Эффект бабочки

┅━━━╍⊶⊰❀✿❀⊱⊷╍━━━┅

______ ВХОДЯЩЕЕ СООБЩЕНИЕ: Внимание, жители Нью-Хазбин(а)! Метеослужба предупреждает о приближении сильной грозовой системы, которая ожидается в ближайшие дни. Штормовой фронт движется с юго-запада и продолжит усиливаться. Ожидаемые погодные явления: • Грозы с сильным ливнем и порывистым ветром (до 70–90 км/ч) • Возможны молнии и шквалистые порывы • Локальные наводнения в низинах и зонах плохого стока • Возможен град диаметром до 2–3 см • Перебои в электроснабжении Рекомендации для жителей: • По возможности оставайтесь дома или в укрытии • Закройте окна и укрепите дверные проёмы • Избегайте прогулок и поездок в часы усиления грозы • Не паркуйте транспорт под деревьями и шаткими конструкциями • При падении напряжения — используйте аварийное источники питания • Берегите домашних питомцев ! Возможны дополнительные предупреждения: Следите за обновлениями через официальные каналы мэрии, радио и городское приложение. ______

┅━━━╍⊶⊰❀✿❀⊱⊷╍━━━┅

— Какого хрена?! — вскрикнули они в унисон.

Фей замер, его глаза — крохотные огоньки —  заискрились.       Что?.. Аластор проморгался, отчаянно пытаясь понять, что именно произошло только что.  Он вновь дернулся, оглянувшись. Маленькое зависшее тело Лу тихо хмыкнуло, оставаясь незримым для человеческих глаз. Его крохотное сердечко колотилось так, будто пыталось вырваться из хрустальной клетки грудной кости. Он почувствовал?.. Люци завис в воздухе, обескровленный и бледный. Он смотрел на человека так, словно видел его впервые.       Люди.       Не.       Чувствуют.       Прикосновений.       Фей.        Это был нерушимый и самый незыблемый закон его мира, закон, который он проверял сотни раз на чужаках, забредавших в этот дом. Они проходили сквозь него, не замечая ни шелеста его крыльев, ни дуновения воздуха от его полета. Неверие скрутило его изнутри, ледяным змеем ползая по позвоночнику. «— Нет, такого не бывает. Люди — слепые, глухие гиганты. Это должно быть случайность, совпадение!» Острый и холодный скептицизм сменился азартным любопытством. Он снова рванул вперед, и на этот раз его маленькая ладонь со всего размаху шлепнула по лбу Аластора. Звука не было, лишь легкое, но отчетливое давление на кожу. Ответная реакция не заставила себя ждать: Аластор аж подскочил, отшатнувшись к изголовью кровати. Его рука взметнулась ко лбу, ощупывая место призрачного прикосновения. «Что за…?» — прошипел он, глаза тут же метнулись по комнате, выискивая невидимого обидчика. Он смахнул воздух перед лицом, словно отгоняя навязчивую муху. Однако он так никого и не заметил. — Он почувствовал… — томно выдохнул фей, едва дыша. Закрыл рот ладошкой, а затем повторил: — Он почувствовал… Неверие растворилось в его глазах, уступив место взрыву чистой, неудержимой радости. Он завис на месте, а затем взмыл к потолку, кувыркаясь в воздухе. Его крылья-льдинки рассыпали миллионы бриллиантовых брызг в утреннем солнце. Фей захлопал в ладоши, засмеялся, а затем взметнулся к люстре и закружился, как сумасшедший вихрь. Его смех, беззвучный для человеческого уха, звенел, как тысяча хрустальных колокольчиков. Он кувыркался в воздухе, вырисовывая сияющие петли. Аластор замер, сглотнув воздух, и с немыслимым ужасом уставился в пустоту, в которой, как ему казалось, точно что-то происходит. Голос, тонкий и пронзительный, словно от звона хрустального бокала, прозвучал откуда-то совсем близко, но при этом так, словно он раздавался глубоко в его голове и был лишен источника, лишен направления и формы. — Он почувствовал! Он меня почувствовал! — ликует тем временем фей. Десятки лет одиночества, невидимого наблюдения за лишенной материальности пустотой — и вот наконец-то! Люцифер снова, уже без опаски, подлетел к Аластору и осторожно, лишь кончиками пальцев, потрогал его непослушную прядь вьющихся волос. Ал вздрогнул. Ощущение было явным и необъяснимым. Неприязненная гримаса сползла с его лица, уступив место глубокой, сосредоточенной задумчивости. Он медленно, как будто боясь спугнуть, повел ладонью в сантиметре от собственной щеки, туда, где витало едва уловимое тепло, переплывая по кудрям. — Кто здесь? — тихо, больше для себя, чем в ожидании ответа, спросил он. Люцифер застыл в воздухе, его крошечные крылышки перестали шелестеть. Колкое неверие тотчас испарилось окончательно, и вот уже волны дикого, необузданного восторга подступали к его горлу. Фей взвизгнул — звуком, слишком высоким для человеческого уха, — и кувыркнулся в воздухе, вырисовывая сальто назад. «— Господи, неужели правда?! Он почувствовал! ПОЧУВСТВОВАЛ!» — мысль выкрикивала сама себя. Лулу рванул вверх, обвился вокруг металлического прута у стыка потолка и лампы, сорвался и, как пушинка, спланировал прямо перед самым носом ошеломленного человека. Когда фей отскочил от него и все немного успокоилось, Ал медленно приподнялся на кровати. Он наклонился, поднял телефон, его взгляд сканировал пол, плинтусы, узор на обоях. — Насекомое?.. — пробормотал он, проводя рукой по щеке, где еще плескалось эхо прикосновения. Это было... Ни одна мушка, ни один паук такого ощущения не оставляют. Он выпрямился, и в его позе появилась напряженная готовность, осторожность охотника, столкнувшегося с необъяснимым. Его пальцы сжали край матраса. А высоко под потолком, запыхавшийся и сияющий, Люцифер наконец приземлился на абажур. Он сидел, свесив ножки, и смотрел вниз на человека — теперь своего человека — с обожанием и внезапным, жгучим любопытством. Если прикосновение было чувствуемо… то что теперь возможно еще? Идея, дерзкая и волнующая, зажглась в его фейском сознании, как первая звезда в сумерках. Он прикусил губу, готовясь к новому, более смелому эксперименту. Люцифер спикировал вниз. Светло-серые занавески у окна взметнулись к потолку, словно их подхватила невидимая буря. Простыня на кровати вздулась и закружилась. Аластор прищурился, наблюдая, как под тонким льняным покрывалом образовался небольшой, быстро перемещающийся бугорок. Он петлял по подушкам, скатывался к ногам под покрывалом и снова взлетал к подушкам, будто невидимая крыса устроила бешеную гонку. — Да что за чертовщина… — прошептал он, вскочив прочь с кровати и забегав глазами по углам комнаты, выискивая источник движения. Он не мог видеть. Люцифер понял это с ошеломляющей ясностью. Человек чувствует его прикосновения, однако все равно не видит. — Здесь кто-нибудь есть?! — спросил уже окрепшим после окончательного пробуждения голосом. Ответом ему послужила падающая на пол бутылка, поддетая Люци в воздухе. — Да к-кто ты? — спросил он уже более опасливо, на что фей лишь хихикнул в ответ. Бугорок на простыне вновь вырос, Люцифер спрыгнул к полу, удерживая ткань одеяла над собой, и прополз мимо ног человека, замер на мгновение, затем стремительно рванулся к краю кровати и затих. Аластор медленно протянул руку, ухватил край простыни и резко дёрнул её вверх. Ничего. Абсолютно пустой пол и никакой живности на нем. Холодок прикоснулся к человеческому затылку, вкрадчиво обвил шею. Что за чертовщина? — Кто здесь? — повторил Аластор в пустую комнату, и его собственный голос прозвучал непривычно глухо. Люцифер обогнул покрывало, весело убегая из-под быстрых рук парня, а затем взметнулся в воздух прямо к человеческому лицу. Физиономия фея же прибрела очень ехидное выражение. Он, тяжело дыша от волнения, подлетел вплотную, протянул руку, и на этот раз не ударил, а осторожно, едва заметно, коснулся кончиками пальцев щеки парня. Ему просто необходимо стало проверить случившееся. Легкое, щекочущее покалывание, словно от листочка крапивы, пробежало по его коже, оставляя за собой едва уловимый след. Аластор замер. Резко отшатнувшись, прижимая ладонь к щеке, прищурился, пытаясь разглядеть хоть что-нибудь, хоть кого-нибудь, однако все попытки так и остались тщетными. Тогда он инстинктивно протянул руку туда, где, по его ощущению, было нечто. И пальцы наткнулись на что-то. Однако очень быстро это нечто упорхнуло прочь с легким, мелодичным звоном, похожим на перезвон крошечных ледяных колокольчиков. Люцифер, точно приманивая человека за собой, оттолкнул от себя дверь в коридор, а затем оттянул прядь человеческих волос в ее сторону. — М-мне идти туда? — неуверенно уточнил у звенящей пустоты Аластор. Медленно, боясь спугнуть свою так называемую галлюцинацию, человек пошел за невидимым наводчиком. Шаг за шагом. Тот, кто вел его, не оставлял сомнений в своем присутствии: то легкое дуновение обдувало его щеку, то трепетало по руке, как трепещет крыло бабочки. Ал почувствовал, как его волосы снова зашевелились, будто кто-то принялся нежно перебирать их. Тем временем «галлюцинация» с прищуром на мордашке улыбалась, затевая очередную проделку. Фей потирал ладошками, ведя человека за собой. Оставив спальню позади, наступив на первую ступеньку лестницы, Люци, перепрыгивая от одной картины к другой, спускал человека вниз. Повернув влево голову, ведомый немо наблюдал за тем, как покачиваются подвешенные на веревочки картины, точно их поддевает нечто невидимое. Аластор следовал, затаив дыхание, прямо по следам чужого присутствия, пока его мозг уперто отказывался обрабатывать происходящее. Однако тело его, напротив, наивно повиновалось, не останавливая своего хода, точно охваченное странной поволокой детского любопытства. Они спустились в гостиную. Солнце лилось сквозь высокие окна, освещая танцующие в лучах пылинки. Люцифер взмыл вверх, пролетев мимо люстры, слегка толкнув ее, отчего хрустальные подвески, словно пробудившись, запели, наполняя комнату серебристым перезвоном. — Ты сделал это? — вскинул вверх подбородок парень, с голосом, полным растерянного насторожения. Фей, не теряя ни секунды, продолжил свой полет к книжному шкафу, устремился к самому краю тяжелого фолианта и толкнул его. Покачнувшись, шкаф выплюнул знакомую Аластору книгу, что уже с глухим стуком рухнула на ковер, подняв облачко пыли. Парень подошел и поднял упавший предмет. Это был тот самый справочник местной «живности». — И... что? — замялся он, — Это все выдумки. Однако Лу выхватил потоком воздуха тяжелую книгу из человеческих рук, не давая возможности ему договорить, и, когда та вновь грохнулась на пол, принялся перелистывать страницы, стараясь найти ту самую. __________ Раздел 12.3 — Призраки города Нью-Хазбина Секция 7.2.4 — Призрачные явления и их особенности ___________ — И… что? — тупо уставился Ал на справочник. Фей затрепетал крыльями и потянул человека за бровь. Тот вздрогнул, одергиваясь назад, но затем все же двинулся вперед. Люци вывел искрящейся вуалью необходимые для его затеи слова, а затем проследил за округлившимися глазами напротив. — Ты... призрак? Серьезно? — скептически уставился Аластор на выделенный текст раскрытого раздела. Люцифер расхохотался, довольный своим трюком, уже на ходу продумывая, как именно он будет забавляться со столь доверчивым человеком.

