Противостояние

Спустя пару недель учебный семестр подошел к своему логическому и самому валидолу финалу. Руководство Юэй официально объявило то, от чего у студентов сначала перехватило дыхание, а потом затряслись коленки: грядет большой летний тренировочный лагерь. Целую неделю 1-А и 1-В должны были провести на закрытой загородной базе, оттачивая причуды в полевых условиях. Выезд назначили на завтрашнее утро. Но, разумеется, в лагерь пускали не просто так. Всю последнюю неделю перваши провели в полуобморочном состоянии: сначала они до кровавых соплей сдавали жесткие письменные экзамены (где Айка на математике выжала из них последние остатки извилин), а сразу за ними пошла зубодробительная практическая часть. Правило озвучили сурово и четко: те, кто завалит хотя бы один из этапов, остаются в городе на исправительные каникулы и ни в какой лагерь не едут. На самом деле, для преподавателей это, конечно же, была классическая наебка для уебка в фирменном стиле Юэй. Ехать в лагерь должны были абсолютно все — администрация не собиралась оставлять должников без присмотра. Просто для тех несчастных, кто умудрился завалить тесты или практику, в лагере готовили совершенно другие, адские задания: вместо веселых тренировок на полигонах их ждали круглосуточные дополнительные занятия по теории и отработка штрафных часов под надзором злых учителей. Но детям об этом, естественно, никто не сказал ради их же мотивации. После того как Айка отстрелялась на классном часу, подробно расписав своим притихшим, но взбудораженным детям из 1-В правила сбора вещей и попутно успокоив тех, кто мысленно уже похоронил свои каникулы из-за двоек, она устало приползла в учительскую. Присев за свой стол, она только-только приготовилась блаженно прикрыть глаза, как дверь в кабинет с грохотом распахнулась. В комнату размашистым шагом зашел Бакуго. Не обращая внимания на тишину, он с глухим стуком бросил на соседний стол стопку каких-то бланков, с грохотом опустился на свободный стул, откинул голову назад, полностью накрыл лицо широкими ладонями и протяжно, в полный голос выдал: — Бля-я-я-я-я-я-я-я-я-я-я-я-ть… Айка от неожиданности вздрогнула и весело посмотрела на него, подперев щеку кулаком. — Что случилось, Бакуго-сан? На вас лица нет. Неужели 1-А умудрился разгромить кабинет еще до поездки? — Как же я не хочу в этот сранный лагерь, Тэнси, — глухо, прямо в ладони проворчал Кацуки, даже не шевелясь. — Просто слов нет, как меня от одной мысли воротит. — Почему? — искренне удивилась Айка, пожимая плечами. — По-моему, отличная новость. Свежий воздух, горы, природа. Для нас, учителей, это же будет как мини-отдых от бесконечной школьной рутины. Ну, если не считать ночных дежурств. Бакуго на секунду замер. Под его закрытыми ладонями промелькнула тень воспоминания, от которого внутри до сих пор неприятно потянуло — старая, глубоко запрятанная травма из его собственного сумасшедшего подросткового возраста, когда вот в таком же тренировочном лагере ЮЭЙ его посреди ночи похитила Лига Злодеев. Воспоминание было паршивым, и делиться им он, естественно, не собирался. Он резко убрал руки от лица и раздраженно буркнул, выдумывая первые попавшиеся бытовые причины: — Да хрен там, а не отдых! Агентство на целую неделю на замов оставлять придется, а у нас там сейчас куча патрулей согласовывается. Да и комнаты на этой базе дебильные, кровати жесткие, неудобные. Я там вообще спать не смогу нормально, спина потом отвалится. Айка не выдержала и звонко рассмеялась, вспоминая их рабочие будни в академии. — Ой, да ладно вам прибедняться! Я думаю, вы там хоть на полу уснете, Бакуго-сан. Я уже сбилась со счета, сколько раз видела, как вы отключаетесь прямо за рабочим столом в обнимку с отчетами, на диване в учительской во время обеда или вообще в самых неподходящих местах, когда выдается свободная минутка. Вас никакие жесткие кровати не напугают. Бакуго хмыкнул, признавая её правоту, но тут же помрачнел еще сильнее, вспоминая недавний инцидент в западном крыле школы. — Это ладно, хрен со сном. Но не дай Всемогущий кто-то из наших малолеток там залетит. Лагерь, горы, романтика, гормоны… Это же самое лучшее место для ебли, к