Псы Пустошей

Jimi Hendrix- All Along The Watchtower

***

Двигатели Беглеца гудели ровно и низко. Тэхён обожал этот звук, он называл его «колыбельной для психов». Он сидел в кресле пилота, откинувшись на спинку, одна нога закинута на приборную панель, и дирижировал невидимым оркестром. В наушниках гремела гитара — что-то земное, старое, с надрывным вокалом. Тэхён не помнил названия группы, но искренне считал, что этот трек написали специально для полётов сквозь пустоту. — Если ты сейчас не уберёшь ногу с панели, я тебе её откушу, — раздался голос из-за спины. Юнги, он же Шип, стоял в дверях кокпита. Хвост хлестал по косяку — верный признак раздражения. В одной руке он держал планшет с диагностикой, в другой — полуразобранный стабилизатор, который чинил четвёртый час подряд. — Ты обещаешь это каждую неделю, — Тэхён стянул наушники на шею. — И я всё ещё хожу с двумя ногами. Юнги фыркнул и прошлёпал босиком к своему креслу — второму от пилота. Корабль был старым, но любимым. Матово-чёрный корпус Беглеца покрывали царапины и заплатки — каждая со своей историей. Вон та вмятина на левом борту — память о побеге с орбитальной верфи. Та подпалина у кормовой турели — привет от наёмников, которые думали, что загнали их в угол. Золотые полосы, которые Юнги нанёс собственноручно краденой краской, уже облупились, но всё ещё придавали кораблю благородный вид. — Сколько до Пепелища? — спросил Юнги, не отрываясь от стабилизатора. — Часа полтора, если не влезем в патруль, — Тэхён глянул на навигационный экран. — Движок третий барахлит? — Третий барахлит, второй подвывает, первый держится на честном слове. Ничего нового. — Починишь? — Нет, блять, я просто так с ним сижу в обнимку по ночам. Для душевного тепла. Тэхён усмехнулся. Ему нравился этот ритуал: Юнги ворчит, он отшучивается, корабль летит. Всё на своих местах. В дверном проёме возникла ещё одна фигура. Чимин — золотистые волосы до плеч, белая туника с потускневшей золотой вышивкой, плащ, который он носил даже в помещении. Он прислонился плечом к косяку и сложил руки на груди. Поза вышла бы величественной, если бы он не забыл пригнуться и не стукнулся макушкой о перекладину. — Смертные, — произнёс Чимин, потирая ушиб, — я пришёл сообщить вам нечто важное. — Если ты опять про своё божественное происхождение... — начал Юнги. — Моё божественное происхождение — это не «опять», это факт, который вы упорно игнорируете. Но речь не о нём. Я хочу есть. — На камбузе остатки рагу, — бросил Тэхён. — Разогрей себе. — Разогрей? — Чимин уставился на него с искренним негодованием. — Ты предлагаешь наследнику Небесных Владык самостоятельно разогревать еду? — Наследнику Небесных Владык не помешало бы научиться пользоваться микроволновкой, — проворчал Юнги. — Или у тебя молнии только для пафоса? Чимин открыл рот, но тут же закрыл. На лице промелькнуло что-то похожее на обиду — быструю, спрятанную за надменной маской. Он щёлкнул пальцами. С кончиков сорвались три жалкие голубые искры. Они покружились в воздухе и погасли, не долетев до цели. — Моя сила пока дремлет, — сказал он тише. — Но однажды... — Однажды ты устроишь короткое замыкание в розетке, — закончил Юнги. — Иди ешь. И Намджуна разбуди, ему тоже надо. Чимин фыркнул, развернулся слишком резко — плащ красиво взметнулся, а вот туника пострадала, зацепилась за ручку двери и с треском надорвалась по шву. Он замер, глядя на испорченную ткань, и по его лицу пробежала тень такой искренней печали, что даже Юнги промолчал. — Я зашью! — раздался громкий, почти оглушительный голос из коридора. Ирэн ворвалась