Покажи мне свою уязвимость

      Раннее утро, будильник должен был прозвенеть через сорок три минуты, Диппер знал это точно. Потому что проверял время уже третий раз за последние десять минут.       Спать он так и не лег. Развалившись на своей кровати, он смотрел в потолок, пока за окном медленно ползли лучи утреннего солнца. В голове снова и снова прокручивались варианты первого учебного дня. Что если: он заблудиться, перепутает кабинеты, сядет не на то место, скажет, что-нибудь глупое, не поймет шутку. Самое тревожное был вопрос о его возрасте, вдруг кто-нибудь спросит про его возраст. НЕТ. Обязательно спросит.       Мысли заполняли голову все больше и больше, что сам процесс еще больше выматывал мозг, который так и не смог отключиться хотя бы на пару часов. Диппер резко сел на кровати, смысла лежать дальше не было. Сон сегодня явно проиграл.       Оглядев стол, он начал собирать папку с документами, куда входили заявления, экзаменационные листы и рекомендации от преподавателей. Это его труд, бесконечные формы, которые он заполнял последние полгода на базе одно из самых лучших университетов.       Стопка бумаг, из-за которой через несколько часов он окажется среди выпускников вместо 1 года старшей школы. Он сам этого добился, никто не заставлял, никто даже не предлагал. Наоборот, Мистер Холланд, его учитель математики, дважды спрашивал: «Ты уверен?». Да. Тогда он был уверен.       Потому что все выглядело просто. Если программа слишком легкая – нужно найти сложнее. Если можешь закончить школу раньше – заканчивай раньше. Логично. Люди почему-то усложняют очевидные вещи.       Сейчас, стоя посреди своей комнаты в пять часов утра и чувствуя, как живот неприятно скручивает от нервов, Диппер уже не так уверен, что все действительно настолько логично.       Время тянулось очень медленно и одновременно очень быстро. Диппер успел собрать школьную сумку, привести себя в порядок и поменять одежду пять раз. Тут он услышал, что его на завтрак зовет Мэйбл.       Внизу его ждали сестра близняшка с отцом. Она, как всегда, выглядела ярко и до смешного уверенно, они определено противоположности. Меэбл поступила в колледж искусств, поэтому у него теперь нет той поддержи, что была раньше. Это понимание точно не успокаивало, а давало еще больше поводов на тревожные мысли.       Отец поставил перед ним тарелку с тостами.       – Знаешь, мама сегодня встала раньше меня. – Пайнс старший потрепал сына по голове, он видел как лицо Диппера исказилось от мыслей о предстоящем дне.       – Я слышал.       – Она нервничает.       – Я тоже.       – Все-таки ты весь в нее. – усмехнулся отец, потом кивнул в сторону школьной сумки.       – Самый ранний выпускник в семье.       – Не самый. – Диппер закатил глаза.       – Не считая Стэна.       – И Форда.       – Ну да, не считая Стэна, Форда и, возможно, еще пары сумасшедших родственников, о которых нам никто не рассказал.       Несмотря на волнение, Дипер все-таки улыбнулся.       – Спасибо.       – За что?       – За попытку поддержать.       – Я не поддерживаю. Я просто напоминаю, что ты сам во все это ввязался.       – Очень воодушевляюще.       – Всегда пожалуйста. – отец подмигнул. Да, возможно это подколка была лишней, но родитель не мог по-другому выразить свое переживание за ребенка.       На улице окончательно рассвело, когда они выехали к школе. По дороге Диппер несколько раз доставал телефон. Проверял расписание, хотя знал его наизусть. Проверял карту школы, хотя изучал ее всю прошлую неделю. Проверял номер первого кабине, хотя мог назвать его, если разбудить среди ночи с допросом.       На четвертой проверке он заметил, что отец наблюдает за ним краем глаза. – Что?       – Ничего. – отец пожал плечами и опустил глаза на дорогу.       – Пап.       – Ты понимаешь, что расписание не измениться за десять минут.       Диппер вздохнул и убрал телефон. – Я знаю.       – Тогда зачем проверяешь?       На это вопрос ответа у него не было.       Когда машина свернула на парковку, разговор закончился сам собой.       Здание учебного заведения оказалось больше, чем на фотографиях сайта школы. Гораздо больше. На ступенях уже стояли ученики. Кто-то смеялся, кто-то разговорил, кто-то обнимал друзей после каникул. Для большинства это был просто еще один учебный год, для Диппера начало совершенно новой жизни.       