Противостояние

Стадион Юэй ревел так, что бетон под ногами, казалось, вибрировал в такт тысячам голосов. Спортивный фестиваль всегда был чистым безумием, но когда ты сидишь на трибуне для преподавателей, это безумие приобретает отчетливый привкус личной ответственности. И, в случае Айки, искреннего, неконтролируемого веселья. На огромном табло горели имена финалистов последнего этапа битвы один на один. По левую сторону — Такахаши из класса 1-В, любимица Айки, тихая, но абсолютно сокрушительная девочка с причудой кинетического поглощения. По правую — Сато из 1-А, крепкий, напористый парень, которого Бакуго гонял на тренировках до кровавого пота. На поле боя сейчас происходило то, что комментаторы деликатно называли тактическим превосходством, а Айка — выносом в сухую. Сато швырял в соперницу мощные звуковые волны, но Такахаши просто впитывала их, как губка, становясь с каждой секундой только быстрее и тяжелее. Дистанция между ними стремительно сокращалась. — Да куда ты бьешь, придурок кусок?! — прорычал Бакуго, сидевший по правую руку от Айки. Он едва не перегибался через перила вип-ложи, вцепившись пальцами в ограждение так, что побелели костяшки. От его плеч, несмотря на цивильный пиджак, который его заставила надеть администрация, исходил едва заметный запах гари. — В ноги ей целься! В ноги! Не жалей её, забудь, что она девка! На поле боя баб нет, есть враг и соперник! Смещайся влево, тормоз! Айка, сидевшая рядом в аккуратной блузке с засученными рукавами, не выдержала и тихо прыснула в кулак, а затем и вовсе искренне рассмеялась. — Бакуго-сан, поберегите голосовые связки, — откинувшись на спинку кресла, с улыбкой произнесла она. — Вашему Сато сейчас не крики нужны, а беруши. Моя Такахаши его просто читает как открытую книгу. Он слишком предсказуем для нее. Кацуки резко обернулся, полоснув её тяжелым, раздраженным взглядом исподлобья. Красные глаза сузились. — Чё сказала, Тэнси? Мой класс не проигрывает статистам из «В». Сато просто разогревается. Сейчас он поймает темп и размажет твою девчонку по бетону. — Ну надо же, какая непоколебимая вера, — Айка весело прищурилась, ни на секунду не смутившись его агрессивного тона. За пару лет работы здесь она выработала к его вспышкам абсолютный иммунитет. — А спорим, что моя займет первое место? Причем прямо сейчас. Бакуго издал короткий, издевательский смешок и резко повернулся к ней всем корпусом. — Спорим? Ты уверена, математичка? На что? На интерес я только дерьмо пинать буду. — Как насчет ста тысяч йен? — Айка выжидательно приподняла бровь, протягивая руку ладонью вверх. Сумма была не особо большой даже для преподавателей и Бакуго, занимавший пятнадцатую строчку в рейтинге, лишь хищно оскалился. Он резко, с хлопком, впечатал свою широкую ладонь в её аккуратную руку, крепко сжимая пальцы. От его ладони пахло карамелью и порохом — привычный, почти родной запах. — Идет. Готовь кошелек, Тэнси. Мой Сато сделает из нее котлету, а я куплю себе на твои бабки новый комплект компрессионного белья. — Готовьте сто тысяч сам, Бакуго-сан, — парировала Айка, мягко, но уверенно высвобождая руку из его железного захвата. — И смотрите на поле. Конец подкрался незаметно. На арене Такахаши как раз аккумулировала последнюю атаку Сато. Девочка резко сократила дистанцию, ушла от прямого хука и, перенаправив всю поглощенную кинетическую энергию, нанесла один-единственный точный удар ладонью в грудь парня. Воздушная волна буквально снесла Сато с ног, протащив по земле добрых десять метров прямо за белую линию ринга. — Сато — аут! Победа и первое место на