Код Зодиака: Последний прагматик

Старый викторианский особняк на вершине холма резко контрастировал с остальным городом. Если внизу, в Деловом и Административном районах, царили хаос, грязь и ржавчина, то здесь аллеи были расчищены от мусора, а кусты живой изгороди аккуратно подстрижены. Единственное, что нарушало идиллию — насаженные на железные пики кованых ворот человеческие черепа. Идеально выбеленные, словно музейные экспонаты. Территория «Эстетов». Клементина обошла центральный вход. Она знала, что парадные двери в этом городе всегда ведут в ловушку. Подтянувшись на руках, девушка бесшумно влезла в приоткрытое окно второго этажа, оказавшись в просторной библиотеке. Запах сырости здесь сменялся ароматом пчелиного воска, старой бумаги и... жареного мяса с пряными травами. Запах был восхитительным, но прагматичный мозг Клем тут же послал сигнал тревоги: в Окхейвене не было скота. Из глубины дома доносились приглушенные звуки виолончели — играла запись сюиты Баха. Клем мягко ступала по персидскому ковру, осматривая корешки книг. «Анатомия меланхолии», «Божественная комедия», «Астрономические таблицы и эфемериды»... Стоп. Вот оно. Нужный ей альманах 1969 года стоял на верхней полке. Она потянулась к книге, как вдруг музыка стихла, и снизу, из обеденного зала, раздался спокойный, бархатистый голос, от которого по спине пробежал холодок: — Книга, которую вы ищете, заперта под стеклом в моем кабинете, дитя мое. То, к чему вы сейчас тянетесь — лишь муляж с вплетенной внутрь леской, соединенной с фосфорной гранатой. Спускайтесь к ужину. Невежливо заставлять хозяев ждать. Клементина замерла. Она медленно опустила руку и посмотрела на корешок — действительно, из-под него едва заметно тянулась прозрачная нить. Этот человек переиграл её еще до того, как она вошла. Вынув пистолет из кобуры, она бесшумно спустилась по широкой дубовой лестнице. В просторной столовой, освещенной десятками свечей в серебряных канделябрах, за длинным столом сидели двое. Во главе стола восседал доктор Ганнибал Лектер. В безупречном смокинге, с идеальной осанкой, он изящно нарезал мясо на своей фарфоровой тарелке. Напротив него, закинув ногу на ногу в вызывающе элегантной позе, сидела Кэтрин Трамелл. На ней было облегающее белое платье, а в тонких пальцах дымилась сигарета. На столе, рядом с бокалом красного вина, тускло поблескивал нож для колки льда. — Проходи, мы как раз обсуждали проблемы импульсивного поведения в условиях закрытых социумов, — произнесла Кэтрин, выдыхая облачко дыма и сканируя Клем взглядом хищницы. — Хотя, глядя на тебя, я вижу лишь классический ПТСР. Травма потери. Клементина остановилась в дверях, держа пистолет опущенным, но снятым с предохранителя. Её лицо оставалось непроницаемой маской. — Мне не нужны сеансы психоанализа. И есть я не буду, — ровным, лишенным эмоций голосом ответила Клем. — Мне нужен астрономический альманах за 69-й год. Кэтрин тихо, издевательски рассмеялась, стряхивая пепел в хрустальную пепельницу. — Какая дерзкая девочка. Прячет за грубостью свой страх. Кто умер по твоей вине, малышка? Родители? Тот сильный мужчина, который обещал тебя защищать, но в итоге оказался слишком слаб перед вирусом? Ты ведь до сих пор видишь его лицо, когда закрываешь глаза, верно? Пытаешься быть жестокой, чтобы оправдать то, что выжила ты, а не они... Слова Кэтрин били точно в цель, как скальпель, вскрывающий старые раны. Ли, Эй-Джей, Кенни... Любой другой человек сломался бы, заплакал или бросился на неё в приступе ярости. Но старая Клементина давно умерла. Девушка медленно засунула свободную руку в карман куртки, достала залитые кровью золотые часы Rolex Datejust и небрежно швырнула их на стол. Часы со звоном прокатились по красному дереву и остановились возле тарелки Трамелл. — Это часы Патрика Бейтмана. Я сняла их с него полчаса назад, после того как сломала ему таз строительным швеллером, — абсолютно будничным