гадалке не ходи. А зная, что нынешних первашей вообще ничего не останавливает — даже то, что за дверью дурацкой кладовки могут ходить преподаватели, они всё равно трахаются — у меня уже заранее дергается глаз. Они же там во все тяжкие пустятся! Айка заговорщически улыбнулась и успокаивающе махнула рукой: — Ну, я думаю, наши дети все-таки умные и прекрасно знают, что такое контрацепция. Но доля правды в ваших словах есть. Знаете что? Нам, наверное, стоит завтра прямо в автобусе, пока будем ехать, аккуратно проинструктировать их на этот счет. Ну, так, в профилактических целях, без лишнего смущения. Бакуго удивленно приподнял брови, а потом его губы расплылись в довольной, хищной ухмылке. — Идея! — он щелкнул пальцами. — Умеешь же иногда мыслить, мелкая. Айка от такого обращения аж на стуле подскочила, возмущенно округлив глаза: — Мелкая?! Бакуго-сан, вообще-то я ваша ровесница! Нам одинаково лет! — Да ты просто ко мне на «вы» обращаешься всегда, — фыркнул Кацуки, вальяжно развалившись на стуле и смерив её насмешливым взглядом. — При том, что к Деку ты спокойно на «ты» обращаешься. Так что по ощущениям ты как первогодка. Ну и плюс ко всему, ты реально мелкая, Тэнси. Теряешься среди первашей, тебя там в коридоре все пацаны из 1-А и 1-В переросли давно, со спины фиг отличишь. Айка решила технично пропустить мимо ушей его первую шпильку насчет Деку и вежливого обращения, но за свой рост оскорбилась всерьез. Она закатала глаза, однако на её губах все равно играла улыбка. — Ну, вообще-то, у меня абсолютно нормальный, средний рост! — гордо заявила она. — Это просто парни-первокурсники сейчас какие-то переростки пошли. Акселерация, причуды, все дела. Я тут ни при чем! Бакуго смерил её скептическим взглядом с головы до ног. — Да неужели? И какой у тебя рост, средняя ты наша? Айка с самым независимым и уверенным видом поднялась со своего стула, расправила плечи, вздернула подбородок и с непоколебимой гордостью объявила: — Сто пятьдесят семь сантиметров! Чистого изящества! Бакуго от такой убийственной уверенности просто не смог сдержать смеха. Он коротко грохотнул, а затем тоже поднялся со своего места. Разница в росте стала очевидной сразу. Кацуки сделал шаг к ней, подошел почти вплотную и, продолжая нагло ухмыляться, резко наклонился вперед, уперев ладони в собственные колени. Теперь их лица оказались ровно на одном уровне — буквально в паре десятков сантиметров друг от друга. Его красные глаза лучились чистым ехидством. — Тэнси, если у тебя сто пятьдесят семь — это средний рост, то я тогда, блять, всемирный гигант, — протянул он, забавляясь её возмущенным видом. — Тебе, чтобы мне в глаза посмотреть, скоро стремянка понадобится. Айка, не выдержав такой наглости, несильно, чисто по-дружески хлопнула его ладонью по колючей блондинистой макушке. — Ой, всё, Бакуго-сан! — шутливо заворчала она, отступая на шаг и потирая ладони. — Что вы как маленький себя ведете, честное слово? Герой Номер Пятнадцать, а ума, как у моих учеников! Бакуго выпрямился во весь рост, лениво поправил растрепавшиеся от её шлепка волосы и, засунув руки в карманы брюк, выдал со своей фирменной, самоуверенной ухмылкой: — Слышь, математичка, за хреновое поведение на уроке я могу и практику ужесточить. Так что радуйся, что я добрый. А насчет ума — если бы у меня его было как у твоих учеников, я бы сейчас не с тобой тут спорил, а сидел в кладовке со швабрами и думал, как дожить до завтрашнего утра. Так что марш собирать вещи, средний рост, завтра в семь утра у автобусов. И попробуй только опоздать. Айка лишь весело покачала головй, собирая свои тетради. Напряжение Бакуго перед поездкой окончательно спало, и мысль о завтрашнем лагере уже не казалась такой уж пугающей. Она застегнула замок на сумке и взглянув на него снизу вверх, непринужденно спросила: — Вы сегодня после уроков меня отвезете? За последние месяцы это уже стало их своеобразным, привычным делом. Кацуки регулярно подвозил её до дома после тяжелых смен, и Айку это абсолютно во всем устраивало — никакой душной маршрутки, комфортный салон и возможность обсудить очередные школьные байки. Это превратилось в их маленькую, уютную рутину, которую никто