Лепестки на ветру

      — Ли́ли! Смотри, что я нашла! — воскликнула девочка, отодвигая листву сирени.       Её пальчик указывал на миниатюрный цветок, умело спрятавшийся среди грозди таких же.       — Кику́, ай-да молодец! — та потрепала её по голове. — Теперь точно хватит. Ну что, пойдём, сестрёнка?       Девочка притронулась к нежному соцветию и, прошептав: «Μητέρα του λωτού, προστάτεψε», — аккуратно сорвала пятилистник.       Плетёная корзинка, наполовину заполненная цветками сирени только с пятью лепестками, ни на чуть не потяжелела после ещё одного. Выйдя из густых зарослей, сёстры направились вниз по склону, где виднелись силуэты величественных деревьев. По дороге их нагнала кудрявая девочка с растрёпанными тёмно-фиолетовыми волосами.       — Лили, мы так может и опоздать, — звонким голосом произнесла она, — ты взяла свой амулет?       — Привет, Вио́ла, я как раз иду за ним.       — А почему... — начала она, но тут же перевела тему. — Тогда я с вами, а потом сразу же в Рощу.       То тут, то там раздавались витиеватые трели скрывающихся между кронами птиц. Местами заслоняемое перистыми облаками солнце только недавно взошло над горизонтом, а девочки уже подходили к окраине дремучего леса. Прямо на входе произрастало массивное, с переплетёнными между собой ветвями древо. Нельзя было сказать, какое конкретно, так как одна часть была сплошь покрыта мелкими хвоинками, между которыми виднелись сочные плоды, похожие на абрикосы. А с другой стороны произрастала всевозможных оттенков листва с уже не такими узнаваемыми фруктами - как если бы питахайя была с более толстой и тёмной кожурой, будто взятой у еловой шишки.       Но наслаждаться видами было некогда. Они здесь ради важного дела, поэтому Лили с ходу обратилась к немолодого вида женщине, чьи седые волосы были умело подвязаны косынкой.       — Доброе утро, Ясмина...       — Моя хорошая, ты наконец-то пришла! — женщина не дала ей озвучить просьбу и с улыбкой поманила за собой. — Я с самого рассвета ждала, когда же ты меня посетишь. Присаживайся, дорогая.       Ясмина для всех была как родная тётя, всегда приветливая и жизнерадостная. Когда-то она мечтала, что однажды станет жрицей Матери Лотоса, но судьба привела её в магическую лавку, наполненную самыми разнообразными бутонами и соцветиями, где творец мог воплотить в жизнь любую прихоть человека. Так и сейчас женщина собиралась сотворить нечто прекрасное.       — Дай мне свою корзинку, дитя.       Та послушно отдала старательно собранные цветки сирени. Перевернув, Ясмина вывалила на стол содержимое и внимательно осмотрела: одни пятилистники, до сих пор обладающие невообразимым ароматом.       — Замечательно, Лили, ты мне очень помогла, а сейчас я помогу тебе. Где тут у меня был... Ах, вот же он.       Женщина покопалась среди множества цветов и вытащила из глубины ярко-оранжевую, под цвет волос девочки тигровую лилию, тёмно-коричневые крапинки которой походили на веснушки, украшающие лицо Лили.       — Какая красота! — восхитилась Кику.       Ясмина улыбнулась и протянула её девочке.       — Держи, Лили, теперь эта «красота» принадлежит тебе.       — А у меня через четыре года тоже будет цветок? — не унималась сестрёнка.       — Твоя хризантема уже ждёт тебя, осталось только немного подрасти. В двенадцать лет ты, как и твоя сестра, возьмёшь с собой нежно-розовый бутон и отправишься с ним в Священную Рощу, где цветок станет частью тебя. Как мой, например.       После этих слов Ясмина вытянула руку и раскрыла кисть. Набирая лепесток за лепестком, на её ладони формировался кремовый цветок жасмина, а в нос ударил манящий аромат. Девочки не сводили с него взгляда.       — Получается, я уже сегодня смогу так же? — в предвкушении спросила Виола и достала из-за пазухи маленькую фиалку с невероятно глубоким насыщенным оттенком.       — Конечно, милая. После сегодняшнего ритуала твой амулет всегда будет с тобой. Теперь ты сможешь воспринимать и даже общаться с энергией деревьев, трав и кустов.       — И у моей мамы тоже был цветок... — почти шёпотом вымолвила Лили, не сводя взгляда с жасмина, будто стараясь увидеть в нём белоснежную лилию.       — Да... Я до сих пор помню, с каким недоверием и страхом ты наблюдала за Лилиум, когда та распускала белоснежную лилию. Тебе тогда казалось, что твоя мама рассыпается на лепестки. Послушай меня, дитя, — Ясмина, заметив состояние Лили, мягко притронулась к её руке, — ты ведь знаешь, что она всегда будет среди нас. В каждом цветке, в каждом стебельке – она здесь, наблюдает за своими девочками.       Женщина слегка потрепала маленькую Кику и мягко улыбнулась.       Лили понимала это. Все дети в их поселении с малых лет знали, что не может кого-то не стать насовсем. Он остаётся в шелесте листвы, в парящих на ветру лепестках, в распускающихся бутонах, а самое главное - в памяти. Когда люди видят те самые цветы, в честь которых нарекли их ушедших близких, то невольно вспоминают об их улыбках, и сами улыбаются в ответ.       Но даже так, Лили всё равно было тревожно. Ко всему прочему, она давно не встречала белоснежные лилии, они будто исчезли...       — Ну-ну, девочка моя, — вздохнула Ясмина, — не печалься. А знаешь что, поговори с жрицей Камиллой. Я уверена, с помощью своего дара экстрасенсорики она поможет тебе разобраться с прошлым и будущим. А теперь нам пора. Жрецы Лотоса ждут нас.       Женщина взяла сиреневый пятилистник и подбросила его над головой. Провожая его глазами, девочки и не заметили, как пейзаж с дремучего леса сменился на цветочную поляну, окружённую высоченными берёзами. Ясмина подмигнула им и принялась расставлять свои товары.       — Вот они, нам туда! — Виола указала на группу людей в одинаковых рубиновых балахонах, подвязанных тонким изумрудным поясом, и первой двинулась к ним.       — Лили, Виола и юная Кику, — один из мужчин обернулся к ним и сложил руки в форме цветка, приветствуя их, — только вас и не хватает.       Он сделал шаг в сторону, и вновь прибывшие увидели ещё нескольких девочек. Те молча сидели на коленях и держали в руках определённый цветок, именем которого их нарекли.       — Давайте, присаживайтесь, скорее, — жрецы жестом поманили их.       Виола и Лили тут же последовали совету, а Кику разлеглась на мягкой травяной подстилке и стала наблюдать за другими.       Ритуал обретения амулета длился около получаса. За это время жрецы Лотоса по очереди зачитывали вслух ἀλήθεια, главный письменный источник их вероучения. Лили и Кику помнили некоторые вырезки из неё. Когда не стало их матери, отец часто читал книгу вслух, пытаясь утешить себя и детей. Помогало это, или нет, неясно, но хотя бы иногда вспоминать об истоках всё равно нужно.       В начале была Земля. И Земля была безнадёжна. Тонны водных масс окутывали её, ни клочка заветной суши. Но вот Земля взвыла. Она хотела перемен, хотела быть желанной. Так зародилась жизнь. Из недр, разрезая потоки, вышла она - Матерь. У неё не было имени, не было прошлого. Но она была живая. Так появилась суша. Но суша пуста и безжизненна. Матерь опечалилась. Её слёзы скатились по щеке и упали на сухую землю. И Земля возликовала. Матерь была живая, и её слёзы тоже. Они пропитали сушу, и первый росток, что вышел из неё, пустил свой побег по водной глади. Кувшинка за кувшинкой – прекрасный ярко-розовый бутон наконец-то расцвёл. И Матерь улыбнулась. Она видела, что может сотворить, и творила... Но Матерь была не одна. Сестра-близнец наблюдала за ней. И она завидовала. Ведь исток жизни сотворила не она. Тогда Сестра сорвала одну кувшинку и раскрошила на мелкие кусочки. Часть опала в воду, и из неё начали выползать букашки. Голодные букашки. Матерь расстроилась от вида покусанных растений. Но не гневалась на Сестру. Обе творили созданий, и обе видели прекрасное. Тогда Матерь предложила создать общее творение. Прикрыв ладонями бутон лотоса, Матерь обратилась к Земле, и её глас был услышан. Бутон устремился ввысь и раскрылся. Так был создан человек. И человек был Лотос. И первые люди были от Лотоса. Так Матерь стала Матерью Лотоса. И возликовала Земля. И наступил рассвет, и наступило процветание. И разошёлся человек по всей земле, и Земля ликовала. Но Сестра была недовольна. Лотос – цветок, и почитал он свою Матерь, и не было дела ему до Сестры. И Сестра была в гневе. И натравила она на Лотоса всех гадов ползучих и бегающих, и горевала Матерь. Но Лотос не исчез. Он превратился в цветок, и лепестки его разлетелись с первым ветром. А место то, где не стало его, сгнило. Лишь мухи кружились над ним. И разгневалась Матерь. И наслала на Сестру жгучие лозы, и заставила есть собственные творения. Так появилась мухоловка. И заполонили мухоловки всю гниль, лишь мухи кружились над ними. И горевала Матерь, и ушла в самую чащу, и растворилась в ней. И застыли растения.       — Кику, не думал, что ты тоже придёшь, — шёпотом обратился к ней мужчина, дабы не мешать ритуалу.       — Папа! — обрадовалась та и обняла его за шею. — Папа, а почему всё заканчивается на строчке: «И застыли растения»?       — Потому что саму книгу писали растения. Тогда они были живые. Могли передвигаться и созерцать. И писали они все вместе, и сам текст выглядит не как нынешний язык.       — Да, я видела эти загогулины, — хихикнула малышка, — а ещё я видела эту гниль.       — Я надеюсь, ты не подходила близко? — несколько строго посмотрел на неё отец.       — Конечно нет! От неё несёт зловещей аурой, мне от этого страшно.       — Очень хорошо, что страшно. Туда нельзя ходить ни в коем случае. Там нельзя поговорить с Матерью, нельзя использовать амулет. Это аномальное место, где нет ничего живого, кроме мухоловок.       — Всё, что осталось от Сестры?       — Именно.       Заметив где-то сбоку неестественный свет, девочка снова посмотрела на поляну.       — Па, смотри, как светятся!       Цветы в руках детей действительно излучали сияние и слегка парили в воздухе. Но сами девочки не видели этого: не открывая глаз, они внимали каждому слову писания, пропуская его сквозь себя. И вот, когда последнее слово было сказано, все хором произнесли: «Μητέρα του λωτού, προστάτεψε». Цветки на их ладонях вспыхнули и исчезли.       — Пап, цветочки стали такими крохотными, — Кику внимательно всматривалась в каждую детскую ручку, — так слабо светятся.       — Только ты это видишь, дорогая, — он слегка чмокнул её в макушку.       Кику уже привыкла к такому ответу. Она часто видела то, что другие взрослые не могли. Ей объясняли это тем, что её дар – ясновидение. И сейчас она видела небольшие сгустки свечения на каждой ладони.       — Па... — она слегка похлопала его по руке, — посмотри на Лили.       Тигровая лилия в её руке никуда не испарилась. Она лишь продолжала светиться. Остальные дети уже успели отбежать к своим родителям, хвастаясь полученными амулетами, а сестра так и осталась сидеть на месте, еле сдерживая слёзы.       Тут к Лили подошла высокая женщина со светлыми-пресветлыми волосами. Она присела перед ней и мягко обратилась:       — Дитя, закрой глаза снова.       Та проследовала её словам. И сразу же почувствовала жжение на ладони.       — А теперь смотри.       Что это... Как так получилось... Один из лепестков тигровой лилии внезапно окрасился в белоснежный. Лили не могла поверить своим глазам.       — Ты всё ещё в печали, не так ли? — женщина слегка притронулась к изменённому лепестку. Он тут же рассыпался на мелкие искринки и собрался вновь. — Лепесток белоснежной лилии.       Слеза скатилась по щеке девочки. Она никогда не сможет забыть, слишком болезненные воспоминания.       Женщина вздохнула и положила руку ей на плечо, слегка погладив.       — Дай Камилле посмотреть, насколько глубока твоя печаль.       Лили вновь прикрыла веки и представила белоснежную лилию: салатовый стебелёк, пара крупных листьев и невесомый, будто перистые облака, цветок. Она слегка вздрогнула от волнения, и открыла глаза.       — Дитя моё, — отстранившись, начала Камилла, — вижу твою опустошающую печаль и цветок Лилиум. Думаю, я знаю как помочь тебе обрести амулет. Приходи сегодня в полночь к Ясмине. Буду ждать тебя.       Жрица встала и оставила девочку.       К ней тут же подошёл отец с сестрой, но она этого не заметила. Пролетело мимо неё и как они дошли до дома. Перед глазами Лили всё ещё стояла лилия, но вовсе не тигровая.       Ей было досадно. Досадно, что она одна сегодня из всех своих ровесников не получила амулет, что ей одной пришлось искать свой цветок, тогда как остальным растение достаётся от их матерей.       Сестрёнка Кику как могла, старалась отвлечь её от подобных размышлений, и на время даже получалось. Но близилась полночь, и всё возвратилось вновь.       Именно по женской линии переходили дары Матери. Женщины в окружающем пейзаже находили нужный цветок и заботились о нём, готовясь передать их дочерям. А мужчины-жрецы, словно ярко-розовые лепестки на ветру, с благоговением несли память о первом человеке, о Лотосе, и о его судьбе.