Все закончится на нас

— … и вот так уже который день! Я давно говорила, надо послать за вами, а леди только сегодня разрешила… — причитала Олл, провожая эльфа-лекаря в покои госпожи. Тисс стало чуть лучше за ночь, но было уже не до споров со служанкой. Пусть лекарь хоть об пол разобьется, к вечеру леди эя Вэдтри должна быть в пристойной виде. Она нехотя рассказывала ему о своих симптомах. Насколько Тисс сама помнила с давних уроков, странный набор недомоганий, который испытывала она, мог быть чем угодно, от простуды до чумы, а потому не слишком рассчитывала на исцеление корня проблемы. Сейчас было важно просто встать на ноги. — Мы можем остаться наедине? — лекарь учтиво обратился к Олл. Он пощупал пульс, пожевал губами и тяжело вздохнул. Отвернулся к окну. С минуту они сидели в тишине. Тисс стоило большого труда не закатить глаза. — Давайте к делу, у меня… — У вас будет дитя, — тихо сказал он наконец. Это было не просто смело, это было уже смешно. — Нет. Лекарь медленно вскинул брови, будто не до конца понимая, что она говорит. — Позвольте, леди… — Этого не может быть, — перебила Тисс твердо. — Все так говорят, — он перешел на отеческий тон, попытался погладить ее по руке, но был отвергнут. — Все, что вы мне рассказали, пульс, нервы… Все указывает на это. — Я бы почувствовала! Я знаю, что со мной происходит! — Леди, право слово, — лекарь примирительно развел руками. — Не вы первая, не вы последняя. Супруг будет рад, а вы чего же так переживаете, событие благое, счастливое. С облегчением Тисс поняла, что он не знает, кто она, - в посольстве Эсшая не было замужних леди, - и, видимо, принимает за придворную имперку. — Вы уверены? — она опустила глаза, притворяясь взволнованной. — Девяносто лет опыта, милочка, ни дать ни взять. — А если муж… против? Понимаете я… он… его семья меня не жалует, — Тисс хотела напустить плаксивый вид, и это получилось проще, чем она ожидала. — Мы… я надеялась на развод… а теперь как же… Нет ли какого-то средства? — Леди, — лекарь нахмурился, но, очевидно, поверил ее игре, — это нехорошее дело. Конечно, есть разрешительное снадобье… но вы бы подумали, моя милая, поговорили с ним. Мужчины ой как меняются, когда доходит до такого. Разберитесь между собой, а там, если уж решитесь, позовите меня снова… — Ох, позвольте, — Тисс откинулась на подушки. Она уже не притворялась, голова шла кругом по-настоящему. — Вы снадобье оставьте, мы обсудим… — он косился по сторонам, и ей пришлось поднажать, — понимаете ли, сейчас этот праздник, прибыли гости, по коридорам ходят толпы, а вопрос такой деликатный… Не хочется, чтобы поползли слухи, что вы ко мне зачастили, если вы понимаете о чем я. Он покачал головой, но все-таки достал из сундучка маленькую склянку без этикетки. — Смотрите не пожалейте, леди, — строго сказал лекарь. — От всего сердца благодарю. Не будет ли у вас еще чего-то тонизирующего? Средство от симптомов он оставил ей более охотно, еще раз наказал обсудить с мужем, подумать, и наверняка что-то еще мудрое и простое, что Тисс не слушала, дожидаясь только, чтобы он поскорее ушел. Как только дверь за лекарем закрылась, она вскочила с кровати в нервном напряжении. Болезнь тела отошла на второй план, когда настоящая тревога коснулась ее ума. Тисс - маг. Она должна чувствовать энергии в теле, которые, конечно, изменили бы свой ток, будь она беременна. Эти странные симптомы не были похожи ни на что, что Тисс испытывала раньше. Она не болела с тех пор, как Нариальм принял ее, и не знала, могут ли симптомы быть связаны с этим. Возможно ли, что она не чувствует беременности, потому что летунство изменило ток энергий? Несколько шагов по комнате, затем обратно. Глупый Ша’арнез, она же просила… И все же лекарь был уверен в диагнозе. Он бы не заставлял ее выпрашивать разрешающее зелье, если бы не знал наверняка, что ей есть от чего разрешаться. Эта мысль шевельнула в ней что-то доселе неведомое. Позволить себе помыслить, что, пусть и с маленькой вероятностью, она сейчас носит ребенка Ша’арнеза… Если он захочет… Ясно и четко Тисс могла представить Ша’арнеза с младенцем на руках, крохотным и кричащим, тянущим кривенькие пальцы к его улыбающемуся лицу. Представить, как Ша’арнез смеется, шепчет милые слова