Следующий принц

      

Чаран утащил Кханина довольно далеко, прежде, чем наконец-то решился отпустить юношу, чьё худощавое тело дрожало от перенапряжения. Парень сделал шаг назад, тяжело дыша, потому что всё это время пытался вырваться до изнеможения, в отличие от другого, который выглядел совершенно спокойно. – Уйди, — резко сказал он мужчине, преграждающему ему путь. Кханин всё ещё не отказался от мысли вернуться и помочь Тхатданаю, но Чаран продолжал мешать ему. – Я сказал, уйди! Юноша снова толкнул его, пытаясь пройти, но смог сделать лишь полшага, прежде чем Чаран удержал его за талию, заставив начать вырываться снова и снова. – Успокойся! – Голос Чарана был таким же спокойным, как всегда, и это только разжигало гнев мальчика. Чем больше он думал о том, что только что произошло с единственным членом его семьи, тем меньше мог контролировать свои эмоции. – Успокоиться? Ты говоришь мне успокоиться?!! Там мой отец!!! Ты не должен был бросать его!!! — выкрикнул он, мрачно глядя на Чарана. Его глаза блестели от непролитых слёз, а кончик носа покраснел. Чаран видел, как тот подавлен, на грани истерики, и это вызвало у него прилив сострадания. Он прекрасно понимал юношу. Когда он был молод, ему пришлось пережить подобную боль — расставание с любимым человеком, одиночество, необходимость справляться с проблемами в одиночку. Чаран всё понимал, но из-за сложившейся ситуации и верности своим обязанностям не мог позволить Кханину вернуться домой и подвергнуть себя опасности. Он дал слово Тхатданаю и королю. – Я не могу позволить тебе вернуться, — твёрдо сказал Чаран, несмотря на взгляд, полный ярости, разочарования и печали. – Чёрт возьми! — громко выругался Кханин, проведя рукой по волосам; он был измотан и чувствовал, как ноги подкашиваются. Впервые в жизни он чувствовал себя абсолютно беспомощным. Жжение в глазах не ослабевало, горло сжималось, а в груди была такая пустота, словно он потерял нечто важное и боялся, что больше этого не найдет. Разочарование и горечь накапливались внутри, создавая ощущение, будто его сердце билось всё слабее и слабее… – Пойдем… – Не трогай меня! — он оттолкнул руку ударом. Печаль заставила Кханина возвести стену и бросить вызов Чарану. – … – Я знаю, какой ты человек, но не думал, что можешь быть настолько жестоким! – жёстко выкрикнул Кханин. Чаран не обиделся. Он не стал отвечать на такую явную грубость и остался неподвижным, позволяя парню выплеснуть все свои эмоции словами, наблюдая за ним с состраданием и печалью. – Если ты вернёшься назад, всё станет только хуже. Тхатданай этого не хотел бы, и ты это знаешь. Её слова ударили прямо в сердце парню. Он знал, что это правда, но не мог принять её: – Ты бросил его! Осталась ли в тебе хоть капля человечности... чувства?! – Его голос звучал так, будто он был готов сломаться. Мальчик прикусил губу. Чаран заметил это: юноша пытался сдержать слёзы… Но, в конце концов, одна слезинка всё же предательски скатилась прямо перед старшим. Видеть его в таком состоянии заставило Чарана опустить взгляд; он не мог отрицать, что сам был потрясён случившимся. Тхатданай был человеком, которого он встречал всего несколько раз, но видел любовь и заботу, которые связывали отца и сына. Каждый раз, когда им удавалось поговорить, этот человек показывал, что Кханин был смыслом его жизни. Разлука казалась невыносимой болью, а защита сына была его конечной целью. Чаран понимал, что действия Тхатданая выходили за рамки долга. Это было не просто профессиональное выполнение обязанностей телохранителя, а сильная связь между отцом и сыном, которая заставила его пожертвовать даже собственной возможностью спасения… Он не осмелился что-то говорить. Как бы ни была опасна ситуация… Если бы Тхатданаю повезло, возможно, произошло бы чудо. Но, если ему не повезёт, то отец и сын будут разлучены навсегда, даже не успев попрощаться… «Точно так же, как это случилось со мной» - печально подумал Чаран. – Куда ты идёшь? Движение Кханина вернуло Чарана в реальный мир. Он сначала собирался остановить его, но, увидев направление, которое тот выбрал, передумал и последовал за ним молча. Кханин не собирался возвращаться домой, он направлялся в определённое место. Стрелки наручных часов показывали половину второго ночи. У него была