❀✿❀

Покончив с призрачным наваждением своего разыгравшегося воображения (конечно же, таким образом Аластор характеризовал произошедшее утром), первым делом он распорядился открыть настежь все двери и окна, дабы проветрить комнаты после недельного застоя. А затем, на протяжении пяти часов, он самозабвенно трудился, чтобы навести порядок и сделать свое обиталище вновь пригодным для жизни.  Парень прибирал комнаты и заново стелил постели. Затем, вооружившись метелкой, выгреб залежи пыли и, следуя за ними по пятам, вымел грязь. Наконец, он засел на террасе, спустив ноги о деревянные ступеньки. Наслаждаясь заслуженным отдыхом и видом наливающегося золотом шиповникового перелеска, он раскурил третью сигарету, встал и прошелся в иную сторону. Аластор преодолел заросший травами двор и подступился к витиеватым воротишкам своего участка, увенчанных острыми пиками. У него вдруг возникло чувство, что прошел он футов девятьсот. Почерневшие металлические балясины ворот опутывала ржавая цепь. Она скреплялась старым, полураскрытым висячим замком, облупившимся и траченным временем. Аластор прижался лицом к прутьям ворот и заглянул сквозь них. Город, распластавшийся за ними чуть ниже, светился и гудел десятками туристов. Его вдруг вновь окатило желание вырваться в эту взбалмошную летнюю жизнь, и он вытянул из кармана телефон.

____________________________

ГРАФИК МЕРОПРИЯТИЙ — НЬЮ-ХАЗБИН летний сезон — 9–14 июня 2025 года.

ПОНЕДЕЛЬНИК Детская программа «История города» Городской музей, 15:00–17:00 Адаптированная экскурсия; бесплатный обед.

Танцевальный вечер Холл V_Paradise, 19:00–22:00 живая музыка, диджей-сет.

ВТОРНИК Клуб реставрации. Городской дом культуры, 14:00–17:00

Мастер-класс от опытных мастеров. Возрастное ограничение отсутствует.

СРЕДА Настольные игры для взрослых Бар “Акация”, 20:30–01:00 авторские коктейли; Возрастное ограничение: 18+ ЧЕТВЕРГ Мастер-класс по выпечке Кондитерская R&L, 16:00–19:00 мастер-класс, дегустация.

ПЯТНИЦА Открытый микрофон Холл V_Paradise, 19:30 –00:00 Вход свободный.

СУББОТА Вечер живой музыки Холл V_Paradise, 18:00–23:30 Вход свободный, фуршет.

___

_________________________

Аластор на мгновение скривился от разочарования. Совсем ничего сносного. Его телефон пиликнул.

___________________

Адовая конфа

16 участников

_Angel_Dast: Я. Больше. Не. Могу. _Angel_Dast: Если я сегодня не нажрусь — я начну кричать на прохожих просто из принципа. LoveMyGirl_00: + LoveMyGirl_00: Мне настолько плохо что я согласна с Энджи ThatDreamGirl_<3: да, ярмарка была перегруженной… _Angel_Dast: Вокс TrustMeBitch666: Энджел _Angel_Dast: мы можем что то придумать? TrustMeBitch666: прошла одна тур неделя, вы совсем?! SexDaddy69: я сейчас приду в конф зал и дам тебе пизды. SexDaddy69: 凸(￣ヘ￣) Angel_NE_Dast: Где можно пить так, чтобы а) без людей б) без туристов LoveMyGirl_00: в) без детей TrustMeBitch666: людей нет в лесу TrustMeBitch666: @BombBitch _Angel_Dast: ЗВУЧИТ КАК АХУЕННАЯ ЗАТЕЯ _Angel_Dast: Сразу уточняю: там можно пить? ThatDreamGirl_<3: Ребята… это заповедник... Там нельзя просто так ходить BombBitch: хе BombBitch: это заповедник. Там надо ходить BombBitch: Я вас сразу предупреждаю: BombBitch: вы идиоты BombBitch: без меня вы потеряетесь BombBitch: да, я иду BombBitch: да, я тоже буду бухать LoveMyGirl_00: Я ТВОИ РУКИ ЦЕЛОВАЛА Angel_NE_Dast: Если это снова закончится тем, что я тащу пьяного Энджела через кусты — я пас. _Angel_Dast: Ой, да ладно тебе, котик, один раз было _Angel_Dast: Ну… два Life_Beatiful.30: А мне нравится идея! Можно взять пледы, термосы, сделать пикник Life_Beatiful.30: …а алкоголь обязательно? SexDaddy69: Эмили, солнышко, это основа концепции ThatDreamGirl_<3: все-таки вы серьёзно хотите поехать в заповедник, чтобы напиться? BombBitch: Да. С уважением к природе BombBitch: И с водкой ThatDreamGirl_<3: Может… компромисс? Немного вина? Ответственно? Не как обычно… BombBitch: Чарли говорит «вино», Энджи слышит «ящик виски». _Angel_Dast: … TrustMeBitch666: Едем на великах. Возьмете на парковке у отеля TrustMeBitch666: Алко у каждого свое. TrustMeBitch666: Кто отваливается — отписывайтесь. Drama_Queen: Не иду. Drama_Queen: Мелисса не сможет и мне придется сидеть на мероприятии Delicious_fingers5: Дорогие, я бы с радостью, но нет Delicious_fingers5: И, честно говоря, я слишком стара для пьянок в кустах. TrustMeBitch666: ты старше меня всего на полгода, женщина… Delicious_fingers5: Наслаждайтесь молодостью <3 Storm_Fucker: Не иду. Storm_Fucker: Кто-то должен быть трезвым, если вы потеряетесь или вас задержат. _Angel_Dast: ФУ, ЗАНУДА. Storm_Fucker: ФУ, АЛКОГОЛИК. Sheilf_Clean_master: Я бы пошла!!! Sheilf_Clean_master: НО У МЕНЯ ГЕНЕРАЛЬНАЯ УБОРКА Sheilf_Clean_master: И БАКСЕР СКАЗАЛ, ЧТО ЕСЛИ Я ОПЯТЬ НАПЬЮСЬ, ОН ПЕРЕЕДЕТ. 3.14_Scientist: Это правда. HateMyLife.24: (╥﹏╥) HateMyLife.24: батя не поймет если мы пойдем бухать в заповеднике… SassyBoy_1: …прошу прощения за вторжение SassyBoy_1: у меня только один вопрос… TrustMeBitch666: … _Angel_Dast: АХАХАХАХАХА Angel_NE_Dast: Кто дал Энджелу телефон? _Angel_Dast: это был не я Delicious_fingers5: это была я Delicious_fingers5: (￣ω￣)/ SassyBoy_1: как поменять никнейм?.. Delicious_fingers5: хе. дед Life_Beatiful.30: @ SassyBoy_1 а ты… ты с нами? SassyBoy_1: Я не участвовал в вашей ярмарке. SassyBoy_1: Я не устал так, как вы. _Angel_Dast: ОН ИДЁТ. _Angel_Dast: Народ, Аластор идет LoveMyGirl_00: Я УЖЕ ЧУВСТВУЮ, КАК МНЕ СТАНОВИТСЯ ЛЕГЧЕ.

___________________

Днем вторника Ал заглянул в Ведро за девчонками. Когда подошла его очередь, он заплатил сменщице за еду и заметил знакомые ему лица за одним из столиков. Вместе с двумя девчонками была и неизвестная ему светловолосая. Это была их подруга Эмили. Он направился к их столику, на ходу знакомясь с ней. Немного погодя все четверо встретили Энджела и Хаска, а затем направились к отелю.

┅━━━━━━┅

О соотношении двух сопряжённых миров и периодичности их магического взаимодействия Современная сравнительная натурфилософия всё чаще обращается к вопросу о существовании двух реальностей, сосуществующих параллельно и не соединённых между собой ни морскими пространствами, ни сушей, ни какими-либо иными средствами механического сообщения. Многочисленные наблюдения, подтверждённые как эмпирическими опытами, так и свидетельствами магической практики, позволяют с достаточной степенью уверенности утверждать, что переход между означенными мирами невозможен ни пешим путём, ни посредством мореплавания, и допускается исключительно при помощи чародейских воздействий. Путешествуя пешком или на судах, нельзя попасть из одной в другую. Особого внимания заслуживает установленная р.... ... зированным в трактатах Лилит (см. «De Intervallis Mundorum», кн. II), данный параметр подвержен медленному колебанию с периодом порядка десяти тысяч лет. В одни эпохи осуществление межмирового перехода доступно магам умеренного дарования; в другие — даже наиболее могущественные из них оказываются почти бессильны; затем цикл повторяется. Ряд авторов, склонных к астрономическим аналогиям, выдвигал гипотезу о том, что рассматриваемые миры суть отдельные небесные тела, движущие.... и периодически сближающиеся. В моменты наибольшего сближения, полагают они, сопротивление межмировому ... снижается, тогда как при удалении возрастает. Однако преобладающее мнение учёного сообщества, придерживающегося основ прогрессивной средневековой космо .... хождения — измеряемые тысячелетиями — не согласуются с известными законами движения планет, для коих характерны куда более краткие периоды. Контакты между указанными мирами могут осуществлять в двух формах – физической и удалённой Самая ценная – это конечно физическая, подразумевающая перемещение. Некоторые из наиболее могучих чародеев умеют открывать порталы, позволяющие переходить из одного мира в другой. Сделал шаг, и ты уже на той стороне. В периоды максимального сближения миров открыть портал между ними пусть не тривиальная, но выполнимая задача.… Удалённые же контакты — наблюдение через волшебные зеркала, телепатическое общение, возникновение ведьмовских колец, проникновение в сновидения — в наименьшей степени зависят от расстояния между мирами. Особо примечательны описанные Лилит случаи, когда феи вступали в осмысленный разговор со спящим человеком, находясь сами в состоянии сна («Somnia et Transitus», гл. IV). Хотя подобная связь требует личного знакомства и не поддаётся произвольному управлению, она почти не чувствительна к фазе взаимного удаления миров.

