение для его величества. Внутри, на белом бумажном донышке, лежало пирожное — маленькое произведение кондитерского искусства. Коричневое, блестящее тесто, из которого поднималась маленькая горка из карамелизированных яблок, увенчанная хрустящей сахарной розочкой. Аромат ударил в нос — корица, яблоки, что-то сливочное и сладкое. Впрочем, этот пирог появлялся в доме уже не единожды. Люцифер с восторженным визгом, похожим на писк птички, подлетел к пирожному. Сел на его вершину, аккуратно, словно на трон. Он не стал есть сразу. Сначала провел пальчиком, дотронулся до капли карамели, зажмурился и вдохнул, вдыхая этот сладкий, теплый запах всем своим существом. Он был абсолютно счастлив. Аластор присел на стул и подпер подбородок рукой, глядя на него. В его груди разливалось тепло, похожее на тепло хорошего, старого коньяка. Все страхи и сомнения рассеялись, словно утренний туман под первыми лучами солнца. Осталось лишь тихое, умиротворенное чувство — ощущение, что пропавший кусочек мозаики, о котором он даже не подозревал, встал на свое место. Он не был сумасшедшим. Он был не один. И этот маленький, озорной светлячок был его крохотной озорной тайной. Лу открыл глаза, его рубиновый блеск стал еще ярче от удовольствия. Он отломил крошечный кусочек от яблочной горки, размером не больше его ногтя, и с превеликим удовольствием отправил его в рот. — ✧*:･ﾟ✧ — протараторил он и снова отломил кусочек, на этот раз побольше, и запихнул в рот, надув щеки, как хомячок. Жевал с таким энтузиазмом, что его тоненькие ножки в воздухе болтались в такт его наслаждению. Ал не понял слов, но он увидел, как глаза фея от удовольствия округлились. Почувствовал волны чистого, незамутненного счастья, которые исходили от него и отражались от его собственного, невидимого зеркала, сотканного из восхищения. Смотрел на кроху и не мог оторваться. Видел, как искорка, пачкаясь в карамели, пытается откусить сахарную корочку, но она слишком твердая, и он отлетает на пару сантиметров, фыркая от обиды. Чувствовал на своих губах вкус утреннего кофе и, в то же самое время, отблеск сладкого, терпкого вкуса яблок на языке Люцифера. Смотрел, как тот лениво тянет липкую нить карамели пальчиком, как на его личике от удовольствия морщится носик, как его крылья за спиной трепещут, разгоняя вокруг блестки. Это было безумие. Полное, абсолютное, ошеломляющее, и чем больше он осознавал этот факт, тем яснее понимал, что никогда в жизни не был так спокоен. Это был настоящий восторг. Холодок по спине, мурашки на коже и ощущение, будто он стоит на самом краю неизвестной ему вселенной и заглядывает в бездну — прекрасную, страшную и завораживающую. Он был шокирован. Ошеломлен. И абсолютно, безнадежно счастлив. — ･ﾟ: *✧･ﾟ:*ﾟ Аластор моргнул, и мир вернулся в свое привычное состояние. Люцифер облизывал свои липкие пальцы, и его взгляд был полон ленивого любопытства. Он съел почти треть пирожного, оставив после себя изрытый, хаотичный кратер. — ☆ ˖⁺. ༶ ⋆˙⊹:・ﾟ — задал он риторический вопрос и, даже не пытаясь скрыть свою усмешку, подлетел к краю стола и прыгнул вниз, на пол. Аластор чуть не подпрыгнул на стуле. — Эй, осторожно! — вырвалось у него, но фей уже приземлился на три ярких, золотых пыльцы, осевших на полу. Ал не упал. Фей проскользил под ним, словно по инерции, и с легким звоном остановился у ножки стула, цепляя ее. — ☆・゜゜・:・ﾟ! *☆:・ﾟ? — донесся до него звенящий голосок, и, хотя слова были непонятны, интонация говорила сама за себя — легкая насмешка и нескрываемое веселье. — ☆*:･ﾟ✧*:･ﾟ✧ Люцифер подлетел обратно, на этот раз усевшись прямо на край стола напротив человека, и ловко соскреб с пальца еще один кусочек карамели. Радиоведущий смотрел на него, и в его голове царил полнейший кавардак. Фей. Маленький, крылатый, "говорящий" фей. Существо из сказок, детских стишков и дешевых фэнтези-романов. Слово «фея» вертелось на языке, но звучало так нелепо, так абсурдно в его собственной голове, что он боялся его произнести даже мысленно. Все его взрослое, рациональное сознание протестовало. Это не могло быть правдой. Аластор, который верил только в то, что можно измерить, взвесить и доказать, теперь был вынужден принять факт, более фантастичный, чем любая из историй, которые он читал в детстве. — Да ты просто не веришь своим глазам, да? — снова спросил фей, и его голос прозвенел с особой ясностью, словно он угадал его мысли. Аластор не ответил. Он просто смотрел. — ☆・･ﾟ — сказал Люцифер, подмигнув ему. — ☆*:･ﾟ✧*:･ﾟ✧:･ﾟ Вздохнул, отряхивая крошки с коленок. Люц съел добрую половину пирожного, и на его лице осталась сладкая липкая полоска от щеки до подбородка. Он выглядел так... по-домашнему. Так обыденно. И именно эта обыденность была самым невероятным из всего происходящего. Аластор медленно протянул руку и провел пальцем по поверхности стола там, где только что сидел фей. Поверхность была гладкой и холодной. Ни пылинки. Но он помнил, как видел эти золотые искорки, как они оседали на полу, как фей скользил по ним. Он поднял палец к глазам. На кончике не было ничего. Но он чувствовал это. Тончайший слой чего-то теплого и невесомого, что оставил после себя Люцифер. — ☆:･ﾟ.・✫ — подлетел к нему фей. — ☆:･ﾟ･: *✧･ﾟ:* Аластор увидел, как нахмурились тонкие брови фея, как его губы сложились в строгую линию; увидел, как фей подлетел к его лицу, протянул свою крошечную ручку и осторожно коснулся уголка его губ. И рассмеялся, низким, грудным смехом, который, казалось, сотряс весь дом. — Ты... ты просто чудо, — сказал он, и его голос дрогнул, полный чего-то, чему он не мог дать название. Смотрел на фея, и мир вокруг него становился все более нереальным. — ･ﾟ: *✧･ﾟ:* — гордо вскинул голову Люцифер, затем подлетел к коробке с пирожным и отломил еще один кусочек. — ☆*:･。.・゜✭・.・✫・゜・。.  Мужчина посмотрел на него, и вдруг понял, что ему совершенно не хочется, чтобы это заканчивалось. — Послушай, — начал он, и его голос был серьезным. — Я понимаю, что ты... вероятно, меня не понимаешь. Но я должен спросить. Ты... ты ведь... Ты фея, да? Лу остановился с полным ртом яблок и скептически посмотрел на него: — ☆*: ˖⁺. ༶ ⋆˙⊹･ﾟ Аластор подался вперед, его локти уперлись в стол, и он смотрел на Люцифера с такой пристальностью, словно пытался разглядеть атомы, из которых тот был соткан. Слово «фея» прозвучало в его собственном голосе громко, неуклюже. Оно было слишком книжным, слишком сказочным для этого живого существа, которое лениво облизывало свои пальчики. Но ему нужно было подтверждение, что он не сошел с ума, что этот вихрь света действительно существовал в его реальности. — Фея, — повторил он. — Ты... ты настоящая фея. Люцифер перестал жевать. Он медленно, очень медленно поставил коробку с пирожным на стол, отряхнул ручки и водрузил их на бока. Его поза стала настолько вопиюще-недовольной, что Алу даже показалось, будто в кухне похолодело. — ☆ ˖⁺. ༶ ⋆˙⊹:･ﾟ — прозвенел в его голове ледяной звон, и на этот раз музыка была похожа на скрип порванной струны. — ☆:･:･ﾟ’☆ﾟ Тот подлетел к самому носу Ала, нахмурившись так, что его золотые волосы словно опали, потускнев от обиды. — ☆:｡･:*:･ﾟ’★,｡･:*:･ﾟ’☆･ﾟ — Он метнулся от щеки к щеке, словно разъяренный комар. — ☆:・゜✭・.・✫・゜・。