цель — парк. Он находился довольно далеко от дома. Мальчик бежал вдоль дороги, не заботясь о том, следует ли за ним кто-то или нет. [– Нин, послушай меня внимательно! Не следуй за мной. Если что-то случится, жди меня у третьей сосны. Помнишь? – Не уходи, папа! – Я приду к тебе до рассвета!...] Третья сосна… Это было место, куда он и его отец часто ходили на пикники по выходным. Луч надежды проблеснул в темноте. Возможно, отец уже ждал его там; он ускорил шаг. Кханин шёл, неся с собой свою надежду, но то, что он увидел, погасило свет, который вёл его . Парк был пуст, не было ни следа того, кого он ждал. Окружающая тишина была странной, пустота казалась зловещей. Кханин дышал медленно, его глаза были затуманены, но он сказал себе, что будет ждать. «Я подожду всего час, и папа обязательно придёт!» - говорил сам себе мальчик. Тхатданай никогда не нарушал обещания, всегда держал слово! Юноша верил, что в этот раз он поступит так же!.. Стрелки часов медленно переходили от одной цифры к другой, минуты складывались в часы... Ожидание всегда казалось ему неприятным занятием, но он никогда не думал, что оно может превратиться в страх… Три часа сорок пять минут утра. Его глаза наполнились слезами. Зрение стало расплывчатым, но он отказывался показать свою слабость. Он сказал себе, что не будет плакать, ведь нет причин для грусти. Солнце ещё не взошло, а отец обещал прийти до рассвета… «Он обязательно придёт, точно придёт» - как молитву твердил про себя Кханин. Он уговаривал себя и продолжал ждать... Ему всегда нравилось смотреть на небо и встречать первые лучи нового дня, но впервые он хотел, чтобы солнце не вставало… Утренний воздух в столице Англии был холодным, но недостаточным для снега. Температура не опускалась ниже нуля, но с каждой потерянной минутой его сердце всё больше превращалось в болезненный кусок льда… Цвет неба изменился… Слёзы, которые он всё это время пытался удержать, начали течь, когда глядя на дорогу перед собой, он видел, что она всё ещё пуста. Тхатданая нет, неужели он действительно не придёт? – Почему???.. Он никогда не нарушал обещания, всегда держал слово, и Канин знал это лучше всех! Ноги молодого человека подкосились, его тело словно потеряло всю энергию, а голос внутри кричал ему принять правду. Правду, которую он никогда не хотел принимать… Правду, которую он никогда не хотел знать… Сколько бы конфет он ни съел, его отец больше не вернётся к нему… [– Мальчик, когда ты перестанешь сердиться на меня, съешь её.] Он крепко сжал конфету в руке и позволил слезам свободно течь. Первые лучи дня осветили его тело, напоминая, что долгое ожидание закончено. Он поднял дрожащую руку, развернул конфету и съел её, практически не ощущая сладость… Его тихие всхлипы смешивались с шумом ветра. Теперь, когда он съел конфету, он сделал то, что отец ему велел. «Ты же придешь ко мне сейчас, папа?» - мысленно заклинал мальчик. Чаран смотрел на молодого человека перед собой. Эта сцена перекрывала все картины его прошлого. Он подошёл ближе и положил руку на маленькое плечо, чувствуя, как тело содрогается от всхлипов. Вздохнув, старший позволил юноше утонуть в своей боли, а затем тихо сказал: – Пойдём… Даже если Тхатданай никогда не вернётся, им следовало двигаться вперёд…        – Что ты хочешь поесть? Я закажу, — мягко спросил Чаран у молчаливой фигуры рядом с собой. Они находились в комнате небольшого отеля рядом с аэропортом Хитроу. Кханин неподвижно сидел на двуспальной кровати, рассеянно наблюдая за солнечным светом позднего утра. Золотистые лучи отражались в слезах, стекающих из его грустных глаз; он не ответил и, кажется, даже не обратил внимания на вопрос Чарана. Тишина окутывала квадратную комнату, когда Чаран подошел ближе к юноше и пристально посмотрел на него, пока тот продолжал смотреть в окно. Чаран не мог даже близко представить, что творилось сейчас в голове у Кханина. Он знал лишь то, что тот позволил привести себя сюда без сопротивления, и теперь явно находился в состоянии транса. Этим утром в парке Чаран понял, что Тхатданай, вероятно, сказал Кханину что-то, что побудило его прийти на это место. Чаран молча ждал, размышляя о своих дальнейших шагах, если действительно произошло что-то серьёзное. Он не смотрел на мир с пессимизмом, но всегда