из них не озвучивал, но оба принимали как должное. Бакуго лениво потянулся, хрустнув пальцами, и уверенно кивнул: — Отвезу. Завтра тебя забрать утром? Ну, чтобы ты со своим чемоданом для лагеря по автобусам не таскалась? Айка от такой своевременной заботы даже просияла. Мысль о том, что завтра в такую рань не придется тащить тяжелый чемодан на общественном транспорте, мгновенно согрела душу. — Давайте, было бы славно! — с готовностью согласилась она. — Отлично, — коротко бросил Бакуго, беря со стола свои бланки к следующему уроку. — В полседьмого у твоего подъезда. И только попробуй заставить меня сигналить, Тэнси. Выйдешь секунда в секунду. В коридоре как раз заливисто зазвенел звонок на следующий урок, прерывая большую перемену. Учительская мгновенно ожила, зашуршала бумагами, и Айка, подхватив свои методички, быстрой походкой направилась к двери, готовая отстреляться за оставшиеся учебные часы перед долгожданной поездкой.

___

Порше уверенно лавировал в плотном потоке машин, увозя учителей подальше от стен академии. В салоне играла какая-то ненавязчивая музыка, а прохладный воздух из кондиционера приятно расслаблял после душного учебного дня. Айка сначала просто молча смотрела в окно, наблюдая за проплывающими мимо городскими пейзажами и мысленно перебирая в голове список вещей, которые нужно успеть закинуть в чемодан до утра. Однако тишина длилась недолго. Стоило Бакуго резко перестроиться в левый ряд и затормозить на очередном светофоре, как он раздраженно цыкнул, крепче перехватив руль пальцами. Этот лагерь и завтрашний ранний выезд явно не давали ему покоя, и мысли про-героя плавно перетекли от организаторского геморроя к тем, из-за кого этот геморрой, собственно, и создавался — к их драгоценным первокурсникам. Кацуки скосил на нее быстрый взгляд и первым нарушил молчание, затыкая магнитолу: — Короче, Тэнси, меня до сих пор бомбит с этой парочки. Ты видела, как они на разводе перед экзаменами стояли? Айка повернулась к нему, моментально включившись в разговор, ведь тему Сато и Такахаши они подробно обсудили еще недели две или три назад, когда Бакуго только раскопал записи с камер. — Да ладно вам, Бакуго-сан, хорош уже, — Айка весело откинулась на кожаное сиденье, крутя в руках пустой брелок от сумки. — Мы эту кладовку уже вдоль и поперек тогда разобрали. Сколько можно Сато кости перемывать? У парня и так из-за ваших тренировок дергается глаз, а тут еще вы со своими подозрениями. — Твоя Такахаши сегодня сделала вид, что у нее шнурок развязался, просто чтобы этот дебил мимо прошел и «случайно» её плечом задел! — рявкнул Кацуки, нажимая на газ, как только загорелся зеленый. — Думают, они самые умные, блять? Конспираторы хреновы. Да у них на лбу написано, что они после отбоя в лагере побегут за кусты причуды тестировать! Айка не выдержала и прыснула в кулак, глядя на его донельзя возмущенный профиль. — Ну побегут и побегут, вам-то что? Мы же сами только что в учительской решили — завтра в автобусе устроим им лекцию про контрацепцию. Вы сами эту идею одобрили, между прочим. — Одобрил, потому что если твоя отличница приедет из лагеря с пузом, Незу мне башку оторвет, а не тебе! — буркнул Бакуго, сильнее вцепившись в руль. — Но меня больше бесит, как этот Сато на моих уроках тупит. В боевом анализе — полный ноль, тактики никакой, зато как по бабам — так у него сразу и скрытность уровня про-героя, и тайминги идеальные. Вот увидишь, в лагере я их расселю в разные концы базы. Специально выбью комнату для 1-А на третьем этаже, а твоих девок из 1-В ты на первом караулить будешь. — Ага, как будто это их остановит, — Айка весело закатила глаза. — Бакуго-сан, они молодые, у них гормоны. Если Сато захочет доползти до Такахаши, он ваш третий этаж по водосточной трубе штурмом возьмет, используя свою причуду как трос. Вы только подстегнете его спортивный интерес своими запретами. — Пусть только попробует, — опасно прищурился Бакуго, и на его губах появилась хищная, предвкушающая ухмылка. — Я на эту трубу такие растяжки поставлю, что он у меня до утра на сосне провисит. Будет ему вместо свидания индивидуальная практика на выживание в задымлении. — Жестокий вы человек, — со