Следующий принц

       Несколько недель назад Молодой человек со спокойным выражением лица и элегантной манерой держал кончик кисти на холсте. Это была сцена, которая повторялась изо дня в день, ведь он был лучшим выпускником Школы искусств Королевства Эммалии. Его лицо было прекрасно, словно вылепленное античным скульптором: уникальное и возвышенное, – его знали все! Это был Чаран Пхитатэва, владелец Школы искусств для студентов высшего ранга и наследник дворянского титула древней семьи, знаменитой своими произведениями искусства, которыми многие мечтали обладать. Чаран был самым перспективным художником в королевстве, он считался «номером один». Многие миллионеры (и не только они) предлагали стать его меценатами и поддерживать его творчество. Однако этим миллионерам оставалось лишь мечтать, ведь всем было известно, что его покровителем был сам лидер Королевства Эммалии: Его Королевское Высочество! Защита и покровительство со стороны августейшего монарха сделали Чарана человеком огромного престижа, для простых смертных почти недосягаемым! Да, он не был обычным человеком, и встреча с ним ещё не означала получить возможность приблизиться. Всё, что могли сделать эти богатые люди и те, кто восхищался им, — это отправить своих детей на обучение в его школу. Однако они были не более, чем безобидные шмели, порхающие в императорских садах: они могли любоваться и ценить цветы, но не имели право владеть ими, срывать их или даже просто нюхать… – Прошу прощения за дерзость, мой Господин. Пожилой дворецкий привлек внимание молодого человека, сидящего в центре зала и поглощенного своим искусством. Чаран, в синем атласном халате, с сидящими на носу очками в тонкой оправе, остановился, прежде чем добавить краску на холст, и обернулся в его сторону. – Какая-то проблема? Ты знаешь, что я не люблю, когда меня беспокоят в такие моменты. – Его голос был сдержанным, без намека на упрек, но Наронг, старый дворецкий, точно знал, что скрывалось за этими словами. Мужчина в форменной одежде слегка склонил голову, выражая смущение. Господин не любил, когда его прерывали, особенно во время работы над новым холстом в дождливую ночь. Это был запретный момент… Уши Чарана были настроены на звук дождя, который шёл со вчерашнего вечера, а теперь уже близился рассвет... Вообще-то дворецкий не должен был здесь находиться, но, на данный момент, это было просто необходимо. Были дела важнее приказов его Господина. – Мне искренне жаль, — извинился он, его чёрные глаза были опущены, и, не добавляя ничего лишнего, он дал место мужчине в униформе, пригласив его войти жестом руки. Прибывший, оказался военным. Он вошёл, склонил голову в знак уважения и заговорил: – Кхун Чаран, Его Величество приказал оповестить вас о том, что он желает встретится с вами, — сообщил офицер, затем поджал губы и остался стоять прямо, как струна, в формальной позе, подобающей ученику Короля. – Когда мне следует явиться? — спросил он, отводя взгляд от картины и беря салфетку, чтобы стереть пятна краски с пальцев. – Сейчас…, — сказал офицер с лёгкой неуверенностью, а затем добавил: – Точнее, через полчаса. «Через полчаса?!» Его брови нахмурились. Он поднял глаза и внимательно посмотрел на военного, замечая нечто необычное: это был незнакомый солдат. На самом деле, он был уверен, что никогда прежде его не встречал, ведь у него была отличная память. Кроме того, он заметил, что у человека была несколько странная манера поведения. Это был офицер высокого ранга, но его поведение выдавало неуверенность, а выражение лица явно говорило о том, что он впервые передает столь важное послание... «Почему именно его выбрали для доставки сообщения?» У него возникло множество вопросов. Он тщательно обдумал ситуацию, анализируя все возможные варианты, и заметил, что некоторые вещи выглядели действительно странно. Во-первых, если бы дело не было