потому что ты мой друг

Утреннее солнцо игриво заглянуло в чистые оконные стекла, и его яркие, золотистые лучи тут же растеклись по скромной комнате, выхватывая из темноты контуры мебели. Догдей пошевелился. Он медленно протянул руку, нащупал на тумбочке телефон и отсоединил его от провода зарядного устройства. Щурясь от непривычного света, парень взглянул на светящийся экран. — Пять тридцать утра… — едва слышно прошептал он, утыкаясь носом обратно в подушку и натягивая теплое одеяло по самые уши. — Проснулся раньше будильника. На целых пять минут...блин. Но насладиться утренней негой ему не удалось. Из коридора, прямо из-за тонкой двери, донеслись знакомые, размеренные шаги. Догдей тут же сбросил с себя одеяло и торопливо сел на край кровати. Сон мгновенно испарился. Кулаками потирая заспанные, ярко-голубые глаза, он замер: парень без лишних слов знал, кто именно идет по коридору....Тетушка Изабелла. В дверь постучали — ровно три раза, спокойно и методично. — Входите, тетушка Изабелла! Я уже проснулся, — громко, почти криком, отозвался парень, стараясь, чтобы его голос звучал как можно бодрее. Дверь тихо скрипнула, приоткрываясь, и на пороге возник высокий, безупречно стройный силуэт. Изабелла, как и всегда, выглядела строго: темные волосы ровным полотном спускались до самых лопаток, а во взгляде читалось привычное спокойствие. — В семь тридцать нам нужно будет уже выходить, — раздался ее ровный, слегка грубоватый голос, в котором не было ни капли мягкости. — Надеюсь, ты не забыл, Догдей, что с сегодняшнего дня ты учишься и живешь в интернате. Собирай свои вещи, не копайся. Завтрак на столе, а твоя чистая одежда сохнет на сушилке. Повседневную школьную форму тебе выдадут уже на месте. Встретимся теперь только на выходных. Такси приедет ровно в семь часов, так что поторопись. Женщина говорила сухо, просто выполняя свой долг по его воспитанию, без лишних нежностей, которых Догдею так часто не хватало. Но парень не обижался — он привык. Догдей лишь послушно кивнул головой со своей неизменной мягкой улыбкой. Он поднялся с постели, подошел к тете и крепко, с детской теплотой обнял ее на прощание, утыкаясь носом в ее плечо. Изабелла лишь слегка приобняла его в ответ, не привыкшая проявлять бурные чувства. После этого Догдей, как примерный племянник, проводил ее до самой прихожей, внимательно выслушивая строгие правила поведения в интернате, которые она монотонно зачитывала ему на ходу. После ухода тети в квартире воцарилась тишина, прерываемая лишь тиканьем настенных часов. Догдей сладко потянулся и направился в ванную. Включив прохладную воду, он плеснул ею в лицо, чтобы окончательно сбросить остатки сна, и выдавил на щетку мятную пасту. Разглядывая свое отражение в зеркале, парень надул щеки. Мягкие черты лица, аккуратный нос пуговкой и большие, по-детски распахнутые голубые глаза — из зеркала на него смотрел парень, который, несмотря на все жизненные трудности, сохранил удивительную внутреннюю доброту. Чтобы взбодриться, Догдей прямо в ванной сделал короткую зарядку. Размял шею, сделал несколько энергичных наклонов в стороны и пару раз присел. Вернувшись в комнату, он подошел к сушилке. Его выбор пал на самую удобную одежду: свободная белая футболка и серые штаны, которые приятно ощущались на теле. На полу уже ждал раскрытый пустой чемодан. Собираться парень не любил, но деваться было некуда. Он аккуратно складывал толстовки, любимые футболки, джинсы и личные вещи, стараясь плотно утрамбовать их внутри. Туда же отправились пара блокнотов и старая зарядка для телефона. С застегиванием молнии пришлось повозиться, но