смехом покачала головой Айка, утыкаясь носом в воротник кофты. — Но ладно, признайте, вам самому интересно, чем эта их «тайная любовь» закончится. Они же реально как кошка с собакой были весь год после того спортивного фестиваля. — Мне интересно, чтобы они лагерь не разнесли, — отрезал Кацуки, хотя по его довольному виду было понятно, что весь этот межклассовый сериал его знатно забавлял. — Ладно, приехали. Порше плавно заехал во двор и мягко затормозил у нужного подъезда. Айка начала собирать свои методички и тетради, укладывая их в сумку, и уже на автомате, скорее ради приличия и совершенно не ожидая положительного ответа, спросила: — На чай зайдете? Она уже потянулась к ручке двери, уверенная, что сейчас услышит привычное «не, Тэнси, дела в агентстве», но Кацуки вдруг заглушил мотор, вытащил ключ из зажигания и спокойно ответил: — Ладно, пошли. Всё равно жрать охота, а дома шаром покати. Айка от неожиданности на секунду замерла с приоткрытым ртом и удивленно моргнула, но быстро взяла себя в руки и виду не подала. Бакуго уверенно припарковал машину, и они вышли на улицу, направляясь к крыльцу. — А чё за чай-то вообще у тебя? Какой там ассортимент? — на ходу спросил Бакуго, пряча руки в карманы и оглядывая трехэтажку. — Обычный зеленый, — хмыкнула Айка, звеня ключами от домофона. — Ну, для нервов, знаете ли. После целого дня с первокурсниками — самое то. — Я-то уж думал, у тебя там целая коллекция каких-нибудь элитных лимитных чаев, раз ты меня постоянно к себе зовешь, — фыркнул Кацуки. Айка весело рассмеялась и отмахнулась от него сумкой: — Ага, сейчас, разбежались! Скажите спасибо, что не из пакетиков завариваю! — У меня, кстати, бывшая одноклассница была, ты её сто процентов знаешь, — вспомнил Бакуго, когда они зашли в прохладный подъезд. — Про-Герой Креати. Вот она знатно по этой херне загонялась. Любила чаи гонять без остановки, и у нее дома реально была какая-то дикая коллекция из дорогущих сортов со всего мира. Айка даже на ступеньках замерла от удивления, округлив глаза: — Креати была твоей одноклассницей?! Яойорозу Момо?! — Ну да, — буркнул он, поднимаясь следом за ней. — И Деку тоже в нашем классе сидел. — Ну, про Изуку-куна я знаю, он рассказывал, — Айка открыла замок и пропустила Бакуго вперед в квартиру. — А кто из про-героев еще были вашими одноклассниками? — Ой, бля, долго перечислять, — отмахнулся Кацуки, разуваясь. — Почти весь наш класс в итоге в топ-лист пробился. Шото, Уравити, Цукуёми… Короче, все топовые герои сейчас — это мои придурки из 1-А. — М-м, круто… — протянула Айка. Она сделала мысленную засечку обязательно подробно почитать об этом в интернете, как только Бакуго уйдет. Всё-таки масштаб его выпуска поражал. Кацуки тем временем прошел вглубь квартиры, по-хозяйски оглядываясь по сторонам. Он дошел до центра комнаты, упер руки в бока и выдал со своей фирменной ухмылкой: — Ну и хата у тебя конечно, Тэнси. — В смысле? — Айка нахмурилась, вешая куртку на вешалку. — Чего не так-то? Отличная квартира! — Маленькая… — Бакуго обернулся к ней и тихо заржал. — Прям как ты. Такая же мелкая коробка. Айка от такой наглости аж воздухом поперхнулась. Она решительно подлетела к нему, поднялась на самые кончики пальцев, упрямо потянула его за воротник черной футболки вниз, чтобы хоть как-то сравнять уровни, и отвесила ему весомый подзатыльник. Бакуго от этого маневра начал смеяться еще громче. Его дико забавляло, какие колоссальные усилия этой девчонке приходится прикладывать просто для того, чтобы дотянуться до его макушки. — Ой, всё! — буркнула Айка, отпуская его воротник и потирая ладони. — Пошлите руки помоем, шутник, и на кухню. Они зашли в ванную. Пока Бакуго тщательно намыливал руки, он хмуро посмотрел на раковину, а потом перевел взгляд на Айку: — Слышь, че-то мне вообще неохота твой чай пить. Че у тебя покушать есть нормального? Они переместились на кухню, и Айка растерянно открыла дверцу холодильника. — Не знаю… Я вечером обычно уже не ем, так что ничего нет. Бакуго тут же скептически оглядел её пустые полки и снова начал стебать: — Ага, конечно, святым духом питаешься, математичка? Или чисто зеленым чаем для нервов? Жесть. И че, реально