важным, Король не стал бы приглашать его таким образом и посреди ночи. Кроме того, ему сложно было поверить, что Его Величество отправило бы незнакомца для приглашения на аудиенцию, если только не хотело сохранить всё в тайне. Использовать обычного человека было гораздо удобнее, чтобы придать делу естественный тон, что, безусловно, лучше, чем послать того, кто неизбежно привлёк бы ненужное внимание. – Ты новенький? — ястребиные глаза Чарана изучающе смотрели на военного, анализируя его реакцию. Выражение лица другого человека сохраняло определенное достоинство, но его взгляд выдавал робость и нервозность. – О-откуда вы знаете? Уголки губ Чарана изогнулись в дружелюбной улыбке, пока он смотрел на обувь солдата. – Твои ботинки новые. На них нет никаких следов износа… Предполагаю, что ты работаешь не больше недели. – Да, на самом деле я начал вчера, — ответил солдат, который, казалось, считал разумным подружиться с известным художником, находящимся под покровительством Короля. – Итак, Его Величество дало мне ещё какие-то инструкции? — Чаран всё ещё вел себя, как обычно, но начинал ощущать беспокойство. – Король не дал четких указаний. Мне только приказано было передать вам (если вы спросите), что «я видел, как цикада сбросила свой золотой панцирь. Лето пришло, было бы приятно провести время за чашкой чая». Чаран попытался проанализировать послание. Судя по тому, кто его доставил, было ясно, что Король хотел сохранить конфиденциальность. Он решил использовать неопытного человека, кто выглядел глупо и легко открывал рот, явно неспособного хранить секреты. Следовательно, Король уже учёл, что если дело дойдёт до чужих ушей, никакой важной информации раскрыто не будет. «У стен есть уши, у дверей есть глаза…» Быть поверхностным было бы опасно, но чрезмерное внимание вызвало бы подозрения. – Я видел, как цикада сбросила свой золотой панцирь. Лето пришло, было бы приятно иметь компанию для чаепития. Молодой человек повторил фразу про себя, затем повернулся, чтобы посмотреть в окно. Как только он увидел вспышку молнии, закрыл глаза, пока звук проливного дождя бушевал, а аромат влажной земли наполнял воздух. Его сердце забилось быстрее, он почувствовал головокружение, но должен был взять себя в руки. Он ненавидел дождь, звук грома, влажность и всё, что падало с неба. Но, почему Король, который знал о его состоянии лучше всех, каждый раз передавал ему сообщение, когда начинался дождь? На тот момент погода даже отдалённо не напоминала лето. Настоящее лето уже прошло, значит, то, что хотел сообщить Повелитель, было чем-то иным, скрытым в этих словах. – Если так, пожалуйста, предупредите, чтобы подготовили пирожные. Я сам приготовлю два вида чая. – Он остановил ход своих мыслей, встал и обратился к военному, но при этом смотрел на дворецкого. – Я бы хотел ромашковый чай и чай улун, Кхун Наронг. – Конечно, сэр. Времени больше не оставалось... И, если его догадки были верны, приглашение на чай не имело никакого отношения к наслаждению напитком…              ***** Как только королевский слуга увидел того, кого Король желал видеть, он повернулся и трижды постучал в массивную деревянную дверь; через мгновение с другой стороны последовало так же три удара – знак того, что кто-то слушал. – Кхун Чаран прибыл. – Можете впустить его. Получив разрешение, дверь распахнулась, и появился серьёзный человек в величественных придворных одеждах. Он приложил руку к левой стороне груди в знак уважения к равному по рангу, как того требовала традиция. Чаран повторил жест, но с менее формальным поклоном головы, затем вошёл в комнату. Внутри помещение было разделено на небольшие зоны, каждая из которых служила чайной комнатой и была оформлена в своём стиле. Слуга жестом пригласил его в комнату в восточном стиле. Внутри находилась большая ширма с изображением павлина, распустившего хвост, а обстановка была богата украшена старинной керамикой. В дальнем углу сидел пожилой мужчина, Верховный Губернатор Королевства Эммали, на троне, ожидая его прибытия. – Ты пришёл вовремя. Я подогрел сконы.