и укачивает малыша ко сну. С первобытным ужасом, страхом от самой себя, она осознала, что если бы и впрямь была беременна, и Ша’арнез сказал, что рад этому, она бы оставила ребенка. Тисс похолодела. Она не может. Она никто, звать ее никак и за душой у нее ничего нет. Она неблагодарная подруга, неверная подданная и невыносимая любовница - что она может дать малышу? Умеет ли она вообще любить? Если она так обошлась с Ша’арнезом, добрым и понимающим, как она будет относиться к ребенку, который только требует и забирает? Как можно пытаться таким низким способом привязать Ша’арнеза к себе? Тисс села на кровать и потянулась к склянке. Маленький сосуд темного стекла, несколько капель внутри. Будет ли больно ей? Будет ли ребенку больно? Тисс совершенно ничего про это не знала. Многоопытный лекарь не потрудился рассказать, как пить это лекарство, на каком она может быть сроке, - ничего. Это, впрочем, подкрепляло слабую надежду, что ощущения не обманывали Тисс. Она откупорила склянку и поднесла ко рту. — Леди! — дверь неожиданно распахнулась, стекло выскользнуло из слабых пальцев и разбилось об пол. — Я проводила… ой… Тисс уставилась вниз, на грязную густую жижу на мраморе. — Это ваше лекарство? Давайте я догоню лекаря… — запричитала Олл. — Просто витамины. Обойдусь и без них, — резко ответила Тисс. — Лучше принеси воды для тонизирующего отвара. По поводу средства от симптомов лекарь точно не наврал - очень скоро их как рукой сняло. Даже ограниченные познания Тисс подсказывали, что от простых трав не мог наступить такой сильный эффект, но он был получен, а остальное не имело значения. На бал ее собирали Олл и Брунга, лучше знакомые с имперскими традициями. В отличие от наряда Лаимир, у Тисс была большая маска на лицо и уши, похожая на полушлем, платье с высоким воротником, не по местной моде, но зато точно скрывающее личность хозяйки. — Если вас на балу никто не узнает, это к удаче, — ласково приговаривала Брунга, заплетая Тисс волосы. — Не думаю, что узнать кого-то так вообще возможно, — если надеть маску, не останется ни одного открытого участка кожи. — Только ваши прекрасные глаза. — Леди, — вступила Олл, — вы будете шикарна! Даже жаль, что об этом не узнают, — Брунга неодобрительно скосилась на нее. Гости прибывали из города, драконы приземлялись в гнездо. Расторопные служанки успели пригласить для Тисс провожатого из гвардейцев, чтобы он показал ей служебные ходы, по которым она попадет к главной лестнице. Брунга настаивала, что это необходимо, - так никто не сможет увидеть ее выходящей из посольского крыла и, следовательно, понять кто она. Брунга относилась к анонимности очень серьезно. Конспирация казалась Тисс забавной, однако, свернув за гвардейцем в третий раз, она подумала, что у традиции может быть обратная сторона; не только удача для неузнанных, но и большие беды для тех, кого узнают. От этого стало не по себе, хотя Тисс не верила даже в гадания. Может, это добрая Брунга и честный Йоммур Трад так повлияли на нее, но праздник дворфов вызывал необычный трепет. Не знакомая с их традициями, Тисс будто прикасалась к чужому обручальному кольцу, чему-то драгоценному и личному, не имеющему к ней никакого отношения, но завораживающему сопряженным таинством. Тисс надеялась, что придет чуть раньше, чтобы затеряться среди пунктуальных, то есть, неважных гостей. Но служанки будто специально подгадали время: когда она вошла в бальный зал, все стояли неподвижно, обращенные к группе из трех в самой середине, а теперь и к ней. Старший эя Эйни уже поднял руку, чтобы позволить музыкантам начать первый танец: — Нам как раз не хватало одной леди для открывающей кадрили, — прошипел он со своего трона, и Тисс не оставалось ничего, кроме как молча поклониться и занять место в центре. Рядом с ней стояла Лаимир, поглядывая на гостя напротив, одетого в голубое. По их коротким переглядкам Тисс определила, что это Миарлас, которого, надо отдать ему должное, она бы иначе не узнала. Мысленно она отметила рассказать об этом в следующем письме домой. Эсшайцев во главе с принцем точно можно было похвалить за уважение к традициям. Четвертый танцор в кругу был неузнаваем настолько, что Тисс не бралась определять даже его расу. Огромные ботинки, широкие