Он взял рюкзак, открыл дверь, вышел из машины и впервые пожалел, что действительно добился своего.       Ступени оказались круче, чем выглядели с сиденья машины.       Диппер поправил лямки своего рюкзака, с которого свисал брелок в виде дерева, и пошел вперед – не потому что хотел, а потому что отец все еще сидел в машине и смотрел ему вслед. Разворачиваться было нельзя.       Двери школы открылись с характерным звуком, и его тут же накрыло: шум голосов, запах старого линолеума и чего-то лосьона после бритья. Коридор был широкий, с высокими потолками и рядами серо-синих шкафчиков вдоль стен. Диппер прижался к правому краю и достал карту.       Кабинет 214. Второй этаж, левое крыло.       Просмотр карты стал уже ритуалом для внутреннего успокоения. Первый день должен был пройти гладко, иначе никак, по-другому не дано.       Все-таки одно дело схема, другое – живой поток людей, которые идут не туда, куда должны идти по логике. Какая-то девочка в оранжевой толстовке пересекла его путь, смеясь в телефон. Двое парней у шкафчика говорили так громко, что Диппер непроизвольно замедлил шаг.       – … три недели, представляешь? За одну драку.       – Он сам виноват. Нодо было не при Гарсии.       Диппер прошел мимо, не поднимая головы.       Лестница нашлась, там, где и должна была. На втором этаже было тише – старшие классы, меньше хаоса. Он нашел кабинет 212, потом 213, потом остановился.       На двери 214 висело объявление: Временное расписание у мисс Уоррен, каб. 108.       Диппер закрыл глаза на секунду. Потом развернулся и пошел обратно вниз. Мисс Уоррен оказалась маленькой женщиной с очками на цепочке и усталым видом человека, который уже выдал тридцать расписаний до него.       – Пайнс? – она не смотрела на него, листала папку.       – Да!       – Перевод из десятого, верно?       – Да.       Она нашла лист, протянув не глядя.       – Углубленная математика, английская литература, физика, история. Плюс элективы, посмотришь сам. Если будут вопросы по зачетным единицам, это к мистеру Тодлеру, кабинет 210. – она уже смотрела на следующего в очереди.       Диппер отошел к стене и изучил лист. Расписание выглядело нормально, почти как то, которое он ожидал. Первым уроком стояла математика.       ---       Мистер Дэниэлс оказался высоким, с короткой стрижкой и манерой говорить быстро, словно материал пытался убежать от него. Доска была уже наполовину исписана к тому моменту, как Диппер вошел.       — Пайнс? — спросил учитель, не оборачиваясь.       — Да.       — Садись. — он махнул в сторону рядов. — Народ, это Дипп... — короткая пауза, — Диппер Пайнс, переводной. Из десятого.       Несколько голов повернулись. Диппер дошел до свободного места в третьем ряду и сел. Больше никто ничего не сказал.       Дэниэлс продолжил писать на доске. Производные, предел последовательности, обозначения, которые Диппер видел в прошлом году в книге, которую взял из библиотеки просто потому что было скучно. Он открыл тетрадь и начал записывать.       Минут через двадцать учитель повернулся и обвел взглядом класс.       – Хорошо. Кто скажет, что происходит с функцией, если предел стремится к бесконечности, а числитель растёт медленнее знаменателя?       Тишина.       Не такая, в которой люди думают. Такая, в которой люди ждут, пока кто-нибудь другой ответит.       Диппер смотрел в тетрадь. Он знал ответ. Он знал его секунды три назад и с тех пор тихо проговаривал формулировку «функция стремится к нулю, можно показать через теорему о сжатой переменной, если»…       – Пайнс, — сказал Дэниэлс. Не спрашивал. Просто произнес фамилию, как пробный камень.       Диппер поднял голову.       – Функция стремится к нулю. Если степень числителя ниже степени знаменателя, дробь убывает быстрее, чем растёт. Можно проверить через замену переменной или через правило Лопиталя — зависит от того, в какой форме записан предел.       Пауза.       – Правило Лопиталя мы проходим в следующем месяце, – сказал Дэниэлс. Без иронии. – Но, верно.       Диппер снова посмотрел в тетрадь.       