･ﾟ И человек моргнул. Он услышал лишь возмущенный перезвон, видел, как трепещут крылья фея в ярости, чувствовал волны чистого, концентрированного оскорбленного самолюбия, которые обрушились на него. Ал откинулся назад на спинку стула и расхохотался, смехом полным растерянного обожания. Он слышал этот яростный, визгливый перезвон, видел, как крошечное существо пыжится, пытаясь выглядеть внушительно, как Люцифер топнул ножкой по столу, как яростно замахал ручками, пытаясь жестами объяснить нечто невообразимо важное, мужчина почувствовал чужую гордыню, обиду, отчаянное желание быть понятым правильно и это было так мило, так живо, что он не мог сдержаться. — Да ладно тебе, — сказал он, улыбаясь, и протянул палец, пытаясь погладить его по голове, но Лу отскочил, словно ошпаренный. Взмыл в воздух, его тело напряглось. Люци был подобен миниатюрному генералу, выстраивающему войска для последнего решающего боя. Его глаза сверкнули переполняющей его решимостью. Он не собирался сдаваться. Он заставит это недалекое, гигантское существо понять! Лу изо всех сил хлопнул ладошками, создавая короткий, резкий звук, похожий на выстрел, привлекавший внимание. Затем он выпятил грудь, насколько это было возможно, и ткнул пальцем в нее. После этого, с театральным размахом, он указал на Аластора, а потом на себя. И снова на себя, уже двумя пальцами, словно пытаясь подчеркнуть нечто двойное, мужское, отдельное. Топнул ногой, и его маленькое тело издало глухой стук по деревянной поверхности стола. Скрестил руки на груди и надул щеки. Затем указал на себя и провел рукой по воздуху, изображая длинную, пышную бороду. Бороду! Разве это не было очевидно? Аластор смотрел на этот миниатюрный спектакль, и его улыбка становилась все шире. Наблюдал, как фей изображает из себя важного, ворчливого старика, как он с вызовом смотрит на него. И он все больше восхищался. Каждым его движением, каждой искоркой света, что вспыхивала в его волосах. Он не понимал причину гнева, но был очарован его проявлением. Это чудо имело характер. У него было достоинство. И это было невероятно. — Прости, прости, — сказал он, поднимая руки в знак капитуляции, и голос был мягким, как бархат. — Я не хотел тебя... расстроить. Я просто... я никогда раньше не встречал... тебя. Твоего вида. Я восхищен. Честно. Он смотрел на Люцифера, и в его темных глазах не было ни капли насмешки. Лишь чистое, почти благоговейное любопытство. Фей осекся, улавливая теплые, успокаивающие волны, исходившие от человека. Его гнев иссяк так же быстро, как и вспыхнул. Он обиделся не потому, что ему было неприятно, а потому что его не поняли. А сейчас... сейчас он чувствовал, что его видят. Не просто видят, а принимают. Таким, какой он есть. — Я что-то сказал не так, да? — Аластор мягко вскинул брови. Лу вдруг подскочил на месте, как мячик, и его маленькое лицо осветилось абсолютно дьявольской улыбкой. Это была улыбка хитреца, который нашел, как решить неразрешимую задачу. Он подлетел на самый край стола, принял величественную позу, выпятил грудь, закинул ногу на ногу и небрежно оперся подбородком на кулак. Пытался изобразить циничного, уверенного в себе мужчину, который курил сигару в баре. Он подмигнул Аластору и лениво провел пальчиком по краю стола, словно по подлокотнику кресла. Зритель же смотрел на это и хихикал в кулак, стараясь не шуметь, чтобы не спугнуть артиста. Люцифер, видя, что эффект не тот, сменил тактику. Вскочил и, подбежав к солонке, изо всех сил толкнул ее. Солонка, тяжеленная, качнулась, но не упала. Тогда он ухватился за ее бантик и, упираясь ногами в стол, издал громкий, хриплый звук — «Кхм! Кхм!». Он изображал могучего штангиста, поднимающего неведомую тяжесть. Его маленькие мышцы напряглись, лицо налилось багровым цветом, а крылья за спиной напряженно дрожали. Аластор все же не выдержал и расхохотался в голос. Это подстегнуло Люца еще больше. Он подлетел к коробке с пирожным, отломил еще один кусочек и с важным видом, словно король, откусил его. Жевал медленно, с достоинством, не обращая ни на кого внимания. Затем подошел к краю стола, сплюнул остатки на пол (чему Аластор невольно удивился) и, скрестив руки на груди, надменно посмотрел на человека. Это была поза альфа-самца, который пометил свою территорию. — ☆*:✧*:･ﾟ✧･ﾟ — прозвенел в его голове возмущенный, но все же довольный собой колокольчик. Аластор смотрел на него, и слезы текли по его щекам от смеха. Он никогда в жизни не видел ничего более смешного и одновременно трогательного. Этот крошечный огонек, который пытался доказать ему свою маскулинность, был самым очаровательным существом во вселенной. — Я понял, я понял! — выдохнул он, вытирая глаза. — Ты... ты очень... мужественный. Я вижу. Прости меня. Протянул руку, и на этот раз Люцифер не отскочил. Он осторожно сел на его ладонь, и Аластор почувствовал, как его маленькое тело дрожит от напряжения — не от страха, а от избытка эмоций. — ☆:･:*:･ﾟ’★,｡