Чувства, Хэвлок

Ваймс никогда не понимал патриция. И никакие обстоятельства этого не меняли. Тот же холод и та же ярость маячили где-то на подкорке ещё когда Ваймс был сержантом, и так же терзают его сейчас, когда Сэр Сэмюэль, Герцог Анкский, возлежал на чужом ложе, грея его хозяина под боком. Он не понимает Ветинари и сейчас. Не понимает, почему этот человек выбирает его из раза в раз, не понимает, почему за его манипуляциями мерещится что-то тёплое. Особенно когда после бурной ночи они лежат вот так, и Хэвлок смотрит куда-то в угол, перебирая волосы Ваймса. И Сэм знает, что будет дальше. Сейчас Ветинари успокоит дыхание, сотрёт со лба капельки пота, уберёт руку с чужой головы и задаст вопрос, который никак не относится ни к их связи, ни к любви в принципе. Любви. Странное слово, и в контексте этих отношений Ваймс его старался не применять даже в голове. Они оба любили город, и это было самое честное между командором и патрицием. А повторяющийся круг из секса — отторжения — проявления эмоциональности — и снова секса никак нельзя называть таким возвышенным словом. Ветинари аккуратно привстал с чужого плеча, перебираясь на уже холодную часть постели, поправил одеяло и молча посмотрел в потолок. Над любовниками облаком повисла тяжесть мыслей. — У меня завтра дежурство. Ветинари лишь слегка наклонил голову и приподнял одну бровь. — Хм, мне казалось, в обязанности командора дежурства не входят. — Все копы обязаны дежурить, без исключений. — «Копы» может и обязаны, а вот Герцоги… — Зачем ты продолжаешь этот балаган? — Подумав секунду, Ваймс добавил: — Я имею в виду всё: и этот диалог, и в принципе то, что между нами? — Между нами сексуальная связь в нерабочее время, Сэм, только и всего. Сэм. Ваймс ненавидит, когда Ветинари так его называет. В такие моменты Ваймсу кажется, что они зашли слишком далеко. Сэм постарался глубоко вздохнуть. Сейчас единственным его желанием было отшвырнуть этого длинного придурка от себя подальше и никогда не видеть этих ледяных глаз ближе чем через стол в Продолговатом кабинете. — Хэвлок, почему мы не можем по-нормальному? — А мы нормальные? Ты, Сэмюэль, командор, спасавший этот город множество раз. Я — патриций, который заставляет этот город работать каждый день. Мы два слишком больших винтика в этом механизме, чтобы сосуществовать слишком близко. — Почему тогда ты позволил мне спать с тобой? — Потому что я видел, какие взгляды ты на меня бросаешь. У тебя очень красноречивое лицо. — А сам ты почему ответил на эти «взгляды»? Просто чтобы использовать эту связь как крючок, за который меня можно «тянуть» в любую нужную тебе сторону? Наверное, впервые патрицию было нечего ответить. Ваймс повернул голову в сторону Ветинари и продолжил: — Но что-то мне подсказывает, что ты не пошёл бы на столь серьёзные жертвы просто чтобы меня удерживать на коротком поводке. Ветинари плавно, но как-то скованно сел в кровати, демонстрируя голую спину с выпирающими позвонками, так же аккуратно встал и всё так же абсолютно голый подошёл к небольшому шкафу. И начал одеваться. — Ты прав. Я ответил на твои «взгляды» именно потому, что так удобней управлять тобой и частично городом. И знаешь, я не прогадал. Однако надеялся, что ты отнесёшься ко всему этому не так серьёзно. Ветинари уже застёгивал пуговицы на брюках. Ваймс сидел со сжатыми кулаками. Он никогда не понимал Ветинари и не понимает сейчас. В игры патриция Ваймс всегда проигрывает, поэтому идёт напролом: — У меня к тебе Чувства, Хэвлок. И я думаю, ты прекрасно об этом знаешь. Ветинари, стоявший в полоборота, не изменился в лице, только руки на секунду застыли возле пуговицы рубашки. — Боюсь, мне нечего вам сказать на это, командор. И да, я знаю. Сердце Ваймса ушло куда-то в область желудка. На что можно было надеяться? Зачем ты, старый дурак, это ляпнул? Ему всегда было всё равно, и от того, что ты его доводишь до оргазма, ничего не изменится. Ваймс давно хочет закончить всё это, чтобы не было больно. И иногда на неделю-другую выходит. Но Ветинари… его постоянное присутствие в жизни командора угнетает, и иногда Ваймсу кажется, что он никогда никого так не хотел в своей жизни, как Хэвлока Ветинари. А вот что чувствует патриций… не знает никто, и подобраться к его мыслям или чувствам не выходит, даже когда Сэмюэль становится с ним буквально одним целым и слышит над ухом хрипловатые стоны. Ваймс никогда не поймёт Ветинари.