Следующий принц

       Шум вокруг них был просто оглушительным: его сопровождал топот шагов. Чаран замер, не в силах пошевелиться; его мысли разделились на два потока: правильный и порочный. Он чувствовал себя так, словно его толкнули на край пропасти, заставив выбирать путь. Одна часть его мозга твердила, что происходящее – неправильно, но другая, казалось, погрузилась в сон, очарованная ароматом и теплом человека в его руках. Совесть мужчины отступила, подавленная вполне логичным оправданием: защищать принца Кханина и заботиться о нём – его долг, а значит, и то, что он делает сейчас, – часть этого долга. Когда двое папарацци уже были готовы завернуть за угол, Чаран уперся рукой в стену и придвинулся ближе, заключая Кханина в ловушку своих крепких объятий. Глаза принца широко распахнулись, сердце пустилось вскачь. Его пальцы сжали рубашку Чарана и в этом жаре, исходившем от него, Кханин почувствовал себя почему-то в полной безопасности… — Ой! Пойдем в другую сторону, – воскликнул один из папарацци, его голос звучал крайне удивленно. Другой и во̀все прикрыл глаза ладонью и проследовал за коллегой. Кханин замер на мгновение, выжидая, пока вокруг точно никого не будет, прежде чем мягко отстраниться от Чарана. Они посмотрели друг другу в глаза в тусклом свете дежурной лампы: щёки у обоих горели, а на губах осталось стойкое ощущение покалывания. — Мои искренние извинения, Ваше Высочество, — официально произнёс Чаран, разрушая таким образом крайне напряжённую атмосферу. Кханин опустил взгляд и прочистил горло, меняя тему. — Журналисты... они ушли, верно? — пробормотал он. Хотя юноша сам предложил такое решение, Кханин всё же был в полном замешательстве от реакции Чарана. — Это всё ещё небезопасно, Ваше Высочество. — Что... ты ищешь? – в недоумении спросил Кханин, пока Чаран отступал на шаг и осторожно осматривал пространство. — Камеры видеонаблюдения, Ваше Высочество. Пожалуйста, наденьте маску. Кханин знал, насколько Чаран дотошен, поэтому не стал спорить и сделал, как ему велели. — Есть кое-что, о чём я хочу поговорить. — Не здесь. — Но... — Нам нужно уходить. Прямо сейчас, — твёрдо заявил Чаран, хватая Кханина за запястье и увлекая за собой, не оставляя тому выбора. Кханин хотел было воспротивиться и поспорить, но увидел, как к ним бежит ещё кое кто, тяжело дыша, и не решился протестовать. — Принц... Э-эм, кхун Чаран... кто-то меня узнал, — заикаясь от паники, пролепетал Чакри. Чаран наконец-то понял, как Кханину удалось сюда добраться. — Ну…, ты слишком заметный. Я же говорил тебе ждать снаружи. — Но, я беспокоился за Его Высочество. — Перестань использовать официальный язык, Чакри! — напомнил Кханин мажордому, который был одет как обычный парень, а не в свою привычную униформу. Чакри поспешно прикрыл рот рукой: — Да, господин. — Хватит спорить!... Чакри, выходи через главный вход, — распорядился Чаран, который казался самым собранным из всей группы. Он быстро набрал сообщение своему другу Ветиду, ожидавшему за столиком: «нужна помощь»! — Но, если я выйду через главный, меня все увидят! — В этом и смысл. Толпа хлынет за тобой, а я выведу принца через чёрный ход. Встретимся во дворце, — кратко объяснил Чаран. Он кивнул Чакри, а затем бросил укоризненный взгляд на Кханина за его упрямство. — Почему ты так на меня смотришь? Чаран не ответил. — Следуйте за мной, Ваше Высочество. — он снова втолкнул его в угол, пряча за старым рекламным щитом. — Эй... Ты... — Пожалуйста, Ваше Высочество, молчите и ждите здесь. Кханин нахмурился, готовый снова спорить, но услышал приближающиеся шаги и увидел суровый взгляд Чарана. У него не было иного выбора, кроме как сдаться. — Что случилось, Ран? Из своего укрытия Кханин не видел, с кем говорит Чаран, и почти ничего не слышал из-за громкой музыки. — У меня появилось срочное дело: нужно срочно уехать и я хотел одолжить твой мотоцикл. Он припаркован в VIP-зоне за заведением, верно? — Да, но... Ты