Догдей победно надавил на крышку чемодана коленом, и замок с тихим щелчком поддался. На кухне его уже ждал приготовленный Изабеллой завтрак. На тарелке аккуратно лежали два аппетитных сэндвича с сыром и ветчиной, а рядом дымилась кружка крепкого черного чая. Тетя всегда заваривала его без сахара, считая это правильным для здоровья. Догдей улыбнулся, потянулся к верхней полке и в тайне от нее бахнул в кружку целых три ложки сахара. Тщательно размешав чай, парень с удовольствием сделал первый глоток и принялся за сэндвичи, чувствуя, как приятное тепло разливается по телу. Ровно в семь часов утра у подъезда коротко и глухо просигналила машина. Догдей вздрогнул. Парень вздохнул, стараясь унять внезапную дрожь в коленях, подхватил тяжелый чемодан и вышел на улицу, аккуратно заперев за собой дверь. С этого момента он был предоставлен самому себе. У подъезда его ждала потрепанная серая легковушка. Закинув багаж в багажник с помощью водителя, Догдей забрался на заднее сиденье. Машина плавно тронулась, увозя его прочь от привычного двора. За окном проносились серые утренние пейзажи, а в голове парня крутился настоящий вихрь из мыслей и легкой тревоги. Что его ждет в этом интернате? Найдет ли он там хоть кого-то, с кем можно будет просто поговорить? Из-за того, что у него не было родителей, дети в прошлой школе часто дразнили его и обходили стороной. От воспоминаний о прошлых обидах на душе стало немного паршиво. Догдей искренне надеялся, что на новом месте все будет по-другому. Ему до безумия хотелось верить, что среди незнакомцев снова отыщется человек, который разглядит в нем друга, а не «странного сироту». Его затянувшиеся размышления прервал хриплый голос таксиста, который мельком взглянул на него через зеркало заднего вида. — Далеко собрался, парень? Учиться едешь? Догдей встрепенулся. Из-за своей природы он не любил молчать, и любое проявление внимания со стороны людей его искренне радовало. — Да, в интернат на окраине города, — охотно отозвался он, подавшись немного вперед. — Тетушка вот устроила. Немного волнуюсь. Там ведь совсем другие правила, да и люди новые. Вы случайно не знаете, как там вообще? Водитель лишь добродушно усмехнулся в усы, крутя руль на повороте. — Ну, место как место. Главное — в плохую компанию не лезь, и все нормально будет. — Я не полезу, не переживайте! — поспешно заверил Догдей, мягко улыбаясь. — Мне просто хочется найти кого-нибудь... ну единомышленников. Чтобы общаться можно было. А то одному как-то совсем тоскливо. Остаток пути прошел в редких, но ненавязчивых расспросах. Догдей вежливо отвечал на вопросы о погоде и дорогах, но внутри него все сильнее разгоралось любопытство. Сердце стучало быстрее с каждым километром. Машина стремительно приближалась к пункту назначения, где за высокими окнами интерната его уже ждала совершенно новая, неизвестная жизнь. Потрепанная машина плавно затормозила у главных ворот. Догдей расплатился, забрал чемодан и остался стоять перед массивным зданием интерната. На календаре было воскресенье, поэтому вокруг царила непривычная тишина — никаких линеек и уроков. Но внутри самого здания жизнь уже била ключом: из окон доносились голоса ребят, приехавших после выходных. На крыльце его уже ждали. Директриса — строгая женщина средних лет в безупречном темно-синем костюме и идеально отутюженной белой блузке — окинула парня внимательным, оценивающим взглядом. Она выглядела очень официально, отчего Догдей невольно выпрямил спину. — Здравствуй, Догдей. Я директор этого интерната, — спокойно произнесла она, слегка кивнув. — Твоя тетя передала все документы. Ты