в кокпит как маленький ураган. Её жемчужно-розовые волосы развевались, механические крылья за спиной мелко подрагивали, а глаза горели ярко-розовым — цветом воодушевления. — Чимин! Не переживай! У меня есть супер-нитка! Она светится в темноте! Будет круто! Представь: ты идёшь по тёмному коридору, а твоя туника — БАХ! — светится! Все враги ослепнут! — Я не хочу, чтобы моя туника светилась в темноте, — сказал Чимин. — Я хочу, чтобы она выглядела величественно. — А что может быть величественнее светящейся одежды?! — Ирэн всплеснула руками и расхохоталась — громко, заливисто, совершенно не беспокоясь о том, что кто-то, возможно, ещё спит. Юнги поморщился. — Ирэн, можно потише? У меня от твоего крика в ушах звенит. — Ой! — она прижала ладони ко рту, но глаза всё равно смеялись. — Прости-прости-прости! Я просто очень рада, что мы почти дома! А ещё я придумала новую шутку про Чонгука! Хотите расскажу? — Нет, — сказал Юнги. — Да! — раздался низкий голос из коридора. В дверях стоял Намджун. Массивный, с серовато-стальной кожей и костяными пластинами брони на плечах. Он смотрел на Ирэн с выражением искреннего, почти детского любопытства. — Рассказывай, — прогудел он. — Чонгук смешно злится. Его лицо становится как у рыбы. — У рыбы? — переспросил Тэхён. — Да. У рыбы, которую вытащили из воды. Рот открывается и закрывается. Очень смешно. — Это не совсем... — начал Тэхён, но осёкся. — Ладно. Пусть будет рыба. Ирэн уже подпрыгивала на месте. — Короче! Я беру его перчатки — те, которые он всегда кладёт на одно и то же место, потому что он жуткий зануда, — и перекладываю их на три сантиметра левее! И когда он замечает, у него делается такое лицо... такое лицо... — она вытаращила глаза и оттопырила нижнюю губу. — А я ему говорю: «Чонгук, это ветер! Космический ветер! Он дует только на твои перчатки!» Намджун загрохотал смехом. Этот смех был похож на камнепад — низкий, раскатистый, сотрясающий стены. — Космический ветер! — повторил он. — Этого не существует! Это смешно! — Вот именно! — Ирэн сияла. — Пойдём, поможешь мне? Я боюсь одна. Чонгук в прошлый раз так злился, что у него из ушей пар шёл. Почти. — Из ушей не идёт пар, — сказал Намджун. — Это метафора. — Что? — Метафора. Это когда говоришь одно, а имеешь в виду другое. — А зачем так делают? Намджун задумался. Его лоб сморщился от напряжения. — Я не знаю, — признался он наконец. — Люди странные. Пойдём двигать перчатки. И они ушли: Ирэн, что-то громко и радостно тараторящая, и Намджун, внимательно слушающий каждое слово с таким видом, будто ему рассказывали великую космическую мудрость. В кокпите повисла тишина. — Эти двое — ходячая катастрофа, — сказал Юнги. — Поэтому мы их и любим, — ответил Тэхён. Чонгук стоял в дальнем конце коридора, прислонившись к стене, и наблюдал. Его длинные чёрные волосы падали на лицо, почти скрывая ярко-жёлтые глаза. Тени под ними были глубже обычного — он опять не спал. Оливково-зелёная кожа казалась бледнее в тусклом свете корабельных ламп. Узоры на щеках и лбу, похожие на трещины или корни древнего дерева, придавали его лицу выражение мрачной отстранённости. Он слышал каждое слово Ирэн. И про перчатки, и про космический ветер, и про смешное лицо. — Рухлять, — процедил он сквозь зубы. Эта девчонка выводила его из себя. Она была слишком громкой. Слишком наивной. Слишком... живой. Она смеялась над вещами, которые не были смешными. Трогала его вещи. Смотрела на него своими светящимися глазами и совершенно не понимала, когда нужно остановиться. А её шутки с Намджуном... Он сжимал кулаки каждый раз, когда они