･:*:･ﾟ’☆ﾟ — с гордостью прощелкал Люцифер, устраиваясь поудобнее на его руке. — *✧･ﾟ:*☆:･ﾟ Ал сводил с него взгляда. Он наблюдал за каждым его движением, за каждой звездой, что вспыхивала в его волосах. Он все еще не мог поверить, что это не сон. Что этот крошечный вихрь энергии, сияющий и живой, реален. Он боялся моргнуть, боялся, что тот исчезнет. — ☆:･ﾟ — вздохнул Люцифер, и в его голосе прозвучала решимость. — ☆:*✧･ﾟ:*･ﾟ Аластор не понял ни слова, но он почувствовал, как изменилась атмосфера. Легкая, игривая мелодия в его голове сменилась чем-то более глубоким, более тревожным. Он увидел, как изменилось лицо фея. Озорная искорка в его глазах погасла, уступив место чему-то серьезному, почти скорбному. Лу сел на его ладони, скрестив ручки на груди, и на мгновение показался старше своих крошечных размеров. Его тело перестало светиться, становясь тусклым, словно месяц за тучей. — ☆*:･ﾟ: *✧･ﾟ:*･ﾟ — прошептал, и в его голосе прозвучало безграничное одиночество. Он поднял на Аластора глаза, и в них человек увидел такую глубину печали, что у него сжалось сердце. А тот смотрел на фея, и впервые почувствовал не восторг, а острую, пронзительную жалость. — ☆･ﾟ: *✧･ﾟ:*:･ﾟ — продолжил Люцифер, и его голос стал тише, почти невесомым. — ☆’★,｡･:*:･ﾟ’☆:･ﾟ Он опустил голову, и его прядки волос закрыли лицо. — ☆*:･*:.｡. .｡.:*･゜ﾟ･*☆･ﾟ Слушая перезвон, который лился вокруг него, и, хотя слов не понимал, Аластор чувствовал тяжесть этих слов. Чувствовал, как от фея исходят волны тревоги и страха, как их невидимая связь, та самая, что он ощутил в первый миг, натягивается, готовая лопнуть. — ☆:･｡･:*:･ﾟ’★,｡･:*:･ﾟ’☆ﾟ — затараторил Люц, забывая, что необходимо дышать, и его тело так сильно дрогнуло, что человек почувствовал это всей своей рукой. Ал нахмурился. Лоб покрылся мелкими морщинками, а привычная улыбка сбежала с его лица, оставив после себя тревожную складку в углу губ. Видел, как дрожит маленькое тело фея, как его свет гаснет, и это сжимало ледяными тисками сердце. Он не понимал, что именно напугало Люцифера, но безошибочно уловил сам страх — холодный, липкий, исходивший из самого нутра. Ему отчаянно хотелось что-то сделать, сказать, успокоить, но слова казались грубыми, неуместными инструментами для такой хрупкой материи. Медленно поднял свою ладонь с сидящим на ней феем, приблизил к своему лицу, словно рассматривая редкий драгоценный камень. Другой рукой он очень осторожно, подушечкой указательного пальца, коснулся плечика Люцифера, пытаясь успокоить дрожь. Его собственное дыхание стало глубже и ровнее, словно он пытался передать свое спокойствие маленькому существу. — Эй, эй, — прошептал парень, и его голос был нежным и обволакивающим, как бархат. — Что случилось? Почему ты... испугался? Он продолжал говорить, тихо, монотонно, словно убаюкивая ребенка. — Все хорошо. Видишь? Все хорошо, — шептал он, и его дыхание было теплым. Провел пальцем по спине Люци, от шеи до кончиков крыльев. Его прикосновения были легкими, скользящими, успокаивающими. Он не ждал ответа. Видел, как плотно сжаты его тонкие пальчики, как горькая складка залегла у уголка его рта. И он продолжал говорить. Говорил о пустяках, о том, что за окном светит солнце, что холодильник шумит... Окутывал его голосом, словно теплым одеялом, пытаясь защитить от невидимой угрозы, от того ужаса, который отражался в его красных глазах. — ☆*:･ﾟ — снова прошептал Люцифер, но на этот раз его голос был не просто колокольчиками, а скорее скорбным перезвоном погребального колокола. Он вскинул голову и посмотрел прямо в глаза напротив. Аластор замолчал. Лу вдруг подскочил на ногах, выглядя так, будто только что проснулся от долгого, ужасного сна. Встряхнулся, отгоняя от себя наваждение и искорки снова полетели с его волос, хотя и были уже не такими яркими. — ☆:｡