Следующий принц

       В стенах Королевского дворца атмосфера в этот день была необычайно оживленной. Проходило важнейшее светское событие: презентация единственного наследника семьи Ассавадеватин. Люди самых разных сословий спешили принять участие в этом мероприятии. Послы, королевские гости, принцы и принцессы из чужих земель, дети министров, политики и представители национальных и международных СМИ – все собрались здесь. Это было грандиозное событие, соответствующее тому богатству и статусу виновника торжества. Чаран так же находился на этом мероприятии. Он был одет во фрак, сшитый на заказ и идеально подчеркивающий его фигуру, что делало его исключительно привлекательным. Немногочисленные драгоценные аксессуары, дополняющие его образ, были столь высокого качества и стоимости, что простые люди могли о них только мечтать. Его внушительное присутствие, спокойствие и практически царственная осанка сделали Чарана центром притяжения для журналистов, ожидавших начала церемонии снаружи. — Кхун Чаран, можно сделать несколько фото? — вежливо спросил один из самых смелых журналистов под нетерпеливыми взглядами коллег. Чаран на мгновение замер, прежде чем неохотно кивнуть; он редко появлялся перед прессой, если в этом не было крайней необходимости. Как только разрешение было получено, вспышки камер осветили всё вокруг, подобно молниям во время грозы. Молодой человек оставался неподвижным из вежливости, после чего проследовал в роскошно украшенный банкетный зал. Помпезный декор гармонировал с пышными вечерними нарядами многочисленных гостей, возле которых постоянно крутились десятки официантов. Чаран знал, что нахо̀дится здесь лишь как гость, но его инстинкты требовали быть начеку. Он буквально сканировал комнату, наблюдая за окружающими. Его тёмные глаза остановились на знакомой фигуре. Высокий, светлокожий, с бесстрастным лицом – Келвин Ли, наследный принц соседней страны. Если память не изменяла Чарану, принц Келвин тоже не любил светские рауты. Вероятно, отец настоял на его присутствии, чтобы продемонстрировать добрую волю и укрепить связи с Эммали. Из прошлых новостей Чаран помнил, что семья Ли часто поддерживала одну из семей, претендующих на трон Эммали. Скорее всего, и на этот раз они были здесь с той же целью: выбрать команду для поддержки. Келвин Ли скучающе вздохнул, глядя на золотисто-желтый напиток в своем бокале. Шампанское здесь было отменным, но атмосфера – довольно нудной: он жил в подобной обстановке с самого рождения, поэтому точно знал, какими навевающими тоску бывают эти светские приёмы. Молодой человек избегал разговоров и общения, прогуливаясь в стороне, пока телохранители находились рядом с ним, подобно живому щиту. — Это принц Келвин, — шёпот из круга журналистов, отделённых барьером, достиг ушей принца Ли, когда тот приблизился к зоне прессы. Лишь немногие издания имели привилегию войти внутрь дворца. Келвин не обратил на это внимания, привыкнув слышать своё имя в новостях. Естественно, люди будут говорить о нём больше, чем о ком-либо другом. – Эй, ты видел Джея? Джея Джирата, того неудачливого театрального актера? – Он на этом мероприятии?.. Как это возможно? Внезапно герой сплетен сменился. Келвин жестом попросил официанта принести ещё один бокал шампанского, намереваясь найти тихое место, где можно присесть. Однако резкие слова в адрес объекта пересудов заставили его остановиться. — Вероятно, попросил знакомых из СМИ сделать ему аккредитацию. Посмотри на этот пропуск, что висит у него на шее. — Жалкое зрелище, и всё же у него ещё остались связи, которыми можно воспользоваться. Келвина раздражали эти негативные комментарии. Он не возражал, когда говорили о нём самом, но презирал гнусные замечания о других. Перед уходом он мельком увидел Джея Джирата, актёра театра. Светло-каштановые волосы обрамляли маленькое лицо с тонкими чертами, придавая ему какой-то... несчастный вид. Да... действительно он выглядел жалко. Келвин надеялся, что однажды Джей сможет подняться выше этих злобных пересудов. *** Чаран посмотрел