ни хера готового? — Ну я же говорю — нету! — Айка виновато развела руками. — Нужно готовить, а мне лень. Бакуго бесцеремонно отодвинул её плечом, сам заглянул в недра холодильника и начал бесцеремонно проводить ревизию, выуживая продукты на кухонный стол: — Так, вон у тебя курица лежит сырая. А здесь овощи… Так… О, а вот рис! Отлично, карри замутим. Айка лениво посмотрела на эту кучу ингредиентов, перевела взгляд на Бакуго, а затем просто с ногами забралась на кухонные стульчики, улеглась на них боком и жалобно простонала: — О-о-о, нет… Вы сами делайте свой карри, Бакуго-сан. Мне очень, просто смертельно ле-е-ееень… Я пальцем не пошевелю. Кацуки лишь презрительно, но явно в шутку посмотрел на нее сверху вниз, молча взял доску, нож и с удивительной для его огромных рук ловкостью принялся резать курицу. — Кстати, Бакуго-сан… — подала голос Айка с закрытыми глазами, зная его вкусовые предпочтения. — У меня острого соуса нет. Бакуго замер с ножом в руке. Он медленно повернул голову к ней и посмотрел на нее таким уничтожающим, драматичным взглядом, будто она только что совершила военное преступление. — Как ты вообще живешь… — с искренним отвращением в голосе процедил он. — Карри без острого соуса — это помои для детского сада. Короче, вставай, иди в магазин под домом и купи. Без него ничего не получится, я это дерьмо пресное варить не буду. Айка со вздохом сползла со стульчиков прямо на пол, потянулась и лениво, с фальшивой бодростью выдала: — Ну уж нет. Вы — великий про-герой, Бакуго-сан! У вас всё получится, я в вас верю! Сделайте шедевр из того, что есть! Кацуки молча отложил нож, в два шага подлетел к ней, бесцеремонно поднял её за талию на ноги, развернул лицом в сторону коридора и отвесил весомый, короткий шлепок по ягодице. — Дуй в магазин, Тэнси! — скомандовал он, подталкивая её в спину. — Быстро! С кориандром и чили-пастой чтоб вернулась! Айка, потирая ушибленное место, поплелась в прихожую, шаркая ногами по паркету и показательно ворча на всю квартиру: — Господи… Зря я вас вообще домой пригласила. Худшее решение в моей жизни. Больше я так делать точно не буду! — Меньше трепись, быстрее вернешься! — донеслось до нее с кухни под ритмичный стук ножа по доске. Айка, улыбаясь про себя, накинула куртку и вышла за соусом, понимая, что этот вечер определенно перестает быть скучным. Она вернулась из магазина буквально через десять минут, тихо звякнув ключами в прихожей. Когда она зашла на кухню, у неё от удивления чуть пакет из рук не выпал. На столе уже стояла аккуратная горка начищенных и идеально ровно нарезанных овощей, на сковороде вовсю аппетитно шкворчала золотистая курица, а Бакуго, лениво помешивая мясо лопаткой, уже засыпал туда специи. — Ничего себе… — Айка в шоке уставилась на плиту. — Бакуго-сан, вы метеорит, что ли? Как можно было всё это так быстро сделать?! Я только добежать успела! Кацуки даже не повернулся, лишь самодовольно хмыкнул, забирая у неё из рук пакет с чили-пастой: — Я просто лучший во всем, Тэнси. Даже в готовке. Учись, пока я добрый. — Идеальный муж, — искренне восхитилась она, качая головой. — Ну а ты чё думала? Что я трепло какое-то? — Бакуго бросил на нее быстрый, насмешливый взгляд. — Сказал — замучу карри, значит, замучу. — Не-не, я молчу, — Айка примирительно подняла руки, улыбаясь. — Ладно, я пойду переоденусь быстро, пока вы тут колдуете. Она ушла в свою комнату, подошла к шкафу и выудила оттуда обычную домашнюю одежду: простую майку на лямках и короткие трикотажные шорты. На секунду Айка замерла, посмотрев в зеркало: «Блин, а не слишком откровенно? Всё-таки коллега по работе в доме…» Но потом она мысленно махнула рукой: «Ой, да похер. Этот Бакуго — Про-Герой Номер Пятнадцать. Он в своей жизни повидал столько обнаженных женских тел, что от моего домашнего вида он скорее ужаснется от скуки, чем возбудится». Переодевшись, она вернулась на кухню, чтобы проверить обстановку. Бакуго как раз накрывал сковороду крышкой. Услышав шаги, он обернулся, мазнул по ней коротким взглядом и буркнул: — Переоделась? Вопрос был скорее риторическим. Айка просто кивнула: — Да. Ладно, Бакуго-сан, я пойду полежу чуть-чуть в комнате, пока есть время. Ноги