Крылья - свобода

Первые лучи солнца осторожно  пробрались сквозь щель в занавесках и легли на подушку тёплым пятном. Ева медленно выплыла из  глубины сна, будто поднималася  со дна тихого озера, сначала лишь смутно ощущая реальность,  потом  всё чётче различая знакомые очертания комнаы. Ресницы дрогнули, и веки наконец  поддались, впуская в сознание  утренний полусвет.  Потянувшись всем телом, разминая  затекшие мышцы, так сладко, когда  можно ещё немного полежать, никуда не спеша. В воздухе витал  едва уловимый запах остывшего чая с вечера и чего-то домашнего,  уютного. А уют это любимая женщина Снаружи уже слышалась жизнь: где-то вдалеке прогудел автомобиль, а прямо за окном бойко  переговаривались птицы.  Ева села на кровати, опустила ноги  на прохладный пол и этот лёгкий  холодок окончательно прогнал  остатки дремоты. Вдохнула глубоко,  будто пробуя утро на вкус, и улыбнулась новому дню. Сидя на кровати она повернулась к женщине которая все ещё спала, Агнес дергала бровями, ее волосы были разбросаны на подушке. Эта картина умелила Еву, она легла обратно и наблюдала за сном любимой, разглядывала ее лицо Та лежала на боку, подложив ладонь под щёку, и дышала ровно, глубоко,  в этом дыхании было что-то до боли знакомое, родное. Ей было около сорока, и возраст  читался не как груз, а как история, прописанная на лице тонкими  штрихами. У уголков глаз залегли  лучики морщин они появились,  наверное, от частых улыбок, от того, как она щурилась на солнце или смеялась, запрокидываяголову. На лбу  виднелась едва заметная складка,  словно даже во сне в ней  продолжала жить какая-то тихая забота, неразрешённая мысль.  Кожа чуть утратила ту самую  юношескую упругость, зато обрела  особую мягкость, тёплую и живую. В полумраке комнаты черты её лица  казались мягче, сглаженными сном,  будто все тревоги прошло дня наконец отпустили её. Прядь  тёмно-каштановых волос выбилась из общей массы и легла на щёку,  девушка невольно подавила желание бережно убрать её, чтобы не тревожить этот хрупкий покой. На запястье  поблёскивал тонкий серебряный  браслет он чуть съехал вниз и теперьмягко обнимал кость, подчёркивая,  насколько расслаблено и беззащитносейчас это тело. Девушка ловила себя на том, что  разглядывает каждую деталь: Как подрагивают во сне ресницы, какмерно поднимается и опускается  плечо под лёгкой тканью ночной  рубашки, как на коже играет тусклый свет из окна.  В этом созерцании было что-то  щемящее смесь нежности, лёгкой  грусти и огромного желания уберечь. Казалось, пока женщина спит, весь  мир тоже затаил дыхание, позволяя  ей хоть ненадолго забыть обо всём,  что обычно требует сил и решений. Ева чувствовала себя по-настоящему счастливой, ночной разговор о их проблемах, ссорах был решен, и остался только сладким безмятежный сон. Она верила, что закончит школу заберет Агнес с собой домой, и там далеко будут счастливы, Ева дальше учиться, Агнес работать в другой школе. Ева лежала и улыбалась слегка краснея от воспоминаний жаркой ночи после разговора, как они любили друг друга, как прижималась телами. - что улыбаешься? - сонно сказала Агнес открывая глаза и протирая глаза. - тобой любуюсь - смущенно ответив Ева еще сильнее заулыбалась. Агнес потянулась к девушке и звонко чмокнула ее в нос. Еве не понравился такой расклад, она хотела большего и потянулась за дополнительным поцелуем но Агнес увернулась и встала. Агнес посмеивалась наблюдая за выражением лица девушки. - солнце мое, через пол часа начнутся уроки - потягиваясь ответила женщина - а давай прогуляем - Ева вскочила на ноги на кровати и начала прыгать как ребёнок и повторяя одно и тоже - давай прогуляем! Давай прогуляем! - Ева - чуть строже но с улыбкой сказала Агнес - не скочи и не говори ерунды - снимая с себя рубашку сказала Агнес Ее тело обнажилось и Агнес увидела как изменилось лицо девушки, как покраснели ушли, как увеличились зрачки, женщина хищно улыбнулась и начала медленно подходить к кровати смело трогая себя за грудь массируя соски, ладонями гладить по плечам и шеи. Ева села на колени и смотрела как загипнотизированная, она наблюдала за каждый движением изящных рук. Как они хаотично двигались по телу. Агнес тихо спросила - Ева, что у тебя выделяется при виде меня? - томно проговаривая каждую букву спросила женщина - Ссс...