Я выбираю себя

После третьего рокса мне полегчало. Сказалось, конечно, отсутствие еды в моём желудке — я достаточно быстро опьянела. Голова слегка кружилась, но это было приятно. Внутри разливалось тепло, и впервые за два дня я перестала чувствовать этот холод в груди. Они вели разговоры о квиддиче, о победе, о том, как Драко поймал снитч на сотой минуте, как Рон отбил решающий гол — я слушала краем уха, кивала, иногда улыбалась. Потом Нотт и Забини переключились на меня. — Гермиона, а как там в министерстве? — спросил Блейз, подмигивая. — Говорят, ты теперь главная после Кингсли. — Не главная, — поправила я. — Но да, у меня есть влияние. — Ого, — усмехнулся он. — Уизли повезло, что его жена такая шишка. Все засмеялись, и я тоже улыбнулась. В этих словах не было злобы. Только лёгкая насмешка, которая не обижала. Время шло, и я поняла — мне хорошо. Я была спокойна. Я чувствовала себя на своём месте. Странно, но за этим столом, с этими людьми, я была собой. Не женой Рона, не замминистра, просто — Гермионой. К часу ночи в баре осталась только наша компания. Блейз попросил бармена поставить музыку — заиграла медленная, тягучая мелодия. Чжоу, Падма и Захария поднялись и начали танцевать. Блейз присоединился к ним, увлекая Чжоу за руку. А я осталась сидеть. Драко тоже. И Теодор. Нотт пересел напротив меня — видимо, чтобы удобнее вести беседу. Его глаза смотрели пристально, с интересом. — Грейнджер, — начал он, явно под крепким градусом. В его голосе не было стеснения. — Я всё думаю... как такой сухарь, как Рон Уизли, умудрился заполучить такую женщину, как ты? Я моргнула. Не ожидала такого вопроса. — Что ты имеешь в виду? — Ну, — он развёл руками. — Ты — умная, красивая, успешная. В смысле, как он тебя завоевал? Драко издал смешок — первую эмоцию за весь вечер. Я резко повернула голову и встретилась с ним взглядом. На его лице была ухмылка. Он был пьян — это чувствовалось по расслабленной позе, по тому, как он держал бокал, по его глазам, которые медленно спускались от моего лица вниз. Он смотрел на мои губы, задержался на них на мгновение, потом его взгляд скользнул ниже — по шее, по ключицам, опускаясь к груди, где под мокрым топом предательски выделялись затвердевшие соски от холода. Он смотрел на них. Откровенно. Не скрываясь. Моё дыхание перехватило. Медленно, будто нехотя, его глаза поднялись обратно — к моим губам, к моим глазам. И задержались. В его взгляде было что-то такое, от чего по телу прошла горячая волна, хотя внутри всё ещё было холодно. Мерлин. Мои щёки вспыхнули ярко-красным. Я почувствовала, как горят уши, как пульс забился где-то в горле, как я пытаюсь сделать вид, что ничего не заметила. Нотт, сидящий напротив, заметил это. Всё. И ухмыльнулся, явно наслаждаясь моим замешательством. — Ладно-ладно, — усмехнулся он, делая глоток огневиски. — Видимо, он умеет то, чего мы не знаем. Он многозначительно поднял бровь, и я сразу поняла, что он имеет в виду. — Теодор! — воскликнула я возмущённо. Он засмеялся, довольный своей шуткой. Но я уже не слушала его. Я смотрела на Драко. А он смотрел на меня. — А ты изменилась, Грейнджер, — сказал он. Голос был бархатным, приятным, с лёгкой хрипотцой. От этого голоса у меня пробежали мурашки по всему телу. — Правда? — выпалила я. — И в какую сторону? Он усмехнулся, отпил из бокала и посмотрел на меня с той же ухмылкой. — Пока не знаю. Нужно подумать. Нотт засмеялся. Я почувствовала, как внутри всё перевернулось — и от его взгляда, и от его голоса, и от того, как он смотрел на меня. Я сделала большой глоток огневиски. Оно обжигало горло, разливалось теплом по груди, и я почувствовала, как напряжение начинает отпускать. Как же хорошо. Теодор отлучился в уборную — он поднялся, что-то сказал Блейзу и исчез из поля зрения. Я смотрела на танцпол, где Чжоу, Падма и Захария двигались в такт медленной музыке, смеялись, кружились. Я не хотела поворачиваться к Драко. Я чувствовала его взгляд на себе, даже не глядя. Он сидел рядом, расслабленно откинувшись на спинку стула, и я знала, что он смотрит на меня. Ждёт. Провоцирует. Я сделала ещё один глоток, надеясь, что огневиски смоет это