просто отваливаются после школы. — Я с тобой пойду, — неожиданно отозвался Кацуки, вытирая руки полотенцем. — Чё мне тут торчать, этой херне всё равно тушиться еще полчаса на медленном огне. Они вместе пришли в её небольшую, уютную спальню. Айка с блаженным вздохом сразу завалилась на кровать, вытягивая гудящие ноги. Но когда Бакуго уже собирался лечь рядом прямо поверх покрывала, она резко встрепенулась и замахала на него руками: — Стойте, подождите! Я сейчас вам дам одежду переодеться. А то в грязной уличной одежде ложиться на чистую постель нельзя, у меня пунктик на этот счет! Бакуго недовольно нахмурился, но замер. — Это у тебя постель грязная, а я чистый, — высокомерно заявил он, фыркнув. Айка это заявление просто технично пропустила мимо ушей. Она поднялась, подошла к комоду, вытащила из самого дальнего угла аккуратно сложенную мужскую футболку и свободные шорты, после чего точным броском закинула их Бакуго в руки. Он поймал вещи, нахмурился еще сильнее, разглядывая абсолютно новые шмотки, и подозрительно прищурился: — Слышь, Тэнси. Откуда у тебя в шкафу мужские вещи? Еще и муха не сидела. Айка на мгновение замерла, глядя на футболку, а потом ответила совершенно спокойным, ровным голосом: — А, ну… Я парню своему купила. Когда мы еще здесь вместе жили. Но именно в тот день, когда я хотела их подарить, его машина сбила. Насмерть. Бакуго резко осекся. Вся его привычная наглость и боевой задор мгновенно испарились. Он посмотрел на нее притихшим, непривычно серьезным взглядом. — Соболезную, — тихо и хмуро сказал он. — А, да ладно, — Айка слабо, но тепло улыбнулась, снова опускаясь на подушку. — Давно это было уже, года четыре назад. Я отпустила эту ситуацию, всё нормально. Бакуго ничего не ответил. Он лишь молча кивнул и ушел в ванную переодеваться, давая ей минуту тишины. Айка осталась лежать, уставившись в потолок, и мысли невольно унесли её в прошлое. Она ведь действительно его безумно любила. Они встречались около пяти лет на тот момент, всё уже уверенно шло к свадьбе, они только-только съехались — прожили вместе в этой квартире всего несколько месяцев. Айка тогда как раз работала свой самый первый год в Юэй. В тот злополучный вечер она ждала его дома после уроков, готовила ужин, когда ей позвонили из больницы и ледяным голосом сообщили, что он умер сразу, на месте, до приезда скорой. Потом был чистый, кромешный ад. Она плакала сутками напролет, рыдала до хрипоты, у нее была страшная затяжная истерика. Дошло до того, что в один из самых темных дней у нее даже были глупые, отчаянные попытки самовыпила — настолько земля ушла из-под ног. И продолжалось бы это бог знает сколько, если бы в один день к ней прямо домой не пришел Изуку. Её не было в академии уже недели две, ни слуха ни духу, руководство паниковало, и Мидория решил лично проверить, что случилось с коллегой. Он буквально вытащил её из той петли, выслушал, часами сидел рядом и просто поддерживал. Именно с того момента и началась их крепкая, надежная дружба. А ведь уже уже столько лет прошло… Время действительно лечит, хоть и оставляет шрамы. Её грустные мысли бесцеремонно прервал Бакуго, который вернулся в комнату и с глухим стуком завалился на кровать рядом с ней. Вещи погибшего парня сидели на его раскачанной, мощной фигуре про-героя немного внатяг, но вполне прилично. Они оба пару минут просто молча смотрели в потолок. — Нормально? Подошло? — тихо спросила Айка, нарушая тишину. — Ну, пойдет, — проворчал Кацуки, дернув плечом. — В некоторых местах жмет, конечно, в плечах узковато, но плевать. Полежав так еще полминуты, Бакуго раздраженно цыкнул. — Неудобно, блять, — буркнул он, резко встал, бесцеремонно залез прямо под её одеяло и улегся к ней боком, подперев голову рукой. Айка, недолго думая, сделала то же самое — повернулась к нему боком. Теперь они лежали на расстоянии полуметра друг от друга, укрытые одним одеялом, и просто смотрели друг на друга глаза в глаза. В этой внезапной, интимной тишине спальни у обоих в голове одновременно промелькнула одна и та же шальная мысль:  «Может, предложить секс без обязательств? Просто чтобы расслабиться перед лагерем?» Но оба почти мгновенно эту мысль