･:*:･ﾟ ’★,｡･:*:･ﾟ’☆･☆:･ﾟ — Он подлетел к лицу Ала и очень серьезно посмотрел ему в глаза. — ☆*:⁺. ༶ ⋆˙⊹･ﾟ — Сделал резкое движение рукой в воздухе, словно перечеркивая невидимые слова. Парень моргнул, и волна страха, исходившая от фея, отступила, оставив после себя лишь растерянность. Он видел, как Люцифер пытается выглядеть бодрым и решительным, как он натягивает на лицо маску беззаботности, но его крылья за спиной все еще дрожали, словно пойманная в сеть бабочка. Пусть не понимал слов, но он чувствовал, что фей пытается отречься от своего страха, спрятать его, сделать вид, что ничего не было. И этот видимый акт самообмана был еще более трогательным. Мужчина мягко улыбнулся. Не станет допрашивать его, не будет требовать объяснений. Этот день и так переполнен чудесами и потрясениями. — Хорошо, хорошо, — тихо сказал он, и его голос был подобен теплому, вязкому меду. — Все в порядке, ну чего ты так. Очень осторожно, чтобы не напугать, поднес свою ладонь с феем к своему лицу ближе и дунул на него, словно на одуванчик. Теплый воздух дыхания коснулся волос и крыльев Люцифера, и тот поежился, но уже не от страха, а от неожиданности. — ☆:✧*:･ﾟ･ﾟ — прозвенел в его голове обиженный, но уже без прежней паники, голосок. — ☆⁺. ༶ ⋆˙⊹:･ﾟ Ал усмехнулся, не отрывая взгляда от маленького существа. Лу надул щеки, пытаясь сохранять независимый вид, но потом не выдержал и прыснул со смеху — тихим, переливающимся, словно брызги шампанского. — ✧*:･ﾟ☆:･ﾟ — проворчал он, но в его голосе уже не было прежней ледяной тревоги. Подлетел к его лицу и очень быстро, словно не решаясь, коснулся своим носиком носа Ала. Это было самое легкое, самое невесомое прикосновение в мире, похожее на падение снежинки на теплую кожу. И мужчина замер, ощущая на своем лице крошечную точку тепла. — ☆:･ﾟ — сказал Люцифер, отлетая на безопасное расстояние. — ☆*:･ﾟ✧*:･ﾟ✧:･ﾟ — Он кивнул на его забинтованную руку. — ･ﾟ✧*:･ﾟ･ﾟ Аластор опустил руку и посмотрел на свою перевязанную кисть. Он уже почти не чувствовал боли, только тупое, ноющее давление бинта о тугой сустав. Сжал пальцы в кулак, и боль вернулась — острая, пронзающая, напоминая о себе. Не ответив, просто слегка качнул головой. — Все нормально. Она быстро заживет, — соврал, чувствуя, как постепенно стихает работа утреннего обезболивающего. Голова тоже потихоньку начала гудеть. Люцифер подлетел к его руке и уселся прямо на повязку, устроившись поудобнее на мягком бинте. Человек даже не вздрогнул. Он привык к его прикосновениям. Смотрел, как фей водит пальчиком по краю повязки, словно исследуя незнакомую территорию. Его прикосновение было легким, почти невесомым, но Аластор чувствовал его всем своим существом. — ✧*:･ﾟ✧☆:･ﾟ — прозвенел он строго. — :*:･ﾟ’★,｡･:* Аластор почувствовал, как по его руке пробежала волна холода, исходившая от самого сердца фея. — Эй, — сказал Аластор, и его голос был мягким, как шепот. Он осторожно поднес палец к фею и погладил его по голове, и в этот раз Люцифер не оттолкнул его. — Я же сказал. Все в порядке. Я упал, потому что я неуклюжий. И все. — Он усмехнулся, пытаясь разрядить обстановку. — Я всегда таким был. Он видел, как фей все еще хмурится, как его плечики сжались к шее, и понял, что простыми словами его не успокоить. Нужен был жест. Что-то, что могло бы доказать, что не злится, что он готов... что он хочет быть