* *(прим. пер.: Скон — общее название нескольких разновидностей британской сладкой выпечки. Сконы обычно подают к чаю. Они популярны в Англии, Шотландии и Корнуолле, а также во многих бывших британских колониях. Для сконов обычно используют пшеничную муку, но иногда может использоваться и другая мука, например, овсяная.) – К вашим услугам, Ваше Высочество! – Чаран склонился, опустившись на одно колено и приложил руку к груди и склонил голову перед Королём. – Я просил тебя не использовать королевские титулы, когда мы остаемся наедине, помнишь? В его голосе звучала нотка неодобрения. Чаран тут же поднялся. – В конце концов, я считаю тебя своим внуком. Я заботился о тебе с самого детства. Как думаешь, ты можешь отнестись ко мне, как к обычному человеку? – Прошу прощения, дедушка, – сказал он с сожалением. Молодой человек подошёл к стулу напротив Короля и сел, сохраняя привычную сдержанность. – О, ничего страшного! Я не хочу слышать извинений, или «к вашим услугам», или «ваше высочество», это меня утомляет. Со мной уже давно никто не разговаривал по-простому. – Король улыбнулся, позволив себе лёгкий расслабленный смешок. – Только с тобой, Чаран, я могу говорить без формальностей. – Да, сэр… Тогда, позвольте узнать, дедушка, вы хорошо себя чувствуете? – с уважением спросил он у человека, который его вырастил. Хотя он понимал, что это не самый подходящий способ обращаться к монарху, он не хотел его обидеть. – С возрастом я увядаю… Но, я позвал тебя, чтобы вместе выпить чаю. – Старик на мгновение отвлекся. – Чаран, я устал от этих двух сортов чая. – Простая фраза монарха Эммалии заставила его замереть. – Тогда чего вы желаете? – Сейчас моё тело не в форме: язык больше не чувствует вкусов, а нос почти не ощущает запахов. Ромашка больше не помогает мне засыпать, а чай улун я не могу пить. У меня есть более интересный чай, и я хотел бы, чтобы ты его попробовал. Третий лакей вошёл после знака. Человек, который занимался сервировкой, поставил чай рядом со сконами и изящной соусницей с кремом, после чего вся прислуга покинула комнату. – Чай «Эрл Грей»? — спросил Чаран, уловив характерный аромат бергамотового масла. На мгновение он потерял самообладание, но быстро вернул его: – Да, это чай, который я привёз из Англии. Пью его редко, потому что боюсь исчерпать запасы. Его вкус возвращает меня к старым воспоминаниям, — сказал Король. – ... – Чаран, я уже стар. В этом году моё здоровье оставляет желать лучшего, я не могу сам пойти за ним, и не могу доверить это другим. Синие глаза, затуманенные возрастом, встретились с соколиным взглядом Чарана, который внимательно слушал каждое слово. Болезнь Короля, хотя о ней не говорили, была известна всем. Стоило ему лишь раз кашлянуть, как врач тут же прибегал встревоженный, поэтому причина вызова Его Величества не могла заключаться только в английском чае. Должно быть, дело было в чём-то другом. Он кивнул и твёрдо произнес: – Если вы доверяете своему внуку, я могу заняться этим. Эти слова вызвали улыбку старика. – Очень, очень хорошо. Кто знает меня лучше тебя? — улыбнулся он, подняв чашку, чтобы сделать глоток чая, но затем его выражение стало серьёзным. – Тогда иди готовься. Если будем медлить, боюсь, времени больше не останется. – Хорошо. – Я бы хотел дать цикаде больше времени для линьки... Хотел бы, чтобы лето наступило позже, но, возможно, всё будет не так, как я надеюсь. Сейчас акации, которые я посадил в сердце города, имеют искривленные корни, насекомые прогрызают ветви, а листья полны паразитов. Никто не заботится о них, я доверяю только тебе. «Вот он, настоящий королевский приказ!» Чаран посмотрел за окно, где шёл проливной дождь. Такая погода держалась с прошлой