отмахнули. Айка мысленно хмыкнула:  «Да ну, бред. Он топовый Про-Герой, альфа-самец, у него наверняка куча моделей и шикарных женщин-героинь вокруг. С чего бы ему трахаться со мной, обычной учительницей математики? Явно же не его уровень». А Бакуго в этот же момент подумал:  «Не, херня. Тэнси слишком правильная, домашняя. Начнет еще драму строить, да и вряд ли она вообще согласится спать с коллегой по работе». Поняв, что тишина затягивается, Бакуго решил перевести тему и спросил о том, о чем раньше никогда не задумывался: — Слушай, Тэнси. А чё ты про своих предков вообще никогда не рассказываешь? У тебя родители-то где? Айка мягко улыбнулась: — С ними всё прекрасно, спасибо Всемогущему. Они сейчас живут в Киото. У меня еще есть младшая сестренка, Мизуки, она тоже с ними живет. Совсем мелкая еще, ей вот только-только девятнадцать исполнилось. Да я не то чтобы скрывала, просто к слову тема никогда не заходила, вот и не говорила. А у вас что с родителями? — У меня эти придурки тут, в Мустафу живут, — фыркнул Кацуки, но в его голосе послышались теплые нотки. — Счастливо, в достатке, всё нормально. Правда, моя старая корга уже совсем с ума сошла, хочет внуков нянчить, сил моих нет. И старик туда же, кажется, поддакивает ей постоянно. Достали оба. Айка звонко, весело рассмеялась: — О-о-о, ну, Бакуго-сан, этот кризис у всех родителей наступает, когда детям переваливает за двадцать пять! Это классика. — Вот как мне им, блять, объяснить, что еще слишком рано?! — раздраженно рыкнул Бакуго. — У меня агентство, лагеря эти всратые, карьера в самом разгаре! Какие, нахрен, дети? — Ну, вообще-то, я думаю, что не так уж и рано, — с улыбкой возразила Айка, хитро прищурившись. — Всё-таки после тридцати рожать уже сложнее. Да и мужа хорошего в таком возрасте найти — та еще задачка, все приличные уже разобраны будут. Бакуго замер, переваривая её слова, а потом его глаза округлились от возмущения. Он резко сел на кровати, сбросив одеяло, и рявкнул: — Курица! Он пулей сорвался с постели и, громко топая, быстрыми шагами ушел обратно на кухню — проверять свой карри. Айка осталась лежать на подушках, тихо и счастливо хихикая в кулак от его бурной реакции. Через двадцать минут из кухни донесся громкий, требовательный голос Бакуго, призывающий её к столу. Когда Айка зашла, перед ней уже стояли две дымящиеся тарелки с ароматным карри. Она с опаской взяла ложку, аккуратно зачерпнула немного риса с подливой, попробовала и… замерла от удивления. К её огромному изумлению, еда оказалась абсолютно не острой. — Подождите, Бакуго-сан… — Айка удивленно округлила глаза, переводя взгляд с тарелки на него. — А где чили-паста? Почему не остро? — Я тебе твою порцию отдельно отложил, перед тем как соус херачить, — буркнул Кацуки, уже вовсю уплетая свою еду, от которой даже на расстоянии пахло пороховым пожаром. — Ты же это дерьмо острое вообще не переносишь, разнылась бы мне тут еще на ночь глядя. Айка ничего не ответила, но мысленно поставила ему огромный, жирный плюс за такую неожиданную, чисто бытовую внимательность. Это было чертовски приятно. Дальше они ели в относительной тишине. Точнее, Айка ковырялась в своей тарелке, размеренно пережевывая каждый кусочек, пока Бакуго с бешеной скоростью уничтожал порцию за порцией. К тому моменту, как она кое-как доедала свою единственную тарелку, Кацуки уже приканчивал третью. В конце концов Айка со вздохом отложила ложку, откидываясь на спинку стула: — Всё-о-о, я больше не могу, наелась. Спасибо за еду, Бакуго-сан, было безумно вкусно! — Должна будешь, — коротко отрезал Бакуго. Без лишних слов он бесцеремонно придвинул её тарелку к себе, щедро плеснул туда своего ядреного острого соуса прямо поверх остатков риса, перемешал и спокойно принялся доедать за ней. Айка лишь тихонько посмеялась с этой его простоты. Когда с ужином было покончено, она поднялась со стула. Раз уж Бакуго готовил, то вся уборка и мытье посуды по справедливости ложились на неё. Кацуки спорить не стал — он даже немного помог ей, сгреб пустые тарелки в раковину и вытер стол, после чего они снова переместились в комнату. Бакуго со стоном упал на кровать, раскинув руки, и выдал с максимальной