Спортивном фестивале присуждаются Такахаши из класса 1-В! — проорал в микрофон Сущий Мик, взрывая трибуны новой волной оваций. Бакуго замер. Несколько секунд он просто смотрел на арену, где его ученик тяжело поднимался с земли, держась за ушибленные ребра. Челюсть Кацуки сжалась так, что на щеках заходили желваки. Он явно хотел что-то взорвать. Айка с наслаждением потянулась, повернулась к нему корпусом и, не сдерживая победной, сияющей улыбки, заглянула прямо в его злое лицо. — Ха! Выкусил, Герой Номер Пятнадцать? — весело выдала она, шутливо похлопав ладонью по столу. — Гоните деньги, Бакуго-сан. Честная победа 1-В. Кацуки медленно перевел на нее взгляд. Любой другой на её месте уже отползал бы в сторону медпункта, но Айка лишь продолжала открыто улыбаться, и этот её стержень, эта непрошибаемая жизнерадостность заставили Бакуго лишь шумно и раздраженно выдохнуть через нос, гася подступающую ярость. — Ладно, черт с тобой, — буркнул он, отводя взгляд и засовывая руки в карманы брюк. — Наличных с собой нет. После всей этой херни, подождешь на парковке. Они у меня в машине лежат, в бардачке. — Хорошо, договорились, — Айка легко поднялась со своего места, поправляя юбку и хватая со стола свой планшет с рабочими записями. Пора было спускаться к детям. — Ну все, давай, пошли к нашим. Моя очередь поздравлять и гордиться, ваша — утешать и раздавать подзатыльники. До вечера! Она махнула ему рукой и быстрой, легкой походкой направилась к выходу из ложи, оставляя Бакуго наедине с его уязвленной гордостью. Кацуки посмотрел ей вслед. Взгляд его скользнул по её прямой осанке, по уверенным движениям. Он снова шумно выдохнул, на этот раз без злости — скорее с каким-то глухим смирением. — «Утешать», блядь... — тихо проворчал он себе под нос, разворачиваясь в сторону коридора, ведущего к раздевалкам 1-А. — Я ему такое утешение убавлю на вечерней практике, что он у меня до третьего курса эту Такахаши помнить будет. А Тэнси... Тэнси, сука, экстрасенс недоделанный. Он поправил воротник пиджака, который душил его сильнее любого злодея, и зашагал вниз по лестнице. День обещал быть долгим. Вечер после Спортивного фестиваля всегда ощущался одинаково: как затишье после ядерного взрыва. Шум стадиона всё еще стоял гулом в ушах, но в учительской Юэй наконец-то воцарилась глухая, ленивая тишина, разбавляемая только тихим звяканьем кофейных чашек и шелестом итоговых ведомостей. Всех учеников — от уставших первогодок до выжатых эмоционально выпускников — уже отпустили по домам. Родители забрали младших, старшие потянулись к станциям метро, и академия наконец опустела. Теперь здесь сидели только учителя, которым еще предстояло закрыть отчеты перед тем, как разъехаться. Айка устало откинулась на спинку дивана, вытянув ноги. Напряжение последних дней постепенно отпускало, сменяясь приятной, теплой гордостью за своих детей. Она сидела по правую руку от Изуку. Мидория, за пару лет работы ставший ей самым близким другом в этих стенях, прямо сейчас увлеченно что-то строчил в своем неизменном блокноте, кажется, про своих второгодок. Слева от Изуку, заняв угловое кресло и закинув ногу на колено, сидел Бакуго. Он уже переоделся в свободную черную футболку, крутил в руках ключи от машины, но уходить домой явно не торопился. — Нет, вы видели этот финал у третьего курса? — Сущий Мик, всё еще не отошедший от роли комментатора, активно размахивал руками посреди комнаты, собирая свои вещи со стола. — Это же чистый рок-н-ролл! Я думал, парень из общего курса реально выбьет фаворита с геройского факультета. Чистая стратегия, без