его другом. Глядя на Люцифера, в его голове внезапно вспыхнула идея. Безумная, нелепая, но единственная, что пришла в голову. Он посмотрел на свою руку, на перевязанную кисть, а потом на маленькое существо, которое сидело на ней, переполненное чувством вины. — Знаешь что, — начал он, его голос стал чуть бодрее, заразительнее, словно готовился начать свой ночной эфир. — Скажем так, твои извинения (причины которых я вообще-то так и не понял) я принимаю. Но при одном условии. Люцифер поднял взгляд, в котором плескалось недоумение. Однако человек не стал ждать, пока фей разберется в его тоне. Он аккуратно, чтобы не сбросить его, поставил руку на стол. Затем другой он потянулся к подбородку. — :*:･ﾟ — прозвенел недоверчиво. — Ты живешь здесь уже давно, так ведь? — Аластор усмехнулся, его пальцы скользнули по подбородку. — Да? А я приехал совсем недавно. Ну ты знаешь. Он отпустил подбородок и взял в руку свой смартфон, который лежал в кармане. Экран вспыхнул, освещая его лицо холодным, синим светом. Быстро провел пальцем по экрану, открывая браузер и набирая в поиске: «Нью-Хазбин городские мероприятия». — Я все еще не освоился здесь, — сказал он, не отрываясь от экрана, и его голос был задумчивым, словно он думал вслух, а не разговаривал с феем. — Но, кажется, я знаю, как это исправить. Как нам... развеяться, так сказать. Он увеличил страницу, на которой был яркий афишный плакат. — Ну как? — Аластор повернул экран телефона к Люциферу, показывая ему яркие картинки. — Поход на рынок? Посмотреть, чем живут местные обыватели? Пообедать какой-нибудь уличной еды? Люцифер мгновенно оживился. Все его недавнее бормотание и обида мгновенно испарились, словно их и не было. Его глаза округлились еще больше, зацепившись за яркую, цветную картинку на экране. Подлетел к самому стеклу, так близко, что его носик почти коснулся дисплея, и тонкие пальчики забарабанили по изображению пышного корнетика с кремом. Он перевел взгляд на Аластора, и в его рубиновых глазах плясали искорки чистого, незамутненного восторга. — ･ﾟ: *✧? ･ﾟ:*:･ﾟ? — прозвенел в голове Аластора звук, похожий на звон бокалов. — ｡･:*:･ﾟ? ’★,｡･? :*:･ﾟ’☆? ･*:.｡. .｡.:*･? Подлетел к Алу и ткнул пальцем в изображение пончика, облитого глазурью. Он подпрыгивал на месте, словно маленькая собачка, которой показали поводок для прогулки. Маленькие ножки нетерпеливо перебирали в воздухе, а крылья за спиной трепетали с предвкушением. Лу был полностью и абсолютно поглощен новой идеей — идеей еды, веселья и совместных приключений. Не дожидаясь ответа, который человек все равно бы не дал, Люцифер взорвался вихрем активности. Носился по экрану смартфона, как ураганчик, указывая на все, что попадалось ему на глаза. Тонкие пальчики торопливо скользили по стеклу, оставляя невидимые дорожки из тепла. Он ткнул в фотографию гирлянды из лампочек, изображающей предстоящий вечерний фестиваль. — ☆・。? .・゜✭? ・.? ✫・? ゜・? 。.*:･ﾟ? — звенел его голос, и музыка эта была похожа на быструю, веселую польку. Следом метнулся к афише концерта местной группы, нарисованной в стиле ретро. — *:･ﾟ? ✧*:? ･ﾟ✧?.:*･☆? *:･ﾟ? —  крутился на месте, изображая какой-то дикий танец, и его крылья оставляли за собой золотые шлейфы в воздухе. Затем заметил маленький значок с пивной кружкой и с визгом подлетел к нему. — ・。? .・?゜✭・.・ﾟ? — он мечтательно закатил глаза и принялся облизывать губы, представляя себе это сочетание. Аластор сидел, держа телефон в руках, и не мог сдержать улыбку, наблюдая за этим бурлящим котелком эмоций. Смотрел, как фей носится от одного яркого квадратика к другому, как его глаза загораются при виде новой картинки, как жестикулирует, подпрыгивает и визжит от восторга. Радость и счастье фея были такими заразительными, такими яркими, что он почувствовал, как и его собственное сердце начинает биться в унисон с этим маленьким огоньком.