на часы: до запланированного официального представления наследника оставалось пять минут. Свет в огромном зале приглушили, и тревога, которую глава семьи Пхитатева подавлял в себе, вспыхнула с новой силой. — Его Величество Король! — объявление камергера заставило Чарана направиться к дверям, чтобы не пропустить выход монарха. Разговоры вокруг, до этого напоминавшие ор голодных попугаев, мгновенно стихли – так затихают джунгли, когда на тропе появляется грозный лев. Король был полон достоинства и величия, и, несмотря на преклонный возраст, внушал трепет. Все гости выразили почтение согласно традиции, ожидая, когда верховный лидер страны даст старт мероприятию. — Я рад приветствовать всех присутствующих. Наслаждайтесь вечером. Момент презентации Кханина был близок. Чаран признался самому себе, что нервничает сегодня не из-за масштаба события, а из-за того, что последнее время проводил дни и ночи в мыслях об одном человеке. И он осознал... что действительно был именно так жесток, как тот его и обвинял. «Ты... ты такой мерзавец, ты в курсе? Ты привез меня сюда, бросил и исчез! Ты хоть раз подумал о том, как я справлюсь???» Чаран чувствовал вину, и именно поэтому намеревался поговорить с молодым принцем этим вечером. Часы пробили семь, и свет полностью погас. Он выпрямился, когда прожекторы осветили сцену. Человек, о котором он только что думал, сидел за белым роялем. Кханин Ассавадеватин, одетый в белое под стать инструменту, казался сошедшим с полотна великого мастера. Мелодия, рождавшаяся под его тонкими пальцами, была пленительной. Первая же нота и последовавшие за ней слова заворожили всех, словно под действием чар. Особенно Чарана, который не мог отвести от него глаз. Он осознал, что его сердце бьется неровно – так, как никогда раньше. Нежный голос идеально подходил для песни о любви, которую выбрал Кханин, – самой знаменитой в Эммали. Это была культовая песня, известная своей сложностью и интересными переходами. Но то, как представил её наследник Ассавадеватин, было ещё грандиознее. Он полностью её переработал, сделав необычную аранжировку и исполнив её в своем собственном, уникальном стиле. Сладкий, мягкий голос в сочетании с элегантным обликом, достойным единственного наследника великой семьи, создали безупречное выступление, заставившее всех присутствующих затаить дыхание. — Великолепно, юный принц Кханин! — Вот интересно, что они имеют ввиду, говоря, что он вырос среди простолюдинов? — У него такой прекрасный голос, и он так талантливо играет. Выступление Кханина не оставило места для сомнений: он был достоин имени Ассавадеватин, заставив тех, кто затаил обиду, проглотить её вместе с завистью. Когда выступление закончилось, со всех сторон разразились громовые аплодисменты. Кханин вышел на центр сцены, выразив почтение высшим лицам – королю Тхипокбовону и своему отцу –принцу Тарину. Затем он выпрямился, с достоинством глядя на публику: — Я счастлив, что сегодня вы все собрались здесь ради нас. Спасибо за ваши аплодисменты и тёплый приём меня, как гражданина Эммали. Спасибо всем, кто участвовал в организации этого мероприятия. Спасибо гостям, которые прибыли из соседних стран за то, что проделали этот путь, и тем, кто прибыл издалека. Спасибо, что стали частью этого вечера. От имени семьи Ассавадеватин обещаю, что буду помнить о вашем внимании ко мне и никогда не забуду этот день. Благодарю вас. Кханин завершил свою речь лёгким поклоном, выказывая уважение тем, кто кланялся ему. Вспышки камер озарили зал. Чаран был впечатлён. Нет, точнее было сказать – не только он. Все в зале были в равной степени поражены, включая Короля. Изумление вызвала речь Кханина. Он не просто говорил на языке эмма, он повторял каждую фразу на разных языках, демонстрируя свои лингвистические способности лидерам других стран. Последовал японский для представителей Японии, английский, китайский и многие другие, что лишило многих дара речи. Тхипокбовон и Тарин улыбались, а Чаран не мог оторвать глаз от этой сцены. Кханин справлялся с ситуацией гораздо