Все закончится на нас

Настырная служанка не давала Тисс продыху, стоило ей прикрыть глаза: — Леди, вас ждут к Ее Высочеству! В этот момент никакого сочувствия к судьбе будущей королевы Эсшая у Тисс не было. Кикиморы бы ее побрали с ее тревогами. Понравится Миарласу или нет, он все равно на ней женится, а там уже будут до конца жизни разбираться, кто кому на балу на ноги наступал. Они поженятся. Повторив это про себя несколько раз, Тисс вновь отыскала в своей душе жалость к отпрыскам венценосных семей. — Олл, одевай меня, да поскорее! У них нет выбора, совсем никакого. Можно было подумать, что Лаимир повезло вот так влюбиться в жениха, видят боги Эсшая, Веллора таким похвастаться не могла. Тисс выросла при дворе, а потому твердо знала, что такое брак. Это инструмент. Товар. Валюта. Просто чем выше, тем дороже, а Лаимир была очень высоко. — Леди, прошу вас, сидите спокойно! — ругала ее Олл. — Я иду к Ее Высочеству, а не на бал, прибереги свои старания для завтрашнего дня. Пока Тисс спала и собиралась, наступили сумерки. Она вышла в открытую анфиладу и остановилась, глядя на сад. Вокруг никого, тихо и бездвижно, она вдыхает влажный воздух. Он летний, насыщенный запахом цветов, но душный и спертый, будто не выдувался со двора все долгие столения, что стояла империя Ро’од. Ничего не поменялось с тех пор, как далекие предки принцессы Лаимир ходили по этому камню и дышали этим воздухом. Тисс оглянулась. Ровный ряд больших окон располагался прямо по другой стороне анфилады. Только руку протяни, открой ставню, и снаружи польется свежий прохладный сквозняк. Но открывать эти окна было не принято. Таковы правила. Тисс рвано выдохнула и направилась к несчастной принцессе. — Леди эя Вэдтри, вы заставляете меня ждать! — Прошу прощения у Вашего Высочества. О чем вы хотели поговорить? — Смотрите-ка сюда, — она махнула рукой в сторону манекена, и Тисс с удивление обнаружила, что платье и впрямь волнует принцессу более всего другого. — Вы будете выглядеть прекрасно, — сухо прокомментировала она. — Не слишком откровенно? А цвет? В Эсшае вообще носят яркую одежду? — допытывалась Лаимир. — В Эсшае носят то же, что и в империи. Не держите нас за ханжей. — Не принимайте на свой счет, леди! — если бы не дерзкий тон, это можно было бы счесть за извинения. — В Эсшае все по-другому, поэтому я и спрашиваю вас. — Что, по-вашему, в Эсшае по-другому? — Тисс тоже не слишком следила за языком, и разговор грозил превратиться в перепалку. — Все! Его Высочество Миарлас, например, жалуется, что у нас во дворце поздно подают завтрак! И острые закуски из Гринвельта ему не по вкусу. Он всегда носит такую многослойную блеклую одежду, — Лаимир провела руками вдоль тела, — одинаковых цветов. — Ваше Высочество, — Тисс тяжело вздохнула, — это личные предпочтения принца Миарласа. Вы смешиваете общее с частным до крайней степени. Прошу вас, не переживайте, вы похожи на Его Высочество больше, чем вам кажется. Лаимир задумалась, оглядывая Тисс с глубоким подозрением: — Вы так считаете? — Да. Говоря откровенно, я не вижу причин, по которым ему может что-то не понравиться. Даже если вы наденете самое смелое платье, какое у вас есть, и маску дракона, ему придется мириться с этим. — Это еще почему? — принцесса явно не собиралась ни с чем мириться. — Он здесь в гостях, — отрезала Тисс. — А гости не спорят с порядками дома, куда они пришли. Уверена, вы и сами это понимаете. Она не знала, ходит ли здесь эсшайская поговорка про монастырь и устав, но это правило должно быть знакомо даже капризной принцессе. Хотя Тисс была с ним совсем не согласна. — Его Высочество - эсшаец, так что забудем про дворфов, — она смягчила тон, — это просто бал в костюмах, маскарад, - так это называется? Никто не ждет от вас протокольных нарядов на такой праздник, не так ли? Эта мысль, казалось, наконец проняла Лаимир, и она была готова согласиться с доводами Тисс. — Вот такая у меня будет маска, — наконец она собралась с мыслями. — Она разве не должна быть на все лицо? — то, что Тисс держала в руках, едва ли скрывало глаза. — Ну, а как же он меня узнает? — И впрямь… Ваше Высочество, ваш наряд очень красив, — честно ответила Тисс. — Я желаю вам сил и терпения. Да благославят вас боги Эсшая. Она осмелилась коснуться плеча удивленной принцессы. Та не понимала, о чем говорит гостья, а потому лишь кивнула и пробормотала слова благодарности. Тисс развернулась, чтобы уйти, но остановилась у самой двери: — Вы не знаете, кто приглашен на завтрашний бал? — Вся знать империи, конечно. Вас интересует кто-то конкретный, леди? — оживилась Лаимир. — Как же вся знать империи поместится в бальный зал? — Ну, вы как в первый раз! — принцесса закатила глаза, напоминая Тисс «кого-то конкретного», кто ее интересовал. — Конечно, издалека ради такого путешествуют разве что сами дворфы. Будут мои фрейлины, вы им по нраву, так что не вздумайте пропустить! — Благодарю, Ваше Высочество, — она быстро закрыла за собой дверь. Общение с Лаимир вызывало, главным образом, неловкость. Тисс иногда казалось, что принцесса специально хочет ее раздражить, чтобы не осталось пространства для жалости. Она знала, что ее будут жалеть. От всего сердца, все еще не слишком теплого к имперцам, Тисс могла твердо сказать, что Лаимир ей жаль. Пока они разговаривали, стемнело. Издалека играла музыка начинающегося ужина, и душный сад манил тишиной. У горки с клумбой мягко переливались блики цветных камней. Тисс моргнула, но образ Ша’арнеза перед глазами не исчезал. Вот он стоит в коридоре семейного гнезда в Ардзанге, вокруг поблескивают такие же камни. Отводит глаза, мягко ступая по твердому полу, освобождая Тисс дорогу. Он всегда готов пропустить ее вперед, ничего не требуя и не спрашивая. Ей стало совестно, что она не смогла с ним объясниться. Даже если произойдет чудо, и настоящий, телесный Ша’арнез появится сейчас перед ней и заговорит как ни в чем не бывало, Тисс знала, что он не спросит ее про тот раз. Если она сама не поднимет эту тему, он сделает вид, что забыл, что ничего не было. Ша’арнез молчал бы, потому что иначе причинил бы ей боль. В книжках про принцесс Тисс когда-то читала, что такова безусловная любовь, какой главную героиню любит мать. Тисс так никто никогда не любил. Она сделала несколько шагов, и пнула камешек в пруд. Сама Тисс бы тоже не заговорила об этом с Ша’арнезом. Не потому что любит, а потому что трусит. Вдруг его любовь вполне условная, вдруг он просто от нее откажется. Тогда выходит, что Тисс себя обманула. Второй камешек полетел в воду. — Леди, — проговорил знакомый голос.