начинали. Ирэн дразнила его, прятала его вещи, передразнивала его манеру говорить — и каждый раз, когда он взрывался, она пугалась. Он видел это. Видел, как её глаза меняют цвет на бледно-жёлтый — цвет тревоги. И от этого злился ещё сильнее, хотя сам не знал почему. — Чонгук! — голос Ирэн раздался откуда-то из глубины корабля. — А ты не видел свои перчатки? Они куда-то... перелетели! Он закрыл глаза и медленно, очень медленно выдохнул. — Я тебя убью, — произнёс он одними губами. Но с места не сдвинулся. Потому что в глубине души, в том месте, которое он никому не показывал, он знал: Намджун прав. Когда он злится, его лицо действительно становится как у рыбы. И это бесило его больше всего. — Чонгук! — снова голос Ирэн. — Они улетели! Совсем! Может, их правда космический ветер унёс? Он отлепился от стены и пошёл в сторону голоса. Сейчас он ей скажет. Скажет всё, что о ней думает. Что она глупая, шумная, невыносимая рухлять, которая не понимает простых вещей и... Он завернул за угол и увидел её. Ирэн стояла посреди коридора, прижимая к груди его перчатки, и улыбалась. Её глаза переливались розовым — цветом радости и предвкушения. — Вот они! — объявила она. — Нашлись! Я их и не прятала вовсе! Я просто хотела посмотреть, как ты будешь злиться! Чонгук выхватил перчатки у неё из рук. — Ты... — начал он. — Я знаю, знаю! — она отскочила на шаг назад, но всё ещё улыбалась. — Я рухлять! Ты говорил! Сто раз! Придумай что-нибудь новенькое! Он открыл рот. Закрыл. — Ты невыносима, — сказал он наконец. — Спасибо! — просияла Ирэн. — Я старалась! И убежала, оставляя его одного в коридоре.

***

Беглец приближался к Пепелищу. Огромный корабль висел в пустоте, как спящий левиафан. Когда-то это был военный крейсер класса Разрушитель — гордость флота, машина смерти, способная стирать планеты с карт галактики. Теперь его броня была покрыта ржавчиной и самодельными пристройками, а орудийные башни переделали под гидропонные сады и жилые блоки. Он был уродлив и прекрасен одновременно — как старый ветеран, который потерял всё, но не сдался. Тэхён повёл Беглеца к стыковочному шлюзу. На мониторе замигал сигнал: диспетчерская Пепелища запрашивала код доступа. — Это Беглец, код Скиталец-семь, — сказал Тэхён в передатчик. — Возвращаемся с грузом. Встречайте. — Беглец, вас поняли, — ответил хриплый голос. — Шлюз двенадцатый. Давно вас не было. — Скучали? — По твоим долгам — очень. Тэхён усмехнулся и отключил связь. Первым заметил Чонгук. Он как раз шёл в кокпит, чтобы проверить показатели реактора — у него было смутное чувство, что энергия распределяется неравномерно. Проходя мимо иллюминатора, он бросил взгляд наружу по привычке. Всегда смотреть в оба. Всегда. Одна из звёзд двигалась. Нет. Не звезда. Объект. Маленький, но яркий. И он летел прямо на них. — Джет! — голос Чонгука прозвучал резче, чем он хотел. Тэхён уже был на ногах — сработал сигнал сенсоров. На мониторе пульсировала красная точка, стремительно приближающаяся к Беглецу. — Что за хрень? — он склонился над панелью. — Объект неопознан, траектория... он идёт прямо на нас! — Размер? — спросил Намджун, уже стоя в дверях с бронёй в руках. — Маленький. Человеческих размеров. — Капсула? — Не знаю, сигнатуры нет, двигателей нет, просто... тело? Юнги уже подключался к сенсорам. — Подтверждаю, — доложил он. — Траектория — наш борт, сектор четыре. Чистое попадание через... Договорить он не успел. Удар. Объект врезался в корпус с глухим, страшным скрежетом. Весь корабль содрогнулся, как от взрыва. Аварийные сирены взвыли, красные лампы замигали на всех