люна - так же тихо ответила Ева и взглотнула Агнес громко рассмеялась и быстро ушла в ванную комнату Ева так и осталась обтикать. На уроке музыки Ева сидела с Яной и играли в морской бой, рыжая явно проигрывала, от чего сильнее ерзала на стуле и чесала затылок - Д-8 - шёпотом говорила Яна - убила - рыча произнесла Ева и смяла бумажку Яна хихикая ловко провела рукой с боку головы по волосам поднимая подбородок, показывая кто тут победитель. Ева от такого спектакля тоже захихикала. - девушки я что-то смешное сказала? - строго спросила учительница смотря на обеих - нет извините - ответила Яна Последним уроком была литература у ее любимой женщины. Ева готовилась, учила, читала. Вот он Кабинет литературы будто на время  отделился от остального школьного  шума. За окнами моросил дождь, и  стёкла были усеяны мелкими каплями а внутри пахло старой бумагой,  чернилами и чуть-чуть — ванилью:  учительница, Мисс Алистер, сегодня была особенно спокойна, словно с ней что то случилось, случилось счастье. Она не была как в другие дни сурова, была мягкой и улыбалась Она не начала с сухого «Откройте учебники». Вместо этого  подошла к окну, ненадолго замолчала, будто прислушиваясь к  стуку капель, а потом обернулась к  классу и сказала негромко, почти по-домашнему: - сегодня мы не будем «проходить»  рассказ. Мы будем его слышать. В классе тут же стало тише.  Даже Джони, который обычно на  первых минутах урока ещё  перебрасывался записками, замер,  будто почувствовал: сейчас будет что-то другое. Мисс Алистер взяла с полки потрёпанный томик  Чехова и раскрыла его не по  закладке, а там, где страницы сами  сложились в мягкий угол, видно, эту  книгу она перечитывала много раз. - представьте: ночь.  Человек идёт по пустой улице, а  вокруг ни души, только фонари  бросают жёлтые пятна на мокрый  асфальт. Он устал, ему тревожно,  но он всё равно идёт вперёд,  потому что назад идти ещё страшнееВот с этого ощущения с холода, с одиночества, с этого света, который  вроде бы светит, а согреться от него нельзя, и начинается рассказ «Тоска» Она подняла глаза от книги и вдруг  улыбнулась, совсем не учительской  улыбкой, а такой, с которой  рассказывают истории у костра: - А теперь скажите, вам когда-нибудь бывало так:  хочется рассказать кому-то о чём-то  важном, а человек кивает, но мыслями уже где-то в другом месте? И тут класс будто выдохнул. Кто-то  кивнул, кто-то опустил глаза, будто  стыдясь, что такое вообще бывает.  Алекса, которая обычно сидела тихо и рисовала на полях тетрадикрошечныедомики, вдруг подняла руку и сказала тихо: - у меня бывает.  Вроде говоришь, а тебя как будто не слышат. Мисс Алистер  не стала превращать  это в «пример для анализа», просто  кивнула: - Да. И Чехов об этом. Он не кричит  об этом, он показывает через детали. Вот герой садится в сани к извозчику иговорит что то про смерть  близкого, а извозчик отвечает: «Ага…» и щёлкает кнутом. И  «ага» звучит громче любого крика,  правда? Она снова открыла книгу и начала  читать. Но не так, как читают  «по ролям», старательно выделяя  интонации, а будто вспоминая вслух.  Голос у неё был негромкий, с лёгкой  хрипотцой, и в нём то появлялась  усталость извозчика Ионы, то  проскальзывала неловкая  торопливость седоков, которым всё  равно. Она не играла, она как будто  позволяла тексту звучать самому,  лишь чуть-чуть подталкивая его  своим голосом. Класс слушал так, как слушают, когдаистория вдруг становится про тебя.  Даже шум дождя за окном будто  подстраивался под ритм рассказа:  то затихал, то снова начинал  настойчиво барабанить по  подоконнику. Когда она дошла до сцены, где Иона,  отчаявшись быть услышанным  людьми, поворачивается к своей  лошади и начинает рассказывать ей всё-всё, голос Мисс Алистер чуть  дрогнул. Она не сделала  драматической паузы, просто  остановилась на мгновение, будто  давая классу услышать эту тишину, в  которой человек остаётся наедине со своей тоской. - ну вот, - сказала она, закрывая книгу, но не  отпуская её, а держа обеими руками, словно та ещё хранила тепло  рассказа.  - Иона говорит лошади то,  что не смог сказать людям. И в этом  есть и горечь, и какая-то странная,  тихая надежда: хоть кто-то тебя  выслушает, хоть кто-то  не отвернётся. В классе повисла пауза. Потом Питер,который обычно шутил на каждом  уроке, неожиданно серьёзно  спросил: - а почему люди так делают?  Ну, не слушают? - вопрос был глуп для 11 класса, но Питер словно хотел услышать другой ответ, надеялся услышать Мисс Алистер чуть развела руками: - иногда потому, что им страшно  соприкоснуться с чужой болью.  Иногда потому, что у них своих забот  слишком много. А иногда просто не  умеют слушать. Но литература как  раз учит этому -слышать то, что  сказано не словами. Дальше урок пошёл не по плану. Не  было сухого разбора композиции и  терминов. Вместо этого они стали  замечать детали: как Чехов пишет  про «белую полосу» на спине лошадикак описывает пустую, злую ночь, как  через короткие реплики показывает,  насколько люди закрыты друг  мисс Алистер не давала готовых ответов, она задавала вопросы, которые заставляли вчитываться:  «А если бы один из седоков  всё-таки остановился?  Как бы изменилась сцена? Что бы этозначило?» Ребята спорили, перебивали друг  друга, потом сами себя  останавливали, чтобы дать  высказаться другому.  Венера вдруг заметила, что лошадь врассказе -не просто животное, а как будто единственный «собеседник»,  который не торопится и  не отмахивается.  Джони, к собственному удивлению,  сказал, что ему стало жалко Иону,  Потому что «он же старается быть  вежливым, даже когда ему плохо». К концу урока дождь за окном почти  прекратился, и сквозь серые тучи  пробился бледный луч солнца.  Мисс Алистер посмотрела на  часы и улыбнулась: - видите, мы сегодня  не «прошли» рассказ, мы его прожили. А это, пожалуй, самое главное. На перемене никто не выбежал из  класса с привычным грохотом стульев. Кто-то ещё сидел, задумчиво  глядя в тетрадь, кто-то тихо обсуждал услышанное.  А мисс Алистер, собирая книги, поймала взгляд Евы и кивнула  ей так, будто они вдвоём только что стали свидетелями чего-то очень  важного.  И в этот момент было ясно: урок  литературы получился не просто  интересным - он стал тем самым  местом, где слова оживают, а чужие  истории вдруг оказываются про тебя. Девушка весь последующий день провела как в тумане, она чувствовала, что они с Агнес перешли на новый уровень отношений доверия и терпения, что могли любить без заговорочно. Не боясь не чего, словно они положили фундамент. Ходя по пансионату по разным делам, Ева заметила, что не разу не встретила Венеру, это было странно, ведь она постоянно где то маячит и мозолит глаза. А ведь время близилось к ужину, может она заболела... Ладно неважно, Еву это ваще не должно интересовать Рыжая зашла в комнату и увидела Яну, она была напряжена, ходила по комнате. Сжимая губы в одну линию - Ян эй - Ева тихонько подошла к подруге и села на кровать - что то случилось? - да случилось! Ко мне сейчас подошла эта Венера - Яна чуть ли не кричала, она поднимала руки и опускала - она сказала, точнее приказывала переметнутся к ней, начать "дружить" - Яна показала кавычки руками, говорила она быстро, злобно, что аж слюни летели. - и угрожала, сказала если не перейду расскажет наш план... - какой план? - Ева подняла одну бровь и сложила руки на груди - вот именно! Я не знаю какой план! - Яна тоже скрестила руки на груди. Девушки смотрели друг на друга молча, словно пытались понять друг друга. - ладно Ян, давай не будем брать в голову.... Яна ее перебила - нет давай будем брать в рот! Ева что за нах! - Ева первый раз видела подругу в бешенстве - да не ори на меня, оставим все как есть, а по приходу проблем будем ее решать Яна молча кивнула и легла на кровать - а что ты сказала ей? - поинтересовалась Ева - послала ее, сказала что ей до меня далеко, и опускаться до ее уровня не буду - фыркнула Яна и сложила руки за голову. - поняяятно - почти шепетом протянула Ева И рыжая еще раз убедилась в своей подруге, что они друг друга не предадут, и будут прикрывать спины. - пошла гулять, а то скоро ужин - соскочила с кровати Яна и пошла одевать обувь.