напряжение. — Ты всегда так избегаешь людей, которые на тебя смотрят? — его голос раздался совсем рядом. Мурашки прокатились по затылку. Я медленно повернула голову и встретилась с ним взглядом. Он улыбался — лениво, насмешливо, как будто знал что-то, чего не знала я. — Я не избегаю, — ответила я ровно. — Я просто наслаждаюсь музыкой. — Правда? — он приподнял бровь. — Я смотрю на тебя уже полчаса, а ты даже не взглянула на меня. — Может, я просто не заметила, — сказала я, чувствуя, как щёки начинают гореть. Я ненавидела себя за эту реакцию. Ненавидела, что он видит это. — Ты лжёшь, — спокойно сказал он. — Ты всё замечаешь. Ты всегда всё замечала. Это было твоей суперсилой ещё в школе. Ты просто не хочешь признаться. Я усмехнулась, делая ещё глоток. — И что я должна была заметить, Малфой? — Что я смотрел на тебя, — сказал он просто. — И что я до сих пор не могу понять, как ты оказалась здесь, с нами, пьяная, мокрая, в облезлом джемпере, и выглядишь при этом... как единственный человек в этой комнате, с которым стоит говорить. Он сказал это так спокойно, как будто это было очевидно. Как будто комплимент был так же прост, как заказ выпить. Я замерла. Сердце пропустило удар. Потом забилось быстро-быстро. — Ты пьян, — сказала я, стараясь, чтобы голос звучал ровно. — Недостаточно, чтобы врать, — ответил он, и в его глазах мелькнула искра. Я отвела взгляд. Посмотрела на свой бокал, где почти не осталось огневиски. Потом снова на него. — Ты всегда был таким? — спросила я. — Скользким и уверенным? — Только когда рядом есть человек, который это заслуживает, — он улыбнулся, и в этой улыбке не было насмешки. Только тепло. И ещё что-то, чего я не могла прочитать. — Ты хочешь меня спровоцировать, — сказала я, качая головой. — Ты думаешь, я поведусь? — А ты думаешь, что я пытаюсь тебя спровоцировать? — он приподнял бровь. — А разве нет? — Я просто говорю правду, Грейнджер. Ты не привыкла слышать правду от мужчин? Или только Рон умеет делать это хорошо? Я засмеялась. Неожиданно для себя. Смех вышел искренним, тёплым. — Малфой, ты невыносим. — Я знаю, — он улыбнулся. — Но ты ведь не уйдёшь? — Потому что я знаю, что он умеет то, чего мы не знаем? — я усмехнулась, вспоминая шутку Теодора. Драко засмеялся — тихо, низко, и от этого смеха внутри всё перевернулось. — Он прав, — сказал Драко. — Он умеет разгонять компании. Я засмеялась. Теперь уже громче. Свободнее. Казалось, огневиски делало своё дело, или это просто рядом с ним воздух становился другим. — Ладно, — сказала я, поворачиваясь к нему чуть ближе. — Расскажи мне о тебе. Ты весь вечер не проронил ни слова. — Я же аристократ, — усмехнулся он. — Мы не вываливаем всё сразу. Это пошло. — Так расскажи немного, — я смотрела на него с вызовом. — Только без пошлостей. Он задумался на секунду, потом улыбнулся той своей фирменной ухмылкой. — Я люблю побеждать. Я люблю, когда люди смотрят на меня с уважением. Но больше всего, я люблю, когда кто-то смотрит на меня так, как смотрела ты, когда я сказал, что ты изменилась. Я вздрогнула. — Ты слишком хорошо умеешь разговаривать, — сказала я, качая головой. — Это единственное, что я умею делать правильно, — ответил он. — Кроме ловли снитча. Я засмеялась. Снова. Свободно. Как будто я знала его всю жизнь. — Так не пойдёт! — раздался голос Блейза. Он подошёл к нашему столу, весь сияющий, с бокалом в руке. — Мы здесь командой, значит, идём танцевать с нами! Я попыталась возразить, поднимая руки: — Блейз, я не хочу. Я лучше посижу... — Нет-нет-нет, — он покачал головой. — Ты тут не в министерстве, Уизли. Ты среди нас. А значит, танцуешь. Я открыла рот, чтобы сказать, что устала, что нет сил, что вообще не в настроении. Но не успела. — Оставь её, Забини, — раздался голос слева. Драко. Он сидел, откинувшись на спинку стула, и смотрел на меня с лёгкой усмешкой. — Она же правильная девочка. Она не умеет расслабляться. Я резко повернулась к нему. — Я умею расслабляться. — Правда? — он приподнял бровь. — Тогда покажи. Что ты не просто зануда, которая сидит и смотрит на всех со стороны. Он говорил спокойно, но в его голосе было что-то такое, что задевало. — Я