панелях. — Пробоина! — заорал Юнги. — Внешняя обшивка, сектор четыре! Герметичность нарушена! Тэхён уже вдавливал кнопки на панели. Переборки с грохотом захлопнулись, отсекая повреждённый сектор. Гул двигателей изменил тональность — аварийные системы пытались компенсировать потерю давления. — Кто-нибудь ранен? — крикнул он. — Нет! — отозвался Намджун. — Мы целы! — голос Ирэн. Но уже другой — не громкий и смешливый, а собранный, чёткий, механический. Боевой режим. — Чонгук? — Здесь. Тэхён переключил сенсоры на сектор пробоины. И замер. — Там... что-то есть, — сказал он. — Внутри обшивки. Оно ещё двигается. — Двигается? — переспросил Юнги. — Что значит двигается? — Я не знаю. Оно живое. Они добрались до шлюзового отсека за минуты. Пробоина была небольшой, но аварийные системы уже сработали: переборки держали, из щелей зашипел герметик. И на полу, среди обломков и инея, лежала она. Девушка. Хрупкая, босая, в обрывках светло-серого лабораторного комбинезона. Волосы — неестественно белые, как пепел, — разметались по металлическому настилу. Прямая чёлка закрывала лоб. Глаза были закрыты. Кожа бледная, с едва заметным голубоватым оттенком, словно она слишком долго пробыла во льду. И вокруг её пальцев медленно, сонно вилась синяя дымка. — Это она ударила? — спросил Намджун. — Такая маленькая? — Размер не имеет значения, — сказал Юнги, уже сканируя её портативным планшетом. — Биосигнатура есть. Она жива. — Очень информативно, — буркнул Тэхён. Он сделал шаг вперёд. Дымка дрогнула. — Осторожно, — голос Чонгука прозвучал тихо, но жёстко. — Я чувствую в ней силу. Много силы. — В смысле — магия? — Не знаю. Но это... мощно. Ирэн склонила голову набок. Её глаза замерцали белым — она сканировала. Голос стал ровным, почти клиническим. — Нейронная активность есть. Но память отсутствует. Полностью. Как будто кто-то стёр всё под корень. Тэхён присел на корточки в паре метров от девушки. На запястье у неё была бирка — простая, пластиковая, с одним словом: «СОЮН». — Союн, — произнёс он негромко. — Эй. Ты меня слышишь? Её веки дрогнули. И она открыла глаза. Сиреневые. Холодные, как далёкая туманность. В них не было ни понимания, ни узнавания — только пустота и страх. А потом синяя дымка взорвалась. Волна энергии ударила во все стороны. Это было похоже на взрыв без звука. Воздух в шлюзовом отсеке сгустился, стал плотным, вязким — а потом разлетелся во все стороны невидимым куполом. Намджуна отбросило на стену первым — он был ближе всех. Две сотни килограммов мышц и брони врезались в металлическую переборку с таким грохотом, что загудели крепления. Костяные пластины на его плечах засветились, принимая удар на себя. Хорошо, что он успел надеть броню. Без неё были бы сломаны рёбра. Юнги пригнулся, но взрывная волна всё равно зацепила его — лёгкого, с низким центром тяжести, его подбросило и швырнуло на пол. Он перекатился через плечо, как учили когда-то в боевом корпусе, и вышел из падения на одно колено. Планшет с диагностикой отлетел в угол и разбился. Чонгук среагировал быстрее всех — рука дёрнулась в сложном жесте, пальцы сложились в знак защиты, и перед ним вспыхнула геометрическая платформа. Прозрачный диск из чистого света, мерцающий и переливающийся. Волна ударила в него — платформа дрогнула, пошла рябью, но устояла. Чонгука отбросило на шаг, но он остался на ногах. Диск погас, едва он опустил руку. Тэхёна просто смело. Никаких суперсил, никакой брони — только кожаная куртка и дурацкое везение. Он прокатился кубарем по полу, врезался плечом в ящик с инструментами, и перед глазами вспыхнули искры — уже не от магии, а от боли. Ирэн замерла. Это произошло мгновенно — она даже не моргнула. Только что она стояла, склонив голову набок, с любопытством разглядывая незнакомку, — и вдруг её глаза потухли. Розовый сменился белым. Дыхание выровнялось до механической плавности. Плечи расправились. Крылья за спиной развернулись — не плавно, как обычно, а резко, с металлическим лязгом, сегменты заскользили, перестраиваясь в боевую конфигурацию. Каждое перо было лезвием. Каждое лезвие ловило свет. Ангельский клинок начал формироваться в её ладони — энергия потекла по пальцам, затвердевая в сверкающее лезвие длиной с предплечье. Воздух вокруг неё загустел от жара. — Ирэн, нет! — крикнул Тэхён, с трудом поднимаясь на ноги. Плечо горело, в ушах звенело. — Не атаковать! Она не нападает, она защищается! Ирэн замерла. Клинок завис в сантиметре от того, чтобы обрушиться на цель. Её пустые белые глаза метнулись к капитану — движение резкое, как поворот орудийной башни. — Подтверждение? — голос был чужим: ровным, холодным, без единой эмоции. — Подтверждаю! Она не враг! Отбой! Секунда. Вторая. Клинок погас, рассеялся искрами. Крылья сложились с тихим шелестом. Ирэн моргнула — и её глаза снова вспыхнули розовым. Боевой режим отключился так же резко, как включился. Но Союн уже не видела этого. Она вообще ничего не видела, кроме угрозы. Тэхён стоял ближе всех — открытый, безоружный, с поднятыми руками. Её сиреневые глаза сузились. Дымка вокруг пальцев дёрнулась, сгустилась — и ударила. Первая атака прошла в сантиметре от его головы. Синяя лента энергии — плотная, почти материальная — рассекла воздух с негромким, но жутким гудением. Тэхён упал на пол, чувствуя, как над макушкой проносится что-то горячее. Лента врезалась в стену за его спиной, оставив оплавленную борозду. Металл зашипел, запузырился и потёк каплями. — Твою мать! — выдохнул он, перекатываясь в сторону. — Значит, поговорить не хочешь! Второй удар последовал мгновенно. На этот раз — шире, размашистее, словно она пыталась смести его с пути. — Монолит! — крикнул Тэхён. Намджун уже шёл вперёд. Броня на его плечах светилась, пластины предков гудели. Он принял удар на грудь — синяя лента хлестнула по костяной броне, разлетелась брызгами энергии. Намджуна отбросило на шаг, но он устоял, упёрся ногами в пол, оставляя борозды на металле. — Сильная, — констатировал он. В его голосе не было страха — только оценка. Так воин оценивает воина. Союн переключилась на него. Дымка вокруг неё уплотнилась, закрутилась быстрее, формируя отростки. Три. Четыре. Пять. Энергетические щупальца — каждое толщиной с руку, каждое двигалось независимо, как живое существо. Одно метнулось к Намджуну, целясь в лицо — он отбил его предплечьем, и пластина на наруче загудела от удара. Второе хлестнуло по ногам — он перепрыгнул с неожиданной для его комплекции лёгкостью. Третье и четвёртое атаковали одновременно — Намджун скрестил руки перед собой, и броня вспыхнула ярче. — Мне нужна помощь! — прорычал Намджун. — Она не устаёт! Чонгук выступил вперёд. Его пальцы двигались быстро, вычерчивая в воздухе сложные знаки. Первый жест — и перед первым щупальцем открылось микро-окно, крошечный портал размером с ладонь. Энергия ушла в него и исчезла, перенаправленная в пустоту. Второй жест — второе окно, второе щупальце ушло в никуда. Третий — третье. Чонгук работал методично, как машина, открывая портал за порталом. Четыре щупальца из пяти рассеялись, даже не добравшись до цели. Но пятое обошло его с фланга. Чонгук заметил его в последний момент — синяя лента заходила