всякого пафоса! Домой поеду, обязательно пересмотрю запись. — Парень из общего курса совершил три грубейшие тактические ошибки в первые две минуты, — раздался глухой, хриплый голос из угла, заставив всех обернуться. Айзава-сенсей, который обычно после таких мероприятий сразу уходил домой к жене и котам, сегодня вопреки всем традициям задержался. Он медленно размешивал сахар в кружке, выглядя как человек, который не спал последние года три, но в его глазах горел профессиональный азарт. — Ого, Шота, ты сегодня задержался? — усмехнулся Влад Король, застегивая замок на своей спортивной сумке. — Неужели даже тебя проняло? Обычно тебя после финального свистка уже ветром сдувает в сторону парковки. — Я остался только ради анализа третьего курса, — ровно отозвался Айзава, сделав глоток. — Они стали опытнее. Прошлый год их многому научил. Дистанцию держат идеально, причуды комбинируют так, что любо-дорого смотреть. Это уже не школьная драка, это работа будущих про-героев. — Полностью согласен, Айзава-сан, — подал голос Мидория, мгновенно оторвавшись от блокнота. Глаза Изуку загорелись тем самым фанатским огоньком, который Айка так хорошо знала. — Особено момент, когда они перешли на ближний бой без использования причуд, чтобы сэкономить выносливость! Это же чистый анализ противника на ходу. Потрясающе. Дома обязательно распишу это по пунктам. Айка тихо рассмеялась, толкнув Изуку локтем в бок. — Изуку-кун, если ты сейчас начнешь зачитывать свои лекции, мы отсюда до утра не уедем, а мне еще через весь город добираться. Дай нам просто порадоваться, что всё закончилось без серьезных травм. — Твоя правда, Тэнси-сенсей, — Мидория смущенно почесал затылок и улыбнулся, закрывая блокнот. — Просто... это было действительно круто. — Круто — это когда побеждают без лишней возни, — внезапно подал голос Бакуго. Он лениво подбросил ключи от машины и поймал их с глухим металлическим хлопком. Кацуки перевел тяжелый взгляд на Айку через плечо Мидории. — А у третьегодок половина боев — это тупое затягивание времени. Ждали, пока соперник сам выдохнется. Скука. — Это называется тактика, Бакуго-сан, — парировала Айка, мягко улыбнувшись и подперев подбородок ладонью. Ей нравилось это легкое пикирование с ним, когда вокруг были коллеги и общая расслабленная атмосфера перед дорогой домой. — Не всем же просто взрывать всё на своем пути. Иногда нужно думать головой. И, кстати, тактика сегодня победила. Мой первый курс доказал это наглядно. Такахаши умница, я до сих пор поверить не могу, как чисто она сработала. Родители, небось, дома до сих пор празднуют. При упоминании финала первого курса Бакуго ощутимо дернул щекой. Сидевший между ними Мидория благоразумно вжался в диван, переводя взгляд с одного на другого и тихонько улыбаясь — он слишком хорошо знал эту динамику. — Твоя девчонка просто поймала Сато на ошибке, — буркнул Бакуго, наконец поднимаясь с кресла и закидывая рюкзак на одно плечо. — На следующей тренировке я ему эту ошибку вместе с ребрами вправлю. Будет знать, как расслабляться перед финишем. Ладно, я погнал, пока пробки на выезде не собрались. — Ой, да ладно тебе, Кацуки, признай уже, что 1-В сегодня дали жару, — весело вставил Сущий Мик, закидывая на плечо куртку и направляясь к дверям вместе с Айзавой. В учительской снова раздался общий смех, прерываемый щелканьем замков и шорохом верхней одежды. Преподаватели постепенно расходились, обсуждая, кому по какому шоссе сегодня удобнее ехать. За окнами академии ЮЭЙ уже совсем стемнело, зажглись ночные фонари, освещая пустые тренировочные полигоны и