же ещё ничего не выпил… и уже уходишь? – в замешательстве спросил Ветид. — Прости... Это правда срочно. Я заглажу вину в другой раз. Скажу Наронгу, чтобы он заехал за тобой. Заметив серьезный вид друга, Ветид не стал настаивать. — Не нужно. Я доберусь сам. Побуду здесь ещё немного. Их разговор быстро закончился, и Чаран вернулся к Кханину. Не говоря ни слова, он жестом пригласил его выйти из укрытия и повел к задней двери. — Эй, у меня вопрос. Почему здесь люди так остро реагируют на поцелуи? Шаги Чарана оборвались. Он застыл как вкопанный. Кханин коснулся темы, которая, очевидно, зацепила его самого. И дело было не только в Чаране – все вокруг выглядели необычайно ошеломленными, начиная с папарацци. Неужели это действительно был такой шок... или всё же нет? — Ты меня слышишь? Почему у тебя так покраснели уши? — Кханин считал свою прямолинейность достоинством, но Чаран видел в этом лишь проблему. — Я в порядке, Ваше Высочество. — Серьёзно, они совсем красные. У тебя на что-то аллергия? Дай проверю. Один пытался проявить заботу, другой не знал, куда деться. Кханин подошёл ближе, его холодные пальцы коснулись горячего уха Чарана, заставив того вздрогнуть, словно от удара током. — Не надо... — Ты смущен? — прошептал Кханин. Даже этот едва слышный звук подействовал на Чарана магически. — Пожалуйста, наденьте это, Ваше Высочество. — Мужчина, который не боялся ничего – ни ножей, ни пуль, ни смерти, – выглядел совершенно выбитым из колеи вопросами и замечаниями Кханина. Он направился к мотоциклу друга и достал шлем, избегая зрительного контакта с юношей. Кханин хмуро вздохнул, видя, как тот явно пытается от него отгородиться. — Почему ты мне не отвечаешь? — Мои извинения, Ваше Высочество. — Чаран не только отказался говорить, но и сделал нечто неожиданное. Он лишь на мгновение взглянул на Кханина и быстро нахлобучил шлем ему на голову. — Ай... больно, он слишком тесный! — пожаловался юноша. Это могло бы быть романтичной сценой из сериала, если бы Чаран не делал всё так поспешно, будто одевал упрямого котёнка. Кханин недовольно поморщился, в то время как Чаран оставался невозмутимым. — Сюда, пожалуйста, Ваше Высочество. — Нет, я никуда не поеду, пока мы не поговорим! – Кханин скрестил руки на груди. Чаран надел свой шлем, сел на тяжелый байк и произнес строго: — Не здесь, Ваше Высочество. Если нас найдут, проблемы будут не только из-за сплетен в новостях. Мы можем больше никогда не получить шанса поговорить. Ночная температура в Эммали резко упала, и скорость мотоцикла лишь усиливала ледяной ветер, хлеставший Кханина по лицу. Он пытался удержать равновесие, ища, за что бы ухватиться, но Чаран прибавил газу, делая ситуацию ещё более пугающей. — Держитесь! — Что?! — Ветер заглушил слова, и Кханин придвинулся ближе, чтобы расслышать, когда тот наклонил голову. — Держитесь! После нескольких неудачных попыток Чаран сам протянул руку, перехватил ладонь Кханина и обвил её вокруг своей талии. Юноша замер – между ними больше не осталось дистанции. Он сжал объятия крепче. В его мыслях и сердце воцарился хаос, какого он никогда не испытывал прежде. Кханин злился на Чарана, – его раздражало напускное безразличие другого, но эта внезапная забота задела ещё сильней… Мотоцикл быстро скользнул на территорию королевских владений, проносясь через дворцовый парк. Для стражи это было необычное зрелище, но когда водитель снял шлем и открыл лицо, массивные кованые ворота распахнулись. Скорость начала падать. Кханин отстранился от широкой спины, к которой прижимался, сам того не замечая. Рокот мотора стих. Длинные ноги водителя коснулись земли, чтобы удержать равновесие, а пассажир окончательно ослабил хватку на его талии. Кханин быстро спрыгнул на землю, снял шлем и протянул его Чарану. Они молчали. Учитель рисования стоял, глядя на Кханина с нечитаемым выражением лица. Затем он приложил руку к левой стороне груди и поклонился в привычном