отрывок из собрания статей: 

«Необъяснимое и загадочное в Нью-Хазбине: Атлас неизведанного»; за авторством Г. Столаса. 1907 год.

┅━━━━━━┅

┅━━━╍⊶⊰❀✿❀⊱⊷╍━━━┅

К тому моменту, когда компания подъехала к будке Черри и Пентиуса у подножия заповедника, откуда вверх уходила дорога к лесу, Ал чувствовал, что мышцы ног у него вот-вот превратятся в желе. Черри со своим велосипедом дожидалась остальных. Заметив компанию, она глубоко вздохнула, закинула за плечи широкий рюкзак и растёрла бедра. — По-моему, ты стал ниже на четыре-пять сантиметров, — кинула она в сторону Вокса, а затем толкнула на себя велик и возглавила шествие. Вокс же решил понапрасну не сотрясать воздух, отвечая на шутку. Ребята спустились с транспорта и тронулись в путь. Энджел позади всех немного передохнул, и, собираясь с духом для подъема, продолжил движение. К полудню они оставили позади мясистые столбы сосен, что устремлялись ввысь к самому небу. День нагрелся, как нагревается на солнцепеке листва, выцветая рыжими пятнами. Добрались до заброшенной, поросшей мхом и плющом часовни. Это — излюбленное место некоторых присутствующих. Раньше здесь можно было укрыться от непогоды или просто посидеть в тишине, но сейчас они решили, что это идеальное место для их скромного «пикника». Фей, примостившийся в сетчатом канцелярском кармашке рюкзака Аластора, случайно выпал из эдакого гамака, стоило только человеку запнуться о толстый корень, выпирающий из-под земли. Люци пробубнил что-то нечленораздельное и, укрывшись чужой сменной футболкой, устроился в основном отсеке. Когда компания расположилась на траве вокруг расстеленной скатерти, Люцифер выглянул из рюкзака. Он облетел присутствующих по кругу и принялся с любопытством наблюдать за этими, смеющимися и кричащими гигантами. Они определенно казались ему раздражающе громкими, неуклюжими. Близ полуразрушенной башенки расстелилось озеро. Ребята вывалили наполнение своих рюкзаков и принялись устанавливать палатки, пока еще не добрались до спиртного. — Чего притих, Ал? — поддел Вокс, заметив, как парень замер, всматриваясь в свою ладонь. — Что? — очнулся Аластор, — Нет, просто... что-то в руке застряло. Заноза, кажется… Он пытался стряхнуть невидимую пылинку, но Люцифер, стоящий у него на ладони одной ножкой, балансируя взмахами крыльев, лишь крепче уцепился за кожу пальцами, издавая звонкий смешок. — Эй, ты в порядке? — уже серьезнее спросила Черри, наклоняясь к нему. Аластор покачал головой, не в силах объяснить. Он чувствовал это. Он чувствовал своего невидимого спутника. — Да, все нормально, — лгал он, пряча руку в карман. — Эм, а мы уверены, что это хорошая идея? Здесь же заповедник все-таки… Пентиус же в курсе? — встрепенулась Чарли. — В курсе, в курсе, — глазом не моргнув, отрезала Черри. Люцифер облетел компанию с осторожной дистанцией, интересуясь этим шумным сборищем. Его внимание приковала маленькая, дрожащая от возбуждения белка на ближайшем дереве. Фей слетел к ней на ветвь, а затем махнул ей рукой, и белка тотчас устремила на него свои глазки-пуговки и пробежала к нему поближе, прежде чем сорваться с места и скрыться в листве. На земле вскрикнула Чарли, уставившись на копошащуюся листву, заставив крошку фея тут же дернуться, а затем развернуться к источнику шума. — Что? Что случилось? — Сразу же подошла к блондинке Вегги. — Я... я... — Чарли уставилась куда-то в изумрудную листву, и никто толком не мог понять, что же так напугало девушку. — Там была белка! Да, белка. Я просто испугалась белки! — Вытянулась она тотчас, как струна. — Чар, белка, серьезно? — успокоилась разволнованная собеседница. Вокс с Валентино переглянулись. Вал фыркнул, повернувшись к своей бутылке с пивом: — Да брось, Чар-Чар, — буркнул он. — Ты просто перегрелась. Вегги нахмурилась, но не стала спорить. Она обняла Чарли за плечи. — Он прав, — мягко сказала она. — Хватит витать в облаках, пойдем, поставим палатку, и ты охладишься в тени, м? Люцифер замер, его сердце колотилось так громко, что кажется, могло бы выскочить из груди. Он смотрел на Чарли с нескрываемым изумлением. Он не… На земле все вернулось в привычное русло. Ребята разошлись и выставляли палатки. Вокс с Валентино шипели, споря из-за нескольких оставшихся пустыми свободных креплений. Хаск, уже напившись, неуклюже пытался помочь Энджелу с растяжками, путаясь в веревках и ругаясь сквозь зубы. Аластор, забыв о своей руке, отошел в сторону и присел на поваленное дерево, глядя на озорное солнце, пробивающееся сквозь кроны вековых деревьев. Лу, собравшись с духом, тихонько подлетел и сел рядом с ним на древесную кору. Человек был совсем рядом. Эта простая мысль не давала покоя фею, она пылала в его груди, точно факел. Они сидят в тишине. Аластор смотрит вдаль на ребят. И в этой тишине, в этом странном единстве, рождается что-то новое и доселе неизвестное. Не дружба — совсем нет. Но нечто более хрупкое, знание о существовании друг друга. Согретый такими мыслями, Люцифер подпрыгнул и приземлился в нагрудный карман распахнутой ветровки парня. Когда спустя время с приготовлениями сталось покончено, вся компания перебралась ближе к воде. И все разбрелись кто куда, передыхая от загруженных, как бы это ни было странно, выходных. Энджел замахнулся первым — камешек, плоский и гладкий, скользнул по воде, оставив за собой три ленивых круга, прежде чем утонуть. — Три, — довольно протянул он. — Учись, котик. — Да пошёл ты, — хмыкнул Хаск, щурясь и прикидывая траекторию. Его камень подпрыгнул два раза и сразу ушёл на дно. — Ветер не в мою пользу. — Ветер, гравитация, ретроградный Меркурий, — беззлобно фыркнула Вегги, устраиваясь на пледе рядом с Чарли. — Плохому танцору и яйца мешают. Аластор в это время профессионально делал вид наблюдения за водой, однако на самом деле всё его внимание было сосредоточено на ощущении внутри куртки. — Не смей, — пробормотал он себе под нос, не глядя, — Если ты и здесь хочешь меня достать, то не смей. Люцифер высунулся ровно настолько, чтобы видеть происходящее, и скорчил оскорблённую гримасу. — Ты вообще видишь, как они себя ведут? — возмущённо прошептал он, хотя Аластор, разумеется, не услышал ни слова. — Они кидаются камнями в воду. В воду. Это же озеро! Он скрестил руки и демонстративно отвернулся. В этот момент к ним подошел Валентино. — Ты чего здесь сидишь один, Хартфелт? — спросил он, приземляясь рядом на корягу. — Съешь огурчика. У Черри, кажется, с ними что-то не то, но съедобно. Аластор резко дернулся, спихнув набекрень куртку и вместе с ней «воображаемого» фея на кору. Люцифер охнул, но тут же вспорхнул и поймал себя в воздухе, когда Валентино отвернулся. Лу скользнул в рюкзак и принялся возиться с его содержимым, ища, чем бы еще развлечься. Его взгляд пал на блестящую, влажную бутылку пива. Он подлетел и с разбегу шлепнул ладошкой по жестянке. Банка тотчас вспенилась и громко бахнула, заглушаемая тканевыми стенками рюкзака. — Ой-йой! — впечатал хмельной поток тоненького фея в спинку сумки. Ребята вздрогнули, прежде чем по очереди взглянули на Аластора, отодвигающего от себя подальше мокрый рюкзак, пока крохотного фея внутри накрывало чужое пиво, отчего он вмиг наглотался напитка. Маленькое тельце Лу заикало, забираясь во внутренний небольшой карман. Он осел на натянутой резинке и изо всех сил пытался откашляться от горького привкуса. Аластор выругался, а затем вытащил протекшую банку и раскрыл портфель, чтобы просушить его. Когда Валентино отошел к Воксу, Ал почувствовал легкое дуновение у своего уха — то Люцифер выбрался из рюкзака, пока парень не видел. Фей весь липкий от пива, и маленькие волоски на голове сбились в мокрые колтушки. Он с отвращением отряхнулся, а затем, сглотнув горькую слюну, взмыл вверх и сел на плечо Аластора. — Ты… ты… — пытался вымолвить фей, но его голос то и дело прерывался на икоту, — Ты… подставил меня… под… пенную атаку! — Это был ты, — не спросил, а констатировал человек, медленно поворачивая голову к плечу. — Ты разбрызгал пиво. Я же просил без глупостей. — Я хотел… просто… подшутить, — пробормотал Люцифер, его крылья опустились. — Над ними. Они такие… громкие. Я не хотел, чтобы оно… Не успел фей договорить, как уже через секунду его внимание привлёк Вокс, возящийся с портативной колонкой. Та упорно не хотела включаться. — Да чтоб тебя, — Вокс потряс устройство. — Я же зарядил. Люцифер оживился. Он осторожно подлетел ближе, завис над колонкой и ткнул её пальцем. Ничего. Он нахмурился, сосредоточился сильнее — и колонка вдруг ожила, захрипела, а затем выдала слишком громкий, резкий аккорд.

— О! нихрена себе, получилось! — Вскрикнул Лу.