зачислен в десятый класс. Пойдем, я провожу тебя до жилого блока. Догдей вежливо поздоровался и покатил чемодан вслед за женщиной по этажам. Директриса по пути кратко объясняла устройство их быта: — У нас блочная система. На каждом этаже есть общая просторная кухня, где вы можете готовить, и отдельная комната для стирки. Они остановились перед одной из дверей, за которой уже слышался приглушенный гул голосов — блок был полностью заселен. Директриса открыла дверь. Внутри оказалась общая прихожая с двумя большими шкафами для одежды. Из прихожей вели две двери в раздельный санузел (одна в туалет, другая — в ванную с раковиной и душевой кабиной), а также две двери в жилые комнаты. Из соседней комнаты доносились звуки: там вовсю обустраивались другие старшеклассники. Директриса указала Догдею на вторую дверь. — Вот твоя комната. Располагайся. Наполнение у них у всех одинаковое: две односпальные кровати, два письменных стола, два стула и две прикроватные тумбочки. Твой сосед по комнате уже заселился. Обустраивайся, с завтрашнего дня начнутся занятия. Директриса ушла, а Догдей переступил порог своей комнаты. На одной из кроватей уже аккуратно лежали чужие вещи, у стола стоял чужой рюкзак, но самого хозяина внутри не было. Догдей аккуратно поставил свой чемодан у свободной кровати и присел на край матраса. С одной стороны, за стеной шумели люди, и блок казался живым. С другой стороны, в самой комнате парень остался один на один со своими мыслями. Догдей не успел даже расстегнуть молнию на чемодане, как дверная ручка дернулась, и в комнату зашел его сосед. Это был парень-блондин с приятной, располагающей внешностью. Светлые волосы были немного растрепаны, а одет он был в самую обычную базовую одежду — простую футболку и удобные штаны. В руках он держал пачку печенья. Заметив Догдея, парень дружелюбно улыбнулся и прикрыл за собой дверь плечом. — О, привет, — парень кивнул и бросил печенье на свою кровать. — Ты мой новый сосед? А мне сказали, ко мне вообще одиннадцатиклассника подселят. Я Кикен. Чикен Кикен. Догдей от неожиданности сначала растерялся, но тут же мягко улыбнулся в ответ. Напряжение, державшее его с самого утра, наконец-то начало спадать. — Привет! Да, я Догдей, — он порывисто поднялся с кровати, собираясь пожать руку, но вовремя остановился, чтобы не показаться навязчивым. — Перевелся вот... В десятый класс. — Ооо, я тоже в десятом, — Кикен подошел к своей тумбочке, взял со стола стакан и повернулся к Догдею. — Располагайся, тут нормально. Места хватает, розетки рабочие. Ты откуда перевелся-то? Из тринадцатой школы? — Нет, я вообще из другого района приехал, — ответил Догдей, присаживаясь обратно на край матраса. — Меня тетя сюда определила. Я сначала думал, что один тут буду сидеть, переживал немного... Рад, что ты зашел. — Да ладно тебе, тут в воскресенье всегда суматоха, все вещи таскают, — Кикен устроился на своей кровати, вытянув ноги. — Блок у нас вообще заселен полностью. В соседней комнате пацаны тоже уже приехали. Так что один точно не останешься, тут шумно бывает. Чай пить будешь? Можем на кухню сходить, у меня там знакомые сидят. Догдей почувствовал, как внутри разливается приятное тепло. Кикен оказался простым и открытым парнем, без всякого пафоса, и общаться с ним было очень легко. — Да, от чая я бы не отказался, блин, — улыбнулся Догдей, поднимаясь с кровати. — Пойдем. Они вышли из комнаты в общую прихожую блока, а оттуда — в длинный коридор этажа. Навстречу им то и дело попадались другие парни: кто-то нес таз с бельем в стиральную комнату, кто-то просто громко переговаривался, стоя у окна. На кухне было просторно и светло. У окна стоял большой стол, вокруг которого толпилось несколько ребят, а на плите уже шумел электрический чайник. Кикен по-хозяйски достал из навесного шкафчика две кружки и кивнул парням у окна. — Здорово, пацаны. Это Догдей, мой новый сосед, — представил он приятеля. Парни приветливо закивали, кто-то коротко махнул рукой. Догдей улыбнулся в ответ. Пока Кикен насыпал в кружки заварку, Догдей оперся спиной о подоконник и негромко спросил: — Слушай, Кикен... А вообще...