Покров Невинности

После падения Темного Лорда, многие из его приспешников, оказались в затруднительном положении. Пожиратели смерти были навеки обречены на мрак и забвение, заключенные в ледяных стенах Азкабана. Среди тех, чьи души отныне скованы цепями безысходности, оказались Амикус и Алекто Кэрроу, Эйвери, Корбан Яксли и немногие другие выжившие. Семейство Малфой, напротив, были помилованы. Малфой старший, избежав участия в финальной битве, своевременно предоставил ценные сведения о бывших соратниках и активно содействовал мракоборцам в их поимке. И хоть это не реабилитировало его полностью, после судебного процесса Люциус был сослан во Францию на 12 лет, без возможности посещения Англии по установленному сроку. Нарцисса постаралась не меньше, чтобы её предыдущие действия не были истолкованы как страшные преступления . Помогая Поттеру и не примыкая напрямую к Воландеморту, она буквально выкупила себе индульгенцию. Все-таки судебная система Министерства магии – вещь двоякая: карает жестоко и без пощады, но прощает тех, кто предал своих. Так было и с Каркаровым – палач и мучитель, что после первого падения Темного Лорда сдал своих «соратников», получил прощение, а затем и вовсе стал директором школы Дурмстранг. Однако, старшей сестре Нарциссы повезло чуть меньше. Одна из самых опасных и садистских последовательниц Воландеморта, ныне лежала неподвижно на больничной койке, точно тень прошлого. Бледное лицо было покрыто иссохшими следами крови и грязи – свидетельствами жестоких боёв и безжалостной войны. Её грудь поднималась и опускалась с трудом, каждый вдох казался борьбой. Два аврора стояли по обе стороны от входа в палату, их руки крепко сжимали палочки, готовые к любому неожиданному повороту. Дверь медленно приоткрылась с тихим скрипом, и в комнату вошёл Драко Малфой. Он сделал осторожный шаг вперёд, не отрывая взгляда от фигуры на койке и остановился чуть поодаль, не решаясь нарушить покой старшей ведьмы. Гермиона остановилась чуть позади, взгляд скользнул по аврорам, а затем снова вернулся к Беллатрикс. — Можете идти. – бросила она, и авроры коротко кивнув, вышли из палаты. В комнате повисла пауза – время будто замедлилось. Каждый звук казался громче обычного. — Драко, – тихо обратилась к нему Гермиона — Ты уверен, что Лестрейндж была на нашей стороне? Малфой тяжело вздохнул, и в этот момент его взгляд, полный тяжелой печали, пересекся с Гермионой. — Знаю, у тебя немало поводов для сомнений. Мне жаль. – он сделал паузу и украдкой взглянул на предплечье Гермионы, где красовался шрам от кинжала. — Только если бы не она, у нас не было бы информации о крестражах. — О крестражах? Так вот откуда ты узнал их точное местоположение – повторила брюнетка, неверяще переводя взгляд с пациентки на белобрысого друга — Поверить не могу.. — Именно. – хмыкнул Драко — Информация, за которую Орден отдал бы десятки жизней. Затем продолжил: — …Когда Поттер победил Темного Лорда, а вы с Уизли пошли к остальным искать Фреда, Люпина. Среди обломков в Большом зале, я обнаружил её. Уже тогда она была без сознания, потеряла много крови…И, пока остальные приходили в себя после битвы, я трансгресировал её в Мунго. — Трансгрессировать в критическом состоянии? – Гермиона провела рукой по лицу — Драко…её ж легко могло расщепить. — Других вариантов не было. К счастью, нам повезло. Целителям удалось её стабилизировать. Драко неспешно прошелся по палате, привычным жестом пригладил волосы. Он делал так всегда, когда испытывал легкое волнение. — Мне нужна твоя помощь. – продолжил он, чуть нахмурившись. Драко выглядел озадачено, было видно, что его терзает какая-то мысль. — Оставшихся выживших Пожирателей будут судить по всей строгости. Я хочу, чтобы вы с Поттером замолвили за нее словечко. Без нее вы бы потратили гораздо больше времени на поиски артефактов. Малфой поднял взгляд на нее, и в этом взгляде вспыхнула искорка надежды. — Времени, которого и так нам не хватало.. – продолжила за него Гермиона. – Я поговорю с Гарри. Вряд-ли получится добиться полной амнистии. Не уверена, что это возможно. Видеть слизеринца таким открытым и беззащитным разбивало ей сердце. На фоне войны они стали ближе, чем когда-либо. Она поддерживала его, когда тому было нужно. А он, на поле боя защищал её как мог, прикрывая спину от Пожирателей Смерти, которые совершенно не ожидали такого хода. Смотря на него, она не видела надменного мальчишку из прошлого. Она видела больше – своего друга, соратника. Помнила, как Малфой сражался с несколькими пожирателями одновременно. Как самозабвенно ринулся в гущу битвы. Наконец он был свободен. Проклятая маска приспешника Воландеморта сброшена. Когда заклинание засвистело в воздухе, неумолимо приближаясь к Гермионе – Драко поднял палочку, создавая защитный щит. Вспыхнув яркой вспышкой, заклинание отскочило и резким движением палочки, блондин отправил противника на землю, словно марионетку, лишенную нитей. Затем, не меняя выражения лица, встал к Гермионе – спина к спине – и насколько того позволяла ситуация, лукаво подмигнул ей, как бы говоря: «Грейнджер, я прикрою.». — Спасибо. – произнес Драко, и подойдя чуть ближе к койке женщины, что лежала без сознания, присел на корточки. Выдохнув, он сложил руки в