тоном произнесла Клем, глядя Кэтрин прямо в глаза. — Отмой кровь, блестяшки тебе к лицу. А теперь заткнись. Я говорю с доктором. В глазах Кэтрин на мгновение вспыхнуло удивление, смешанное с раздражением, но она промолчала, задумчиво прикоснувшись к золотому браслету часов. Ганнибал Лектер отложил приборы и промокнул губы льняной салфеткой. В его глазах цвета бордо вспыхнул искренний интерес. — Поразительное самообладание. Никакой грубости ради грубости, лишь чистый, кристальный утилитаризм, — промурлыкал Лектер. — Вы мне нравитесь, Клементина. В вас нет того пошлого садизма, которым смердят Карвер или этот нелепый мясник Саксон. Вы убиваете не ради удовольствия. Вы убиваете, потому что это математически оправдано. — Альманах, — сухо повторила Клем. — Я знаю, что в этом городе ничего не дается даром. Что вы хотите взамен? Лектер сложил руки домиком. — Знания — самая дорогая валюта, дитя мое. Этот альманах — ключ к фазам луны и расположению созвездий, которые Зодиак использовал как сдвиг в своем частотном шифре. Чтобы получить его, вы должны предложить мне нечто... изысканное. Удовлетворите мой вкус. Клем ожидала этого. — В подвалах старого почтамта, в южном секторе, есть замурованный бункер. Мародеры его не нашли. Там нет патронов или воды. Там частная коллекция старого мэра. Сохранен климат-контроль. Двести бутылок Château Margaux урожая 1982 года и несколько ящиков Domaine de la Romanée-Conti. Координаты и код от термозамка — в обмен на книгу. Лектер замер. На его лице отразилось благоговение истинного ценителя, который долгие месяцы был вынужден пить посредственное вино. — Romanée-Conti... В этих руинах, — тихо произнес он. Он плавно поднялся из-за стола, подошел к старинному сейфу, встроенному в стену, и извлек оттуда увесистый том в кожаном переплете. Когда он протягивал книгу Клементине, Кэтрин внезапно оказалась рядом. В её руке хищно блеснул нож для колки льда. Она попыталась зайти Клем за спину, чтобы одним быстрым движением перерезать ей сухожилия на ноге — просто из злости, что девчонка не поддалась на её манипуляции. Но Клем даже не обернулась. Она просто подняла левую руку, в которой был зажат детонатор от растяжки с фосфором, снятой ей еще на подходе к дому. — Шаг ближе, блондинка, и мы все сгорим при температуре две тысячи градусов, — процедила Клем. — Моя жизнь стоит меньше, чем ваша. Лектер предостерегающе поднял руку, останавливая Кэтрин. — Оставь её, Кэтрин. Эта птица нам не по зубам. Она слишком горькая. Клем забрала альманах и сунула его в рюкзак. — Прежде чем вы уйдете, Клементина, — мягко сказал Ганнибал, провожая её взглядом. — Помните, что Зодиак использовал сдвиг ровно на три созвездия от зимнего солнцестояния. И еще... Будьте осторожны внизу. Сегодня ночью там шумно. Декстер Морган и Брайан Мозер вышли на охоту. — Пусть охотятся, — бросила Клем через плечо, пятясь к окну. — Главное, чтобы не стояли на моем пути. Она растворилась в дождливой ночи так же бесшумно, как и появилась. Лектер налил себе вина, глядя на пустую раму окна, и улыбнулся: — Как думаешь, Кэтрин, она выживет? — Она уже мертва, — раздраженно ответила Трамелл, вертя в руках часы Бейтмана. — Просто её тело еще об этом не знает. Клементина спрыгнула с парапета и укрылась за поваленным деревом. Она раскрыла альманах АНБ и подставила значения из книги Лектера. Символы в блокноте начали обретать смысл. «КООРДИНАТЫ... СИСТЕМА ФИЛЬТРАЦИИ... ВОДОСТОК... ЦЕНТРАЛЬНЫЙ КОЛЛЕКТОР...» Оставалась последняя часть шифра — сам цифровой код замка. И судя по всему, пульт находился глубоко под землей, в центральной канализации. На территории Рустема Паши. Но чтобы дойти до люков водоканала, ей нужно было пересечь Район Скотобоен. Где-то впереди, сквозь шум дождя, раздался леденящий душу крик, а затем звук работающей бензопилы. Охотники делили добычу. Клементина проверила магазин пистолета, дослала патрон в патронник и шагнула во тьму.