Я выбираю себя

Мы аппарировали в магловский район Лондона. Я ожидала увидеть что угодно — старый особняк, скрытый от маггловских глаз, или даже поместье с фамильным гербом на воротах. Но вместо этого мы оказались на улице, где стояли высотные стеклянные здания, уходящие в небо. Чистые линии, свет, отражения. Современный Лондон. Мы вошли в подъезд, поднялись на лифте на двадцатый этаж. Квартира была большой. Не в смысле количества комнат — их было немного, но каждая была размером с небольшой дом. Пространство, свет, воздух. Минимализм, который стоил целое состояние. Всё выдержано в светлых тонах с серебром и стеклом — дорого, стильно, без пафоса. Одна дверь вела в спальню, другая — в кабинет. Гостиная плавно перетекала в кухню с островком из матового камня. Я чувствовала себя так, будто попала в сказку. Но дух захватило, когда я подошла к окну. Весь Лондон был как на ладони. Огни ночного города мерцали внизу, а на горизонте уже начинал заниматься рассвет — бледная полоса света, разрезающая тёмное небо. Вид был захватывающим. Я стояла и смотрела, не в силах оторвать взгляд. Драко подошёл сзади и протянул мне бокал. — Огневиски? — спросил он, и в голосе чувствовалась лёгкая усмешка. Я взяла бокал, не отрывая взгляда от окна. — Я бы не подумала, что Драко Малфой будет жить в магловской квартире, — сказала я тихо. — Я ожидала поместье. С фамильными портретами и прислугой. Он усмехнулся, встал рядом и тоже посмотрел в окно. — Поместье — это для отца, — ответил он спокойно. — А я предпочитаю, чтобы утром меня будил не крик фазанов, а свет. И кофе из нормальной кофеварки. — Ты пьёшь маггловский кофе? — я приподняла бровь. — Я пью хороший кофе, Грейнджер. Откуда он — неважно. Я усмехнулась и сделала глоток. Огневиски мягко обжёг горло, разливая тепло по телу. Начинало светать. Мы стояли у окна, молчали, и это молчание не было неловким. Мы просто смотрели, как город просыпается. — Ладно, Грейнджер, — сказал он, наконец, отворачиваясь от окна. — Иди ложись в кровать. Я лягу на диване. Я открыла рот, чтобы возразить, но он уже направился к шкафу и достал оттуда чистую футболку и спортивные штаны. — Возьми, — он бросил их мне. — Это не твой стиль, но лучше, чем спать в джинсах. Иди, я думаю, для тебя уже позднее время. Я поймала вещи и почувствовала, как внутри снова что-то дрогнуло. — Спасибо, — сказала я тихо. Он обернулся и посмотрел на меня с лёгкой усмешкой. — Не привыкай, Грейнджер. Я не всегда такой гостеприимный. И тут столько выпитого огневиски дало о себе знать. Я потеряла контроль, как будто это была не я. И мне захотелось, чтобы меня просто пожалели. Честно. Я так в этом нуждалась. Я знала, что это неправильно. Я замужем. Я не должна просить другого мужчину обнять меня. Я не должна стоять в его квартире, с его одеждой в руках, смотреть на его руки и хотеть, чтобы они коснулись меня. Внутри было так пусто, так холодно, так одиноко, что все эти "нельзя", "неправильно", "не должна" просто растворились. Я хотела тепла. Я хотела, чтобы кто-то обнял меня так, будто я не просто функция, не просто жена, не просто замминистра. Будто я — человек, которого можно пожалеть. Я повернулась к нему. — Драко, — сказала я тихо. — Ммм? — он повернулся, и в его голосе было удивление. — Обними меня. Он посмотрел на меня с лёгким прищуром. — Обними меня, пожалуйста. Он замер на долю секунды. Будто это было последнее, чего он должен был хотеть. Потом выдохнул и шагнул ко мне. Он оказался рядом, и его крепкие руки прижали меня к его груди. Мерлин. Я не знаю, почему я попросила об этом. Я не знала, что вообще хотела получить от этого. Но когда его руки сомкнулись вокруг меня, я почувствовала, как что-то внутри ломается. Слёзы хлынули, и я не могла их остановить. Я всхлипывала в его белую рубашку, чувствуя, как он прижимает меня к себе ещё крепче. Он молчал, и это молчание было громче любых слов. Просто держал меня, гладил по голове, и я была благодарна ему за то, что он не сказал ни слова. Слёзы лились без остановки. Он аккуратно подхватил меня на руки. — Какая же ты лёгкая, — сказал он тихо, почти шёпотом. — Ты хоть что-то ешь? Я не ответила. Я просто прижалась к нему, чувствуя, как он несёт меня в комнату. Он опустил меня на кровать, достал палочку. Одно движение — и моя мокрая одежда сменилась на его футболку и спортивные штаны. Он проделал то же самое с собой, потом лёг рядом и снова заключил меня в объятия — ещё крепче, ещё ближе. Я прижалась к нему сильнее, положила голову на его грудь, чувствуя, как