замок. — Знаю, она хотела бы, чтобы всё сложилось иначе. — Ну да, например, истреблением грязнокровок и мировым господством чистокровных. – подумалось Гермионе, но вместо этого она спросила: — Что ты имеешь ввиду? — Если моя тетка и берется кому-либо помогать, значит, у нее есть на то веская причина. – пояснил он, устало усмехнувшись. Внезапно дверь позади отворилась и в помещение вошел целитель, прервав их разговор. Малфой тотчас выпрямился и придал лицу привычное высокомерное выражение. — Мистер Малфой, Мисс Грейнджер – учтиво кивнул целитель. — Можете присесть, если пожелаете. В себя она еще не приходила. Целитель приблизился к пациентке, взмахнул палочкой, сканируя состояние ведьмы и неопределенно хмыкнув – принялся методично обрабатывать раны, одну за другой. — Вероятней всего, оглушающее заклинание ударило её в грудь, прямо над сердцем. Пусть это было обычное заклинание, только удар был нанесен в смертельно опасную точку. Никогда ещё не видел, чтобы после такого выживали. — В тот день ей изрядно досталось – согласилась Гермиона. Закончив с обработкой ран, целитель откупорил пузырек с обезболивающим и аккуратно влил содержимое в рот женщине. Дыхание Беллатрикс выровнялось и стало глубоким, тело расслабилось. И как же непривычно – нет, даже не то что непривычно, почти кощунственно – было Гермионе видеть эту женщину в таком состоянии. Уязвимом. Беззащитном, если бы только можно было применить это слово к Беллатрикс Лестрейндж. К той, чье одно имя вызывало дрожь; чей взгляд мог убить прежде, чем палочка успевала взметнуться; чья хищная улыбка была предвестником мучений. Драко решил прервать молчание. В ровном голосе парня прозвучала сдержанная, но явная озадаченность: — Что мы можем сделать для нее? Целитель медленно обернулся к нему, и в его усталых глазах мелькнуло нечто похожее на понимание. — Есть одна вещь, которая как показывает практика, действительно помогает. Не всегда, но..достаточно часто, чтобы я рекомендовал это всем родственникам пациентов в коме. Драко выпрямился, и во взгляде его появилось что-то напряженное. — Что именно? – уточнил он. — Разговаривайте с ней, – просто сказал мужчина — Каждый день. Каждый раз, когда приходите сюда. Рассказывайте ей о том, что происходит снаружи, о людях, которых она знает, о местах, которые она помнит. Читайте вслух. Напоминайте ей о том, что было важно для нее. О том, что ждет ее здесь, в этом мире. Гермиона отвела взгляд к окну после последнего предложения. Лестрейндж вряд-ли бы была в восторге от того, что ждет её. Да и очнись она – кто знает, как отреагировала бы, что палочки ей пока не видать. Министерство магии распорядилось – когда Беллатрикс Лестрейндж придет в себя, и если придет, решать будет суд: возвращать ей волшебную палочку или нет. Для чистокровной ведьмы – мука из мук, унижение невыносимое. Уж точно не обрадовалась бы. — По-вашему, это должно ей помочь? Она не слышит нас. Она в коме. – на лице слизеринца отразилось замешательство, смешанное с чем-то похожим на недоверие. Целитель покачал головой, и взгляд его стал мягче, почти сочувственным. — Мы не знаем наверняка, слышит она или нет. Но есть множество случаев когда пациенты, выходя из комы, рассказывали, что помнили голоса близких. Некоторые из них говорят, что эти голоса были для них как..как маяк в темноте. Как нить, по которой можно было найти дорогу обратно. Понимаете? Он помолчал,позволяя словам осесть, а затем добавил: — Сознание может быть где-то глубоко, но слух часто остается. И голос знакомого человека, голос того, кто важен, может пробиться туда, куда не достанет никакое заклинание…За сим, если у Вас ко мне не осталось вопросов, вынужден откланяться. И напоследок, отвесив легкий поклон еще и Грейнджер, мужчина скрылся за дверьми. Гермиона вновь перевела взгляд на Малфоя. — Я..– начал он наконец, и в его голосе прозвучала неуверенность, которую он редко позволял себе показывать. — Не знаю, что ей говорить. Мы никогда не были близки в том смысле, в каком бывают обычные родственники. — Тогда говори о том, какой помните её. – мягко предложила Гермиона, аккуратно положив руку на плечо юноши — О том, что она значила для вашей семьи. Рассказывай о Нарциссе. Беллатрикс любила свою сестру, это я точно знаю. Напоминай ей, что Нарцисса ждет её, что ты ждешь. — Она знает. – тихо произнес он. — Мать каждый день приходит к ней. Сидит часами, читает вслух. Письма отца, старые семейные хроники.. — Но ведь твой голос тоже важен, Драко. Юноша молча кивнул, его серые глаза потускнели, словно затянулись дымкой воспоминаний. — Почему ты здесь, не смотря на всё то, что было? Гермиона замерла, не ожидая этого вопроса. — Я никогда не забуду, что она сделала со мной. Каждый раз, когда я вижу шрам на своем предплечье, вспоминаю её лицо, её смех. Но я здесь не ради нее. — Тогда ради чего? — Ради тебя. – просто ответила Гермиона, встречаясь с ним взглядом. — Ты мой друг, Драко. И если это важно для тебя… — Грейнджер… — Дай мне закончить – она подняла руку – Я здесь для поддержки своего друга. Просто быть рядом, пока ты… справляешься с этим. Но после твоего откровения, что Беллатрикс помогла нам с крестражами.. – Гермиона замолчала, подбирая слова — Мне хочется верить в шанс на искупление.