Я выбираю себя

Эти два дня дались мне тяжело. Ожидание было хуже самого диагноза. Я прокручивала в голове наш будущий разговор снова и снова. Что я скажу? Что он скажет? Как он посмотрит на меня? Как я выдержу этот взгляд? Я почти не спала. Ничего не ела. В этот день, задержалась в министерстве допоздна. Разбирала бумаги, которые можно было отложить на завтра. Просто чтобы не возвращаться домой. Когда я всё-таки аппарировала, в доме было тихо. Пусто. Я скинула мантию, прошла на кухню. Есть не хотелось. Я просто стояла у стола, смотрела на стену и пыталась дышать ровно. Пошла в душ. Горячая вода стекала по спине, но внутри всё равно было холодно. И в этот момент — хлопок аппарации. Рон. Дома. Сердце ухнуло вниз. — Гермиона! — его голос разнёсся по дому. Я выключила воду. Мокрые волосы прилипли к спине, вода стекала по ключицам, по груди. Я выскочила из душа, накинула белый спортивный топ и джинсы — что были под рукой. Ботинки на босу ногу. Выбежала вниз. Мокрые волосы хлестали по лицу, капли летели во все стороны. Он стоял в гостиной, в дорожной мантии. Сжимая в руке письмо. В другой — бутылка огневиски. Наполовину пустая. Я никогда не видела его таким. Глаза красные, под ними тени. Он смотрел на меня, и в его взгляде было столько боли, столько злости, что у меня внутри всё оборвалось. — Гермиона. — голос глухой, хриплый. — Это… это… я не знаю, что сказать. Я выдохнула. Он не кричит. Может, мы сможем поговорить. — Мне жаль, — начала я. — Я не думала, что тебе сообщат. Я просто пошла провериться, я устала ждать, когда всё само собой получится. Я хотела понять, что не так… — Ты пошла за моей спиной! — голос дрожал. — Ты не сказала мне! Ты опять решила всё сама! — Рон, у тебя был чемпионат! Я не думала, что это важно. Я не знала, что там будет такой результат. Я просто хотела провериться, я устала ждать… — Устала ждать?! — он рассмеялся, но смех был горьким. — А я, по-твоему, не устал? Я тоже ждал! Я тоже хотел ребёнка! — Я не решала! — крикнула я. — Я пошла, потому что больше не могла сидеть и делать вид, что всё нормально! — Я думал, если тебе что-то нужно, ты скажешь мне! А ты пошла за моей спиной! — Я хотела сначала понять, а потом уже разговаривать! — слёзы уже текли по щекам. — Я не собиралась это скрывать! Я просто не знала, что будет такой результат! — А теперь я должен сидеть здесь, вместо того чтобы праздновать победу, и слушать всё это! — он замахнулся рукой. Я отшатнулась. На мгновение мне показалось, что он ударит меня. Он замер. Опустил руку. Сжал кулаки. Плечи дрожали. Я смотрела на него и понимала: он кричит не от злости. Он кричит от боли. От страха. От бессилия. Он злился не на то, что я пошла без него. Он злился на то, что он прочитал в этом письме. На то, что теперь нет никакой надежды. Никакого ребёнка. Никакой семьи. Ничего. — Уйди, — глухо сказал он. — Просто уйди. — Рон… — Уйди! Я не стала спорить. Выбежала из дома, схватив джемпер и палочку. Мокрые волосы прилипли к лицу. Белый топ промок. Я дрожала. От холода. От слёз. От всего. Я ждала. Стояла и ждала. Может, он выйдет. Пожалеет меня, прижмет к себе и скажет, что все хорошо. Мне плохо, мне больно. Я тоже страдаю. Ничего. Стало ещё хуже. Меня затрусило — плечи, руки, всё тело. Я обхватила себя руками, но это не помогало. Мокрые волосы холодными прядями липли к лицу. Я стояла и плакала. Я не могла пойти к Джинни, к Луне. Я не готова была делится таким. Если ему помогли огневиски выплеснуть эмоции, то и мне может помочь. В "Дырявый котёл" я пойти не могла — там могли оказаться друзья или коллеги. Кто угодно. Я не хотела объяснять, не хотела жалеть себя перед ними, не хотела слышать их сочувствие. Я хотела просто побыть одна. Точно. Хогсмид. "Три метлы". Вряд ли я кого-то встречу там в такой час. Я аппарировала ко входу. В окнах горел тёплый свет, слышался гул голосов. Я стояла перед дверью и сомневалась. Если кто-то увидит меня в таком состоянии — мокрую, дрожащую, с красными глазами? Что я скажу? Что случилось? Я стояла несколько минут, сжимая палочку в руке, и не могла решиться. Холод пробирал до костей. Но вернуться домой я не могла. Там Рон. Пьяный. Злой. Разбитый. Я не готова была видеть его снова. Я толкнула дверь и вошла. Сделала шаг и замерла. Команда Гарпий сидела за большим столом у окна — праздновали победу в чемпионате. Мне стоило выйти. Сейчас же. Пока никто не