Покажи мне свою уязвимость

      Спустя три недели.       Диппер вышел из дома на двадцать минут раньше. Не потому что не спал, спал, почти семь часов. Просто решил, что, если прийти до звонка, пока народу мало, будет проще. Не нужно протискиваться, не нужно искать место под чужими взглядами. Можно сесть спокойно и уже сидеть, когда придут остальные.       Отец довёз молча, только у поворота сказал:       — Кофе взял?       — Нет.       — У них там автомат был, я видел вчера.       Диппер кивнул. Отец притормозил у тротуара.       — Давай, удачи малыш.       Диппер проигнорировал напутствие и вышел из машины.       Ступени были почти пустые. Несколько человек у входа, один с наушниками, двое курят в стороне, хотя, это, кажется, не разрешено. Диппер прошел мимо, толкнул дверь и сразу свернул к автомату в боковом коридоре. Кофе оказался горьким и слишком горячим. Он держал стакан двумя руками и шел к кабинету астрономии.       Дверь была открыта. Внутри уже сидели трое.       Двое у окна разговаривали — парень с длинной чёлкой и девочка в жёлтом свитере. Третий, рыжий, смотрел в телефон в первом ряду.       Диппер выбрал место через проход от окна, поставил стакан на парту и начал доставать тетрадь. Потом остановился.       Двое у окна говорили достаточно громко.       — …нет, я точно читала. Ближайшее к нам это Альфа Центавра, четыре световых года.       — Это система, — сказал парень. — Там три звезды. Ближайшая одна, и это Проксима.       — Ну и что, они же рядом.       — Проксима — четыре целых две десятых световых года. Альфа Центавра А и Б — четыре и три. Это не одно и то же.       Девочка закатила глаза.       — Господи, Том.       Диппер открыл рот. Потом закрыл.       Потом всё-таки сказал:       — Вообще-то он прав. Это важное различие, потому что Проксима — это красный карлик, а остальные две солнцеподобные. Разные типы, разные условия. Если говорить про потенциально обитаемые зоны, это принципиально.       Оба посмотрели на него.       Том выглядел слегка удивлённым. Девушка была невозмутима.       — Окей. — сказала она и отвернулась к окну.       Том тоже отвернулся.       Диппер посмотрел на свой стакан с кофе. Что же, первый разговор вышел не очень, возможно, если сделать еще пару попыток, то одноклассники хотя бы запомнят, как он выглядит. И когда буду проходить мимо по коридорам — поприветствуют его?       ---       Астрономию вёл мистер Кэмпбелл пожилой, с бородой и привычкой делать длинные паузы в середине предложения, как будто сам удивлялся тому, что говорит.       — Сегодня мы начинаем с жизненного цикла звёзд.       Мистер Кэмпбелл писал на доске. Кто-то в среднем ряду, парень в серой толстовке, сказал вполголоса соседу:       — Красные гиганты — это когда звезда молодая, да?       — Ну типа того.       Диппер не планировал. Просто получилось раньше, чем он успел остановить себя:       — Наоборот. Красный гигант — это поздняя стадия. Звезда расширяется, когда исчерпывает водород в ядре.       Парень в серой толстовке посмотрел на него зло как на человека, который влез не туда.       — Тебя спрашивали? — сказал он и отвернулся.       Диппер уставился в тетрадь.       Внутри было неприятное ощущение, не от того, что сказал неправильно. От того что парень просто разговаривал с другом. Не спрашивал. Не нуждался в поправке. А Диппер влез, как будто это был экзамен, а не чужой разговор.       Он достал телефон и открыл заметки.       «не исправлять людей когда они не просят.»       Убрал телефон. Мистер Кэмпбелл всё ещё писал на доске. Весь оставшийся урок Диппер смотрел в тетрадь и не поднимал руку.       ---       После урока Диппер задержался, он убирал тетрадь медленнее, чем нужно. У двери столпились несколько человек, ждали пока рассосётся коридор. Диппер подошёл и встал неподалеку. Рядом оказалась девочка с каштановыми волосами и рюкзаком с металлическими значками. Она смотрела в телефон.       Он вспомнил, что на третьем уроке она отвечала про угловой коэффициент, она говорила уверенно, без запинки. Значит, математика ей даётся легко, уже есть что-то общее.       — Ты была права насчёт предела, — сказал он. — На математике сегодня. Дэниэлс просто не дал закончить.       Девочка подняла голову и посмотрела на него.       — Спасибо, — сказала она.       Пауза.       Диппер понял, что не придумал, что говорить дальше. Он знал факт, что она ответила правильно. Но что после этого? Как переходят от одного предложения ко второму, когда нет общей темы, только желание чтобы разговор продолжился?       — Я Диппер, — сказал он. — Переводной.       — Знаю, — сказала она. Без грубости. Просто «знаю».       Ещё пауза.       Парень рядом с ней тот самый Том с длинной чёлкой — вдруг сказал:       — Слышали, что в пятницу репетиция клуба дебатов отменяется? Советника отстранили за нарушение правил.       Девочка сразу повернулась к нему.       — Серьёзно? А Митчелл знает?       — Наверное нет, ему никто не сказал ещё.       — Надо написать.       Она уже смотрела в телефон. Том что-то отвечал. Коридор начал рассасываться, все двинулись вперёд, и Диппер тоже пошёл, просто потому что стоять на месте было хуже.       ---       За пропуском нужно было подойти к секретарю в кабинет 108, первый этаж. Диппер шёл по коридору, считая двери. У кабинета 104 притормозил: голоса. Дверь была приоткрыта не нараспашку, просто не до конца закрыта.       Он не остановился специально. Просто шёл мимо и услышал.       — …не понимаю смысла вообще. Три недели прошло, ничего не изменилось.       — Изменилось. Формально отстранение заканчивается.       — Это не аргумент. После того что произошло —       — Его оценки выше, чем у половины выпускников. Комитет это учитывает.       — Оценки не отменяют —       — Я не говорю, что отменяют. Я говорю о том, что учитывается для рейтинга школы.       Пауза.       — Мне это не нравится.       — Мне тоже.       Диппер прошёл мимо, не замедляя шага.       Секретарь выдала пропуск через минуту — ламинированная карточка с фотографией, которую он сдавал ещё при переводе. Фотография была плохая: он моргнул в самый неподходящий момент.       Он убрал карточку в боковой карман рюкзака и пошёл обратно к лестнице. Разговор у 104-го уже не звучал. Дверь была закрыта.       ---       В столовой он снова сел у окна.       За соседним столом девочка в спортивной куртке что-то рассказывала, остальные смеялись. Диппер открыл заметки и перечитал список. Пять пунктов за три недели, о том, как не стоит поступать, но ничего, как делать нужно. А то и видно, ни одного удачного разговора, который помог бы ему завести хоть одного друга.       Рядом кто-то сел, это был незнакомый парень с подносом, просто потому что мест стало меньше. Он кинул взгляд на телефон Диппера, ничего не сказал, начал есть.       Через минуту слева от него сели двое одноклассников.       — Ты слышал? Говорят, Сайфер возвращается.       Парень поднял голову.       — Откуда инфа?       — Элена сказала, её мать в родительском комитете. Типа договорились уже.       — Когда?       — Не знает точно. На следующей неделе, наверное.       Парень присвистнул тихо и вернулся к еде. Диппер дописал шестой пункт в список. За окном было обычное сентябрьское небо — серое, ровное, без просветов.       ---       Мэйбл услышала его ещё в прихожей.       — Диппер! — она выбежала из кухни с деревянной ложкой в руке, в фартуке с единорогом. — Рассказывай всё. Прямо сейчас.       — Дай разуюсь.       — Рассказывай пока разуваешься.       Он разулся, повесил куртку, прошёл на кухню. Мама стояла у плиты, отец сидел за столом с ноутбуком. Пахло чем-то с чесноком.       — Ну? — спросила мама, не оборачиваясь.       Диппер сел.       — Нормально.       — Нормально это не рассказ, — сказала Мэйбл и села напротив. — Как учителя? Школа красивая? Там правда четыре этажа? Уже три недели прошло, а ты все молчишь и ничего не рассказываешь, я умру прямо сейчас, если не получу хотя бы минимальную информацию!       — Три. Но большая, да. — Он подумал секунду. — Учителя хорошие. Математик быстро объясняет, но по делу. Астрономия интересная.       — Астрономия! — Мэйбл ткнула ложкой в его сторону. — Это же круто.       — Ага.       Отец закрыл ноутбук.       — Как тебе ребята?       Диппер посмотрел на стол.       — Одноклассники… нормальные. — Пауза. — Я познакомился с одним парнем. На математике.       Это было не совсем правдой. Том просто объяснял про Альфу Центавра своей однокласснице, а Диппер встрял. Но в каком-то смысле они разговаривали. Почти.       — Как зовут? — спросила мама.       — Том.       — Том, — повторила Мэйбл с удовлетворённым видом, как будто записала в список.       — Хорошие имя.       Диппер кивнул.       За окном было уже темно. Мама поставила на стол хлеб, потом тарелки. Всё как обычно ложки звякали, Мэйбл рассказывала про свой колледж без пауз, отец что-то уточнял. Тепло, светло, пахнет едой, но грусть все не отпускал его.       Диппер накрутил макароны на вилку и подумал, что Том, скорее всего, не запомнил его имени.       — Надо позвать его как-нибудь на ужин, — сказала мама. — Пусть приходит.       — Может потом, — сказал Диппер. — Мы только познакомились.       — Ну и что, мы не кусаемся.       — Мэйбл кусается, — сказал отец.       — Только по средам, — согласилась Мэйбл. Все засмеялись. Диппер тоже, чуть позже, на секунду, но засмеялся. За столом было хорошо. Это была проблема, потому что если бы они знали правду, то смотрели на него с жалостью: «бедный Диппер, не завёл друзей, сидел один». Было легче злиться на себя за ложь, чем поделиться реальной ситуацией. А так сидишь в тепле, ешь макароны, и все довольны, ну или не совсем все.       Он сказал «познакомился с одним парнем», и они поверили, и от этого стало еще хуже.       — Добавки? — спросила мама.       — Да, — сказал Диппер. — Спасибо.