Кто-то за спиной тихо кашлянул. Кто-то другой что-то написал на полях тетради и показал соседу, Диппер не смотрел, но краем зрения поймал движение.       Урок продолжился.       ---       На перемене коридор снова стал громким.       Диппер вышел, отошел к окну в конце коридора и достал телефон. На экране не было ничего важного, сообщение от Мэйбл с тремя сердечками и голосовое от отца, которое он послушает позже. Он провёл пальцем по экрану вниз, верх, вниз. Поставил телефон на беззвучный.       За окном был школьный двор. Несколько человек стояли у входа, кто-то с кофе из автомата. Обычная картина.       В коридоре мимо него прошли двое, продолжая разговор.       – ...всё равно без него скучно.       – Ещё три недели.       – Может, меньше. Мама говорит, Сайферы уже с директором разговаривали. Голоса растворились в общем шуме. Диппер убрал телефон в карман.       ---       На английской литературе нужно было работать в группах, сделать анализ отрывка из Великого Гэтсби. Учительница, мисс Пол, зачитала имена.       – ...Карлос, Бри, Эмма – вы вместе. Джейк, Сол, Найа... – она дошла до конца списка, и Диппер понял за секунду до того, как она остановилась, что его имени не было ни в одной тройке. – Диппер, у нас нечётное число,присоединяйся к Карлосу.       Карлос был парень с желтым карандашом за ухом, который переписывал что-то из прошлого урока, пока его не позвали. Бри смотрела в телефон. Эмма немедленно начала разговаривать:       – Окей, я беру тему символизма. Зелёный огонь – это же очевидно.       – Зелёный свет, – поправил Диппер автоматически.       Эмма посмотрела на него.       – Что?       – Свет. Зелёный свет. – он открыл текст. – Вот, страница 180.       Короткая пауза.       – Ну да, – сказала Эмма. – Свет. Я так и сказала.       Она не сказала. Но Диппер не стал продолжать.       ---       Столовая гудела.       Диппер взял поднос, выбрал что-то с рисом он не вполне понял что, но выглядело нейтрально и огляделся.       Столы были расставлены длинными рядами. У дальней стены, где было светлее, сидела группа из восьми человек, громкая, с несколькими ноутбуками и остатками еды, сдвинутыми к краю. Ближе к входу – плотная компания девочек, все в одинаковых спортивных куртках с буквой школы. Слева у колонны находился стол, где говорили только двое, но говорили так, что слышно было, наверное, на пол-столовой.       Диппер прошел к свободному столу у окна, не потому что хотел сидеть у окна, а потому что там точно никто не скажет «здесь занято».       Он сел. Поставил поднос. Достал телефон и открыл заметки список вопросов к завтрашнему уроку физики, который он начал составлять ещё дома.       За соседним столом смеялись над чем-то. Потом ещё раз.       Диппер дописал третий вопрос и начал четвёртый.       Рис оказался с курицей.       ---       После последнего урока он задержался у доски объявлений в главном коридоре — не специально, просто шёл мимо, и взгляд зацепился за пёстрый слой бумаг. Расписание секций. Объявление о театральных прослушиваниях. Фотография с прошлогоднего выпускного. Она была большой, в рамке, ещё не снятая.       В центре снимка, чуть впереди остальных, стоял парень с белыми волосами и таким выражением лица, будто фотографируют по его личному разрешению.       Под фото была подпись «Первый класс старшей школы, лучшие моменты.» Имена шли списком внизу мелким шрифтом. Глаз зацепился за фамилию Сайфер … Билл. Странное чувство окутало Диппера, фамилия так легко ложилась на язык, как будто уже слышал ее. Он произнес ее шепотом. В итоге решив, что, наверное, просто утомился за сегодня, и голова уже не работает, не стал читать весь список. Он поправил рюкзак и вышел на улицу. Отец уже ждал у тротуара.       – Ну как? – спросил он, когда Диппер сел в машину.       – Нормально.       – Нормально хорошо или нормально ели как пережил этот день?       Диппер пристегнулся.       – Нормально, просто нормально.       Отец помолчал секунду, потом кивнул и тронул с места. За окном поплыло школьное здание из кирпича, флагшток, несколько человек на ступенях, которые всё ещё разговаривали, как будто день ещё не закончился.       Диппер смотрел прямо перед собой.       Двадцать шесть дней до конца первой четверти.