Мы останемся другами, братьями, и сегодня мы выпьем поровну.

Те, кто время крадет между барами, никогда не назовут ворами.

Мои мысли поют гитарами, почему-то все больше минорными.

Ты не заметишь, как пролетят года.

Меняются люди и Боги их судьи, — они все простят.

Ты не заметишь, как пролетят года, пролетят.

Меняются люди и Боги их судьи, а мы —

Мы пути одинаково чертим, выбрав разные корабли.

И несут нас похожие черти по просторам чужой земли.

Мы пути одинаково чертим, выбрав разные корабли.

И несут нас похожие черти по просторам чужой земли.

Две подруги неспешно шли по заднему двору пансионата болтали о пустяках и смеялись.  Время от времени останавливались   то полюбоваться цветущими кустами,  то подобрать красивый листок.  Солнце выглядывало из под туч и мягко грело, и на душе у обеих было  легко и спокойно. Подруги шли по тропинке, где тени отдеревьев ложились на дорожку  причудливыми узорами. Лёгкий ветерперебирал листья, и воздух был  наполнен запахом свежескошенной  травы и едва уловимой сладость Цветущих цветков, местный садовник очень хорошо постарался Они то замедляли шаг, заворожённо  глядя, как солнечные блики дрожат  на поверхности пруда, то вдруг  срывались на быстрый шаг,  перебивая друг друга в рассказе о чём-то важном и одновременно  совсем пустяковом. Одна то и дело  смеялась, прикрывая рот ладонью, а вторая подхватывала смех — и он  разлетался по парку, смешиваясь с  щебетом птиц. Время будто растянулось: не было нивчера, ни завтра — только этот  тёплый день, шуршание гравия под  кроссовками да ощущение,  что так -просто быть рядом и  говорить обовсём на свете можно  идти бесконечно. Они так бы и продолжили бы гулять если бы к ним не подошла Венера. Ева словила чувство дежавю Где то там подростковый максимализм, который еще не до конца вырос из Евы подтрунивал, сделать глупость. Но девушка стояла молча и смотрела на свою соперницу. И когда она успела ею стать? Венера скрестила руки на груди, ее пафос парил и выглядело это смешно и вычурно. Она словно пыталась передать себе значимость, *у девушки явные проблемы с самооценкой* - подумала Ева Венера сдвинула брови к переносице и подняла подбородок, словно смотря с высока. *Вот пазерша* подумала Яна - ну, я жду твоего окончательного ответа - надменно сказала девка обращаясь к Яне - Боюсь, наши когнитивные горизонты слишком разнятся - вряд ли получится конструктивный диалог - Яна так же подняла голову и встала порознь с девушкой так же скрестив руки. Они обе стояли и смотрели друг на друга. Каждая думала как задеть друг друга - ой! прости я слишком умно выразилась для твоего тупого мозга... Ээээ - Яна сделай вид что думает и наконец выдала - иди на хуй! - Яна это крикнула с желчью и показала средний палец Ева стояла в немом шоке, она видела подругу с новой стороны, бунтаркой, яркой, не такой как раньше, и эта новая Яна ей нравилась очень. Венера покраснела от злости, вся кровь прилила к голове, зрачки сузились, и заскрежетали зубы. - ты что лань! В себя поверила? - Венера зарычала и затараторила. Ева встала между двумя девушками Рыжая не хотела никаких разборок, она хотела спокойно уйти, не нужны ей проблемы. - слышь! отошла ! - Венера толкнула Еву и направилась к Яне. Видит бога она этого не хотела! Ева развернула Венеру и с прямого ударила в челюсть, девушка отшатнулась и взялась рукой за место удара. Она понимала что в невыгодном положении но решила не показывать слабость, Венера резко присела и схватив за ноги подняла Еву и упала на нее, что аж кости хребта хрустнули. Рыжая начала бить кулаками по спине белобрысую, Яна подскочила и схватив за плечи Венеру оттащила ее. Обе девушки встали и смотрели друга на друга

Ты гасишь меня, я - промокшие спички

Рисуешь в плане свои единички

Считаешь, что можешь учить меня быть другой

Не помыкай

Ведь я

Разгоняю тьму, слышу тишину

Держусь на плаву, я сама решу

Где я согрешу

Но ты

Слишком недалёк, чтоб извлечь урок

Встанешь поперёк?