заметил. — Гермиона! Это ты? Чжоу. Она увидела меня первой, вскочила с места и замахала рукой. Я замерла на месте, сердце упало в пятки. Все шесть взглядов нацелились на меня. Мне хотелось провалиться сквозь землю, но я заставила себя улыбнуться. Спокойно. Как будто так и надо. Как будто я пришла не в мокром топе и джинсах, а в вечернем платье. Они сидели за столом в парадной форме Гарпий — той, которую надевают для награждения. Белые рубашки с высокими воротниками, тёмные пиджаки с золотыми нашивками, герб команды на груди. У девушек — такие же пиджаки, но с юбками, и короткие топы под ними. Я помнила эту форму по колдографиям Рона, но вживую она выглядела иначе. Они все как на подбор — накаченные, подтянутые, стильные. Настоящие топ-модели. Драко Малфой сидел с бокалом в руке, откинувшись на спинку стула. Светлые волосы зачёсаны назад, высокие скулы, идеально очерченная линия челюсти. Пиджак сидел на нём безупречно — широкие плечи, узкая талия. Он выглядел так, будто сошёл с обложки модного журнала. Спокойный, уверенный, расслабленный. Его серые глаза смотрели на меня с лёгким любопытством, но без осуждения. Теодор Нотт стдел рядом с ним — тёмные волосы, мягкие черты лица, но при этом чувствовалась сила. Он был чуть шире в плечах, чем Драко, и выглядел более массивным, но при этом его движения были плавными, почти ленивыми. Он смотрел на меня спокойно, без напряжения. Блейз Забини — высокий, темнокожий, с идеальной осанкой. Короткая стрижка, ухоженная борода, широкие плечи, которые едва помещались в пиджак. Он выглядел как человек, который привык получать то, что хочет. И когда он улыбнулся мне, я поняла, почему о нём ходят слухи — его харизма была просто невероятной. Падма Патил — миниатюрная, но с идеальными пропорциями. Тёмные волосы были собраны в низкий хвост, а в глазах горели огоньки. Она была спортивной, подтянутой, её улыбка была лёгкой и тёплой. В форме она выглядела так, будто готова выйти на поле в любую минуту. Захария Смит — высокий, с короткими светлыми волосами и яркими голубыми глазами. У него было лицо, которое легко запомнить — правильные черты, но во взгляде читалась хитрость, которая не давала ему быть скучным. Он был накачан, но без излишнего объёма — скорее бегун, чем борец. Чжоу Чанг — стройная, изящная, с длинными тёмными волосами, которые блестели в свете ламп. У неё были утончённые черты лица, но в глазах чувствовалась сталь — она была бойцом, хотя выглядела хрупкой. Форма сидела на ней идеально, подчёркивая спортивную фигуру — тонкая талия, сильные руки. Какие же они все красивые. Я почувствовала себя маленькой, мокрой, грязной — стояла перед ними, как нашкодившая школьница. Я невольно опустила взгляд на себя. Боже, я не ела два дня, и мои 48 килограмм выглядели ещё более болезненно, чем раньше. Мокрый белый топ без лифчика промок насквозь, соски предательски торчали от холода, и я чувствовала себя голой. Я поспешно накинула джемпер, который оказался предательски коротким и не имел пуговиц — он не прикрывал ничего, только подчёркивал, как сильно я дрожу. Чжоу уже подскочила ко мне, обняла, потащила к столу. — Гермиона! Как я рада, что ты пришла! Садись с нами! Все улыбались мне. Они были уже навеселе, но никто не сказал ни слова о моём виде. Ни одного вопроса. — Ну вот теперь все в сборе, — оживился Блейз Забини, поднимая бокал. — Уизли на месте! Все засмеялись. Меня приняли тепло. Без лишних расспросов, без жалости, без сочувствующих взглядов. Просто как свою. Падма подскочила ко мне, расцеловала в обе щеки и улыбнулась так искренне, что мне стало чуть легче. — Садись к нам, пожалуйста, — сказала она. — Мы в меньшинстве в этой команде. Я не успела сказать ни слова, как Блейз усадил меня на свободное место между Драко Малфоем и Теодором Ноттом. — Что будешь пить? — спросил Теодор, глядя на меня спокойными глазами. Я кивнула в сторону огневиски. Он понял без слов. Налил мне рокс, наколдовал лёд и подвинул бокал ближе. Сказать, что я была напряжена, — ничего не сказать. Сидеть между Малфоем и Ноттом, мокрой, дрожащей, в коротком джемпере, без косметики, с опухшими от слёз глазами... И они все смотрели на меня без осуждения. Без вопросов. Просто как на человека, которому нужно время. Я сделала глоток. Обжигающе. Горько. Но внутри начало отпускать. Тут было тепло. Никто не задавал дурацких вопросов. И был огневиски. Может, и не всё так плохо.