____________________________

https://V_Resort_&_spa_paradise.ru/travel-season-2025/

ГРАФИК МЕРОПРИЯТИЙ — НЬЮ-ХАЗБИН летний сезон — 16–21 июня 2025 года.

ПОНЕДЕЛЬНИК Экскурсия по историческому центру | Центр города | 10:00–13:00

Гид проведет по старинным зданиям, расскажет историю Нью-Хазбина, легенды и забавные городские мифы. Идеально для знакомства с городом и первых фото. Регистрация не обязательна.

Мастер-класс по приготовлению травяных чаёв | Зона 3. Национальный заповедник | 14:00–16:00

Участники учатся собирать и заваривать местные травы, делают собственные смеси на память.

ВТОРНИК Рынок выходного дня | Центральная рыночная площадь | 10:00–18:00

Местные торговцы, сезонные продукты, сувениры, необычные лоты от случайных продавцов. Идеально для покупки подарков и сувениров. СРЕДА Снежная Гора, обзорная экскурсия. 14:00–17:00 подъём по туристической тропе; смотровая площадка

бесплатные напитки и головные уборы.

ЧЕТВЕРГ Вечеринка под открытым небом: музыка и танцы (+18) | Лысые пни | 19:00–23:00

Живые выступления местных групп, танцевальная зона, бесплатный алкоголь местного производства.