— О, нихрена себе! — Подпрыгнул Вокс. Валентино же лениво поднял бровь: — Ссыкло. Аластор вздрогнул и резко глянул в сторону источника звука. — Ал, ты сегодня какой-то… рассеянный, — заметила Чарли, наклонив голову. — Всё нормально? — Более чем, — отозвался он, натянуто улыбнувшись. — Просто… разморило. Люцифер тем временем завис над водой, разглядывая людей. Озеро показалось ему странным — знакомым, но он не стал продолжать и развивать эти свои мысли. Он вдруг поймал себя на том, что чувствует лёгкую усталость в крыльях, и инстинктивно вернулся ближе к Аластору, устраиваясь на лямке рюкзака. Компания, сговорчиво бурча, расположилась вокруг образовавшегося на общей скатерти холма еды. Энджел с аппетитом накинулся на сэндвичи, Черри принялась открывать пиво, а Чарли, всё ещё не совсем пришедшая в себя после «белки», аккуратно разделывала яблоко. Аластор, уединившись на краю пикника, устроился с собственной порцией — уже знакомым и полюбившимся не только ему одному яблочным пирогом, который купил по дороге у Рози. Он отломил кусочек и поднёс ко рту, как вдруг почувствовал лёгкое дуновение у своего локтя. Несомненно, это был Люцифер. Фей сел на плечо, опираясь за голую шею, чем изрядно пощекотал человека, заставляя его лишний раз поежиться. Лу уставился на пироженое с таким обожанием, будто видел самое великое сокровище мира. Он осторожно протянул ручку и ткнул пальцем в человеческую щеку. Аластор замер, ощущая это едва уловимое прикосновение. Он сглотнул и, не отрывая взгляда от пирога, медленно отломил кусочек и протянул крошку к своему плечу, стараясь изобразить из себя нечто невероятно естественное, лишь бы не прослыть сумасшедшим в компании. Люцифер взвизгнул от восторга, схватил крошку двумя руками и принялся жевать с таким видом, будто это был самый изысканный деликатес, который он когда-либо пробовал. Аластор замер, когда ощутил пустоту между своих пальцев. Он еще раз посмотрел туда, где только что был кусочек пирога, и никак не мог свыкнуться с мыслью о том, что все-таки вариант с галлюцинациями можно окончательно отложить в топку. — И давно у тебя эта лодка? — спросила Вегги, кивая на утлое надувное плавсредство, куда Вокс уже погрузил и весла, и Валентино, когда пара парней наконец выглянули из-за листвы. — Целых четыре часа. — Горделиво ответил Вокс, залпом выпивая полбанки пива. Все-таки сборка оказалась более муторной, чем он ожидал. — Ты пойдешь на дно. Посмотри на нее. Где ты вообще ее достал? — Нашел в отелевском складе. Понятия не имею, откуда она. — Он гоготнул, — Можешь оставаться на берегу, если хочешь. Пассажиры — на борт! Выражение «на борт» казалось совершенно неуместным относительно данного судна. Самыми отчаянными оказались уже упомянутая парочка, Черри, Эмили и, как ни странно, Ал. Проплыв пятнадцать метров, лодка убедила своих пассажиров в том, что прогноз об обязательном кораблекрушении не оправдался. Небольшая волна выплеснула Аластора из мира. Он нырнул под воду, тут же покрываясь мурашками. За ним в воду плюхнулись и остальные. Парень вновь ринулся в прохладную глубину, вода сомкнулась над его головой мгновенно, укрывая от яркого солнца и поверхностного шума, оставляя лишь гулкую тишину и собственное сердцебиение, стучащее в ушах. Затем вынырнул и, отмахиваясь от мокрых волос, прилипших к лицу, раскрыл глаза. Вокруг уже вовсю кипела жизнь. Валентино с Воксом принялись отчаянно пытаться перевернуть опрокинутую лодку, хохоча и брызгаясь друг в друга. Эмили изящно, словно русалка, скользнула под воду и исчезла на несколько долгих секунд, чтобы затем появиться у самого берега, с вызовом помахав рукой остальным ребятам. Те, кто сидели на берегу, кто хмыкнув, кто открикнувшись, нехотя зашли по пояс. Когда же они совсем смерзли в лесном водоеме, то было принято решение вернуться на берег и как следует обсушиться. — Стой и сохни, — деловито присел Лу на одну из оформившихся влагой кудряшей Ала. Человек стоял и смотрел, как солнце сушит капли воды на его руках, и вместо них выступали пупырышки гусиной кожи.

❀✿❀

К вечеру, когда все здорово напились и разгорячились, никто уже не помнил, в какой именно момент всё пошло под откос: помнили только то, что ярмарка высосала из них последние соки, а восполнить эти самые соки смог пришедший как нельзя кстати алкоголь. Аластор вновь сидел в стороне от общего сумасшествия, прислонившись плечом к каменной стене часовни. Его куртка расстегнулась, бутылка виски уже почти опустела, а взгляд потеплел и несколько сморился. Он не вмешивался в сумасбродные настроения, только иногда фыркал или усмехался, наблюдая за этим бедламом. Внутри рюкзака что-то лениво шевельнулось. Люцифер потянулся, как кот, лежа на сложенной футболке, крылья его беспорядочно раскинулись, а взгляд забавно остекленел. Пиво, которым его окатило ранее, всё ещё парило вокруг него пахучим облачком. — Человеки… — пробормотал он, зевая. — Такие громкие… Рюкзак качнулся, когда Аластор сменил позу, и Люци перекатился, уткнувшись лбом в стенку. Он тихо хихикнул, обнял лямку, точно подушку, и притих. Недалеко Энджел вдруг вскочил на ноги: — ЛАДНО, — объявил он. — Кто последний допьёт — тот признаётся в самом стыдном поступке! — Нет, — одновременно крикнули Хаск, Вегги и Аластор с ними за компанию. — Да! — радостно крикнула Черри и уже опрокинула в себя остатки из бутылки. Аластор сделал глоток — больше по инерции, чем из желания. А после все смешалось в единый калейдоскоп, и возникало в глазах и ушах парня перебоями: вот где-то невдалеке слышится, как блюет Валентино, и к нему на всех порах уже мчится Эмили с аптечкой; вот Вокс пытается сделать селфи, но роняет телефон в траву. Затем возникает хохот. Потом вновь тишина, прерываемая всплеском воды, точно кто-то падает в озеро. Аластор не понял, когда это началось, запустив за собой вереницу странных событий. Он вдруг ощутил навязчивое наваждение, тянущее его куда-то далеко-далеко. Музыка стихла и заиграла совсем вдали от него, голоса заглохли, а тёплая мутная пелена застелила глаза. Последнее, что он расслышал — далёкий смех Энджела и тихий, почти неуловимый перезвон, прозвучавший, будто прямо у него в ушах. Парень и сам не заметил, как приспал.

❀✿❀

Когда Аластор открыл глаза, вокруг уже сгустились сумерки и приняли в свои объятия чистый, кристальный полумесяц. Легкий порыв ветра, овеявший его лицо, пробудил окончательно, и пьяный парень похолодел изнутри, завидев в небе быстро ползущие черные облака, за которыми крохотными фонариками расстилались сквозь кромешную темноту звезды.  Тьма укрыла лес толстым одеялом. Легкое дуновение, будто просто показавшееся сквозь темные очертания деревьев, поманило человека, точно гипнотизируя. Через мгновение ватные ноги потащились на чужой зов. Люцифер дернулся, расклеивая заспанные веки, и уставился на человека, уходящего в темноту, тут же принимаясь растирать глазки. Ал обогнул полузатухшие угольки костра и, убедившись, что в их небольшом лагере все чисто, минул палатки, что точно грибы, выросшие тут и там, двигаясь в сторону призрачного зова. Он, ведомый неизвестным ему желанием, то и дело покачивался из стороны в сторону, все сильнее скрываясь меж стволами деревьев в тени. Люцифер, почуяв неладное, тут же вскочил на ручку рюкзака, оглядываясь по сторонам. — Эй! Куда ты? Аластор шел напролом, ветки хлестали его по лицу и рукам, но он этого почти не замечал. Он шел туда, куда его влекло. — Эй, человек, остановись! — кричал Люци, но его тонкий голос терялся в ночном шуме. Но он не останавливался. Пусть и с каждым шагом дышать становилось труднее, грудь словно сдавливало, а кислорода в легких становилось недостаточно, пока сердце билось все быстрее. «— Что… что со мной?» — прошептал он. Земля была мягкой и слегка пружинила под ногами — ее устилал многолетний слой мертвой хвои, листьев и мха. Ветви цеплялись за одежду, разглядеть их во тьме и обойти казалось невозможно. Он протянул руку и стал продвигаться наощупь, то и дело натыкаясь на толстые искореженные темнотой ночи стволы и лапы когтистых ветвей деревьев. Те подступали со всех сторон, и вдруг он почувствовал, насколько же микроскопически мал среди них. Голову его раззадорил прохладный воздух, тут же поджигая остатки выпитого алкоголя в крови, будоража по-новому. Где-то там, за кронами деревьев, находился свет, пленивший его, и он надеялся отыскать какую-нибудь дорожку или извилистую тропинку, которая привела бы его туда. Разнервничавшись, Люцифер устремился вперед, следом за пьяным глупцом. Нагнав его, в этот же момент, не раздумывая, шлепнул его ладошкой по щеке. Резко отшатнувшись от неожиданности, Аластор тряхнул головой. На мгновение все прояснилось. Однако так же быстро вернулось на круги своя, и вот, он вновь потащился вперед, завороженный пуще прежнего. — Что… это? — пробормотал он и двинул перетаптывающиеся ноги дальше. Фей замер. Он оглядел свою ладонь, затем зыркнул на человека, увиливающего от него во тьму. И впервые испугался по-настоящему. Это больше не игра. Минуты спустя Ал увидел четкий свет впереди — крохотное свечение, искорку, петляющую меж деревьев в густом мраке. Та расплывалась в его сморенном и пьяном взгляде. И ведомый неизвестным ему чувством, поспешно устремился к нему, но, ей-богу, лучше бы он развернулся и обратился в бегство. Закрывая ладошками рот, Люцифер дернулся: — Нет… нет, нет, нет. СТОЙ! — отчаянно крикнул он. — Тебе нельзя… Ты не понимаешь… СТОЙ ЖЕ! Принявшись отчаянно дергать за пряди, хвататься за ткань и надеяться, что тот одумается и придёт в себя. Но ничего не помогло. Аластор уходил все дальше и дальше, следуя за неизвестными расплывающимися огоньками, манящими его. И, преодолев последнюю ель, вышел на небольшую опушку. Резко замерев в воздухе, Лу спикировал на землю, нервно наблюдая, как человек отдаляется все дальше. Он ухватился за живот, словно от удара под дых, и судорожно задышал. Когда силуэт человека размыла ночная тьма, фей, обуянный паникой и тоской, понурив голову, двинулся прочь. Побрел по лесной тропе, но пришла пора, и его крохотные ножки устали. Он замер, присев у корней старой сосны. Вокруг было тихо, только где-то вдалеке ухала сова и потрескивали ночные насекомые. Через силу он дотащился до человеческого лагеря. Добравшись до часовни и увидев, что все спят, быстро нашел расхлябанно раскрытый рюкзак Аластора и залез внутрь, укутавшись в ткань громадной футболки. Ему очень захотелось позвать человека, но фей лишь сидел и смотрел, как тлеют угольки в костре, всякий раз затаивая дыхание, когда в кустах рядом хрустела ветка или ветер перебирал густую листву. Собственное бессилие сгорбило его, и он прикрыл бледное лицо ладошками. «— Ты только… возвращайся», — прошептал он. «— Пожалуйста…»