слева, там, где он не успевал открыть окно. Тогда он сменил тактику. Правая рука дёрнулась в другом жесте — и с его пальцев сорвалась Лента Киноса. Энергетическое лассо, сотканное из золотистого света, метнулось не к щупальцу, а напрямую к Союн. Чонгук целился в корпус — если связать ей руки, прижать локти к телу, она не сможет направлять дымку. Лента обвила её талию и затянулась. На секунду всё замерло. Чонгук почувствовал, как золотистая энергия сжимается вокруг цели, — и тут же Союн рванулась. Её дымка взревела, как раненый зверь. Синие щупальца, которые атаковали Намджуна, мгновенно развернулись и вцепились в Ленту. Они рвали её, как стая голодных птиц. Золотистый свет затрещал, пошёл трещинами — и лопнул, разлетевшись искрами. Чонгука отбросило обратной волной. Он врезался спиной в переборку и сполз по стене. Лента Киноса требовала концентрации, а когда её разрывали силой — это било по нему самому. В висках застучало, перед глазами поплыли круги. — Слишком сильная, — выдохнул он, мотая головой. — Я не могу её удержать. Она рвёт лассо, как бумагу. — Тогда не держи! — крикнул Тэхён. — Перенаправляй! Отводи удары! Чонгук стиснул зубы и заставил себя подняться. Четыре портала и одна Лента за несколько секунд — это было много. В висках пульсировало, но пока терпимо. Он вытер кровь из носа и снова вскинул руки, готовя новый жест. — Она не контролирует это! — выкрикнул он, удерживая Ленту Киноса и не давая дымке перегруппироваться. — Это рефлексы! Она не видит нас, она видит угрозу! — Тогда сделай так, чтобы она увидела нас! — рявкнул Тэхён, уворачиваясь от очередной ленты. Пятое щупальце метнулось к Тэхёну. Тот не успевал увернуться — он вжался в пол, понимая, что сейчас его разрежет пополам. Чонгук выбросил левую руку — и прямо перед Тэхёном открылось микро-окно. Синее щупальце ушло в портал и вылетело с другой стороны коридора, врезавшись в стену. Но правая рука Чонгука всё ещё держала Ленту, левая — только что закрыла портал, а перед ним уже формировалось новое щупальце. Он не успевал сделать новый жест. И тут между ним и ударом встала Ирэн. Её глаза снова были белыми. Солнечный нимб развернулся вокруг неё мерцающей сферой — плазменный щит, который она активировала без команды, чисто на инстинктах. Синее щупальце ударило в нимб и отскочило, разлетевшись искрами. Ирэн не шелохнулась. Её лицо было пустым, бесстрастным — боевой режим не оставлял места эмоциям. — Ирэн, держи её! — крикнул Тэхён, поднимаясь. — Принято, — ответила она механическим голосом и шагнула вперёд. Союн перевела взгляд на неё. Дымка сгустилась до чернильной тьмы — цвет чистого страха и ярости. Все пять щупалец развернулись к новой цели. Они ударили одновременно — и Ирэн приняла их на нимб. Сфера загудела, затрещала, пошла трещинами. Ирэн стиснула зубы — даже в боевом режиме она чувствовала, как закипает нано-кровь. Перегрев. Ещё секунда — и нимб лопнет. Но этой секунды хватило. Юнги выбросил руку вперёд — и с его предплечья сорвались три тонкие, полупрозрачные иглы. Парализующие шипы. Его проклятый дар, которым он никогда не хотел пользоваться, но который не раз спасал им жизнь. Шипы пронеслись по воздуху почти бесшумно — и впились в плечо Союн, в то самое место, где лабораторный комбинезон был разорван. Она замерла. Дымка дрогнула, замерцала — и опала, как задутое пламя. Щупальца рассеялись, превратились в туман и растаяли. Глаза расширились — в них мелькнуло что-то похожее на удивление, почти человеческое. Потом веки дрогнули и закрылись. Она пошатнулась, колени подогнулись — и она начала заваливаться вперёд, прямо