штаны и доспех со шлемом закрывали всю фигуру гостя, делая его высоким и почти квадратным. Тисс бы поставила, что это очень крупный мужчина-человек. На четвертый счет бодрой мелодии Лаимир отпрыгнула к Миарласу, и Тисс не оставалось ничего, кроме как поклониться квадратному танцору и принять его ладонь. Кадриль никогда не была ее любимым танцем. Слишком дергано и быстро. Постоянная смена рисунков и партнеров утомляла. Но сейчас их было всего четверо, а руки Миарласа на себе она как-нибудь потерпит. К чести ее основного партнера, он, несмотря на странную форму, активно прыгал и лучше всех знал фигуры. Тисс не понимала, для чего кадриль вообще существует как придворный танец. Групповая и динамичная, она не подходила ни для интимных знакомств молодых аристократов, ни для политических бесед. Но как часть ритуала для призыва удачи самое то. Они взялись за руки и повели долгий хоровод. Тисс наконец смогла разглядеть праздник. Полный бальный зал гостей. Все стоят особняком, видимо, и впрямь не узнают друг друга. Миарлас повел их против часовой, и она снова оказалась напротив трона. Фоэльх не утруждал себя не только маской, но и сменой наряда. Тисс знала это наверняка, потому что в той же тунике он был на ее допросе после ночи в темнице. Стало не по себе. Ей повезло с квадратным партнером, если бы он не вел, она бы испортила вторую же фигуру, потому что слишком отвлекалась. Рядом с Фоэльхом стоял Тай, для приличия прикрывшийся маской на глаза, как у сестры. Эя Эйни точно не боялись быть узнанными. Неподалеку от трона теснилась группа эльфов, единственная плотная компания на балу. Они скрывали свои личности лучше императора. Однако прятать расовую принадлежность точно не собирались: из-под масок торчали заостренные уши. Тисс стало неприятно смотреть на весь этот фарс, и она сосредоточилась на танце. Кадриль требовала внимательности, а потому в их четверке даже принцессе с Миарласом было трудно разговаривать. Он обнимал невесту за талию, и Тисс вдруг привиделся у нее большой беременный живот. Она тихо ахнула и наступила квадратному на ногу. Видение рассеялось. Принцесса, стройная и бойкая как всегда, взяла Тисс за руку и повела в сторону, разделяя дам и кавалеров. У Лаимир была теплая мягкая ладонь и властная хватка. Сейчас, стоя рядом в масках, они наверняка были очень похожи. Она шагнула в центр, но нарушила фигуру, и чуть не врезалась в Тисс. Пришлось пропустить шаг, развернуться невпопад и отойти. Вот она снова напротив квадратного. Принцесса скосилась на нее, проверяя. Стало понятно, что она ошиблась специально, чтобы не меняться партнерами. Тисс грустно улыбнулась. Пускай Лаимир танцует как ей нравится. Кто знает сколько балов на родной земле ей осталось. В Эсшае ей придется непросто. И местная знать не простит ей ни одной оговорки, ни одного неудачного наряда, ни одной ошибки в фигуре. Тисс готова хоть весь вечер танцевать нелюбимую кадриль с квадратным, если Лаимир от этого станет легче. Как и все плохое, кадриль все-таки закончилась. От стен стали отделяться гости, очевидно решившие, что полонез лучше, чем молча стоять в углу. Тисс быстро поклонилась квадратному и уже готова была уйти: — Леди, позвольти пригласить вас на следующий танец, — прогудел низкий, но однозначно женский голос из-за шлема. Тисс удивленно моргнула, будто не понимая что ей говорят. И впрямь, почему она решила, что неизвестный танцор обязательно мужчина. — Благодарю. Я люблю полонез, — улыбнулась она леди в квадратном доспехе, и та повела ее в голову колонны. Тисс не соврала, полонез ей нравился больше кадрили. Медленный и простой, он танцевался в одной паре почти независимо от остальных. И это Тисс собиралась использовать для разговора. — Надеюсь, я вас не скомпрометирую. Все-таки два танца подряд с одним и тем же партнером… — хохотнула квадратная. — Ни в коем случае, — Тисс надеялась, что в ее голосе слышится улыбка. — Как вам нравится наш бал? — Ваш? Позвольте спросить, вы — дворфийка? Тисс закружилась, и не услышала ответа: — Простите, я не хотела вас смутить. — Да-да, дворфийка, вы правы, мне просто надо погромче говорить, — Тисс не видела ее лица, но голос улыбался ей. — Как вы танцуете в этих ботинках? Я имею в виду, вы очень