знаке почтения. — Следуйте за мной, Ваше Высочество. — Это приглашение прозвучало почти как приказ, если бы не вежливый жест, сопровождавший его. Чаран развернулся и пошёл впереди, словно всё, что было мгновением ранее, диктовалось исключительно этикетом. У Кханина не было выбора – он не знал дороги, да и хотел понаблюдать за реакцией спутника. Ему хотелось понять, до какой степени тот может быть холодным... Мужчина провёл его через задний вход, мимо огромной кухни, где служанки ещё были заняты делами, через добрый десяток комнат, пока они не вышли в знакомый коридор. В конце его, за винтовой лестницей в главном зале, располагались покои Кханина. Юноша вздохнул с облегчением: его приказ держать охрану подальше от резиденции оказался полезным. Вокруг не было никого и только звуки их шагов отдавались эхом в пустых коридорах… Чаран остановился перед дверью спальни. Прекрасные глаза Кханина наблюдали за тем, как тот кланяется – этот поклон выглядел как молчаливое прощание. Чаран вёл себя с уже ставшим привычным равнодушием, и в этом поведении Кханин нашёл ответ на свой вопрос: Чаран действительно может быть невыносимо холодным. Но, на этот раз юноша не собирался терпеть это молча. — Снова убегаешь, да? Разве ты не обещал, что мы поговорим? — резко спросил он, преграждая ему путь и всем своим видом давая понять, что на этот раз не даст ему ускользнуть. Лицо Чарана ничего не выражало, но, проведя с ним достаточно времени, Кханин научился улавливать едва заметные искры эмоций в его глазах. — Как вы добрались до клуба? — не имея возможности избежать разговора, Чаран начал с того, что больше всего хотел прояснить. Разумеется, его не столько волновал способ передвижения или тот, кто его привез – он и так знал, что в этом замешан Чакри. Чарана больше всего мучил вопрос: как Кханин узнал, что он будет в этом месте. — Я заезжал в «Морфей». Твой мажордом, Наронг, сказал мне, что ты там, — Кханин не собирался лгать или искажать факты. Он скрестил руки на груди и слегка вскинул подбородок, делая свой бунтарский образ еще более явным. — Мажордом? — Да, — отрывисто бросил он, поймав взгляд Чарана. Он заметил, как густые брови того слегка дрогнули – этого было достаточно, чтобы угадать следующую фразу. — Пожалуйста, не делайте так больше: это очень опасно! — Тогда, если не хочешь, чтобы я снова подвергал себя риску, не избегай меня, — немедленно парировал Кханин. Это было похоже на прямую атаку: Кханин ждал, что Чаран хоть что-то почувствует. Он не стал ходить вокруг да около, он просто хотел дать понять, что именно Чаран – главная причина той потенциально опасной ситуации, в которой они оказались. Избегать его без причины могло привести к серьёзным последствиям. Если он сделал что-то не так, Чаран должен был сказать об этом прямо, а не отдаляться вот так. К тому же это было даже оскорбительно. Кханину не нравилось, когда у другого что-то на уме, но тот предпочитает молчать. Будь на его месте кто-то другой... возможно, он использовал бы иные методы, но Чарана он считал своим союзником, и именно поэтому продолжал так настойчиво его преследовать. — Уже поздно, вам пора отдыхать, Ваше Высочество, — Чаран оставался Чараном. Скала, которую невозможно сдвинуть. Он протянул руку, чтобы открыть дверь, но Кханин оказался быстрее и захлопнул её. — Я не ребёнок, которому нужно ложиться спать до десяти! Неужели тебе совсем не интересно, о чём я хочу поговорить?! — вспышка разочарования пронзила юношу, заставляя настаивать на своём. Его красивое лицо и тёмно-карие глаза выдавали обиду, которая задела другого сильнее, чем тот готов был признать. Чаран молчал, пристально глядя на него, словно хотел что-то сообщить, но… не произнёс ни слова. В итоге, Кханин сам не выдержал этой неловкости и поднял решающий вопрос. — Условия соревнований требуют, чтобы я нашёл участников для команды. Мой дедушка уже предложил нескольких на выбор, но мне нужен кто-то, кому