Я закончу наш диалог

Хочешь по тягаться ? обломаешь зубы

Нам пора прощаться - пока мы ещё люди

Пока друг другу души на куски не разорвали

Пока мы ещё целы, пока не умирали

Пока не превратились в хищников жестоких

Пока не заливали раны одиноких

Пока мы ещё живы.

( под эту песню писала)

Воздух будто сгустился, стал  тяжёлым и колючим. Венера резко  выбросила руку вперёд пальцы  скрючены, ногти словно когти, но  соперница успела отшатнуться, и  удар лишь вспорол пустоту. В глазах у обеих не просто злость, а та самая ледяная ярость, когда уже не  думаешь, а действуешь на чистом  инстинкте. Ева, сделала стремительный шаг и  попыталась схватить противницу за  волосы, но та ловко пригнулась и тут  же ответила: короткий, хлесткий ударлоктем в бок. Соперница охнула, но  неотступила вместо этого она  рванулась вперёд, сбивая дыхание, и вцепилась врукав, дёргая так, что  ткань затрещала Они кружили нагазоне, тяжело  дыша, и каждое движение отдавалось глухим стуком подошв по  земле. Венера попыталась подсечь  ногу, но Ева устояла, лишь  покачнулась, а потом резко  выпрямилась и с силой толкнула соперницу в грудь. Та попятилась,  запнулась о бордюр и едва не упала, но в последний момент удержалась,  развернулась и лицо её исказилось  такой злобой, что даже в полумраке  было видно, как побелели скулы. Теперь Ева атаковала без оглядки:  удары сыпались один за другим — не слишком техничные, зато  яростные, полные той самой  отчаянной силы, которая появляется, когда уже нечего терять.  Её противница закрывалась  руками, отступала, но каждый раз  находила в себе силы отвечать: то  резкий выпад, то попытка сбить  захват, то короткий, болезненный тычок в плечо. В какой-то момент они столкнулись  вплотную, сцепились намертво,  словно две разъярённые кошки,  и так и замерли на секунду, тяжело  дыша друг другу в лицо.  В ушах звенело от собственного  пульса, перед глазами плыли тёмные  пятна. Одна из них стиснула зубы и  рванулась в сторону, пытаясь  повалитьсоперницу, но та  извернулась, вывернулась из захвата и тут же нанесла удар,короткий и точный, прямо под рёбра. Венера согнулась пополам, хватая  ртом воздух, а вторая, не давая ей  опомниться, схватила за плечи и  ударила лбом в переносицу. Та пошатнулась,  потеряла равновесие и наконец  рухнула на землю, поднимая облако мелкой пыли. Она тут же попыталась  подняться, но сил уже почти  не осталось: теплая струйка крови стекала по губе, руки дрожали,  дыхание сбивалось, а в глазах стояламутная пелена усталости и обиды. На несколько долгих секунд повисла  тишина, нарушаемая только хриплым дыханием. Ни одна из них не  решалась сделать следующий шаг.  А потом та, что осталась стоять,  медленно опустила руки и отступила  на шаг, будто сама испугалась того,  во что всё это вылилось. Её плечи вздрагивали, по виску стекала капля  пота, а на костяшках уже проступали  первые синеватые пятна ушибов. От брови и под глазом красовались три царапины от ногтей Венеры. И только ветер, который вдруг  поднялся ниоткуда, тихо шевелил  выбившиеся из причёсок пряди,  будто пытался остудить этот  раскалённый добела гнев. Яна стояла и смотрела на эту картину со стороны, их "враг" повержен. Думала Яна, и не много было грустно, что она не внесла свой вклад в эту драку, со стороны она лишь выглядела как судья на боксе, рядом и только мешается. Тишина закончилась тем, что Ева отдышавшись заговорила. - Венера... Ты проиграла в честном бою...- еще не много задыхаясь говорила Ева - не лезь к нам больше.. Эта вся сцена напомнила один постыдный сценарий, было не ловко даже от диалога, как в заезженной серии про любовь. почему свою правду надо доказывать так... Венера так и сидела на газоне, она даже не потрудилась вытереть кровь, наверное, что бы все увидели и пожалели. Она смотрела на рыжую с низу верх, и улыбалась словно, что то задумала. А задумала ли? - ладно - хмыкнула белобрысая поднялась и ушла в закат.