полупустую парковку. Айка дождалась, пока Мик и Айзава первыми выйдут за дверь, и повернулась к Бакуго, который уже стоял у выхода, нетерпеливо переступая с ноги на ногу. — Бакуго-сан, — она лукаво прищурилась, застегивая свою легкую ветровку. — Вы ведь не забыли про наш спор на трибунах? Или память отшибло вместе с проигрышем вашего ученика? Кацуки остановился у самой двери, медленно развернулся и смерил её тяжелым, но уже беззлобным взглядом. Он молча, коротко кивнул, звякнув ключами в руке. Его лицо при этом выражало крайнюю степень недовольства, но от обязательств он не отказывался. — Какой еще спор? — Изуку, который как раз закидывал на плечо свой вечно забитый бумагами рюкзак, с любопытством перевел взгляд с Айки на Кацуки. — Вы спорили на финал первого курса? — Косая твоя математичка меня развела, вот что, — в своем привычном стиле огрызнулся Бакуго, закидывая лямку сумки на плечо. — Напела мне в уши про тактику-шмактику, пока Сато тупил на ринге. Это не проигрыш, Деку. Это временная стратегическая уступка. Хрен я больше на этой неделе соглашусь сидеть с ней на одной трибуне. Айка тихо рассмеялась, качая головой. В этот момент у Изуку завибрировал телефон. Он вытащил его, скользнул взглядом по экрану и заметно оживился. — О, Всемогущий уже ждет меня на выезде, — Мидория виновато улыбнулся Айке, убирая мобильный в карман. — Мы договаривались сегодня съездить посмотреть новые тренажеры для второго курса, пока склады не закрылись. Ладно, я побежал. Айка-тян, хорошей дороги домой! Каччан, не злись, Сато правда отлично держался. — Свали уже, задрот! — бросил ему вслед Бакуго, но в голосе не было настоящей злости — скорее привычка. Они попрощались с Изуку, и коридоры Юэй окончательно погрузились в вечерний полумрак. Айка и Бакуго молча спустились на подземную парковку академии, где их шаги гулко отдавались от бетонных стен. Машин осталось совсем немного. Среди обычных седанов и кроссоверов преподавателей резко выделялся приземистый, матово-черный Порше Бакуго. Чистый, хищный, идеально ухоженный — он выглядел в точности как его владелец. — Сейчас, подожди, — бросил Кацуки, обходя машину. Он снял её с сигнализации, сел в салон и завел двигатель. Машина глухо, мощно зарычала, заполняя пространство парковки низким, приятным басом выхлопа. Бакуго опустил пассажирское стекло и выглянул наружу, щурясь на Айку под тусклым светом люминесцентных ламп. — Тебе вообще куда ехать-то? — спросил он, окинув её взглядом. Айка подошла ближе, поправляя сумку на плече, и устало вздохнула, вспоминая, сколько ей тащиться на общественном транспорте, если он вообще не перестал еще ездить. — Ой, да мне в самую жопу мира надо, на окраину Мусутафу, ближе к старой промзоне. Вы подвезти меня, что ли, хотите? — она улыбнулась, определенно рассчитывая на положительный ответ. — Меньше трепись. Запрыгивай давай, пока я добрый, — Бакуго мотнул головой в сторону пассажирского сиденья. Айка не стала дважды просить. Она открыла тяжелую дверь, скользнула внутрь и буквально утонула в глубоком кожаном кресле. В салоне пахло дорогой кожей, легким мужским парфюмом и тем самым неизменным ароматом карамели. Стоило двери захлопнуться, как весь шум внешнего мира отрезало. Она откинула голову на подголовник, прикрыла глаза и издала долгий, облегченный выдох. Усталость последних трех дней Спортивного фестиваля навалилась на нее бетонной плитой. — Спасибо, — тихо сказала она, не открывая глаз. — Слушайте, Бакуго-сан... можете вообще забыть про этот спор. Я бы всё равно не взяла у вас эти деньги. Мы же просто дурачились на