я могу доверять... — Приношу свои глубочайшие извинения, но я не сражаюсь на шпагах перед другими, Ваше Высочество, — Чаран отказал прежде, чем тот успел закончить фразу. Последние надежды Кханина рухнули. — Отказать вот так сразу? Я даже не уточнил, хочу ли я, чтобы ты сражался или делал что-то ещё... Ведь это ты сказал, что будешь защищать меня и заботиться обо мне. Ты сам говорил, что хочешь, чтобы я участвовал в соревнованиях. — ... — Ты... ты такой мерзавец, ты в курсе?! Ты привез меня сюда, бросил и исчез! Ты хоть раз подумал о том, как я справлюсь?!! — В голосе Кханина промелькнула беззащитность; Чаран его глубоко разочаровал. Мальчик медленно закрыл глаза и открыл их снова, когда терпение достигло предела. Он никогда не думал, что молчание может так ранить, но молчание Чарана ранило его в самое сердце. — Возможно, ты не помнишь, но я скажу это снова. Сейчас у меня никого не осталось... У меня есть только ты… Кханин не кричал и не повышал голоса, но Чаран чувствовал, как эти слова гулко отдаются в ушах и огромными тяжелыми булыжниками падают прямо в душу. — Я... — Простите меня, Ваше Высочество..., господин Чаран! – голос третьего человека прервал их напряженный разговор. Появился лакей, поспешно кланяясь. — Что-то случилось? — Кханин снова надел маску серьезности. — Принц Тарин просит вас явиться. Немедленно. — Хорошо, я иду... — ответил Кханин и развернулся, чтобы уйти. Больше не было смысла задерживаться. Он выплеснул всё, что было внутри, теперь нужно было двигаться дальше. Отец когда-то говорил ему: с одними людьми нужно время, а к другим нужно искать особые подходы. Кханин считал, что умеет находить общий язык с людьми, но с Чараном у него ничего не выходило. Если в итоге тот не вернётся, самым простым способом будет забыть обо всём и относиться к соревнованию как к чему-то, что он делает только ради Тхатданая. Он просто забудет каждое слово этого жестокого человека, считая их мимолетным ветерком. Пусть даже когда-то этот ветерок и был тёплым, помогая ему пережить холод... ***** Путь к покоям принца Тарина показался долгим, хотя их разделял всего один этаж. Кханин остановился перед массивной дверью, которую охраняли двое гвардейцев, и подождал, пока дворцовый служащий поклонится и выполнит привычный ритуал. Его голос возвестил: «Его Королевское Высочество принц Кханин». Как только прозвучало объявление, двойные деревянные двери одновременно распахнулись, открывая взору комнату, обставленную просто, в бело-коричневых тонах. Свет исходил от оранжевых ламп, а не от привычных дорогих люстр; самыми ценными предметами здесь выглядели кремово-коричневый диван и огромный книжный шкаф. Книги – как старые, так и новые – и различные предметы коллекционирования, если оценивать их стоимость, наверняка превосходили по цене все люстры дворца вместе взятые. Юноша нерешительно шагнул вперёд, оглядывая пространство в поисках человека, который его вызвал. Он слегка вздрогнул, когда холодный голос нарушил тишину: — Садись. Его глаза поискали собеседника. Тарин, одетый в темно-коричневую шёлковую пижаму, вышел из двери, которая, судя по всему, вела в спальню. Кханин почтительно поприветствовал мужчину, прежде чем осторожно присесть. — Благодарю вас, господин. — Выпей чего-нибудь... это согреет, — Тарин аккуратно налил чай в маленькую белую чашку и пододвинул ароматный напиток, пахнущий детской присыпкой, к Кханину. Ромашковый чай не был его любимым, но он мог его пить. — Благодарю вас, господин. Юноша опустил глаза на чашку, отпивая и смакуя деликатный вкус, при этом его инстинкты оставались начеку: он был готов отвечать, если целью встречи окажется его ночной побег из дворца. — Ты поздно вернулся. Хорошо провел время? Рука, державшая чашку, замерла, а губы Кханина сжались в тонкую линию. Хотя он и предвидел причину вызова, прямой вопрос на мгновение лишил его дара речи. — Э-э... я... — В следующий раз, когда соберешься