лучше, чем ожидал Чаран. Он восхищался принцем, но в то же время чувствовал боль в сердце каждый раз, когда эти глаза скользили мимо, не задерживаясь на нём ни на секунду… Чаран был уверен, что Кханин уже заметил его, ведь он намеренно встал там, где его было хорошо видно. Внезапно их взгляды встретились, и молодой принц на мгновение запнулся. Но, это была лишь мимолетная неуверенность, прежде чем он отвел глаза, словно они не были знакомы. Чаран почувствовал жжение в груди, будто там разгорелся большой костёр. Враждебные чувства усилились, когда Кханин спустился со сцены и Король повёл его для представления принцам и принцессам разных стран и другим высокопоставленным лицам, как того требовал церемониал. Это было частью его долга, но Чаран не понимал, почему ему от этого стало так больно. — Это принц Келвин, ты должен с ним познакомиться, Кханин. Находясь неподалеку, Чаран слышал слова Короля и видел всё происходящее. Принц Келвин, который обычно сохранял нейтральное выражение лица, выглядел воодушевленным как никогда. — Рад знакомству. — произнёс       Кханин.       — Это взаимно. Песня, которую вы исполнили, была прекрасна. Мне очень понравилось. Искренность комплимента была очевидна, поэтому Кханин поблагодарил его с улыбкой, прежде чем пожать руку в знак союза. — Спасибо. Я рад, что вам понравилось. Представление было простым, но эффектным. Однако Чаран смотрел на них так, словно видел разрушительное оружие, готовое уничтожить мир. Обычно холодное лицо главы семьи Пхитатева приняло угрожающий вид. Чаран чувствовал болезненные уколы в сердце, которые не мог никак объяснить. Он подумал, что неважно, что случится дальше, он больше не будет колебаться. Этим вечером он должен найти возможность поговорить с принцем. ***** — Мне нравится слушать музыку. Я уже слышал эту песню раньше. У вас очень интригующая манера исполнения. — Благодарю. Надеюсь, вы сохраните в своём сердце мой кавер. Кханин ответил на комплимент улыбкой, глядя на собеседника сияющими глазами – отчасти потому, что помнил наставления Чакри. Мажордом говорил ему, что принц Келвин – важный спонсор, который мог бы помочь ему в соревновании; однако Кханин не хотел действовать слишком прямо и грубо. Юноша предпочел говорить о музыке вместо официальных тем, но даже в его последней фразе скрывался двойной смысл. Тхипокбовон и Тарин уже отошли, но Кханин всё ещё чувствовал на себе чей-то пристальный взгляд. Для наследника престола быть под прицелом глаз было привычно. Но, этот взгляд был иным. Кханин знал, что Чаран смотрит на него в упор. Тёмные глаза молодого художника не отрывались от него ни на миг. И именно Кханин теперь намеренно старался его игнорировать. Пытаться убедить себя в том, что он ничего не чувствует, было бесполезно: стоило их глазам встретиться, как тяжелое чувство, запертое в сердце, начинало расти. Это лишь укрепляло его решение больше не смотреть на жестокого человека, который его отверг. Однако в глубине души он не мог отрицать, что его всё ещё мучило неразрешенное любопытство. Ему отчаянно хотелось знать: думал ли Чаран о нём после их последнего разговора? Чувствовал ли он себя так же... неспокойно, пытаясь найти хоть какое-то занятие, чтобы отвлечься? На секунду, когда официант подал ему бокал вина и он поднес его к губам, Кханину показалось, что Чаран пытается что-то ему сообщить. Его глаза казались более эмоциональными, чем в последние дни. Кханин ненавидел себя за то, что втайне всё ещё ждал момента, чтобы дать ему шанс. Но, как он и сказал, он устал бегать за ним. Теперь Чаран должен был загладить свою вину! Сам Кханин больше не сделает ни шагу навстречу, но он сделает всё, чтобы спровоцировать реакцию другого! Его отец как-то сказал: если кто-то словоохотливый, кто обычно всегда рядом, вдруг замолкает – жди беды. Он заставит Чарана понять, каково это – когда тебя игнорируют! Звуки оркестра возвестили о начале следующей части мероприятия, отвлекая Кханина от мыслей. Он переместился в центр танцпола, принимая позицию, выученную на репетициях. Он