в пустоту между ней и Тэхёном. Он поймал её в последний момент. Она была лёгкой. Гораздо легче, чем должна быть. Рёбра выпирали под тонкой тканью комбинезона, кожа была холодной, как у того, кто слишком долго пробыл в криосне. Дымка не исчезла совсем — тонкая струйка всё ещё вилась вокруг её пальцев, слабая, едва различимая. Тэхён опустился на колено, держа её на руках, и перевёл дыхание. Плечо ныло. В ушах всё ещё звенело. Он посмотрел на её лицо — безжизненное, с закрытыми глазами — и невольно отметил, что даже в отключке она выглядела так, будто готова была в любой момент очнуться и атаковать. — Ну вот, — пробормотал он, — а я думал, ты не умеешь знакомиться. — Она чуть нас не убила, — заметил Юнги, подходя ближе. Его хвост всё ещё хлестал по бокам — верный признак того, что он ещё не отошёл. — И ты шутишь? — А что, плакать? Намджун опустил плечи. Его броня всё ещё светилась — пластины медленно гасли, возвращаясь в спящий режим. — Она сильная, — сказал он. — Очень сильная. Я таких не видел. Кроме меня. — Это комплимент? — спросил Тэхён. — Это факт. — Намджун посмотрел на девушку и чуть склонил голову. — Она опасна. Но она не враг. Враг смотрит в глаза, когда атакует. Она смотрела сквозь нас. Ирэн вышла из боевого режима. Её глаза снова стали розовыми, а голос — громким и возбуждённым. — Ого! Это было сильно! Вы видели, как она сделала эти штуки — вжух, вжух, вжух! — и они летели во все стороны! А я стояла такая — бах! — и щит! А она — бах! — а я держу! Вы видели?! — Мы видели, — поморщился Юнги. — Можно потише? — Нет! Я на адреналине! — она подпрыгнула на месте, и её крылья за спиной мелко задрожали, издавая металлический шелест. Чонгук медленно поднялся, держась за рёбра. Удар щупальца, который он пропустил, когда закрывал Тэхёна, оставил красный след на боку. В висках стучало — магическое истощение давало о себе знать, но он держался. Четыре портала и две Ленты за один бой — это был его предел, но он не выдохся. Просто устал. Его лицо было мрачнее обычного. — Рухлять, — процедил он, глядя на Ирэн. — Ты чуть не убила её. И чуть не сгорела сама. Ты вообще думаешь, прежде чем включать нимб? Ирэн остановилась. Её глаза на мгновение стали бледно-жёлтыми — цвет тревоги. — Я защищала Джета... — Ты чуть не выжгла себе внутренности! Ты знаешь, что такое перегрев?! Ты хоть раз читала спецификации собственных имплантов?! — Я... — она замялась, её губы дрогнули. — Я не читала. Там скучно. — Скучно?! — Чонгук сделал шаг к ней, но остановился и сжал кулаки. На костяшках вспыхнули искры — Искрящийся кастет активировался сам собой от гнева. — Ты невыносима. — А ты всегда злой! — выпалила Ирэн, и её глаза снова стали розовыми, но теперь в них блестела обида. — Я спасла Джета, а ты орёшь на меня! Что я сделала не так?! — Ты... — Хватит! — голос Тэхёна перекрыл обоих. Он всё ещё стоял на колене, держа Союн на руках. Её дыхание было ровным — паралич работал. Дымка на пальцах совсем истаяла. — Ирэн, спасибо. Ты спасла мне жизнь. Чонгук, спасибо за порталы. Вы все молодцы. А теперь давайте отнесём её в медотсек, пока она не очнулась и не разнесла тут всё по второму кругу. Шип, твой парализатор на сколько? — Час. Может, два. Зависит от метаболизма. — Отлично. У нас есть час, чтобы понять, кто она такая и что нам с ней делать. Он поднялся, держа Союн на руках. Она была лёгкой — гораздо легче, чем выглядела. И холодной. — Ладно, дикарка, — сказал он ей, хотя знал, что она не слышит. — Давай знакомиться заново. Надеюсь, второй раз будет без рукоприкладства. И понёс её в сторону медотсека.