трибунах, чтобы стресс разбавить. Напомнила вам, как для предлога, чтобы вы меня подвезли. Бакуго ничего на это не ответил. Он лишь коротко, глухо хмыкнул, переключая передачу, и плавно выкатил Порше с парковки на ночное шоссе. — Адрес говори, — бросил он, глядя на дорогу. Айка назвала улицу и район. Машина уверенно набирала скорость, мягко покачиваясь на поворотах. Мимо проносились редкие огни ночного города. — Вы точно знаете, как туда ехать? — Айка повернула к нему голову, разглядывая его профиль в полумраке салона. В свете приборной панели его резкие черты лица казались чуть мягче, чем обычно. — Там сейчас половина развязок перекрыта из-за ремонта, можно встрять. — Я раньше в этом районе жил, — коротко отозвался Бакуго, крутя руль одной рукой. — Знаю там каждый гребаный переулок. Меня этими вашими ремонтами не удивишь. — Серьезно? — Айка искренне удивилась, устраиваясь поудобнее. — Не знала. Мне казалось, вы всегда ближе к центру крутились, где агентства крупнее. — Крупнее — не значит лучше, — Бакуго бросил быстрый взгляд в зеркало заднего вида и перестроился в левый ряд. — В центре шумно, как в дурдоме. Репортеры, фанаты, сопляки эти с телефонами. На окраинах спокойнее. Там если и прилетит дерьмо, то хотя бы понятно, откуда ждешь. — Ну да, логично, — согласилась она, глядя, как капли начинающегося мелкого дождя ложатся на лобовое стекло. Дворники бесшумно смахнули их. — Вам, наверное, тяжело с твоим характером в первой двадцатке удерживаться. Пресса ведь любит тех, кто улыбается и машет ручкой. А вы... ну, вы это вы. — Плевать я хотел на их рейтинги, — жестко отрезал Кацуки, но в голосе слышалось скорее привычное упрямство, чем реальная злость. — Пятнадцатое место, шестнадцатое — какая разница? Сила от этого не меняется. Я выполняю свою работу. Вытаскиваю людей, вбиваю мозги злодеям. Если этим придуркам из комиссий нужны клоуны для телешоу, пусть нанимают актеров. Деку вот пусть улыбается, у него это хорошо получается. — Изуку-кун просто искренний, — мягко заметила Айка. — Но вы правы. Ваши методы работают не хуже. Ученики вас, кстати, уважают именно за это. Сато сегодня, когда проиграл, первым делом спросил, сильно ли вы будете орать. Но не потому, что боится, а потому, что не хотел вас подвести. Бакуго на секунду замолчал, крепче сжимая руль. На его лице промелькнула едва заметная тень эмоций, которую он тут же скрыл, насупившись. — Сато — идиот, — буркнул он. — Ему нужно думать о том, как выжить в реальном бою, а не о моем мнении. Если бы это был не фестиваль, а рейд, его бы эта девчонка из 1-В по стене размазала. Она, кстати... как её там? — Такахаши, — с гордостью подсказала Айка. — Такахаши твоя, этот... у нее хороший тайминг. Она не просто впитывает удар, она ждет, пока противник откроется. Сато на этом и погорел. Попер как танк, раскрыл грудную клетку. Думал, массой задавит. — Она много тренировалась, — Айка повернулась на бок, подперев голову ладонью и наблюдая за тем, как профессионально Бакуго ведет машину. — Мы с ней часами сидели над графиками её причуды. Высчитывали лимит кинетического объема, который она может поглотить без вреда для мышц. Математика, Бакуго-сан. Ваш Сато берет физикой, а Такахаши — точным расчетом. — Математика, блядь, — Кацуки снова хмыкнул, но на этот раз в его голосе послышалось глухое одобрение. — Ладно. Признаю. Ты неплохо её натаскала для первого курса. Но на совместных тренировках мы их всё равно сделаем. — Ловлю на слове, — улыбнулась Айка, чувствуя, как тепло от печки и мерный шум мотора окончательно убаюкивают её. — Слушай, а почему вы вообще