видел, как Рамиль, Ева, Петхай и даже Чаран делают то же самое. Множество людей вокруг пришло в движение, окружая их. Кханин замер в центре зала. Перед ним стояла красивая женщина, вероятно, дочь какого-то министра. Она собиралась присесть в реверансе, и юный наследник поклонился ей в ответ. Он нервничал. Чем больше танцоров готовилось к выходу, тем сильнее колотилось его сердце. Кто бы мог подумать, что человек, рожденный и выросший как простой смертный, однажды окажется в сцене, достойной кино или сериала? Он отвел взгляд и в углу неподалеку увидел Чакри. Мажордом уже смотрел на него, подбадривая жестом. Красивые губы Кханина изогнулись в мягкой улыбке, но когда он повернулся и увидел стоящего неподалеку Чарана, его лицо снова стало серьёзным. Он сделал вид, что не замечает взгляда Чарана, и сосредоточился на своей партнёрше, деликатно взяв её за руку. Зазвучали струнные, а за ними – фортепиано. Ритм вальса создал приятную атмосферу для всех присутствующих. Особы королевской крови и знать на танцполе грациозно закружились под мелодию. Кханин старался просчитывать шаги, чтобы идеально вести даму. На первом круге она тепло улыбнулась ему, и он ответил тем же. — Для меня огромная честь открывать танцы с вами, Ваше Высочество. — Мне тоже очень приятно, но заранее прошу прощения, если вдруг собьюсь с шага. Я не... не очень силен в танцах. Светская беседа помогла немного снять напряжение. — Ваше Высочество уже делает большие успехи, — подбадривающе улыбнулась дама, пока музыка продолжала звучать. Фортепиано снова замедлило темп, подавая сигнал к смене партнеров. Девушка лучезарно улыбнулась на прощание, и Кханин отстранился, но он кожей чувствовал, что взгляд Чарана всё ещё прикован к нему. Он ощущал его присутствие, и как бы ни старался игнорировать это, не мог отрицать, что это выбивает его из колеи. Ему хотелось сбежать на другой конец зала, но это было невозможно, поэтому он попытался сосредоточиться на своей второй партнёрше. Он немного поболтал, улыбнулся, делая вид, что ему безразличен этот взгляд, хотя на самом деле всё было наоборот. Дело было не в отсутствии чувств, а в их избытке. Действия Чарана напоминали игру «тяни-толкай». Когда Кханин преследовал его, Чаран убегал. Стоило Кханину отступить – и Чаран сам начинал его искать! В конце концов, невыносимое напряжение заставило Кханина самого искать встречи глазами. Когда музыка замедлилась для финальной части, прямо перед очередной сменой партнеров, их взгляды встретились. Глаза Чарана словно накладывали заклятие. Неподвижные, пронзительные, будто пытающиеся прочитать мысли. Всё вокруг словно замедлилось, время почти остановилось, пока музыка вновь не просигналила о смене пар. Кханин повернулся влево, но на этот раз запутался в собственных ногах... Он уже готов был упасть, когда кто-то вовремя подхватил его за талию и помог продолжить танец. Перед наследником теперь стоял глава семьи Пхитатева. Вспышки камер и частые щелчки затворов заставили юношу нервничать ещё сильнее. Но, ничто не могло сравниться с эффектом от высокой и элегантной фигуры Чарана и его горячей руки, удерживающей его. — Будьте осторожны, Ваше Высочество, — глубокий голос мужчины звучал мягко, почти шёпотом. Кханин поджал губы, позволяя другому вести, помогая поймать ритм музыки. Затем он поднял взгляд, чтобы встретиться с ним глазами. Первое, что он увидел, не было суровым упреком: взгляд Чарана был настолько нежным, что это заставило Кханина затрепетать от тревоги. — Ваше Высочество... вы не так сильны в танцах, как в фехтовании, — констатировал Чаран после минутного молчания, растапливая лёд новой темой, которая заставила красиво очерченные брови принца сойтись на переносице. Кханин хотел промолчать, но... к чёрту всё, его инстинктивная тяга к колким ответам не позволила ему сдержаться! — Почему же ты тогда сам не давал мне уроки? Тебе бы помалкивать. Его обычно веселое лицо стало серьёзным – совсем не таким, как во время танца с другими. Он замер, пытаясь сосредоточиться на музыке, но это было трудно. — Обучать