уходить, возьми кого-нибудь с собой. Если не знаешь, кого попросить, приди ко мне. Не уходи только с Чакри. Там, снаружи, опаснее, чем ты думаешь. Кханин промолчал. Вместо сурового запрета, которого он опасался, Тарин ограничился лишь советом. — Неважно, какую жизнь ты вел раньше. Теперь, когда ты здесь в роли принца, ты должен быть осторожнее, просчитывать всё наперед и быть более внимательным. Если ты попадешь в беду, пострадает не только Чакри, но и те, кому ты дорог. Несмотря на то что это звучало как упрек, Кханин уловил доброту в голосе Тарина. Мужчина поставил свою чашку на стол и подошел ближе; его опечаленное лицо заставило юношу почувствовать вину. — Ты понимаешь, о чём я? — Да, господин. Кханин вспомнил слова Чакри о том, что принц Тарин ложится спать до девяти вечера. Мажордом рассказал ему об этом, потому что знал: Кханин бодрствует дольше отца, и хотел, чтобы тот не шумел и не тревожил его. И вот... было уже больше десяти вечера, а Тарин всё ещё не спал – и наверняка из-за беспокойства. — В следующий раз я дам вам знать, господин, — он предпочел быть честным, вместо того чтобы обещать, что этого больше не повторится. Его искренность заставила Тарина улыбнуться: — Значит, «следующий раз» будет? — Да, господин, возможно, будет, — тихо ответил он, зная, что будущее неопределенно. — Что ж…, уже поздно. Тебе пора отдохнуть. — Да, господин. Спасибо... э-э... спасибо, Ваше Королевское Высочество. — Кханин встал и почтительно поклонился: так, как его кропотливо учил Чакри, хотя это всё ещё казалось ему непривычным и вызывало неловкость. И всё же в глубине души они оба надеялись, что высокие стены, разделяющие их семейные узы, вскоре рухнут. ***** Утро в Королевском дворце ничем не отличалось от любого другого. Гвардейцы, стражники, помощники и горничные усердно выполняли свои обязанности. Единственным исключением был молодой принц семьи Ассавадеватин. Кханин проснулся рано и подготовился ещё до прихода мажордома. Он был готов к урокам и не выказывал ни капли нежелания. Он чувствовал вину перед Чакри за вчерашний инцидент, когда заставил его подчиниться приказу против воли. Разговор с Тарином привёл юношу в чувство. Поэтому Кханин сосредоточился на учебе, чтобы облегчить ношу своему личному мажордому. Прежде чем солнце достигло зенита, Чакри провёл уроки по обществознанию и экономике Эммали. После этого он даже выделил Кханину немного свободного времени для отдыха. Спустя некоторое время вошла горничная с колонкой Marshall. Она начала обучать Кханина танцам: показывала простые движения и объясняла традиции национального танца Эммали. Чакри так же пояснил, что их предки обожали общение, поэтому умение танцевать всегда было обязательным для любого праздника. И во дворце, и за его пределами это умели все. Чтобы знакомиться и проводить время с незнакомцами без неловкости, у них существовала давняя традиция – постоянно меняться партнерами во время танца. — Ваше Высочество, вы должны сделать шаг вперёд перед тем, как я шагну, а затем – шаг вправо. – Вот так? Чакри взял на себя роль дамы, а Кханин вёл. Мажордом крепче сжал руку принца. — Да, Ваше Высочество. — Хорошо. Юноша сосредоточился. Кханин повторял движения, которым его учил Чакри, почти безупречно, за исключением одного... в самом конце он часто путался и случайно наступал мажордому на ногу. — Ваше Высочество! Ай! — Чакри отдернул ногу, но кончики пальцев спасти не успел. Кханин широко раскрыл глаза и, бормоча извинения, наклонился, чтобы осмотреть ногу учителя. — Прости, прости, Чакри! Ты как?.. — Всё хорошо, Ваше Высочество, я цел, — быстро возразил мажордом. Казалось, его больше смущало беспокойство принца, чем сама боль. — Дай я посмотрю… — Нет, Ваше Высочество. Другое важное правило – быть внимательным, иначе вы отдавите ноги своему партнёру. Наша традиция смены партнёров требует предельной концентрации на шагах. — Прости меня. — видя, что Чакри перешёл в