основывался на реальности. Чаран чувствовал ответственность за безопасность Кханина. И сейчас он, проанализировав ситуацию, пришел к выводу, что дом больше не является безопасным местом. Эти люди в черном преднамеренно причинили вред Тхатданаю, и хотя у него не было доказательств, неважно, кто они такие или какие у них намерения, его миссия оставалась неизменной: он должен был вернуть Кханина в Эммали. Утро прошло за планированием, бронированием отеля и покупкой авиабилетов. К счастью, Чаран взял рюкзак, который Тхатданай доверил ему во время побега, поэтому ему не нужно было беспокоиться о подготовке чего-либо для Кханина, кроме одежды. В любом случае, самой важной задачей было спрятать наследника рода Ассаватдеватин. Вернуть его домой целым и невредимым было главной целью Чарана, хотя казалось, что есть и другая, не менее срочная проблема. – Я не знал, что ты любишь, поэтому заказал несколько разных блюд, — начал Чаран, ставя на стол несколько контейнеров с блюдами международной кухни. Поскольку он раньше не получил ответа, то решил заказать разнообразные блюда. Ему не нравилось выбрасывать еду, но, учитывая эмоциональное состояние юноши, он сделал исключение. – Я не голоден, — сказал Кханин, даже не взглянув на него. – Ты должен что-то съесть, иначе у тебя не останется сил, — Чаран совсем не умел убеждать людей. – Я сказал, что не буду есть. Чаран не стал спорить. Вместо этого он взял ближайший контейнер и поставил его перед Кханином, заставляя того повернуться. – Ты не понимаешь моего языка? — хотя слова звучали резко, голос его был слабым. – Я понимаю, но если ты не будешь есть, ты заболеешь. – Ты говоришь это потому, что действительно беспокоишься, или потому, что это твой долг? — парировал юноша. Чаран встретился с этим взглядом на мгновение, пока другой не издал горький смех. – О, вот как, если я умру, у тебя будут проблемы. Тон голоса явно выдавал желание спровоцировать конфликт, но Чаран не обиделся. Он вздохнул и сказал то, что заставило Кханина замереть: – Я говорю это ради Тхатданая. Хотя то, что думал Кханин, было правдой, причина, по которой Чаран шел на такие жертвы, заключалась в том, что кто-то уже принес свою. Тхатданай очень любил своего сына, и Чаран не хотел, чтобы эта жертва оказалась напрасной. – Я не хочу, чтобы то, что он сделал... – Ты... Ты даже не должен произносить его имя! Кханин указал на него пальцем, его губы и голос дрожали. – Если тебе действительно было важно, почему ты не позволил мне вернуться? Почему?! – Потому что ты был бы в опасности. – Я не боюсь опасности. – Но, Тхатданай не хотел бы этого. Он хотел, чтобы ты был в безопасности. Чаран знал, что разговор о желаниях этого человека причинит боль, но у него не было выбора — это был единственный способ успокоить Кханина. Кханин медленно закрыл глаза. Нехватка отдыха и еды давала о себе знать, и теперь он начинал чувствовать головокружение. Ему казалось, что он вот-вот упадет, больше не в силах сопротивляться. Чаран наблюдал за его состоянием, поставил контейнер и взял пакет с зерновым хлебом и молоком, положив его ближе к Кханину, позволяя ему есть в тишине. Юноша не чувствовал вкуса. Казалось, будто он ел только для того, чтобы поддерживать жизнь. – Мы останемся здесь ещё на несколько дней. Чаран сообщил это после того, как Кханин допил молоко и съел две ломтика хлеба. – Почему? – Потому что снаружи пока небезопасно. Я должен держать тебя в укрытии, как хотел твой отец. Как только речь заходила об этом человеке, молодой человек переставал сопротивляться, становился задумчивым. Взгляд Кханина остановился на знакомом рюкзаке. – Ты и его взял? Парень помнил, как уронил его во время нападения на дом, и в том хаосе даже не заметил, что потерял его. Он не думал, что Чаран окажется настолько внимательным. – Все, что тебе нужно, внутри. Чаран был прав. В рюкзаке действительно находилось все необходимое. Кханин взял его и открыл, чтобы проверить содержимое. – Ты знаешь, что там? – Да, уверенно ответил Чаран. [– Куда ты идешь, папа? Почему ты берешь рюкзак? – Он не для меня. Это для тебя, чтобы взять с собой в путешествие. – Паспорт? Обезболивающее? Деньги? Карамельные конфеты? Куда ты хочешь, чтобы я отправился? – Никуда, пока. Это просто чтобы быть готовым. Мы всегда должны