танцам – не мой долг, — ответил Чаран, — Нам нужно поговорить снаружи, Ваше Высочество. **** Похитить наследника престола ради разговора в такой момент было непросто, но это не выходило за рамки способностей Чарана. При некотором содействии со стороны Кханина они нашли тихое место для беседы. Тишина ночного безлюдного сада казалась их единственным посредником. Кханин стоял, скрестив руки на груди, и даже не смотрел на него. Аромат герани наполнял воздух, но он не мог успокоить его встревоженный ум. — Если ты будешь молчать, я уйду, — громко вздохнул Кханин, пренебрегая манерами, в то время как Чаран пристально смотрел на него, словно забыв все заготовленные слова. Принц уже собирался уйти, когда Чаран, до этого момента неподвижный как статуя, шевельнулся. Его сильная рука потянулась, чтобы остановить юношу; на лице, прежде таком собранном, теперь читались смущение и неуверенность. Истина заключалась в том, что Чаран никогда ни у кого не просил прощения и никогда не оказывался в ситуации, когда эмоции брали верх над рассудком. Он помедлил, но в конце концов заговорил. И это были те самые слова, которые Кханин так жаждал услышать. — Простите меня, Ваше Высочество. Искренность была очевидна и в его голосе, и в глазах. Кханин почувствовал удовлетворение: его усилия не были напрасны. Но поскольку именно он так долго бегал за Чараном, на этот раз он хотел сам поиграть в «недотрогу». — За что? — За всё, что произошло. Мне жаль, что я был жесток. — Наконец-то ты это осознал? — в тоне Кханина смешались сарказм и протест. Он всё ещё отказывался смотреть на молодого мужчину, но Чаран настойчиво входил в его поле зрения. — Да. Именно поэтому я здесь — чтобы извиниться. Музыка праздника доносилась издалека, пока они смотрели друг на друга. Глаза Чарана снова стали умоляющими, полными таких сильных чувств, что они коснулись сердца Кханина. —Ты оставил меня одного! — Я видел, что рядом с Вашим Высочеством был Чакри... — Это не то же самое! Чакри – это Чакри. Ты – это ты. Как вы можете заменить друг друга?! — ... — И потом ты отвергал меня бесконечное количество! Каждый раз, когда я открывал рот. Ты хоть знаешь, как это было унизительно?! — Кханин планировал говорить мало и сохранять спокойствие, но всё пошло совсем не так. Его дух бунтаря никогда не покидал его, и он воспользовался случаем, чтобы снова отчитать его. И что оставалось делать Чарану, кроме как... — Мне жаль, Ваше Высочество. Я больше не заставлю вас чувствовать неловкость, — Чаран позволил ему выговориться, не пытаясь сбежать; он стоял, скрестив руки, и вид у него был явно раскаявшийся. Несмотря на упреки, дискомфорт Чарана не шёл ни в какое сравнение с тем, что он чувствовал раньше, когда Кханин его игнорировал. Напротив, этот ворчливый тон заставил его губы слегка дрогнуть. Обиженно надутые губы принца – зрелище, которое видели немногие, – делали его довольно очаровательным. — Конечно, это твой долг! Ты сказал, что защитишь меня, что позаботишься о мне, но потом просто ушел. Какая жестокость... Если... — Ваше Высочество. — Я не должен был... — Ваше Высочество. — Что? — Кханин нахмурился, заметив улыбку на лице Чарана. — Я должен кое-что вам сказать. Это не оправдание, но я хочу, чтобы мы поняли друг друга. — Ладно, говори. — На самом деле, мой долг был исполнен в тот момент, когда вы благополучно прибыли в Эммали. — ... — После доклада Королю моя обязанность защищать Ваше Высочество закончилась. Вот почему я не приходил к вам без крайней необходимости. — Но ты мог хотя бы поздороваться со мной! Ты был так холоден. Я доверял тебе, — голос Кханина к концу фразы смягчился. Он глубоко вздохнул, прежде чем задать вопрос, от которого сердце Чарана сжалось. — Мы вместе преодолели столько препятствий, но ты вел себя так, будто меня не существует. Может, я привязался к тебе, потому что мы прошли через те ужасные моменты, или потому что я молод... Но, будь честен... когда мы были врозь... ты ни разу не подумал обо мне? Для Чарана всё было гораздо серьёзнее. Настолько серьезнее, что