Ночь кровавой луны

Утро съёмочного дня встретило Чхунлипхо оглушительным рёвом аппаратуры и матерными криками режиссёра. На разбитую просёлочную дорогу въехал огромный фургон с логотипом шоу Битва экстрасенсов, за которым тянулся шлейф из трёх черных внедорожников. Деревня мгновенно наполнилась суетой: операторы тащили тяжёлые штативы, звуковики крепили петлички, а продюсер Сахён, невысокий мужчина в идеальном итальянском костюме, уже вовсю раздавал пинки ассистентам, умудряясь при этом не испачкать лакированные туфли в местной грязи. Чон Уён стоял чуть поодаль, натянув свою подсохшую тёмно-синюю мантию. В его руках была запасная колода карт Таро. На лице застыла привычная маска холодного, пафосного безразличия, но внутри всё буквально ходило ходуном. Акт первый: Шоу маст гоу он Первая локация была утверждена у здания старого сельсовета. Камеры выстроились полукругом, направленные на ржавую водосточную трубу и покосившуюся крышу. Продюсер Сахён взмахнул рукой, давая команду к началу записи. — Камера, мотор! Работаем! —зычно крикнул режиссёр. Уён картинно сделал шаг вперёд, взмахнув полами мантии. Перед объективами камер он снова превратился в карающую длань Высшего Совета. — Я чувствую здесь присутствие тёмной, неупокоенной сущности! — зловещим шёпотом произнёс Уён, направляя руку на крышу. — Выходи, порождение хаоса! Твой флоу больше не будет кошмарить этих невинных людей! В этот момент на коньке крыши показался кот Минхо. Он сидел, вальяжно закинув лапу за лапу, а на его шее ярко блестела золотая цепь. Минхо сузил глаза, поймал взглядом объектив главной камеры и выдал свой лучший, заранее отрепетированный текст. Его ломаный бас разнёсся по всей площади. — Йоу! Чёрный кот на блоке, карты Таро в ауте! Ты пришёл с миром, но уйдёшь в нокауте! Твоя мантия — штора со скидкой в Иваново, я зачитаю так, что ты заплачешь заново! Твой шар из люстры разбился на куски, экстрасенс восьмого уровня, сдохни от тоски! Операторы замерли. Звукорежиссёр в наушниках судорожно хватал ртом воздух, не понимая, откуда у обычного деревенского кота такой идеальный питч и дикция. Сахён за кулисами довольно потёр руки, беззвучно шепча, что это чистая золотая жила для рейтингов. Уён выхватил три карты из колоды и выбросил их вперёд, словно защищаясь от невидимого удара. — Твои рифмы глагольные, твой рэп мёртв! — закричал Уён, вкладывая в голос всю экспрессию. — Изыди во имя хорошего вкуса! Минхо по сценарию издал театральное, полное боли «МЯУ!», картинно схватился лапой за сердце и кувырком покатился по шиферу вниз, скрывшись за фасадом здания. Деревенская массовка под окнами дружно зааплодировала. Первый акт был отработан идеально. Второй акт на опушке леса прошёл как по маслу. Волк Чан выдал такой надрывный, полный тоски и экзистенциального кризиса вой, что половина съёмочной группы начала тихо всхлипывать, вспоминая свои невыплаченные кредиты и ипотеки. Уён пафосно выставил вперёд руку, Чан зарычал, сделал вид, что его воля полностью сломлена великим колдуном, и медленно, меланхолично убрёл обратно в кусты малины. Оставался финальный, самый главный этап — озеро. Когда съёмочная группа начала неторопливо перебазировать технику к берегу Чхунлипхо, Уён воспользовался суматохой и незаметно проскользнул вперёд, оказавшись у воды на десять минут раньше остальных. Озеро выглядело тихим. Зелёная ряска мягко колыхалась у берега. Из воды показалась знакомая светлая макушка, а затем и сам Ли Феликс. Его серебряный хвост плавно разрезал озерную гладь. Русал подплыл к самому берегу, упираясь перепончатыми руками в мокрый песок. Уён посмотрел на него, и весь его заготовленный телевизионный пафос мгновенно осыпался, как сухая штукатурка. Феликс смотрел на него огромными, чистыми глазами, в которых не было ни капли того цинизма, к которому Уён привык в реальном мире. В этот момент Уён остро почувствовал то, что испытывал главный герой в его любимом фильме Последний богатырь — странное, пугающее, но невероятно мощное чувство, когда современный, привыкший к фальши парень вдруг понимает, что готов отдать всё ради сказочного существа из другого мира. Это была любовь. Чистая, глупая, абсолютно нелогичная в условиях кринжового телешоу, но настоящая. — Привет, — тихо сказал Феликс, и его чешуйки на скулах слабо заблестели на солнце. — Я готов. Я