❀✿❀

Аластор вышел на поросшую папоротниковой каемкой поляну, на противоположной стороне которой громадным роем светлячков клубилось искристое облако. Огонек, за которым следовал человек, устремился вперед. И он тоже сделал шаг вперед. Шатаясь, вышел на опушку, наблюдая, как вокруг него то затухают, то загораются десятки, нет, сотни крохотных искринок. Вдруг он остановился и на минуту прислушался, с еле уловимым удовлетворением кивнул головой, быстро повернулся и направился к свечению, смутно вырисовывающемуся на поляне. Сделав несколько шагов, Ал очутился в самом центре. Их точно не менее сотни. Крошечные, размером с горошину, они сновали между стволами деревьев, оставляя за собой серебристые следы, которые медленно угасали в темноте. Колыхались из-под толстых листов папоротников. Копошились во влажных травинках, выступающих из лысеющего мха. — Что… это? — выдохнул человек. Один из огоньков отделился от общего тучного хоровода и подлетел к нему. Он замер всего в дюйме от человеческого лица, и Аластор смог разглядеть его подробнее. Это был не просто свет. Внутри него, словно в капле росы, что-то шевелилось. Неясные силуэты, искаженные, точно в кривом зеркале. Голова совсем закружилась. Он вскинул руки к верху, словно стремясь дотронуться до маленьких кружащих вокруг него звезд. Но они ловко уворачивались от его пальцев, издавая тихий, звенящий смех, который, казалось, шел со всех сторон сразу и проникал в каждую клеточку. Сознание его совсем заплыло, а сердце болезненно трепетнуло в груди. С каждым новым шагом огоньков, как будто бы, становилось больше. Они тянулись вверх, образуя световые колонны, переплетались между ветвями, отражались в мокрой листве. Те, казалось, реагируя, начали подниматься выше, создавать светящиеся нити между деревьями, соединять их в арки и купола. Небо, словно, исчезло, растворившись в разноцветном мерцании. Голубой свет переплетался с золотым, пурпурный с розовым, а зеленый танцевал между ними, словно оживший туман. Хоровод закружился все быстрее и быстрее, его свет становился все ярче, заливая опушку неземным сиянием. Аластор потерял равновесие и упал на мягкий мох, огни тотчас же устремились к нему, окружив его со всех сторон, и вдруг он почувствовал, как сжало его легкие и как он… задыхается.       А где-то далеко от него вздрогнул Люцифер. Когда нечто прикоснулось к человеческой коже, опаляя ее колючим холодом, Аластор сжался. Прикосновение без прикосновения расползлось по его рукам, ногам, лицу, будто крошечные ледяные иглы. Он вскрикнул, но звук застрял у него в горле. Голоса вокруг его головы заголосили и взмыли к небу, к звездам. Переливы колоколов и бубенцов засвиристели в его ушах, оглушая и обездвиживая размягченное тело человека. Они звали его. Звали за собой, вглубь леса, к темным водам, к изломанным кронам деревьев, к зацветающим папоротникам. Он не стал сопротивляться их опьяняющим голоскам и пропал в глубине изумрудной поляны.

❀✿❀

Утро встретило компанию объятием жуткого похмелья. Люцифер почти не спал. Его нервную и тревожную дрему прервал треск новозажженного огня. Солнце уже припекало, и слегка ослепленный его сиянием, выбрался наружу и огляделся. Никого. Люди где-то шумели у воды, но они его мало интересовали. Он подлетел к соседней палатке и заглянул в нее. Пусто. Во второй? Тоже пусто. Облетел всю поляну, заглядывая за каждый куст и дерево. Аластора нигде не было. Замер, по его спине пробежал знакомый омерзительный холодок. Он вновь посмотрел в сторону темной чащи, куда вчера ушел Аластор, и в глазах его мелькнула паническая искорка. Из застегнутой палатки поодаль, словно воскресший из мертвых, вынырнул Валентино, приподнялся и сел на земле рядом. Затем к нему подполз, вываливаясь из того же укрытия, Вокс, он принялся жадно вглядываться вдаль. Постепенно все выкарабкались из своих палаток и разбрелись кто куда. Девушки ушли умываться, пока парни пытались разжечь огонь побольше, чтобы заварить хоть какой-нибудь кофе. Хаск, преодолевая себя, открыл глаза и тут же пожалел об этом. — …я умер? — хрипло выдавил он, не поднимая головы. — К сожалению, нет, — ответил осипший голос Энджела где-то совсем близко. — Я тоже уже начал надеяться. Пытаясь сфокусироваться, Хаск прищурил глаза, однако получалось плохо. Мир расплывался, будто кто-то смазал его глаза вазелином. Под щекой прилипла травинка, которую он с выражением крайнего непонимания тут же отлепил от себя. Эндж вернулся обратно в палатку и тут же дернулся обратно: — Почему в палатке самокат? — Потому что ты откопал его у пруда и отказался слезать, а потом выгнал меня, заявив, что только он тебя понимает, — любезно пояснил Хаск. — Потом поставил ультиматум, что останешься спать на улице если я не дам тебе спать вместе с ним. Розоволосый застонал и перекатился на спину. Небо окрасилось подозрительной серой акварелью. В стороне раздался звук, похожий на сломанный, закипающий чайник. — Это кто? — спросил Эндж. — Это Вегги. Она пытается встать. —  Донёсся голос Черри, что стояла, опершись на велосипед, и курила. Девушка определенно чувствовала себя несколько лучше остальных, и это придавало ей моральное превосходство и вид капитана судна. Еле заметное дыхание ветерка загудело в ноздрях, опоясанных табачным дымом. Она подняла глаза наверх. С гор в низину с далеким-далеким грохотом накатывалось темное облако, которое казалось, вот-вот съедет со стоном вниз в долину. — Значит так, — начала Черри, выдыхая дым. — Сейчас мы собираемся. Садимся на велики. И валим отсюда, пока дождь не накрыл. — Дождь? — переспросила Эмили, приподнимаясь. — Какой дождь? Где-то вдалеке глухо громыхнуло. Все одновременно посмотрели на горизонт. Там, над линией деревьев, уверенно собирались грозные тучи — тяжелые и тугие. — …о, — загундел Хаск. — Это плохо. — Нет, — отозвалась Черри, двинувшись более оживленно, чем все присутствующие вместе за все утро. — Это мотивация! — однако отчего-то в нее тут же полетел рюкзак Валентино. Сборы компании оказались еще более взбалмошными, чем весь их вечер. Несомненно, как и принято, сопровождались стонами, проклятиями и несменным: «чей это рюкзак?» и «почему у меня пиво в ботинке». Недалеко ото всех, на бревне, присел Вокс, уставившись в никуда. — У меня чай, — подошла к нему Эмили и протянула небольшую дымящуюся крышку термоса. — С мёдом. — Ты ангел, — пробормотал парень, не вставая. — Я знаю, — улыбнулась девчушка. Где-то неподалёку раздался резкий, отчаянный вскрик. — Я ЕСЛИ СЕЙЧАС НЕ СБЛЮЮ, ТО УМРУ, — объявил Валентино из-за кустов, сжимая собственный живот. — Отойди от ручья! — крикнула Вегги. — Я УМЫВАЮСЬ! — Кто-нибудь видел Аластора? — протянула Чарли, сквозь болезненное похмельное молчание остальных ребят. Девушка поднялась, вытирая лицо рукой, надеясь так привести себя в чувства, после чего оглянулась на компанию. Тут же дёрнулась хлопковая ткань футболки Ала. Это фей вскочил на потряхивающиеся ноги. — Я… я могу проверить вдоль тропы, — наконец протянула Эмили, сжимая термос и нарушая затянувшееся безмолвие. — Может, он бродит где-то рядом. — Ммм, — протянул Энджел и закрыл глаза. — Он же пьян… Может, спит где-то. На поиски отправились Черри и Вокс, оставляя остатки общих сборов на остальных ребят, а за ними по следам мчался незримой тенью Люци. — Ал! — кричала Черри. — Ал, ты где?! — Да брось, — хмыкнул Вокс. — Он наверняка уже в городе, завтракает где-нибудь. Не такой он человек, чтобы в лесу засиживаться. Но Черри его не слушала. Она продолжала звать, и ее голос становился все выше и отчаяннее. Люцифер присел на верхушке высокого дерева и смотрел на их поиски, то и дело поглядывая в сторону, в которой скрылся его человек. Он хотел было крикнуть, указать им дорогу, но как? Все, что он мог — только поднять ветер, швырнуть в них шишку, но они бы не поняли. «—  Потому что они не его человеки», — тоскливо подумалось ему. Он был бесполезен.