порцией лени в голосе: — Че-то мне так влом домой ехать сейчас, ты бы знала. Прям вообще в падлу за руль садиться. — Ну так оставайтесь тогда, — непринужденно предложила Айка, присаживаясь на край постели. — Чего вы мотаться будете туда-сюда ночью? Как раз завтра утром вместе отсюда и поедем в академию. Бакуго на секунду задумался, глядя в потолок. — Не, мне же еще шмотки в лагерь собрать надо, я чемодан не упаковал, — возразил он. — Ну так в чем проблема? Мы можем завтра утром заехать к вам, вы быстро закинете вещи в сумку, и уже от вашего дома сразу поедем к Юэй. Как раз успеем. Кацуки прикинул этот маршрут в голове, лениво кивнул и закрыл глаза: — Ну да… В принципе, можно. Они окончательно обосновались в её спальне. Айка посмотрела на сложенный диван в углу, потом на огромного, развалившегося Бакуго, и её снова накрыл приступ непреодолимой лени. — Слушай, мне так лень сейчас диван раскладывать и стелить там отдельное постельное… Вам нормально будет, если мы вместе на кровати поспим? Места вроде хватает. — Да мне похуй, — проворчал Бакуго, даже не открывая глаз. — Всё, рот закрой, я спать хочу, вырубаюсь уже. Айка уже хотела последовать его примеру, но вовремя вспомнила про свой обязательный вечерний ритуал. Ей же еще умыться надо, макияж смыть после тяжелого дня, в душ сходить… Она повернулась к Кацуки: — Бакуго-сан, вам в душ надо после готовки и дороги? — Надо бы, — глухо отозвался он. — Тогда идите первый. Полотенца в шкафу на верхней полке, любое берите, они все чистые. Бакуго со вздохом поднялся на ноги и, тяжело шаркая тапками, поплелся в ванную. Минут через пятнадцать дверь открылась, и он вернулся в комнату. Айка, сидевшая на кровати, невольно немного засмотрелась на него. Он шел без футболки, с пушистым полотенцем на широких плечах, а его светлые волосы были еще влажными и смешно торчали в разные стороны. В тусклом свете ночника его тело, рельефное от многолетних геройских тренировок, выглядело буквально как у какого-нибудь греческого бога. Заметив её зависший взгляд, Бакуго хмыкнул и самоуверенно усмехнулся: — Че, нравится, Тэнси? Айка не стала смущаться или отнекиваться. Она тепло, искренне улыбнулась ему в ответ и спокойно кивнула: — Да. Вы очень красивый, Бакуго-сан. После этого она поднялась со своего места и ушла в ванную, закрыв за собой дверь. Пока Айка стояла под теплой водой, смывала пенкой косметику и мазала лицо кремами, в голову закралась глупая, чисто женская мысль:  «Блин… Без макияжа перед ним ходить теперь как-то стыдно немного. Кожа бледная, синяки под глазами от этих проверок тетрадей… Хоть бы он уже уснул к моему возвращению! Ладно, завтра просто встану пораньше, пока он спит, и быстренько накрашусь». Закончив со всеми процедурами, Айка осторожно приоткрыла дверь ванной. В квартире везде уже был выключен свет. Она мысленно обрадовалась: «Ура, точно спит!» — и на цыпочках зашла в темную спальню. Но её надежды с треском провалились. Бакуго не спал. Он сидел на кровати, оперевшись спиной о изголовье, и лениво залипал в телефон. «Блин, ну ладно… Тут темно, особо ничего не видно», — успокоила себя Айка и тихонько скользнула под одеяло, укладываясь на свою половину. Вдруг Бакуго повернул голову, резко развернул телефон экраном прямо к её лицу и бесцеремонно подсветил её ярким белым светом. Айка от неожиданности зажмурилась, мысленно проклиная всё на свете и думая:  «Черт, ну точно надо было с макияжем ложиться спать, сейчас как напугаю Про-Героя…» Кацуки пару секунд внимательно, молча разглядывал её чистое, умытое лицо в упор. А потом вдруг негромко, как-то совсем спокойно буркнул: — Тебе без этой твоей штукатурки больше идет. С этими словами он резко заблокировал экран, погружая комнату в полную темноту, убрал телефон на тумбочку и демонстративно улегся спиной к ней, натягивая одеяло до плеч. Айка мысленно выдохнула с огромным облегчением. На её губах сама собой появилась мягкая улыбка. Она тоже развернулась к нему спиной, устраиваясь поудобнее на своей подушке. За окном тихо шелестели деревья, в комнате было прохладно и спокойно, и уже через пару минут оба учителя спали как убитые, набираясь сил перед сумасшедшей неделей в лагере.