ночи, воздух ничем не напоминал лето и разговор об акациях в центре города... Если бы речь действительно шла о деревьях, символизирующих их страну, он мог бы позаботиться о них, но дед не говорил о настоящих акациях, а насекомые и паразиты были метафорами, обозначающими тех, кто имел злые намерения. А выражение – «цикада, которая линяет» звучало как код, вызывающий у него беспокойство. Чаран давно читал о жизненном цикле цикад в книге сказок, подаренной ему дедом-королем. В ней говорилось: «Жизненный цикл цикад — одно из чудес природы, ведь их хрупкое тело живет под землей долгое время, от двух до семи лет, пока не наберется сил. Затем они пробиваются на поверхность, линяют и посвящают свою жизнь продолжению рода». Если это так... значит, момент настал. – Не говори ничего Тарину, пока не сто̀ит. – Между ними был только один важный секрет, о котором никто не знал, даже Принц Тарин Асавадеватин, законный сын Его Величества. Секрет касался утраты матери Чарана, трагической гибели супруги Принца Тарина и единственного наследника королевской семьи. Тайна, связанная с важной задачей, которую Чаран всегда ждал возможности выполнить. – Чаран, помни о роли семьи Фитатэва, помни, что ты должен защищать Принца, ты должен защищать Асавадеватинов. Чаран на мгновение остановился, пока голос его матери эхом звучал в его памяти, затем принял задание: – Да, сэр. – Иди найди Тхатданая, моего старого друга. Он доверит тебе лучший чай, принеси его сюда… В настоящем Аромат бергамота, исходящий от «Эрл Грея», и тепло печи не помогали согреть атмосферу в доме Тхатданая. Чаран сидел, скрестив руки и закинув ногу на ногу, на диване. Он наблюдал за белым паром, лениво закручивающимся спиралями над чашкой чая. Минута сменяла минуту, пока, спустя какое-то время, он не поднял голову и не встретился взглядом с тем, кого можно было считать… «Хранителем цикады». – Мне нужно ещё время, сейчас он всё ещё… – Это срочный вопрос! Болезнь Короля прогрессирует. Основы Асавадеватинов слабеют. Он послал меня сюда, чтобы вернуть Принца!        Эти тяжелые слова оказали эффект на Тхатданая, которого он сам не ожидал. Он печально опустил голову, чувствуя себя странно, лишенным своего обычного спокойствия. – Но…        Эти странные проявления не ускользнули от глаз Ханина. Молодой человек задержался снаружи дома, следя за отцом и пытаясь подслушать. Однако толстые стены отлично удерживали звуки. Он прикусил губу, размышляя долю секунды, прежде чем решиться на то, что знал, было крайне невежливо. Ханин намеревался подслушать… даже зная, что не должен был этого делать. Но, тогда? Этот странный человек, который ему не нравился, явно запугивал его отца. Ханин не мог оставить это просто так. Юноша тихо пробрался через окно спальни, чтобы попасть в дом. Он двигался бесшумно, как всегда, направляясь к гостиной, затем остановился достаточно близко, чтобы слушать и наблюдать за ситуацией. – Он ничего не знает о своей истории… Он всё ещё ребёнок. – Рано или поздно он должен узнать правду, господин Тхатданай. Как вам известно, он должен будет сражаться, как единственный наследник Асавадеватинов, — сказал незнакомец серьёзным тоном. – Я это прекрасно знаю, но хотел бы иметь время, чтобы объяснить ему… – Я понимаю, как это трудно, — перебил он. Атмосфера в доме, всегда уютная, теперь была напряженной. Ханин был сбит с толку, он не мог понять смысл их разговора. – Я… – Вы знаете, что… – … – Ничто не изменит реальность. Принц Ханин — прямой потомок Короля, и вы не его биологический отец. Вы же это знаете, верно? Звук тикающих часов исчез, и воздух в комнате стал холодным и колким, обвивая сердце Ханина. Сначала он остался неподвижным и молчаливым, а затем его ноги, как будто сами по себе, двинулись вперёд, перенося его в центр комнаты. Бледные губы сжались, прежде чем задать самый сложный вопрос в его жизни: – Что ты сказал…?