Я всегда буду рядом.

Приготовления к юбилею стали для Ирины настоящим спасением. Весь следующий день она сознательно загрузила себя хлопотами, чтобы не оставаться наедине со своими мыслями и не возвращаться к той злосчастной коробке, которую она поспешно спрятала обратно в секретер ранним утром. Телефон разрывался от звонков. Дизайнеры, флористы, менеджеры ресторана — каждый требовал её внимания. Нужно было утвердить меню, согласовать рассадку гостей и выбрать финальный вариант оформления зала. Ирина лично отсматривала каждую деталь, стараясь довести всё до абсолютного совершенства, как делала всегда и во всём. — Ирочка, дорогая, орхидеи для фотозоны привезли чуть темнее, чем мы планировали. Оставляем или просить замену? — взволнованно щебетала в трубку декоратор. — Оставляйте, — спокойно, но твердо ответила Ирина, устало потирая виски. — Глубокий бордовый будет смотреться даже благороднее. Главное, чтобы со светом на площадке всё было выставлено идеально. Игорь в предпраздничной суете практически не участвовал. Он появился дома лишь под вечер, мельком взглянул на разложенные на столе эскизы пригласительных и равнодушно бросил: — Выглядит дорого. Надеюсь, пресса оценит. Мой костюм уже забрали из химчистки? — Да, в гардеробной, — сухо отозвалась Ирина, даже не поднимая на него глаз. Она уже давно привыкла, что его волновал только внешний лоск и то, как их пара будет выглядеть в объективах телекамер. О её внутреннем состоянии он не спрашивал никогда. Самым сложным этапом подготовки стал выбор платья. В спальне на вешалках дожидались три роскошных наряда от лучших кутюрье, но, примеряя их перед огромным зеркалом, Ирина чувствовала себя чужой. Отражение показывало статную, уверенную в себе Королеву эстрады — безупречную, холодную, недосягаемую. Но внутри этой роскошной брони всё еще жила та ранимая восемнадцатилетняя девочка, которая когда-то куталась в чужую кофту на крыше пятиэтажки. Остановившись на элегантном черном платье в пол, выгодно подчеркивающем её фигуру, Ирина пристально посмотрела на себя в зеркало. — Сорок лет, — тихо произнесла она вслух, пробуя эти цифры на вкус. — Новая страница. Она запретила себе плакать. Завтра на неё будут смотреть сотни глаз — коллеги, друзья, пресса. Она должна быть на высоте. Ирина сделала глубокий вдох, застегнула замок на чехле с платьем и пообещала себе, что этот праздник вернет ей вкус к жизни, чего бы ей это ни стоило. Музыкальный сюрприз от коллег, о котором они говорили на студии, оставался единственной приятной загадкой, согревающей сердце в преддверии этого важного вечера. *** Утро юбилея началось на удивление торжественно. Ирина открыла глаза от тонкого, дорогого аромата — вся спальня была заставлена огромными букетами белых роз. На краю кровати сидел Игорь. На его лице играла парадная, почти кинематографическая улыбка, а в руках он держал бархатную коробочку от известного ювелирного дома. — С днем рождения, Ириша, — мягко произнес он, протягивая подарок. — Сорок лет — прекрасный возраст для настоящей королевы. Пусть это колье подчеркивает твой блеск. — Спасибо, Игорь. Очень красиво, — ответила Ирина, принимая подарок. Муж поцеловал её в щеку — поцелуй вышел вежливым, семейным, но привычно прохладным. Тем не менее, такое внимание с утра задало правильный, праздничный настрой. Сегодня не было места меланхолии. Телефон начал разрываться с самого утра. Первым дозвонился Игорь Крутой, засыпав её теплыми, благородными комплиментами и пожелав новых грандиозных хитов. Следом набрала Лолита, которая со своим фирменным юмором и искренностью рассмешила Ирину до слез, пообещав «зажечь как в старые добрые» на банкете. Звонили Валерий Леонтьев, Лариса Долина, Александр Серов — весь цвет эстрады спешил поздравить именинницу. О Грише Ирина сегодня даже не вспоминала. Суета, прическа, сложный макияж и бесконечный поток поздравлений полностью вытеснили из её головы прошлые сны. Вечером роскошный ресторан встретил Ирину вспышками фотокамер и аплодисментами. Зал был украшен идеально, бордовые орхидеи смотрелись дорого и изысканно. Гости сменяли друг друга, произнося тосты, даря подарки и восхищаясь её элегантным черным платьем. Ирина сидела во главе стола рядом с Игорем, приветливо улыбалась прессе и чувствовала себя абсолютно на своем месте — счастливой, реализованной, любимой публикой женщиной. Ближе к середине вечера к микрофону вышел Игорь Крутой вместе с музыкантами со студии. — Ну а теперь, дорогая Ирочка, время нашего обещанного музыкального сюрприза! — объявил он в микрофон, хитро улыбаясь. — Мы знаем, как ты ценишь настоящий, пронзительный вокал, рок-н-рольную душу и мощную энергетику. Этот артист редко делает исключения, но ради твоего юбилея он сегодня здесь. Наш подарок тебе, встречай! В зале ресторана внезапно погас основной свет. Гости притихли, послышался заинтригованный шепот. Пространство погрузилось в полумрак, и лишь один одинокий луч прожектора разрезал темноту, устремившись на сцену. Из-за кулис уверенной, размашистой походкой вышел мужчина. В неизменных круглых очках, безупречном костюме и с копной тех самых, до боли знакомых черных кудрей. Гитаристы дали первый мощный, тяжелый аккорд, и зал сразу взорвался аплодисментами — Григория Лепса узнали мгновенно. Его песни уже гремели по всей стране, а сам он был признанным мэтром со своим неповторимым стилем. Он поднес микрофон к губам, слегка наклонился всем телом вперед, как делал только он один, и запел со всей своей сумасшедшей, рвущей душу силой: — Ночь по улицам пошла... У Ирины перехватило дыхание. Сердце, секунду назад бившееся в спокойном ритме, рухнуло куда-то вниз, а по коже пробежал ледяной тремор. Этот тембр, эту фирменную хрипотцу она узнала бы из миллиардов других голосов. «Гриша...» — пронеслось в её голове диким, оглушительным эхом. Она смотрела на сцену и отказывалась верить собственным глазам. Её друзья и коллеги, сидевшие за столом, увлеченно переглядывались и довольно улыбались. Они ведь действительно ничего не знали о том, что связывало этих двух больших артистов много лет назад. Для них пригласить Лепса на 40-летие Аллегровой было просто гениальной идеей — устроить роскошный творческий подарок от одного вокального гения другому. Они даже не подозревали, какую лавину воспоминаний они только что обрушили на её душу. А на сцене Гриша, отдаваясь песне до конца, на припеве на долю секунды повернул голову в сторону главного стола. Он чуть сдвинул очки на переносицу, и его темные глаза встретились со взглядом Ирины через полумрак зала. В этом взгляде на мгновение вспыхнуло то самое, чистое, восемнадцатилетнее узнавание. Он не подал виду перед публикой, но запел еще мощнее, глядя прямо на неё — так, словно в этом огромном ресторане они снова были только вдвоем на крыше старого дома.