отрепетировал, как буду падать назад. Надеюсь, раки меня не тронут. — Феликс, — Уён опустился на колени прямо в грязный песок, совершенно забыв про свою дорогую мантию. Он смотрел на русала и понимал, что больше не хочет возвращаться в столицу. Ему хотелось остаться здесь, в этой глуши, пить земляничный чай в избушке Чана и слушать ужасный рэп Минхо. — Возьми это. Уён судорожно сорвал со своей шеи цепочку. На его ладони лежал тот самый старый металлический амулет, внутри которого покоилась швейная игла из детского дома. Его единственная защита. Его главная тайна. — Что это? — прошептал Феликс, бережно принимая подарок. Его пальцы коснулись руки Уёна, и между ними словно пробежал слабый электрический разряд. — Это моя сила. Моё детство. Он защитит тебя от всего, даже от раков на дне. Обещай, что сохранишь его. Феликс прижал амулет к своей полуголой груди, и его глаза засияли таким преданным, искренним светом, что у Уёна перехватило дыхание. — Обещаю, — ответил Феликс, и в его голосе прозвучала такая же глубокая, взаимная любовь. — Я никогда его не сниму. Сзади послышался хруст веток — это приближались операторы с тяжёлой техникой. Уён быстро поднялся на ноги, напуская на себя грозный вид, а Феликс плавно отплыл на середину озера, готовясь к началу задания. ## Появление магистра и предательство — Камера готова! Начинаем финал! — скомандовал продюсер Сахён. Вода в озере забурлила — это местные мужики, спрятавшись за старым остовом трактора, изо всех сил начали работать вёслами, создавая спецэффекты. Феликс на середине озера забился в наигранной агонии, громко крича: — О нет! Твоя сила слишком велика, Чон Уён! Мои чары слабеют! Уён вышел на самый край берега, поднял руки к небу и приготовился зачитать финальное заклинание изгнания. Но стоило ему открыть рот, как мир вокруг внезапно замер. Это не было частью сценария. Операторы застыли на месте с камерами на плечах, капли воды от вёсел повисли в воздухе, а багровое небо над Чхунлипхо вдруг начало стремительно сворачиваться, словно старая виниловая пластинка. Воздух стал невыносимо горячим, и прямо над водой, искажая пространство, соткалась огромная фигура. Это был он. Пак Джуп. Великий и ужасный магистр тёмного шоу-бизнеса. На нём было то самое проклятое белое пышное платье-одеяло, чёрный размазанный смоки-айс под глазами придавал ему зловещий вид, а шёлковые брюки развевались на несуществующем ветру. Он посмотрел на Уёна сверху вниз взглядом, который не терпел возражений. — Довольно играть в эти глупые сказки, Чон Уён, — прогремел голос Джупа, от которого пространство вокруг пошло трещинами. — Ты заигрался в чужой иллюзии. Посмотри на себя. Ты экстрасенс восьмого уровня в дешёвом телешоу, но этот мир — всего лишь ментальная ловушка, матрица твоего собственного уставшего разума. Тебе пора выбираться отсюда и возвращаться в реальность. Твоё время истекло. Джуп резко взмахнул рукой, и прямо за спиной Уёна с оглушительным треском распахнулся огромный, сияющий фиолетовыми искрами портал. Оттуда потянуло запахом автомобильных выхлопов, крепкого кофе и холодного столичного ветра. Реальностью. Уён испуганно обернулся. Страх, копившийся в нём с самого детства, первобытный ужас перед потерей контроля и неизвестностью мгновенно парализовал его волю. Магия Джупа давила всей своей мощью, вытесняя из головы все мысли о земляничном чае и лесной избушке. Мозг Уёна, привыкший подчиняться правилам жестокого шоу-бизнеса, сработал на автомате. Ему нужно было спасаться. Уён сделал один шаг назад, по направлению к сияющему разлому. На середине озера Феликс, который каким-то образом не был парализован заклинанием времени, уставился на него. Его серебряный хвост судорожно ударил по застывшей воде. Он увидел, как парень, которому он только что отдал своё сердце, парень, оставивший ему свой самый ценный амулет, медленно отступает назад, бросая их всех ради своего безопасного, сытого мира. — Предатель! — истошно, со слезами на глазах закричал Феликс, и этот крик боли разорвал повисшую тишину. — Ты обещал! Уён, ты предатель! Уён хотел остановиться. Он хотел протянуть руку, крикнуть, что это не так, но центробежная сила портала уже подхватила его. Фиолетовые искры ослепили глаза, крик Феликса эхом отозвался в ушах, и мир Чхунлипхо с треском схлопнулся, оставив после себя лишь абсолютную пустоту.