пошли в Юэй преподавать? С вашим графиком в агентстве это же чистая каторга. Вы ведь почти не спите. Машина остановилась на красном светофоре. Бакуго повернул голову к Айке. Его красные глаза внимательно изучили её лицо, задерживаясь на легких тенях под глазами. — А ты почему пошла? — вопросом на вопрос ответил он. — С твоей причудой ты могла бы сидеть в элитной центральной клинике, грести бабки лопатой и лечить богатых стариков поцелуями в щечку. Чистая работа, никакого риска. Какого хрена ты торчишь в этой академии, проверяешь тетрадки по ночам и выслушиваешь сопли малолеток? Айка тихо, коротко рассмеялась. Этот вопрос ей задавали часто, но Бакуго сформулировал его в своей неподражаемой манере. — Бабушка Чиё всегда говорила, что лечить последствия — это хорошо, но воспитывать тех, кто не допустит этих последствий — важнее, — просто ответила она, глядя на загоревшийся зеленый. — В больнице я вижу сломанные жизни. В Юэй я вижу тех, кто может эти жизни защитить. Это дает смысл. Ну и... к математике у меня талант. Надо же кому-то учить этих будущих героев считать траектории, чтобы они собственные причуды на воздух не взрывали. Порше плавно тронулся с места, сворачивая вглубь темного, полупустого района. Начинались знакомые Айке улочки с невысокими домами. — Вот именно поэтому я здесь, — негромко произнес Бакуго после недолгой паузы. Его голос стал ниже, спокойнее — без капли того пафоса, который он так ненавидел. — На улицах полно придурков, которые думают, что причуда делает их бессмертными. Они выходят из школ и дохнут в первом же серьезном замесе, потому что их учили только красиво позировать перед камерами. Если я могу вбить в башку хотя бы паре этих мелких эгоистов, что геройство — это не слава, а пахота и кровь... значит, я не зря трачу свое время. Айка удивленно посмотрела на него. Это было, пожалуй, самое длинное и откровенное высказывание Бакуго за всё время их знакомства. Она улыбнулась — тепло, понимающе, той самой своей улыбкой, которая обычно гасила любые его вспышки. — У вас был тяжелый день, Бакуго-сан, — мягко сказала она. — Но вы отличный учитель. Правда. — Заткнись, Тэнси, — проворчал он, притормаживая у обочины возле старого, но ухоженного многоквартирного дома. — Приехали. Выметайся давай из машины, пока я тебе за твою психологию счет за такси не выставил. Машина остановилась. Айка потянулась к ручке двери, но перед тем как выйти, повернулась к нему. — До завтра, Бакуго-сан. Спасибо, что довез. И... насчет денег я серьезно. Забудь. Бакуго молча потянулся к бардачку, с щелчком открыл его, достал толстый кожаный бумажник и, даже не глядя на нее, вытащил аккуратную пачку крупных купюр. Он протянул их ей, прямо в руки. — Я свои долги всегда отдаю, математичка, — ровно сказал он, глядя ей прямо в глаза. — Заработала — забирай. И не беси меня своим альтруизмом, мне Деку в учительской хватает. Айка несколько секунд смотрела на деньги в своей руке, затем на его упрямое, жесткое лицо. Она поняла, что спорить бесполезно — для Бакуго это был вопрос его собственной гордости. — Ладно, — она спрятала купюры в сумку и открыла дверь. — Спорить с Героем Номер Пятнадцать себе дороже. Хорошей дороги обратно. Не гони сильно, дождь расходится. — Сама не замерзни, — буркнул он напоследок. Дверь захлопнулась. Айка побежала к подъезду под начавшимся ливнем. Обернувшись у самой двери, она увидела, как матово-черный Порше плавно развернулся и, мягко шурша шинами по мокрому асфальту, скрылся в темноте ночного шоссе, оставляя после себя лишь слабый запах карамели и рокот мощного мотора.