Я выбираю себя

Прошла неделя. И жизнь, как ни странно, вернулась в своё привычное русло. Работа. Дом. Работа. Дом. Если смотреть со стороны, можно было решить, что ничего не произошло. Что не было той ночи в "Трёх метлах", не было рассвета над Лондоном, не было огромных окон двадцатого этажа и чувства безопасности в чужих объятиях. Но я-то знала. И мой ящик знал. Одно из доказательств лежало в нижнем ящике моего рабочего стола. Каждое утро я открывала его за документами и каждый раз видела аккуратно сложенную белую футболку и серые спортивные штаны. Я так и не вернула их. Разумеется, исключительно потому, что постоянно забывала. Абсолютно точно поэтому. Совершенно точно не потому, что иногда я открывала ящик просто посмотреть, лежат ли они там. И не потому, что однажды я взяла футболку, прижала к лицу и вдохнула. И уж точно не потому, что после этого я сидела и смотрела в стену пять минут. Нет. Я просто забывала. Каждое утро. А ещё я думала о нём. Чаще, чем хотела бы признать. Чаще, чем было нормально. Я вспоминала, как он смотрел на меня в "Трёх метлах". Как его пальцы сжимали мою талию. Как он молчал, когда я плакала, и это молчание было громче любых слов. Как он нёс меня на руках и сказал: "Какая же ты лёгкая". И внутри меня всё переворачивалось. Я захлопнула ящик и сердито посмотрела на него. — Это уже начинает выглядеть странно, — сообщила я футболке. Футболка никак не прокомментировала ситуацию. Что было очень мудро с её стороны. С Роном всё тоже стало иначе. После той ночи он словно очнулся. Теперь он приходил домой раньше. Готовил завтраки. Спрашивал, как прошёл мой день. Однажды я застала его за просмотром книги "Как поддерживать эмоциональную близость в браке". Он так быстро спрятал её за диван, будто изучал запрещённые тёмные искусства. И я сделала вид, что ничего не заметила. Потому что если бы я сказала, что видела, нам пришлось бы говорить об этом. А я не была готова говорить об этом. Вообще ни о чём. Мне стало одновременно смешно и грустно. Он старался. Правда старался. За ужином он рассказывал о тренировках. Первые два дня я слушала, кивала, улыбалась в нужных местах. На третий день я неожиданно поймала себя на том, что задаю вопросы. Настоящие вопросы. Кто играл лучше всех? Как прошла тренировка загонщиков? Что вообще делает капитан во время подготовки к матчу? Рон сначала выглядел счастливым. Потом удивлённым. А потом начал отвечать коротко. Слишком коротко. Как будто вдруг понял, что теперь я интересуюсь этим не потому, что хочу порадовать его. А потому что хочу знать. Хочу понимать его мир. Но он не верил мне. И я не знала, как объяснить, что это правда. Что я хочу быть ближе. Не потому что мне нужен ребёнок. А потому что я устала быть чужой в собственном доме. Странно. Очень странно. Но больше всего меня удивляла я сама. Мне хотелось перемен. Не огромных. Не таких, которые переворачивают жизнь. Маленьких. Своих. Однажды вечером я поймала своё отражение в зеркале. Потом вспомнила Падму. Чжоу. И всю команду Гарпий. Мерлин. Они все выглядели так, словно спорт был их личной религией. А я за последние годы тренировала только способность сидеть за столом по двенадцать часов подряд. Именно поэтому через два дня я стояла перед огромным современным спортивным центром и смотрела на вывеску. Я смотрела на людей, которые выходили оттуда с влажными волосами и довольными лицами. Скажем честно: я знала, что там есть тренажёры. Но зачем они? Как они работают? Можно ли умереть от незнания, как настроить сиденье? Это была ошибка. Определённо ошибка. Потому что стоимость годового абонемента была такой, что мой внутренний Рон Уизли до сих пор плакал где-то глубоко внутри. Но назад дороги уже не было. Я заплатила. Я сделала глубокий вдох и толкнула дверь. Внутри всё выглядело ещё дороже, чем снаружи. Если честно, это был не спортивный клуб. Это был дворец, который притворялся спортивным клубом. Белый мрамор. Огромные окна от пола до потолка. Стены, в которых я могла увидеть каждую свою морщинку после бессонной ночи. Где-то тихо играла музыка, похожая на ту, что обычно включают в дорогих ресторанах, когда хотят заставить тебя заказать десерт за двадцать галлеонов. Я автоматически поправила волосы. Потом вспомнила, что собираюсь потеть ближайший час. И перестала поправлять. На ресепшене сидела девушка с настолько идеальной укладкой, что я начала подозревать магию. — Доброе утро, миссис Уизли, — улыбнулась она. О нет. Они знают моё имя. Это сразу добавило ответственности. Теперь я не могла случайно упасть с беговой дорожки и притвориться, что никогда здесь не была. — Доброе утро. — Ваш абонемент уже активирован. Поздравляем. Она произнесла это таким тоном, будто меня приняли в элитное тайное общество. Возможно, так и было. Общество людей, которые добровольно платят огромные деньги за возможность страдать на тренажёрах. — Благодарю. — Вам показать клуб? — Да, пожалуйста. Она вышла из-за стойки, и мы двинулись по бесконечным коридорам. Сначала был бассейн. Я остановилась. Мерлин. Это был не бассейн. Это было небольшое озеро. Вода переливалась голубым стеклом, над поверхностью поднимался лёгкий пар, а вдоль стен росли настоящие пальмы. Пальмы. В Лондоне. Я почувствовала себя бедной. Потом был зал для йоги. Потом спа. Потом ещё один бассейн. Потом ещё какой-то зал. К этому моменту я окончательно потеряла ориентацию в пространстве и была уверена, что если меня здесь оставить одну, я умру и через неделю моё тело найдут между зоной пилатеса и массажным кабинетом. — И, конечно, персональные тренировки входят в ваш пакет, — сказала девушка. Я насторожилась. — Персональные? — Да. Мы уже закрепили за вами тренера. Что? Мы? Когда? На каком этапе моей жизни это решение было принято без меня? — Простите? — Это стандартная практика для новичков. Новичков. Это слово прозвучало особенно унизительно. Она нажала что-то на планшете. — Ваш тренер освободится через пару минут. Я сглотнула. Очень надеюсь, что это не какой-нибудь бывший чемпион мира по бодибилдингу, который заставляет людей таскать тракторы для разминки. Потому что я морально была готова максимум к растяжке. И то не полностью. Я услышала шаги за спиной. Ровные, уверенные. Кто-то остановился прямо за мной. — Миссис Уизли, — раздался голос. Знакомый. Низкий. У меня перехватило дыхание. Я медленно повернулась.