***

Вспышка. Уён резко открыл глаза и закашлялся от неожиданно сухого, кондиционированного воздуха. Рёва операторов и криков Феликса больше не было. Вокруг тихо звенели чайные ложечки, играл ненавязчивый, дорогой лаунж, а в воздухе пахло свежемолотой арабикой и дорогой выпечкой. Он сидел за круглым столиком в элитном кафе в самом центре Сеула. На нём были дорогие дизайнерские брюки и стильный чёрный пиджак. Никакой грязной синей мантии. Никакой болотной тины. В руке он сжимал чашку с латте, на которой идеальной молочной пенкой был выведен аккуратный рисунок. Чон Уён вернулся в реальность. Прошло три месяца. Шоу Битва экстрасенсов с участием Чон Уёна произвело настоящий фурор на телевидении. Финальный выпуск из заброшенной деревни Чхунлипхо, где великий маг пафосно изгнал озёрного монстра и укротил дикого волка, побил все мыслимые и немыслимые рекорды по просмотрам. Продюсер Сахён прислал Уёну огромный чек с кучей нулей, контракты на рекламу сыпались один за другим, а его банковский счёт пополнялся каждую минуту. Уён сидел на огромном кожаном диване в своей новой, роскошной квартире на тридцатом этаже элитного жилого комплекса. Панорамные окна выходили на сияющий миллионами огней ночной Сеул. Всё, о чём он мечтал в детстве, будучи запертым в тёмном шкафчике, теперь лежало у его ног: деньги, слава, признание, абсолютная безопасность и комфорт. Но внутри него была лишь выжженная, леденящая пустыня. Ему было невыносимо, удушающе одиноко в этой огромной, стерильно чистой квартире. Вокруг простиралась тишина, которая пугала его гораздо больше, чем угрозы кота Минхо. Уён подошёл к окну, прислонился лбом к холодному стеклу и посмотрел на свои пустые руки. Шея казалась непривычно лёгкой без старой цепочки. Он оставил свой амулет там. Свою единственную защиту он отдал русалу, которого в итоге бросил на растерзание магии Джупа. Каждую ночь, закрывая глаза, Уён заново слышал тот полный отчаяния, срывающийся на хрип крик Феликса: «Предатель!». Он безумно, до боли в груди скучал по своим странным друзьям. Он скучал по ворчанию Чана, по дурацким и агрессивным рэп-панчам Минхо, по тёплому взгляду Феликса, который смотрел на него так, словно Уён был самым важным человеком во всей вселенной. Деньги на счету продолжали расти, прибыль от шоу кружила голову его агентам, но Чон Уён знал горькую правду. Он выиграл эту битву на телевидении, но полностью проиграл свою жизнь. Он сидел в золотой клетке своей реальности, сжимая кулаки от бессилия, и каждую секунду своей успешной, богатой жизни считал себя самым последним, самым жалким предателем на земле., словно Уён был самым важным человеком во всей вселенной. Деньги на счету продолжали расти, прибыль от шоу кружила голову его агентам, но Чон Уён знал горькую правду. Он выиграл эту битву на телевидении, но полностью проиграл свою жизнь. Он сидел в золотой клетке своей реальности, сжимая кулаки от бессилия, и каждую секунду своей успешной, богатой жизни считал себя самым последним, самым жалким предателем на земле.