режим строгого учителя, Кханин решил воспользоваться моментом. Мажордом в недоумении приподнял бровь, ожидая объяснений. — Прости за это и за вчерашнее. Я ведь создал тебе проблемы? Тебя ругали? Поскольку его самого вызывали к отцу прошлой ночью, Кханин решил, что и Чакри не удалось избежать наказания. Его чувство вины было столь очевидным, что мажордом окончательно оттаял. Недоумение на лице Чакри сменилось умилением, он поджал губы. — Немного... но всё в порядке, Ваше Высочество. Вам не стоит винить себя. — Кто тебя отругал? — Король, Ваше Высочество. — Что сказал дедушка? – спросил Кханин с тревогой и раскаянием, понимая, что он – главная причина этих бед. — Он знает обо всём, что произошло вчера. Он приказал мне лучше заботиться о вас и подчеркнул важность вашего выступления на церемонии открытия. Юноша вспомнил приказ деда подготовить выступление, которое продемонстрирует таланты наследника Ассавадеватин. Хотя дед просил о чём-то простом, Кханин понимал: это не будет легко. Он не мог позволить себе показать слабость. — Не волнуйся, доверься мне. — ... — Обещаю, на этот раз я буду супер-мега впечатляющим. Я заставлю всех в зале лишиться дара речи. ***** Репетиции танцев касались не только Кханина. Ева и Рамиль также должны были практиковаться, чтобы избежать ошибок в день торжества. Согласно расписанию, оба молодых представителя королевской семьи обязаны были посещать занятия. Для Евы это не составляло труда, но Рамиль... он считал репетиции бесполезной тратой времени. Он почти не шёл на контакт, поэтому учителю пришлось сдаться. В просторном зале всё ещё нежно звучала музыка для танцев. Петхай бросил взгляд на мужчину, который был чуть выше него, и тихо вздохнул. — Ваше Высочество не тренируется всерьез, — суровый голос эхом разнесся по пустому залу. Рамиль оторвал взгляд от телефона, поворачиваясь к тому, кто осмелился отчитать его так, как никто другой себе не позволял. — Это бесполезно. Зачем утруждаться? Ты же знаешь, я могу танцевать с закрытыми глазами. — тон Рамиля показывал, что его ничуть не задели жалобы Петхая. Напротив, казалось, ему льстило внимание сына министра обороны. — Это не так. Даже если вы умеете танцевать, следовать программе обучения — это то, что Ваше Высочество обязано делать. Это долг наследника... — Долг наследника... это скучно, — перебил Рамиль. Он вскочил со стула и направился к своему помощнику, который сидел, скрестив ноги, рядом с дорогой стереосистемой. — Что вы намерены делать, Ваше Высочество? — Петхай вжался спиной в стул, когда тот подошёл ближе. Руки Рамиля легли на подлокотники, запирая мужчину на месте. — Найти занятие повеселее, — с хитрой улыбкой произнес Рамиль. Он наклонился к нему, оставляя лишь крошечное пространство, чтобы видеть реакцию парня. Петхай не оттолкнул его. Вместо этого он поднял взгляд и прошептал то, что Рамиль уже предвидел: — Дверь... — Заперта, — ответил тот, приподнимая его подбородок, чтобы приблизить их лица. Рамиль довольно улыбнулся, заметив лишь лёгкое сопротивление, когда его губы приблизились к губам Петхая… — Ты всё еще веришь в ту глупую легенду о поцелуях? — У каждого свои убеждения, — ответил Петхай, не подтверждая и не отрицая сказанное, чем вызвал улыбку на лице Рамиля. Тот кивнул и позволил расстоянию между ними исчезнуть, нежно прошептав перед тем, как прижаться своими губами к его: — Если веришь, то это хорошо... очень хорошо. Ведь это означало, что он будет обладать этим мужчиной полностью – и его телом, и его сердцем… — М-м... — Петхай тихо застонал, когда горячие руки Рамиля зафиксировали его на месте. Его губы слегка приоткрылись, позволяя мятежнику вкусить завоёванную сладость. Их дыхание смешалось. Рука Петхая сжала широкое плечо Рамиля, когда поцелуй стал интенсивнее – теперь он был далек от нежности, настолько, что любой другой мог бы почувствовать себя подавленным. Рамиль был мастером поцелуев. Его раздражающая привычка