высокая, наверное, они на каблуке... Дворфийка прижала ее за талию и заговорщицки прошептала: — Вы не поверите, леди, целый год тренировалась. — И все для этого бала? — А как же, — они обе засмеялись, Тисс выписала дугу ногой, опираясь на локоть партнерши и с удовольствием пошла дальше придерживая ее за плечо, — а вы, должно быть, человек? — Почему вы так решили? - Тисс посерьезнела. — Для дворфийки слишком высокая, для эльфийки слишком скрытно одеты. — Я думала, таковы правила праздника… Она еще раз посмотрела по сторонам, пытаясь найти, отличается ли она чем-то от толпы. Только сейчас Тисс с удивлением обнаружила, что никакой толпы нет. Плотные группки эльфов было видно издалека по ушам. Остальные гости, коих было не так уж много, имели такие разношерстные наряды, что общности за ними Тисс не замечала. — Ах, простите, леди, вы, должно быть, неместная, — дворфийка сделала шаг в сторону и, вернувшись, быстро добавила, — я имею в виду, не из столицы. Эльфы, как вы изволите заметить, не утруждают себя тем, чтобы спрятать уши. Голова колонны, где они стояли, двинулась в сторону трона, и Тисс еще раз смогла во всей красе разглядеть Фоэльха без маски и группу длинноухих неподалеку от него. — Я надеюсь, вас это не оскорбляет, — ответила она партнерше, решив на этот танец притвориться человеком. — Так всегда было… И потом, вам ли не знать. Помнится, пять-шесть лет назад министр ритуалов неверно посчитал дату человеческого нового года, да? Тисс оставалось только кивнуть. — А я вас не оскорбила? — продолжила дворфийка с недоверием. — Почему вы должны были меня оскорбить? — Я слышала, вы не любите, когда говорят «человеческий». Мы тоже не любим. Обычный новый год — это обязательно эльфийский. А наши балы и праздники всегда «дворфийские» или «человеческие», — она вдруг обернулась по сторонам, будто проверяя, не подслушивают ли их. — Но не берите в голову. Я это вам так, как дворфийка человеку говорю. — Я уверена, мы в безопасности, — улыбнулась Тисс. — Нас с вами точно не узнают. — Да снизойдет на нас благословение леди Фортуны. У вас прекрасный наряд, милочка, — партнерша взяла ее под руку и повела на финальный рисунок полонеза. Тисс присела в глубоком реверансе и медленно пошла вокруг ставшей на одно колено дворфийки: — А у вас очень скрытный. Я сначала приняла вас за мужчину. — На таком празднике это величайший комплимент. Они поклонились друг другу, и музыка стихла. Тисс не удержалась и помахала новой подруге на прощание; простодушная дворфийка оставила о себе самое теплое впечатление. Заиграли англез, и, уставшая после двух танцев, Тисс поспешила ретироваться в самый угол бального зала. Она взяла у официанта напиток с трубочкой и наконец могла рассмотреть праздник со стороны. Император, явно не настроенный на танцы, скучающе покачивал ногой, сидя на троне. С ним вела беседу некая эльфийка, из-за цвета волос Тисс предположила, что это Веллора. Группа длинноухих в том конце зала рассеялась, теперь их можно было заметить танцующими. Мимо проплыла пара: эльфийский лорд и эльфийская леди в маске а-ля Лаимир. Снова стало обидно за квадратную партнершу. Если бы Тисс устраивала праздник, и группа гостей постоянно нарушала дресс-код, она бы никогда их больше не приглашала. Однако, как было понятно из рассказа принцессы, позиция «не приглашать эльфов» в меню отсутствовала. Тисс тяжело вздохнула и потянула напиток. Он был сладкий и терпкий и, только когда она его проглотила, осознала, что это алкоголь. Напиток был тут же отдан снующим официантам с приказом унести куда подальше. Это был не просто праздник или костюмированный бал, он имел для дворфов сакральную значимость. И эльфы, во главе с императорской семьей, отказывали им в этих уникальных смыслах. Тисс приняла твердое решение больше не танцевать и при первой же возможности вернуться обратно в покои. Что бы там Тай от нее ни хотел, она уже увидела все, что ее интересовало. Англез замер перед финальным аккордом, когда пары останавливались в круге, отдавая все внимание и последние па хозяевам праздника. Вопреки предположениям Тисс, в центре кружились не дворфы в костюмах, а Лаимир и Миарлас. Квадратная подруга на другом конце зала вышла из круга танцующих, чтобы не смотреть на это.