не зануда, — громко ответила я, чувствуя, как внутри закипает. — Докажи, — повторил он, и в его глазах мелькнула искра. Мой рокс был пуст. Я перевела взгляд на бокал Драко — на дне ещё плескалась приличная порция. Не спрашивая, не раздумывая, я схватила его стакан и залпом выпила всё до последней капли. Огневиски обожгло горло, разлилось жаром по груди, ударило в голову. — Пошли, Забини. И потащила Блейза на танцпол, даже не взглянув на Драко. Я не видела его лица, но чувствовала его взгляд на своей спине — тяжёлый, изучающий. Я знала, что он смотрит. Я знала, что он удивлён. И мне было всё равно. Но если бы я обернулась, я бы увидела: он откинулся на спинку стула, медленно провёл языком по губам и усмехнулся. В его глазах горел интерес. Чистый, острый, опасный. Как будто он только что понял, что она — не просто правильная девочка. Заиграла песня. Elton John & Dua Lipa — «Cold Heart (PNAU Remix)». Боже, я знала её. Я слушала эту песню, когда мне было больнее всего. Она была моим саундтреком к одиночеству, к бессонным ночам, к тем моментам, когда я лежала и смотрела в потолок. И теперь она звучала здесь, в этом баре, и я не могла устоять. Сначала я двигалась медленно, плавно. Тело само начало раскачиваться в такт. Я провела руками по волосам, по плечам, по бёдрам — не знаю зачем, но это было так естественно. На припеве я разошлась — двигала бёдрами в разные стороны, чувствуя, как музыка заполняет меня целиком. Я смотрела прямо ему в глаза. Драко не отводил взгляда. Хищный, голодный взгляд. Он смотрел на меня так, будто я была единственным человеком в этой комнате. Будто изучал каждое моё движение, каждый изгиб тела. Я забыла, как это — когда на тебя смотрят с таким интересом. С таким желанием. Он хотел меня. Это точно. Я видела это. Чувствовала это кожей. И от этого внутри всё переворачивалось. Следующий трек — «Cake by the Ocean». Видимо, на меня смотрел не только Драко. Сильно выпивший Теодор Нотт подскочил ко мне сзади, положил руки на мои бёдра и начал ритмично водить ими. Я была в шоке, но продолжила двигаться. Мне стало интересно посмотреть на реакцию Драко. Я не понимала его эмоций, но то, что его улыбка ушла с лица — да. Я резко повернулась к Тео и начала танцевать с ним. Он взял мои руки и неловко двигал ими, а я ловко двигала бёдрами, зная, кто на них сейчас смотрит. Два парня. Оба — как на подбор. Оба — лучшие в этом баре. Оба смотрели на меня. И я чувствовала себя живой. Впервые за долгое время я не была просто функцией, не была чьей-то женой, не была тем, кого нужно жалеть. Я была просто девушкой, на которую смотрят с желанием. И это было так приятно, что я хотела, чтобы этот момент длился вечно. Это был огневиски, успокаивала я себя. Просто алкоголь. Не думая о том, что творила. Но я знала, что вру себе. Потому что какая-то часть меня наслаждалась этой игрой. И я не хотела, чтобы она заканчивалась. Он наклонился ближе, и я почувствовала запах его парфюма — свежий, с нотками цитруса и дерева. От этого у меня закружилась голова. Музыка плыла, мы двигались в такт, и я чувствовала его тело рядом с моим. Тёплое. Сильное. Настоящее. Я забыла, где я. Забыла, кто я. Забыла, что завтра мне нужно возвращаться домой. В этом моменте, в его руках, я чувствовала себя живой. Желанной. Свободной. — Ты невыносим, — прошептала я, поднимая на него глаза. — Я знаю, — ответил он, и его улыбка стала чуть мягче. — Но ты ведь не хочешь, чтобы я ушёл? Я молчала. Потому что он был прав. — Ты боишься признаться, что тебе здесь хорошо, — продолжал он, чуть наклоняя голову. — Что ты чувствуешь что-то, чего не чувствовала с ним уже много лет. Он не говорил "Рон". Но я знала, о ком он. — Ты не знаешь, что я чувствую, — сказала я, но голос прозвучал неуверенно. Он чуть отстранился, посмотрел мне в глаза — так, что я почувствовала себя обнажённой. — Я знаю, что ты чувствуешь, Грейнджер, — сказал он тихо. Я хотела сказать что-то, но не могла найти слов. Вместо этого я просто положила голову ему на плечо и закрыла глаза. Его рука обняла меня чуть крепче, и мы продолжали танцевать. Время остановилось. И я не хотела, чтобы оно возобновлялось.