ну..кто с нами на этаже живет? Нормальные? Кикен дождался, пока закипит чайник, аккуратно залил кружки кипятком и передал одну Догдею. — Да нормальные, — пожал плечами Кикен, отпивая горячий напиток. — Вон те двое, что в прихожей мимо нас прошли, — они из нашей параллели. Один вечно на гитаре бренчит, спать мешает по вечерам, но парень ровный, договориться всегда можно. Второй — тихий, постоянно в компе зависает, его вообще почти не слышно. Особо никто не буянит, так что за вещи можешь не переживать, тут чужого не берут. — Это хорошо, блин, — с облегчением выдохнул Догдей, обхватив теплыми ладонями кружку. — А то я, если честно, думал, что в интернатах все как-то жестче. Ну, типа, старожилы новеньких не любят или еще что. — Не, у нас тут попроще, — усмехнулся Кикен, вытаскивая из шкафа пачку печенья и высыпая его на стол. — Главное — сам ни к кому не лезь с наездами, и тебя трогать не будут. Коллектив у нас притертый, все друг друга знают. Завтра на учебе сам увидишь, кто чем дышит. Пошли обратно в комнату? Надо бы тебе вещи разложить до ужина. Догдей кивнул, сделал последний глоток и пошел вслед за Кикеном. Теперь, когда он немного узнал о здешних порядках, возвращаться в блок было уже совсем не страшно. Вернувшись в комнату, Догдей наконец-то принялся за чемодан. Он расстегнул молнию и начал аккуратно перекладывать свои вещи на полки шкафа и в прикроватную тумбочку. Кикен в это время лениво листал ленту в телефоне, растянувшись на своей кровати, но иногда поглядывал на соседа. С самого дна чемодана, бережно завернутую в мягкую толстовку, Догдей достал небольшую деревянную рамку. Он аккуратно расправил ее и поставил на край своей тумбочки. Кикен заметил это движение, оторвался от экрана и приподнялся на локтях, разглядывая находку. — О, фотка? — поинтересовался он, кивнув на рамку. — Это кто? Кто-то из семьи? Догдей на секунду замер, глядя на снимок, и на его лице появилась теплая, но немного грустная улыбка. С глянцевой бумаги на него смотрели двое маленьких детей. Один из них — сам Догдей, еще совсем ребенок, с такими же круглыми голубыми глазами. А рядом с ним стоял второй мальчик. У него были короткие черные волосы, темные глаза и пухлые, очаровательные щечки.. —Я сирота, — негромко ответил Догдей, потирая нос пуговкой. — Это мой лучший друг. Единственный, если честно. Мы тут совсем мелкие, нам лет по шесть, наверное. — А сейчас вы общаетесь? — спросил Кикен, заметив, как изменился голос соседа. Его тон стал более серьезным и понимающим. — Не-а, — Догдей покачал головой, усаживаясь на колено перед тумбочкой. — Он переехал несколько лет назад. Семья уехала куда-то далеко, и все связи как-то оборвались, блин. Я пытался его искать в соцсетях, но с тех пор много времени прошло. Он, наверное, уже совсем другой. Из-за того, что у меня родителей нет, со мной в детстве мало кто хотел общаться... Ну, типа считали странным. А он общался. Никогда не обижал. Кикен молча выслушал его, не пытаясь перебить или перевести все в шутку. Он понимал, что для Догдея это действительно важная и болезненная тема. — Жаль, конечно, что так