это приводило его в ужас. — Неужели только мне... был нужен ты? — Я... вышел за рамки своего долга. Кханин хотел бы улыбнуться, но лишь прикусил губу, стараясь выглядеть невинно, пока бросал взгляды на Чарана. — Ты сказал, что сделаешь это, так когда именно? — Ваше Высочество… Что именно вы хотите, чтобы я сделал? Кханин больше не мог сдерживаться. Он наконец улыбнулся – всё шло по плану. Как говорится: «Капля за каплей, и вода камень точит». Как могло бы устоять даже самое суровое сердце? — Вернись и останься на моей стороне. — Слушаюсь, Ваше... — Ты не должен просто «оставаться». Слушай, я видел, что у Рамиля рядом есть Петхай. Я спросил у Чакри, и он сказал, что у каждого принца или принцессы есть верный помощник. Я попрошу дедушку назначить тебя моим Первым Помощником. — ... — Или ты можешь быть моим телохранителем. Будешь чувствовать, что занимаешься любимым делом... И если не хочешь сражаться на глазах у других – ладно. Хоть я и очень хочу видеть тебя в команде, я не стану заставлять. Кханин не знал, почему Чаран не хочет выступать публично, но не хотел расспрашивать, боясь задеть какую-то личную тайну. Он предпочел не ранить чувства Чарана ради своих желаний. — Но, знай вот что... я действительно тебя хочу! Вся речь юноши была ошеломляющей, но она не шла ни в какое сравнение с последней фразой. Чаран знал, что Кханин вырос в Англии и ему привычнее английский язык, чем язык Эммали. Но, сказать такое настолько прямо... Ладно, Кханин наверняка не знал, но в Эммали эта фраза использовалась любовниками для выражения страсти, нужды, а иногда – как прямое предложение интимной близости... Кханин не понимал, а Чаран – понимал. Он не мог контролировать пожар, вспыхнувший в сердце, и жар, заливший его щеки и всё тело. — Серьёзно, у тебя потрясающие данные. Длинные руки, стройные ноги, отличное телосложение... Я действительно тебя хочу. Ой... — прежде чем разговор зашёл ещё дальше, Чаран поднял руку и закрыл Кханину рот ладонью. — Вы не должны говорить такие вещи, Ваше Высочество, – произнес он серьезно. — Г-оворить -что? — Кханин нахмурился, пытаясь освободиться, пока Чаран стоял неподвижно, подбирая слова. — Вы не можете... — Почему нет? Я не закончил. Я собирался сказать, что хочу тебя в команду. — Я понял. Тогда вам следует говорить: «Я хочу, чтобы ты присоединился ко мне». Фраза «Я тебя хочу» неуместна в Эммали. Не говорите её больше так прямо, тем более при других. — Я уже говорил это. Кто... А-ха-ха! Ладно, но я хочу заключить сделку. Сначала упрямый молодой человек хотел сопротивляться, но потом хитро улыбнулся: — Сделку? – Если ты перестанешь говорить со мной официально, я больше не произнесу эту фразу без необходимости. — Ваше Высочество, я не могу... — Я тебя хочу, — Кханин намеренно перебил его, чтобы остановить отказ, и это сработало. Чаран выглядел рассерженным, пока принц сохранял невозмутимый вид. — Не... — Я тебя хочу. Я тебя правда хочу. Я так хочу Чарана... О-оф! — Большая ладонь мужчины снова закрыла ему рот. Кханин хотел вырваться, но Чаран опередил его, крепко обхватив своими сильными руками миниатюрную фигуру. — Ладно, хорошо! Но, я перестану использовать официальный язык, только когда мы будем наедине. — Yes! Наконец-то! Ты хоть представляешь, как это душит? Все только и твердят: «Ваше Высочество то», «Ваше Высочество сё». Никто не говорит со мной нормально... А?! Он был так счастлив, что не заметил, как близко оказался к Чарану, пока не повернулся и не почувствовал его теплое дыхание на своей щеке. — Мы пробыли здесь довольно долго. Нам пора возвращаться. — Да, конечно, мы проторчали тут довольно долго. Чакри будет волноваться, — пробормотал Кханин. Они отступили друг от друга на шаг. Оба замолчали. Но, на этот раз молчание совсем не было неловким. Звуки ночных насекомых наполнили воздух вокруг них. Они снова встретились глазами, прежде чем Кханин задал вопрос, ради которого они здесь оказались. — Ну что, теперь всё в порядке? — Нин, это я должен тебя спросить... — А? — Значит, ты больше на меня не сердишься?