быть готовы.] Разговор, всплывший в памяти, погрузил его в глубокие размышления. В то время он задавался вопросом, почему его отец всегда говорил ему быть готовым. Он никогда этого не понимал, вероятно, это было сделано ради удобства; если бы однажды они отправились в путешествие за границу, как он обещал, то не тратили бы время на сборы багажа. Это казалось разумной причиной, но он не думал, что всё сложится именно так. В конце концов, он всё понял, но, казалось, уже было слишком поздно. Тхатданай должен был знать, что такое может случиться, но никогда не говорил ему об этом. Это было жестоко. – Я возьму, – пробормотал парень, погружённый в свои мысли, затем глубоко вдохнул, поднялся и направился в угол комнаты, не дожидаясь ответа. – Хорошо. Чаран не стал возражать, он видел, как тот крепко сжимал рюкзак, словно чувствуя тепло того, кто ушёл. Они остались в комнате, каждый в своём пространстве. Время от времени Чаран смотрел на Кханина, но не подходил к нему и не задавал вопросов, решив, что лучше оставить его в покое. Чаран был уверен, что время залечит раны сердца... ***** Небо начало менять цвет. После заката снова вернулась тьма. Чаран встал, чтобы сходить в ванную. Он позволил воде стекать по его телу, одновременно прислушиваясь к любым звукам извне. Всё было очень тихо, лишь лёгкие движения намекали на присутствие другого человека. Он взял полотенце, а когда вышел из ванной, увидел, что молодой человек уже заснул, свет был выключен. При тусклом свете, исходящем из ванной, он заметил, что тот спал, обняв рюкзак, повернувшись на другую сторону. Его дыхание было ровным; он лежал на левом краю кровати, рядом с дверью, другой край оставался пустым. Чаран выключил свет в ванной и медленно лёг, чувствуя нервозность. Он боялся потревожить сон паренька, поэтому старался делать всё как можно тише. На самом деле он не привык делить кровать с кем-либо, но при бронировании номера не смог указать тип кровати. Поэтому у них не было другого выбора, кроме как разделить эту двуспальную кровать… Он закрыл глаза и погрузился в глубокий сон, пока парень медленно открыл свои. Он оставался неподвижным, пока его глаза не привыкли к темноте, затем посмотрел на мужчину рядом, чтобы наблюдать за его движениями. Чаран заснул, и Кханин поднялся с кровати. Он медленно подошёл к двери и молча ждал почти пять минут, чтобы убедиться, что тот не проснётся, затем скользнул из комнаты. Он хотел сбежать, не дать Чарану отвезти его в Эммалии, поэтому единственным вариантом было уйти как можно дальше.. Ближайшей точкой назначения в тот момент было метро. Он поспешил по главной улице, выбрав маршрут, где всё ещё были люди; он знал, что в такой ситуации будет безопаснее среди толпы. Он держал голову опущенной, не желая встречаться взглядом ни с кем. Сел на последний поезд дня и устроился в углу. Был крайне растерян и не мог думать ни о ком, кроме Пола. Возвращаться домой было слишком опасно, но конечная станция метро находилась недалеко от дома друга. Выйдя из поезда, он выглядел озадаченным. Ускорив шаг, он пошел по дороге, которая вела его прочь от станции, когда внезапно вспомнил важную деталь: Пол жил в жилом районе, который ночью был довольно пустынным. Однако у него не было выбора — возвращаться назад было слишком поздно. Он прибавил шаг, как только заметил здание, к которому направлялся. До него оставалось всего два квартала, но они казались километрами. Его шаги эхом разносились в ночи. Чем ближе он подходил к цели, тем сильнее ощущал опасность. Он оглядывался по сторонам, настороженно. Сердце билось учащенно, он достал телефон из кармана, чтобы позвонить другу. Звонок в его ушах звучал размеренно, контрастируя с его сердцебиением. Пол обычно отвечал быстро, но Кханин был слишком нетерпелив, чтобы ждать. – Ну же, Пол, ответь! — пробормотал он, глядя на окна дома друга. С этого ракурса он заметил, как дверь открылась, и Пол вышел на балкон. Кханин широко раскрыл глаза. Он хотел позвать друга, но смог сделать это только мысленно. – П… Пол… Мх! — его голос заглушила неизвестная рука. Кто-то резко потянул его назад, и телефон выпал из его руки. Голос Пола, зовущий его имя, эхом разносился, но Кханин уже мог издавать лишь невнятные звуки, не в силах ответить. – Помогите… Нг… Нх! – Молчи!