❀✿❀

Маленький фей замер, стоило только паре выйти на поляну. Крохотные ладошки вцепились в кору дерева с невероятной силой, удерживая его на месте, на подступах опушки. Выйдя на нее, Вокс и Черри бросились вперед, стоило только зоркому их глазу зацепиться за валяющуюся посреди поляны, фигуру Аластора. — Ал! — Вскрикнула Черри, — Ал — от слова алкоголик! — Нажрался же ты, приятель! — хохочет подбегающий Вокс. Но стоило только ребятам приблизиться, как они тотчас замерли на месте. Парень лежал на земле, его лицо было мертвенно-бледным, а на одежде и руках виднелись какие-то странные серебристые пятна, точно застывший ртутный иней. Люцифер спикировал вниз, прямо к папоротниковой кромке, жадно вгрызаясь взглядом в даль, где пара уже уволакивала распиханного и разбуженного Аластора прочь с поляны. Он не мог совладать с нервозностью собственных ножек и уже перебегал из стороны в сторону. Внезапно для себя глаза его пригвоздились совсем к иному: к тонкому рядку бледных поганок, то выплывающему, то прячущемуся под папоротниковыми листами. Едва не задохнулся от переполняющего его осознания и бросился в другую сторону, не преступая вычерченной границы, пока сердце его бешено билось. — О, господи… — прошептал он, заикаясь, когда увидел, как громадное грибное кольцо замыкает всю поляну. Возможно, его человек и сам не понимал, что делает, когда вчера следовал за огнями. Их песня была сильна, она действовала на все живое, притягивала, приманивала, как нектар бабочку. И Ал испил сполна эту тягучую песню «звездных сирен». Люцифер вскрикнул, когда ребята дотащили Аластора до границы опушки и поволокли его через лес к остальным. Он резко дернул крыльями и истерично прижался к человеческой щеке, тут же опаляясь холодом. Перелетел на шею, затем проскользнул к груди… Тот был трупно-ледяным. Фей схватился за воротник его грязной, промокшей рубашки и попытался встряхнуть: — Дурак! Небыстро ребята привели Ала в чувства и, наконец, вернулись обратно к часовне. Его усадили у тлеющего костра, укутали в три пледа, но ему все равно было ужасно холодно. Парень оглядел свои руки, на которых уже проступили колючие серебристые узоры, врезавшиеся в кожу тысячей ледяных заноз. Фей, окаменелый от нервов, обхватил бледную человеческую шею и совсем не намеревался отпускать ее. Люцифер зажмурился и, не переставая, что-то бубнил себе под нос, точно заговаривая. — Что это? — спросил замерзающий тихим и совершенно опустошенным голосом. — Не знаю, какая-то реакция, — тревожно отмахнулась Черри, подсовывая ему кружку с горячим кофе. — Может, аллергия? Тебе следует сходить в больницу. Аластор взял кружку и тут же вздрогнул. Из жестянки валил ватный, плотный пар, явно намекающий на высоту температуры напитка, однако парень и глазом не повел, когда обхватил посудину обеими руками, не ощущая вообще никакого тепла. Компания собралась обратно в город, когда на горизонте уже совсем близко послышался гром, обещанный ранее. Группа вышла из перелеска к дороге, спускающейся вниз. Все растряслись и потихоньку головы облегчились от алкоголя. Они ехали по склону заповедника прямиком к городскому шоссе, наперегонки с подступающими тучами. Вскоре первые капли зацепились за листву и хвою, и ветер, точно предвестник, промчался по дороге. А затем на земле осела колючая морось. Потихоньку дождь начал набирать силу. Некоторые из ребят оглянулись и вмиг охватились каким-то неясным рвением метнуться вперед быстрее, разукрасив пролетающий мимо озоновый аромат своим смехом. Позади разошелся ливень. Засверкали молнии, и навстречу западал ледяной ветер, осыпая лицо Ала градом тяжелых капель. Он сильнее налег на педали, хотя мышцы ног до сих пор ныли после вчерашнего марафона. До города оставалась еще почти что миля. Аластор крутил педали поодаль от остальных, болезненно щурясь и несколько горбясь. Ледяные капли били по его лицу и обжигали, заставляя его иной раз поморщиться. Колёса скользили по влажной земле. Грязь летела из-под шин. Волосы липли к лицу. И небо темнело прямо на глазах. Он сжался на сиденье велосипеда, пытаясь укрыться под курткой, но это не помогало. Пронзительная ледяная поволока проникала ото всюду, и Лу, трясущийся во внутреннем кармане ветровки, с тревожностью наблюдал за расползающимся по человеческому телу перламутровым узором, чувствуя его всем своим телом. Они въехали в Нью-Хазбин уже совершенно полностью промокнув под проливным дождем. Аластор мчался во весь дух, когда ливень затек ему уже по самое нижнее белье. До дома оставалось метров пятьсот, и он, превозмогая собственное колотящееся тело, тащил в горку велосипед, пару раз прокатываясь кроссовками в размягченную землю. До забора он добрался, промокнув полностью, словно окунувшись с головой в реку. Он добежал до террасы, чтобы поставить велосипед, и ворвался в дом. Закрыл за собой дверь на два замка, скинул на пол мокрую куртку и сбросил хлюпающие кроссовки в угол прихожей. Пройдя на кухню, оставив за собой влажный след, он накинул на голову махровое полотенце и ненавидяще уставился в одну точку, пока звук чайника не известил, что пора бы уже и приготовить себе напиток. Он на скорую руку разбодяжил растворимого кофе. Сделав глоток, он почувствовал, как мимолетное тепло разлилось по телу и, словно сразу же, утекло от него прочь. Ладони, которыми он обхватил разгоряченную кружку, совершенно не реагировали. Что горячий кофе, что кипяченый душ — ничего не работало. Весь день Аластор потратил на противовоспалительные, противоаллергические и сбивающие температуру препараты, пока фей метался за ним по пятам, всячески привлекая человеческое внимание к себе. Люциферу панически страшно было за больного, которому становилось только хуже. К вечеру Ал сдался и уселся на диване в гостиной, завернувшись в одеяло. Он дрожал, точно лист на ветру, сидя в душной комнате, уткнувшись лбом в подогнутые колени. Совершенно вымотанный, Лулу устроился на книжной полке, наблюдая за ним. Его катастрофически, до дрожи в тоненьких крылышках, пугал мороз, окутавший человека. Он уперто сверлил серебристые узоры на чужих руках и то, как они становятся все ярче, как они медленно ползут вверх по его предплечьям. Глаза фея загорелись алым огнем, когда он, сжав кулачки, стукнул сам себя. Волшебное существо — пленник собственной природы, поднялся и, превозмогая все нервные судороги, пронзающие его, взлетел и скинул на пол ложку, которой недавно было размешано лекарство, привлекая внимание человека. И, о чудо! Аластор вздрогнул, поднятый из слабой дремы, и посмотрел в сторону звука мутным, потерянным взглядом. Люцифер подлетел к нему и на этот раз с силой шлепнул по щеке, прямо в закручивающийся узорчатый иней. Человек слабо покачнулся. — Что...? — прошептал он, и только сейчас заметил, как сильно охрип и осел его голос. Он почувствовал прикосновение, переставшее казаться прикосновением теплых пузырящихся искринок, а ставшее пронзительно холодным, точно прикосновение мертвеца. Люцифер отшатнулся, его собственные пальцы заразились бледным онемением. Он уставился на свою ладонь, потом зыркнул на Аластора. В их глазах промелькнул единый ужас. Человек вцепился в свою щеку, пытаясь согреть ее, но холод только усилился. И он — пленник природы существа напротив — даже не заметил, как ядреное чувство паники нахлынуло на его голову, тут же выворачивая всю его эмоциональную изнанку наружу. Он недвижно зарыдал. Люцифер сглотнул и метнулся к большим рукам человека, толкая его за пальцы, побуждая поднять ладони. Поникший и растерянный Аластор подчинился. Серебристый иней на его коже стал теперь отчетливее. Можно было разглядеть, как он вырастает из его кожи, выпадая из складок на ладонях, проклевываясь из пор на запястьях. Он переливается в свете лампы, словно тысяча наросших друг на дружку крошечных льдинок. — Ч-что это...? — Голос полностью надломился, словно сам превратился в осколок, отколовшийся от айсберга и летящий прямо в черные воды глубокого, обжигающе холодного океана. — С-скаж-жи… ч-что это? Люцифер замер в воздухе, прижимая крохотные ладошки к груди. Его сковал страх, сквозящий мимо их обоих. Однако фей попытался взять себя в руки: снова полетел к человеку ближе, дрогнул, остановился на полпути, затем выдохнул, слетев на человеческие ладони. Вмиг, незримо для человеческого глаза, комната озарилась золотым переливом. Люцифер присел на колени и прикрыл глаза. Последняя слезинка скатилась с мужской щеки, когда от самых кончиков пальцев по телу начало расползаться тепло. Иное, не то, что ему было знакомо до этого — от теплых стаканчиков кофе на вынос, или горячего душа, или солнца его родного штата. Это тепло ожило и приобрело очертания. — Т-ты...? — неуверенно прошептал Аластор, глядя на свои руки. — Ч-что проис-с-сходит? Это т-ты делаешь? Серебристый иней принялся тускнеть под напором этого нового, золотого тепла. Он не исчезал, но отступал, словно ночная тень под лучами восходящего солнца. Люцифер почувствовал, как постепенно силы покидают его. Его собственное свечение затускнело, крылья отяжелели. Отчаянная отдача своего собственного тепла пугающе быстро истощала его. Но он уже не мог остановиться. Заметив, как на лице Аластора впервые за весь день появляется тень спокойной и разморенной улыбки, он только усилил напор. — Не останавливайся... — шепчет человек, — … прошу. Люцифер сжал кулаки и сосредоточился. Золотое сияние вокруг него вспыхнуло ярче, и серебристые узоры на руках Аластора почти полностью исчезли. Но потом тело фея предательски дрогнуло. Трудно преодолевать чужую магию. Парень почувствовал себя совсем иначе. Весь холод отступил, и он смог вдохнуть полной грудью. Постепенно и Люци стал приходить в себя, хотя и чувствовал себя совершенно опустошенным. Он свалился на одеяло, накрывающее колени парня, тяжело дыша. Аластор осторожно поднес руку к тому месту, где, как ему показалось, что-то упало — упал Люцифер. — Спасибо... — тихо сказал он. — Я не… Черт… Спасибо тебе… Он просидел так несколько минут: просто глядя на пустое место на одеяле. Затем медленно поднялся, кряхтя и придерживаясь за любую, попавшую ему под руку поверхность, и пошел на кухню. Вернулся с небольшой тарелкой, на которой лежал ломтик яблока и оставшийся кусочек медового пирога. Неловко поставил тарелку на одеяло рядом с тем местом, где, как он думал, лежал призрачек. — Это... для тебя, — сказал он. — Это все, что я могу... предложить тебе в качестве благодарности. Он сел в кресло напротив и стал ждать, сам не до конца осознавая случившееся.

❀✿❀

Прошло около часа, прежде чем Люцифер набрался достаточно сил, чтобы подняться и принять чужой великодушный дар. И тогда, сверкнув глазками, он вспомнил про свою недавно придуманную затею. Стащив с одной из полок знакомый справочник, раскрыл его на полу, привлекая человеческое внимание, попутно хихикая, расслабившись оттого, что опасность сегодня миновала их обоих. «Призыв призрака» — гласил заголовок на одной из страниц. Аластор наклонился к раскрытой книге. Внутри была изображена самая что ни на есть глупая и очевидная схема: круг из камней, горящие свечи и непонятные символы. А чего еще ожидать от туристического завлекалова? — Ну и что? Это же бред? — пробормотал он. Люцифер не поддался и закружил вокруг человеческой кудрявой головы, будоража чужие нервы. Он ловко увлек его за собой и привел к ближайшему зеркалу в прихожей. Спустя немалое время трепыханий и кульбитов фей в попытках донести до человека свое молчаливое послание, стал «понят»: — И ты... явно хочешь, чтобы я... попробовал? — спросил он в пустоту, глядя на собственное отражение. Люцифер снова подлетел к нему и вредно коснулся его лба. — И что… я увижу тебя? Фей метнулся в гостиную и в ответ толкнул в ноги человека книгу. Аластор глубоко вздохнул и со слабой улыбкой закатил глаза: «— Это безумие». Но после всего, что с ним произошло, слово «безумие» потеряло для него всякий смысл. Крошечное существо вытаращилось на думающего человека с жадными глазами, жаждущими чужого доверия. —Ладно… Что мне нужно? — наконец Аластор сдался под напором приведения.