бьётся его сердце под щекой. От него пахло теплом, деревом и чем-то родным, от чего хотелось плакать ещё больше. Я провалилась в сон — со слезами на глазах, в его руках, чувствуя, как он гладит меня по голове, как его дыхание становится ровным, и как внутри меня становится тихо. Так тихо, что я почти не верила, что это происходит со мной. Я открыла глаза, и осознание того, где я, прокатилось по моему сознанию тяжёлой волной. Чёрт! Моя голова раскалывалась так, будто по ней били молотком — огневиски всё-таки взял своё. Я в объятиях Драко Малфоя. В его квартире. В его кровати. Это слишком. Я чувствую его руку, которой он прижимает меня к себе, и — о боги — его эрекцию. Мои щёки тут же вспыхнули, и я замерла, пытаясь не дышать. Минуту я просто лежала, глядя в потолок, мысленно ругая себя последними словами. Я аккуратно убрала его руку. Он пробормотал что-то во сне и повернулся на другой бок, и я выдохнула с облегчением. Я на цыпочках выскользнула из спальни, стараясь не шуметь, схватила палочку и без раздумий аппарировала прямо домой в свой кабинет. Я быстро сняла с себя его одежду. Она всё ещё пахла им — цитрус, дерево, что-то тёплое. Я замерла на мгновение, прижала ткань к лицу, вдохнула. Потом аккуратно сложила и спрятала в ящик стола. Зачем я это делаю? Ответа нет. Тем более, как приличный человек, я должна буду её вернуть, успокаивала я себя. Мне нужно смыть с себя всё что я чувствую. Но его запах не смывался. Он сидел под кожей, где-то глубоко. Я вспомнила, как он смотрел на меня прошлой ночью, как сжимал в объятиях, как я плакала, и он не сказал ни слова. Просто держал меня. И я поняла: если бы он попытался тронуть меня, я бы не стала сопротивляться. Я бы не хотела сопротивляться. Мерлин, я бы хотела, чтобы он тронул меня. Дура. Выключила воду. Вытерлась. Оделась. И пошла на кухню. Рон стоял у плиты. Запах яичницы с беконом. На столе — две чашки с кофе. С молоком, как я люблю. Он заметил меня, отложил лопатку и подошёл ближе. — Миона, прости меня пожалуйста, я такой мудак. Я столько тебе наговорил. Моим словам нет оправдания! Я не смог справиться с этой информацией. Она раздавила меня. Я так мечтал о детях с тобой, о большой семье. Я открыла рот, чтобы что-то сказать… — Пожалуйста, дай мне договорить. Я думал, что зарабатывая деньги и столько трудясь я обеспечу нам счастливое будущее, а с этим письмом все мое, наше будущее рассыпалось. И я отыгрался за это на тебе. Я очень сильно тебя люблю, прости меня. Я смотрела на него и чувствовала, как внутри всё путается. Сколько лет я ждала от него таких эмоций. Почему именно сейчас? Почему не тогда, когда я умоляла его заметить меня? Когда я писала письма и плакала в подушку? Слёзы потекли из моих глаз, и он притянул меня к себе, заключая в объятия. Я должна была расслабиться. Я должна была почувствовать облегчение. Но вместо этого я тут же вспомнила совершенно другие руки, другой запах, чувство защищённости. Я резко осекла себя. — Рон, все хорошо. Я тебя прощаю, но больше не смей никогда меня выгонять! Иначе я больше не вернусь. Он тихо всхлипывал, бормоча что никогда в жизни меня не обидит, что будет более внимательным и заботливым, что постарается меньше уделять время работе. От этих слов мне становилось только хуже. Он говорил то, чего я не ожидала услышать, и каждый раз он бил меня поддых. — Где ты спала? — спросил он, отстраняясь. — Я так виноват перед тобой, даже не представляю где ты была. — Я была в Трёх метлах, — сказала я, стараясь, чтобы голос звучал ровно. — Решила выпить. Его глаза округлились. — Ооо… наверное ты видела команду. — Да, — я кивнула. — Они знаешь все хорошие, никто не задавал мне вопросов почему я там. Он улыбнулся. — Все как на подбор. Потом немного напрягся. — А потом… — А потом я аппарировала домой в кабинет, и спала на полу, — соврала я. — На полу? Мерлин, Миона... Я правда настолько тебя обидел? — Рон, все нормально, я же сказала я тебя прощаю. Давай есть, я не ела целую вечность. Он кивнул, улыбнулся, пододвигая ко мне тарелку. Я взяла вилку, поднесла ко рту, пытаясь собраться. Чувство вины — вот что я чувствую. И даже не за то, где и с кем я была. А за ложь. За то, что мне не хватило смелости сказать правду. Он стоит здесь, просит прощения, клянётся, что всё исправит, а я сижу и улыбаюсь, зная, что вру ему в лицо. И внутри меня всё кричит: «Ты только что была у него. На его кровати. В его руках. Ты ушла в его одежде. И ты не хотела, чтобы это заканчивалось». Я сделала глоток кофе. И улыбнулась Рону.