вышло, — тихо произнес Кикен, закидывая руки за голову и смотря в потолок. — Но ты не парься. Сейчас ты здесь, людей вокруг полно. Найдешь еще друзей, сто процентов. — Я тоже на это надеюсь, — улыбнулся Догдей. Догдей едва успел задвинуть пустой чемодан под кровать, как в дверь жилого блока негромко, но уверенно постучали. Парни переглянулись. Дверь открылась, и на пороге показалась молодая девушка. Это была воспитательница их этажа. На вид ей было не больше двадцати пяти лет, и она обладала очень приятной, располагающей внешностью. Аккуратные русые волосы были собраны в небрежный пучок, на лице сияла мягкая улыбка, а в теплых карих глазах не было и капли той строгой холодности, к которой Догдей привык дома. В руках она бережно держала две вешалки с новенькой, пахнущей свежестью школьной формой. — Привет, мальчики, — нежным голосом произнесла она, проходя в комнату. — Я ваша воспитательница, можете звать меня просто Мелисса. Принесла вам форму на завтра. Обязательно примерьте сегодня, чтобы, если что-то не подойдет по размеру, мы успели поменять. — Здравствуйте! Спасибо большое. Мы как раз закончили с вещами. — Догдей приветливо улыбнулся. — Спасибо, — Кикен поднялся со своей кровати и принял вешалки из рук девушки. Мелисса еще раз окинула комнату беглым взглядом, проверяя, все ли в порядке, по-доброму улыбнулась парням и вышла, тихо прикрыв за собой дверь. Кикен разложил комплекты на кровати, и Догдей с любопытством подошел ближе, рассматривая одежду. Форма выглядела прекрасно. Это был строгий классический комплект, выполненный в глубоких темных тонах. В него входили идеально отутюженные черные брюки прямого кроя, белоснежная рубашка с длинным рукавом и плотный трикотажный жилет. Жилетка была полностью черной, но по краям выреза и по подолу шла аккуратная двойная белая полоса, придававшая образу опрятный вид. Завершал весь этот ансамбль тонкий темный галстук. — Выглядит неплохо, — хмыкнул Кикен, прикладывая к себе жилетку перед зеркалом. — Прям как в элитных частных школах из сериалов. — Очень красиво, — согласился Догдей, аккуратно проводя ладонью по мягкой ткани жилета. Ребята не стали откладывать дело в долгий ящик и сразу принялись за примерку. В комнате воцарился привычный для таких сборов шорох ткани. Догдей аккуратно снял футболку и натянул белоснежную рубашку. Ткань оказалась приятной к телу, но парень, привыкший к просторной одежде, с непривычки повел плечами. Застегнув пуговицы на манжетах, он принялся за брюки. Они сели идеально по талии, плотно облегая бедра, но при этом не сковывали движений. Напоследок Догдей надел через голову черный жилет и подошел к ростовому зеркалу, которое висело на дверце шкафа. Из отражения на него смотрел совсем другой человек. Контраст между его смугловатой кожей, глазами и строгими черно-белыми цветами формы выглядел очень эффектно. Белые полоски на вырезе жилетки подчеркивали линию плеч, а аккуратно завязанный галстук придавал ему какой-то особенной серьезности. — Ну нифига себе, — присвистнул Кикен, который уже успел одеться и теперь крутился рядом, поправляя воротник. — Слушай, Дог, а тебе идет. Реально как из сериала про богатых подростков. Девчонки на параллели точно оценят. — Да ладно тебе, блин, скажешь тоже, — засмущался Догдей, слегка покраснев, но порадовался комплименту. Он покрутился перед зеркалом, проверяя длину брюк. — На самом деле, очень удобно. Я думал, будет хуже.. все эти пуговицы, галстуки... А ткань мягкая, классная. Твоя тоже вроде отлично села? — Ага, как влетой, — Кикен похлопал себя по бокам, разглядывая свое отражение. — Угадали с размером.