Вход 18+. ПЯТНИЦА Велопрогулка по лесной тропе | V_Paradise → Лесные тропы | 09:00–12:00

Маршрут по живописным тропам, небольшие остановки у смотровых площадок, пикник на природе. Велосипеды напрокат. СУББОТА Ночной карнавал «Огни леса» | Папоротниковое озеро | 19:00–22:30

Шествие с фонарями, световые инсталляции, выступления артистов, мини-ярмарка с закусками и сувенирами, музыкальная программа, интерактивные зоны с мини-квестами и фото-зонами. Фейрверк.

Вход свободный.

____________________________

— Вот! — Аластор ткнул пальцем в экран. — А как тебе это? Фей наклонился над экраном, его маленькие щеки почти касались стекла. — .｡. .｡.:*･? — прошептал он, и в его голосе прозвучала смесь робости и любопытства. — ༶ ⋆˙⊹ ? Мужчина усмехнулся, понимая, какой тот задает вопрос. — Это фейерверк. Взрывается в небе. Ярко. Очень ярко. И громко, — попытался показать руками, как это происходит. Ал медленно сжал кулаки, а затем резко разжал их, растопырив пальцы, словно имитируя взрыв. Люцифер притих, его голова была слегка наклонена набок, и он слушал, как звук, имитируемый Аластором, сменялся гулким, низким звуком, похожим на далекий гром. Изучал, как двигаются руки человека, как они сжимаются и разжимаются, и пытался понять, что все это значит. Заметил, как на лице Аластора появилась широченная улыбка, в которой было что-то детское, восторженное. Как вдруг подскочил на месте. Он все понял! Подлетев на середину стола, на самое видное место, расставив ноги пошире, принялся глубоко дышать. Его грудь вздымалась и опадала. Люцифер закашлялся, подергал плечиками, словно готовился к чему-то очень важному. А затем он резко подпрыгнул вверх, и в тот же миг из его тела вырвался сноп золотых искр, которые взметнулись к потолку, словно маленький салют. Они взорвались тихим, мелодичным звоном, осыпав стол крошечными, мерцающими пылинками света, которые медленно угасали. — :*:･ﾟ’★,｡･:*:! — Старательно воскликнул он. Наблюдавший замер с открытым ртом. Это было... невероятно красиво. — ✧*:･ﾟ✧? — гордо спросил Люцифер, подлетая к лицу, тяжело дыша. — ☆･ﾟ:! *✧･ﾟ:*! Аластор не мог дышать. Его сердце колотилось так сильно, что ему казалось, будто оно вот-вот выпрыгнет из груди. Смотрел на то, как крошечные искорки света медленно угасают на поверхности стола, оставляя после себя тончайший слой тепла, и неосознанно подставил под них руки, словно под первый снег. Он никогда ничего подобного не видел. Это воистину было чудом. И это чудо исходило из фея, и заключалось в нем же — волшебном существе, которое сидело на его столе и с гордостью надувало щеки. — Вот это да... — выдохнул он, и его голос был полон благоговейного трепета. — Ахренеть... Посмотрел на Люцифера, и в его глазах был не просто восторг. В них было обожание. Глядел на него, как на божество, как на самое чудное создание во всей вселенной. Он был шокирован и абсолютно счастлив. Не мог оторвать взгляда от этого прекрасного создания, который так гордился своим маленьким салютом. Лу смотрел на его лицо и чувствовал, как наполняется гордостью. Он добился своего, удивил его. — ・゜゜☆:･ﾟ! — с ленивой усмешкой протараторил он, подлетая к самому носу Аластора и важно скрестив ручки на груди. — ✧･? ﾟ:?  *✧･ﾟ:*! Он подмигнул ему, и в этот миг в его волосах снова вспыхнули искры. Сейчас он был похож на маленького актера, который только что получил овации на сцене, и теперь наслаждался своим триумфом. — Да... да. Ты уловил суть, — Прошептал человек, — Хочешь посмотреть на него? — ✧*:･ﾟ:･ﾟ! — почти закричал Люцифер, подпрыгивая на месте. — ･ﾟ? ✧*:?! ･ﾟ:･ﾟ?! — Хорошо-хорошо, — Улыбнулся Аластор, — Значит в субботу идем смотреть фейерверки.