заключалась не только в том, чтобы доводить окружающих до бешенства, но и в том, чтобы творить всё, что только вздумается… Он поймал своего помощника в ловушку, перехватывая дыхание, а затем протянул руку и прибавил музыку почти на максимум, чтобы заглушить секреты между наследником семьи Пхучонгпхисут и сыном министра обороны. — Ах... а-ах... — Не сдерживайся... ты не перекричишь музыку… ***** Громкая музыка, доносившаяся из многофункционального зала, заставила Кханина, проходившего мимо, приподнять бровь. В тихом коридоре звук казался ещё более оглушительным. «Неужели просто громкого звука недостаточно? Надо, чтобы у всех лопнули перепонки?..» – задался он вопросом, как раз в тот момент, когда его кузина вышла из репетиционного зала, находящегося в конце коридора. — Кузен Кханин, — вежливо поприветствовала она его. Хотя разница в возрасте была небольшой и они только познакомились, Ева, казалось, не испытывала проблем с тем, чтобы войти к нему в доверие. Кханин же, напротив, чувствовал себя неловко. — Кузен Рамиль, кажется, упражняется… — сказала девушка, пытаясь завязать дружескую беседу. — Неужели? — А как твои успехи в танцах? — вопрос заставил его на секунду задуматься. Юноша попытался подобрать ответ, соответствующий ситуации: — Э-э... думаю, всё идёт хорошо. Конечно же, это было не сравнить с кем-то, кто тренировался с рождения, но даже после нескольких репетиций Кханин не считал, что отстает от стандартов. Честно говоря, без излишней скромности, он думал, что справляется неплохо. — Если я могу чем-то помочь... Дядя? — фраза Евы оборвалась, когда она заметила приближающегося родственника. Рачата и четверо солдат остановились на почтительном расстоянии. Юная принцесса, будучи исключительно вежливой, немедленно поклонилась дяде. Кханин сделал то же самое. Даже зная, что тот питает к нему неприязнь, он не хотел пренебрегать хорошими манерами. — Как идут приготовления к дебютному балу? — спросил глава семьи Пхучонгпхисут властным голосом. Кханин почувствовал, что вопрос продиктован не искренним любопытством, а желанием найти изъяны. — Не о чем беспокоиться, дядя. — девушка, с мягкой улыбкой слегка кивнула головой. — Хорошо. А ты? — Всё в порядке, Ваше Королевское Высочество. — Планируете какое-нибудь впечатляющее выступление для первого появления наследника Ассавадеватин? — спросил Рачата юношу, но прежде чем Кханин успел ответить, продолжил: — Впрочем, будет достаточно, если ты просто не опозоришь королевскую семью. Ева почувствовала себя неловко из-за язвительных замечаний Рачаты, но Кханин остался невозмутим. Он знал, как вести себя с такими людьми. — Благодарю за вашу заботу. Я не дам вам повода для беспокойства. Будьте спокойны, Ваше Королевское Высочество. — его простодушная улыбка привела Рачату в замешательство. — Ты!.. — мужчина, собиравшийся спровоцировать юношу, на мгновение лишился дара речи. Он нахмурился, в то время как по глазам Евы было видно, что она очень довольна создавшейся ситуацией и явно забавляется, видя реакцию дяди. — Отец, ты пришёл навестить меня? — прежде чем гнев Рачаты успел вспыхнуть, дверь зала, где гремела музыка, открылась и оттуда вышел Рамиль со своим помощником. Кханин заметил, что в этот день тот выглядел как-то иначе… — Как репетиция? — Рачата немедленно переключил всё своё внимание на сына. Кханин, наблюдая за Рамилем и Петхаем, нутром почуял, что здесь что-то не так. Рамиль, казалось, пребывал в лучшем настроении, чем обычно, в то время как Петхай, оставаясь привычно молчаливым, выглядел необычно. Кханин быстро окинул их взглядом и понял: дело в одежде! Обычно помощник всегда был идеально собран: одежда безупречно выглажена, волосок к волоску. Но, в этот раз... на одежде были замятины, а пряди волос выбились из укладки, что явно указывало на некое «происшествие». — Репетиция, отец?.. — ... — Было очень весело. Я тренировался так усердно, что почти выбился из сил. Верно, Петхай?