┅━━━╍⊶⊰❀✿❀⊱⊷╍━━━┅

Аластор рассматривает городок со смиренным доброжелательством, подставляя под ледяные капли ладони-навесы над бровями. Он старательно сохраняет дежурную улыбку, пытаясь не выдать пред невидимой галлюцинацией беспокойства, владеющего им. Причина его тревоги очевидна.  А вот Люцифер, с видом победителя, обозревает просторный внутренний карман куртки человека, бросая торжествующие взгляды на теплое внутреннее убранство, думая о том, какой же он все-таки изобретательный шутник. Одноэтажное вытянутое зданьице возвышается совсем недалеко, очерчиваемое брызгами бури. Человека окружает скромный сад, обнесенный витиеватым металлическим заборчиком, отчаянно нуждающимся в покраске. Местное кладбище представляет собой прямоугольник, обнесенный уже упомянутой оградой. Оно разбито на пригорке в конце длинной аллеи, окруженной сосенками, севернее от библиотеки. Ничего особенного. Каменные стены невысокого склепа выглядят обветшало, да и само кладбище ничем не отличается от любого другого некрополя в маленьком поселении, где изредка по особым дням посещают усопших, а в остальное время посетителей мало. Ворота открыты, и металлическая табличка, звучно отбивающая барабанную дробь дождя, тронутая ржавчиной, сообщает, что время посещения закончилось полтора часа назад. Если на кладбище и имеется сторож, Аластор его не заметил. По дороге к склепу воображение рисует человеку мрачное, зловещее место, возбуждая колючие мурашки на спине. Он прислонил велосипед к стене с внешней стороны, отстегнул рюкзак, покрытый целлофановым пакетом и ступил на освященную землю. Его неуверенный голос затонул в дождевой завесе: — Окей… Свечи, соль, мел, нужные слова и пара костей… — он затормозил перед порогом каменной башенки, — И… ты уверен, что я должен танцевать при этом? — прикрикнул он, сквозя ливень. Фей тыкнул его ногой в грудину, точно подтверждая ответ. Кажется, на этот раз сработало даже сквозь несколько слоев одежды, ведь Аластор пробубнил что-то нечленораздельное и включил фонарик на телефоне. Склеп был сооружен в форме узкого одноэтажного домика из грубого камня, ныне почерневшего и покрытого грязными разводами. По бокам кованых ворот портала высились статуи двух ангелов, заставляющих его ненароком вспомнить странную серию Доктора Кто, пугавшую его, когда он еще был ребенком. Между ржавыми балясинами ворот лежит букет засохших цветов. Это место определенно навевает грусть. Что-то печальное витает в воздухе, хотя очевидно, что сюда очень давно никто не приходил. Аластор прошел по плитам и остановился у порога. В это же время куртка его вздернулась, заставляя вздрогнуть, и тут же опустилась обратно. По деревянным балкам под потолком пошел вальяжной походочкой Лу, довольный тем, как его внезапный прыжок испугал парня. Ворота во внутреннюю часть приоткрыты, из глубины склепа исходит затхлый запах. Вокруг стоит мертвая тишина. Ал в последний раз посмотрел на ангелов и вошел, осознавая, что если промедлит еще минуту, то пустится наутек. Камера мавзолея тонет в полумраке. Аластора пронзила дрожь, и впервые он задался простым вопросом: с какой стати он пришел на кладбище один? Достал часы и взглянул на циферблат. Ему вдруг стало не по себе от абсурдной мысли, что он, забыв о здравомыслии, прибыл на кладбище в ливень, ночью, а теперь стоит здесь как умалишенный. Он перевел дух и двинулся дальше, распаковывая рюкзак и вываливая его содержимое на отсыревший пол. Он даже толком и не понял, зачем вообще согласился на эту авантюру… — Ладно, я … я не знаю, чего ожидать, — пробормотал, вытягивая шею. Выдохнул, огляделся, а затем вырисовал мелом пентаграмму и выложил все «ингредиенты», следуя пунктам призрачной инструкции. — А теперь… Танец… танец вокруг круга… — продолжил человек, качая головой. Спустя долгое мгновение, полное смущения и непонимания, он двинулся, неуверенно и скованно вытанцовывая и нашептывая якобы заклинание, которое дал призрак. Он вытянул руки, вытягиваясь к потолку, пытаясь повторить движения, которые едва ли описал ему полтергейст. Люцифер тем временем, восседающий на одном из камней, заливался хохотом от представления. Несомненно, ну конечно же (!), действия Аластора ни к чему не приведут. Однако, до тех пор, пока человек не поймет этого, фей может наслаждаться его идиотским выражением лица и собственным развлечением. Ал подпрыгнул на одной ноге и принялся коряво выговаривать полузаученные фразы на латыни, выдрессированные ранее с помощью незамысловатого веб-переводчика. Затем обернулся пару раз вокруг себя, вызывая новую заливную волну бубенчикового смеха. Споткнулся о выступающую доску, но подхватился и, выругавшись, продолжил: — Эм… et… ex… umbra… — пробормотал он, заикаясь,  — et… revenite… spectre… — замялся на последнем слове, когда колокольчики раздались прямо над его головой, а пара мелков из рюкзака подпрыгнула и едва не врезалось ему в лицо. Люцифер наблюдал за Аластором, заикаясь смешинками, и сам, не замечая того, слетел вниз, принимаясь пританцовывать вместе с облапошенным человеком. Небольшим полетом Люцифер задул несколько свечей, чем вывел из равновесия и без того нервного Аластора, оставляя за собой лишь два зажженных огонька. Ал замер и медленно оглянулся. Фей приостановил свой воздушный бег и взглянул на лицо великана. Быстро его взгляд поменял свое расположение и стался мягким, пронзительным. Фей, точно завороженный, подлетел ближе к замеревшему человеку. Крылья его заискрились бенгальским огнём, пуще чем обычно. Нечто забытое и отринутое вмиг переполнило все его существо. Люци задохнулся от невероятного ощущения колкости на кончиках пальцев, нежности на обтекаемых золотом крылышках и тихо хрипнул в ладони. Конечно, он понял, что происходит, стоило ему поднять глаза вперед. Он, ведомый пульсацией золотой крови, протянул к Аластору ручку, а затем коснулся его лба. Нет больше терпения к бездонно пустому существованию, а потому: вмиг все вокруг озарилось сверхъестественно ярким свечением. Ал защурился и отпрыгнул назад, чувствуя судорогу в желудке. Первым, что он увидел, несомненно, был свет. Не тусклый свет от двух раздраженных ветерком свечей, а ослепительное, чистое сияние, как от тысячи солнц, отраженных в отполированном бриллианте. Оно исходило из точки в паре дюймов от него. Сгущалось, обретало форму, объем. Золотой свет горел нестерпимо ярко, заставляя человека прижать ладони к лицу; он проникал сквозь веки, заливая мир невероятным сиянием. Аластор ожидал чего угодно: взрыва, боли, нового ледяного холода. Но этого не произошло. Однако что-то неведомое ему все-таки случилось: мужчина ощутил это каждой клеточкой своего тела. Стоя посреди пустого, сырого склепа, вдыхая запахи сырости и прожженной древесины, на тонких пружинках-струнах мироздания человека, коротко и точно очерченного в его сознании зародилось нечто неуловимо новое. — Что я наделал… — залепетал Люци, закрывая ладошками рот, когда увидел, как магическая волна не встречает сопротивления на своем пути и расползается по всему телу человека, — Нет… нельзя было… Что я наделал… Тончайшие, невидимые нити света протянулись между стенами, полом и потолком, образуя причудливую, живую паутину. Воздух перестал стоять опустошенным и насытился, загустился, и в нем, словно в воде, поплыли крошечные золотые искорки. Люцифер тотчас упорхнул прочь, ведомый страхом, прогибая свой полет под тяжелыми каплями воды. Он и подумать не мог, что очередное желание подшутить обернется тем, что он не сдержится. «— Ты… Ты идиот… Дурья твоя голова… Что теперь будет…» — Грозился Лу, пока прорезал ночную мглу собственным разбушевавшимся сиянием. А затем все прошло. Аластор огляделся вновь, приводя дыхание в порядок. Он стоял посреди склепа в полном одиночестве. Мелкие искорки медленно гасли, уносясь в темноту. Он медленно поднял руки и посмотрел на них.       И только сейчас он действительно увидел. Увидел каждый изгиб пальцев, каждую морщинку на коже, каждый волосок. И не только это: он увидел то, что было скрыто от его глаз до этого мгновения. Увидел, как воздух трепещет вокруг его ладоней, словно от жара раскаленной печи, как тончайшие, почти прозрачные нити, тянутся повсюду, поблескивая перламутровыми переливами, как пылинки танцуют в лучах света. — Кто… кто же ты? — прошептал Аластор в пустоту. Выходя из склепа, человеку стало предельно ясно: его компаньон абсолютно точно не призрак.

┅━━━╍⊶⊰❀✿❀⊱⊷╍━━━┅

Несколько дней не стихала гроза. Аластор несколько раз осматривался, чувствуя, что в доме творится что-то неладное. Царит абсолютная, чистая тишина, нарушаемая лишь водным бураном снаружи. Будто того загадочного привидения, досаждавшего ему, никогда и не существовало. Настроение ухудшалось сильнее и сильнее. Буря коршуном обрушилась на город и разыгралась настоящим ненастьем, загнав жителей и туристов под покатистые крыши сразу на несколько дней кряду. В считанные минуты небо превратилось в свинцовый купол, а леса вокруг обрели металлическое свечение и теперь напоминают ртутные столбы. Ливень не прекращался четвертые сутки. Вода подступала к самым домам, превращая улицы в бурные реки. Связь работала перебоями, интернет и вовсе исчез. Нью-Хазбин выглядел как призрачный город — без туристов, без машин, лишенный всяческой суеты. Дом Аластора тоже не избежал влияния стихии. Вода просочилась сквозь крышу, затопив чердак, и теперь, капая сквозь потолок, собиралась в поставленные повсюду тазы и кастрюли. Вокруг влажно и сыро. Парень расхаживал из комнаты в комнату, чувствуя необъяснимую тревогу. Он оглядывался по сторонам, ожидая чего-то, самому ему неведомого. Но тишина была, словно оглушающей. — Эй… — Как-то тихо позвал он, стоя посреди гостиной. — Ты где? В ответ — лишь гул дождя.

✿

Под холодным перекатом крыши, в резкой вспышке света из крохотного слухового оконца, падающего на самый центр потертого чердачного пола, проблескивает, яростно прижимающийся к небольшому кулону, фей. Сердито и уныло постояв близ тумбы чужой спальни, он увесистыми (насколько можно судить о его размерах) шажками направился прочь от человеческого тепла к чердачному одиночеству. Он незаметно взвешивал в крохотных ладонях подвеску, с большим трудом претерпевая каждый новый раскат грома за стенами. С первыми вспышками молний ураганный ветер пригнал северную водяную пыль, застлавшую воздух, точно метель, а после обрушившуюся на обитателей поселения тяжелым ливнем. Сквозь скрипучие доски задувал свистящим сквозняком ветер, охлопывал фейские крылышки, пока тоненькие ручки прижимали к груди блескучую перламутровую драгоценность. Непрерывно барабанил по крыше дождевой водопад. «Не суйся туда больше», — шептал он сам себе под нос, покрываясь вереницей мурашек. Ветер, кажется, только усилился, с каждым порывом избивая старые стены пуще прежнего. «— Все нормально», — убеждал он сам себя, «— Ничего страшного… просто дождь…» — и всякий раз его сердце пропускало клокочущий удар, стоило только молнии ослепить крохотное оконце. Однако чердак слишком тесен для пряток от самого себя. Ветер внезапно завыл в щели, создавая почти голосоподобный звук — низкий и пронзительный, словно кто-то вскрикнул прямо рядом с феем, отчего тот и сам вскрикнул и сжался, прижимая кулон к себе. Вновь сверкнула молния, и крохотное сказочное создание ощутило, как подступает газированная щекотка к носу, а в глазах скапливается влага. Люци оглядел темную комнату, и что-то горькое закралось к нему под кожу, заставляя вжаться в безделушку крепче. Снова взорвалось небо, раскалилось извилистой электрической змеей, за которой последовал раскат грома. Гул прошёл сквозь полы и балки, казалось, вибрируя прямо в костях. Слишком близко вкруг него растеклось колыхание, и Лу на секунду замер. Молния осветила чердак, и полки, и балки над головой, и старые сундуки. Фей увидел каждую трещину в дереве, каждый шматок пыли, зависший в воздухе. И что-то внутри него решило, что оставаться на месте — непосильная для него задача. Сердце заколотилось быстрее, он заплакал, слезы его скатывались на переливы украшения, оборачиваясь крохотными прозрачными жемчужинами. Он вскочил, забыв о кулоне, откатившемся от него беззвучно. Дыхание порвалось, как будто он пробежал несколько миль, хотя на самом деле сделал всего пару шагов. — Я… я не могу… — пробормотал он себе, и тут же бросился к выходу, разрезая влажный воздух крылышками-льдинками. Метнулся прямо в дверную щель спальни второго этажа, оставив за собой глухой звук падающего кулона. И наконец сдался. Но не всем ненастьям дано длиться вечно.

┅━━━╍⊶⊰❀✿❀⊱⊷╍━━━┅

Несколько дней к ряду минуло плавной вереницей идентичности. Наконец пришла пора успокоиться небу и зацвести природе. Сегодняшним утром все выше и выше поднимается небо, все шире расправляется заря, звучнее становится город под скатом холмов, и все постепенно оживает. Аластор раскрыл глаза. Странная солнечная искринка встала у него перед взглядом, и он долго не мог толком проснуться. Однако солнечные лучи в это утро обошли окно спальни стороной и не слепили занавески. Когда парень спустился вниз, сладкий тягучий запах, точно от мастики, расстелился вокруг него, однако кухня стояла пустая. Он потянулся, раскрывая задубевшие ото сна ребра в широком зевке, и потирая глаза, выдворился на террасу, чтобы выкурить сигарету другую. Аластор не видел семи чудес света. Никогда особо не путешествовал и не знал, как возвышаются к небу пирамиды, как протекают громадные водопады, или возвеличиваются над человеком величавые скалы. И ему никогда до сих пор не приходилось видеть столько прекрасного, сколько он увидел вокруг своего дома. Он замер с незажжённой сигаретой у рта, уже не в силах отвести взгляд. Все: весь холм, от подножия до самого дома, и лес за ним, казалось, вспыхнули, словно звезда, цветами. Миллионы цветов шиповника, до вчерашнего дня бывших лишь колючими, незаметными кустами, отяжелевшими под потоками воды, раскрылись одновременно, и их аромат настолько густой, что кажется, его можно ощутить кожей; Воздух дрожит от него, тяжелый и медовый, и вдыхать его — все равно что пить чистый, неразбавленный нектар. Это неестественно. Невозможно. Вчера только закончилась гроза… Аластор шагнул с террасы на траву, и ботинок утонул в ковре из лепестков, которые осыпались под ногами, как первый снег, и тут же ахнул. Он протянул руку и коснулся ближайшего бутончика. Уже из-под деревьев выбиваются начатки неочнувшегося утра. Светает приступами и перерывами. И кажется, что в одночасье, стоило только человеческому взгляду подняться, как сделалось тише чем прежде. Неизвестно откуда берясь, слащавый и учащенный трепет заструился вниз высоких деревьев, обогнул деревянную террасу, прошелестел меж шиповников. Цветы, точно белоснежные алмазы, впитывают в себя свет и отдают его обратно сполна, подсвечиваясь изнутри. Мягкая сочная трава, пестрые бледные бутоны, как пасущиеся ягнята на изумрудно-зеленых холмах-кустарниках, и Аластор, затаивший дыхание — настоящий пейзаж. И вся Снежная гора покрылась пахучей метелью, израстая тут и там акварельными бутонами цветения. И все кажется человеку по-особенному насыщенным и томным. И все стало по-новому для него. Он, точно ребенок, бросился вперед, стоило только незажженной сигарете выпасть из его пальцев. Бежал недолго, глубже заходя в заросли холма. Перешел на шаг. Извилистые, ехидные глубины колючих кустарников все глубже проводят человека внутрь своего лабиринта. Солнце пробивается сквозь их плотную крону, рассыпаясь по земле и плечам человека тысячами подрагивающих бликов. И Аластор пробирается глубже, постоянно озираясь по сторонам, словно слепец, которому неожиданно вернулось зрение, и тьма вокруг, что окружала его на протяжении многих лет, наконец отступила. В капюшон его кофты ловким движением запрыгнул маленький фей, только что кончивший все свои работы. На выступающих меж корней деревьев камнях лежат пушистые, нежные тополиные сережки. Аластор садится на корточки и осторожно тянется к ним и берет одну двумя пальцами. У корня сережки прилепилась большая, липкая почка, от которой особенно пахнет лесом. Ноздри человека раздуваются, как у зверька, и он вдыхает аромат. Люци, переводя дыхание от долгого утреннего труда по созданию своего «снега», уперся спиной о чужую шею и, приласкавшись к складочкам мягкого флиса кофты, прикрыл глаза. Человек склонил голову набок, отчего фей перекатился в капюшоне. Ал крепко-крепко зажмурился, и ему показалось, что на мгновение он испарился, исчез, затерялся в этой бесконечной шиповниковой белизне. Есть что-то интимное в том, что он увидел эту красоту первым. По крайней мере, судя по окружающей его тишине, он так думает. Вдруг над его головой, прорвав сопротивление поднявшегося ветерка, неизмеримым узором на высоте зажегся крупный щебет птицы, упругая дробь которой разлетается иглистыми спицами, и брызги эти звучат, зябнут и изумляются. Цветочный сад, простилающийся по всему холму сахарной глазурью, наполнился сырым белым светом. Аластор встал и двинулся вглубь ароматов. Лесок, в который он забрел, раскидывается позади его домишки и спускается по холму вниз к реке. И все в нем за ночь сталось изящным, живописным; все намекает на эстетические склонности Создателя, соединяющего различные травы и предметы только потому, что их сочетание ему нравится. И с этой задачей прекрасно справляются белые бутоны шиповника. Он не останавливается, идет наперерез выпирающих тоненьких веточек, не замечая, что топчут и в чем тонут его ноги. Аластор коснулся пальцами огромного, окрепшего цветка. Лепестки его прохладные, упругие. Однако парень не верил. Его разум, привыкший к логике волн, к предсказуемой смене дня и ночи, к измеримому шуму города, отказывается принимать это. Это все галлюцинация… В капюшоне его кофты, спрятавшись, продолжает лежать маленький создатель этой галлюцинации. Люцифер дышит тяжело, прерывисто. Он выложился до предела. Создать такое цветение, чтобы оно не просто выросло, а взорвалось, захватило весь холм — это требовало не мало его силы. А сегодня его захлестнуло с головой какое-то неясное рвение, и кажется, он слегка перестарался. Он ощущает, как по его телу бегут мурашки усталости, как крылья тяжелеют и полостятся на мягкой ткани рядом. Он чувствует и другое. Он чувствует человека. Чужие шаги, его дыхание, его изумление, его недоверие. Каждое колебание его души отзывается в Люцифере едва заметной вибрацией, и фей чертыхается, обругивая самого себя за содеянное в склепе. Аластор еще раз оглянулся. У него закружилась голова от красоты, словно он всласть напился хмельного сиропа. Его ноги не могут устоять на месте, и он то и дело перетаптывается. Он вздохнул, и ему показалось, что в последний раз он дышал так легко и глубоко только лишь в детстве… «— Вот бы она была сейчас здесь!» — подумал Ал. И, гуляя по лесному саду, он вдруг загрустил об Амели. Нет никого другого, кого ему действительно не хватает из его прежней жизни. И больше он ни о ком не тоскует. Сейчас чувства его изменились. Сникли разъедающие скорбь и горечь, оставив за собой лишь светлую тоску по теплым воспоминаниям. Углубившись в свои мысли, Ал тихо побрел в горку по извилистой тропинке меж цветов. И представилось ему, что возник перед ним маленький силуэтец — мальчик с такими же каштановыми кудряшками, как у него самого, и такими же карими глазами. Аластор, потеряв счет времени, вдруг остановился. И тогда память, как вспышка молнии, осветила то, что было погребено под слоем лет и равнодушия. Однако происходило совсем не здесь. Теперь он зашагал медленнее. Он увидел ее молодой. Смеющейся силуэт, в том же самом легком летнем платье, в котором она и лежала теперь... И оба они были в этом саду, за их домом, и она, склонившись к нему, показывала на крошечные белехонькие цветы, что прятались в тени своих больших собратьев. — Смотри, Ал, — говорила Амели, и ее голос ее звучал музыкально и чисто. — Это не просто шиповник. Такие маленькие цветочки называются у них «колокольчиками». — Говорят, — шептала она, заглядывая ему в глаза, — что если очень-очень сильно чего-то захотеть и прошептать желание в лесной колокольчик, то твоя мечта долетит прямо до неба. Он помнил, как смеялся тогда, как не верил. А теперь... Теперь он стоял посреди белого чуда, сотканного из невозможности, и эти слова возвращались к нему, обретая вес и смысл. И в этот самый миг что-то изменилось. Он не услышал голоса. Не увидел силуэта. Но ясно почувствовал: внутри его груди что-то щелкнуло. То, что секунду назад было смутным ощущением, тенью на периферии сознания, вдруг настигло его. Это совсем не его собственное чувство — маленькое, усталое и испуганное, но отчаянно-любопытное. Люцифер замер, затаив дыхание. Он чувствовал, как всколыхнулась человеческая душа. Он захотел было убежать, спрятаться, снова слиться с тенью и раствориться в холодном мраке его, оставленного всеми, домика, но теперь сталось поздно, и он — первопричина этого. Дорога привела человека к краю воды. Он оглянулся — на противоположной стороне виднеется его дом. Аластор замер, затаив дыхание.  Водоем лежит в изумрудной чаше, гладкий, как полированный мрамор, и переливается тысячами солнечных искринок. Поверхность его так спокойна, что кажется, по ней можно пройти. И эта блескучая идиллия совершенно не нарушается ни проплывающими по ней белыми лепестками, которые сорвал веер, ни резвящимися меж белесых жемчужинок птиц. Человек, обомлев, смотрит на это, и на его лице расплывается улыбка, широкая и чистая, как у ребенка, который впервые видит море. — Волшебно, — выдохнул он. В его капюшоне замер Люцифер. — Нравится тебе мой сад, юный Лоэнгрин? — слабым и неуверенным голосом, с тоской в сердце, спрашивает фей, словно завороженный, упираясь лбом о человеческую шею.

┅━━━╍⊶⊰❀✿❀⊱⊷╍━━━┅