Пока мы незнакомы

***

Гермиона резко распахнула глаза. Будильник. Снова этот проклятый будильник. На часах было семь утра, и мир, по её глубоко личному мнению, не имел никакого права начинаться так громко. Особенно в субботу. — Рон, выключи его, — пробормотала она, натягивая одеяло почти до самого носа. — Давай ещё часик поспим. У меня сегодня выходной. Рон рядом с ней что-то сонно промычал, нащупал рукой телефон и вместо того, чтобы выключить будильник, зачем-то уронил его на пол. Гермиона даже не открыла глаза. — Героически сражаешься с магловскими технологиями? — Они напали первыми, — буркнул Рон и наконец заставил телефон замолчать. — Но мне всё равно пора вставать. Сегодня важная встреча в Отделе. Она чуть приподняла голову с подушки. — Встреча в субботу? — Угу. Рон работал заместителем руководителя Отдела тайн и почти никогда не посвящал жену в подробности своей работы. Гермиона давно к этому привыкла. Иногда ей даже казалось, что их брак держался на двух нерушимых правилах. Рон не рассказывает о Министерстве, а она делает вид, что её это не раздражает. Оба справлялись. Почти. — Прекрасно, — пробормотала она, снова проваливаясь в подушку. — Тогда я буду спать за нас двоих. — Завидую, — тихо усмехнулся он и поцеловал её в висок. Гермиона едва почувствовала это прикосновение. Сон уже тянул её обратно. Ей снился коридор. Каблуки гулко стучали по каменному полу, и каждый звук отдавался эхом где-то глубоко под рёбрами. В самом конце висела картина — белая и слишком яркая. На ней не было изображено ничего. Совсем ничего. Но почему-то именно к ней Гермиона бежала изо всех сил. Слёзы текли по щекам. Дыхание сбивалось. Лёгкие горели, а ноги будто больше не принадлежали ей. Позади кто-то был. Она не видела его, но чувствовала. Что-то тяжёлое, страшное, неотвратимое приближалось с каждым шагом. Воздух становился плотнее, будто коридор сжимался вокруг неё, а пустая картина впереди сияла всё ярче. Гермиона резко обернулась. Перед ней стояла она сама. Точь-в-точь такая же до последней черты лица. Те же волосы, тот же взгляд человека, который слишком долго убеждал всех, что справляется. Только двойник смотрел спокойно. Почти жестоко. — От себя не убежишь, Гермиона, — сказала она. — Перестань стараться. Прими это. Гермиона резко открыла глаза. Несколько секунд она просто лежала, глядя в потолок и пытаясь вспомнить, как дышать. Сердце колотилось так, будто она действительно бежала по этому бесконечному коридору и всё ещё не была уверена, что остановилась. — Вот чёрт, — выдохнула она. — Приснится же такое. Рон уже ушёл. Его половина кровати была пуста, одеяло небрежно откинуто, а из кухни доносился слабый запах жареных яиц. Телефон на прикроватной тумбочке коротко завибрировал. Гермиона потянулась к нему и нахмурилась, увидев уведомление от контакта, который вчера вечером сохранила под нелепым именем «Такси». «Тебе когда-нибудь снились кошмары?» Она несколько секунд смотрела на экран, не сразу понимая, что почувствовала. Вопрос был слишком точным. Будто незнакомец каким-то образом оказался рядом и увидел то, о чём она сама не хотела думать. Внутри шевельнулось что-то странное. Их вчерашняя переписка, выходит, не закончилась. Гермиона приподнялась на локте и набрала: «А мы уже перешли на “ты”?» Ответ пришёл почти сразу. «О, не думал, что ты ответишь». Гермиона невольно улыбнулась. «Не думала, что ТЫ будешь мне писать». «Я очень непредсказуемая личность». «Ещё и очень скромная». Отправив сообщение, она поднялась с кровати и направилась в ванную, прихватив телефон с собой. Утро, начавшееся с кошмара и будильника Рона, неожиданно стало чуть менее отвратительным. Пока Гермиона чистила зубы, телефон снова завибрировал. «Так что насчёт кошмаров?» Она замерла. Можно было отшутиться. Написать, что ей снятся горы непроверенных эссе, студенты с палочками в руках и Пэнси Паркинсон, выбирающая свадебное платье после первого свидания. Вместо этого пальцы почему-то набрали правду. «Снятся. Особенно после Второй магической войны. Постоянно. Но я уже привыкла». Гермиона отправила сообщение и тут же пожалела. Слишком откровенно. Совсем не похоже на неё. Ответ пришёл спустя несколько секунд. «В этом мы похожи». Она долго смотрела на эти четыре слова. Незнакомец больше не казался просто случайным волшебником, оплатившим её такси. В сообщении не было ни насмешки, ни назойливого любопытства. Только короткое признание, неожиданно тихое и почти бережное. «Сочувствую». На этот раз ответа не последовало. Гермиона отложила телефон и вышла на кухню. На столе её ждала яичница, остывший тост и записка от Рона. «Буду поздно. Не жди. Люблю». Отлично. Дом снова казался слишком тихим. Гермиона поела быстро, почти не чувствуя вкуса. Потом вернулась в спальню и остановилась перед шкафом. Сегодня не нужно было идти в Хогвартс и делать вид, что она собранная профессор Грейнджер, у которой всё под контролем. Сегодня ей предстояло встретиться с Пэнси. Если подумать, это требовало не меньшей моральной подготовки, чем полный день занятий с пятикурсниками. Телефон снова завибрировал. На этот раз писала уже не «Такси». «Грейнджер. Одиннадцать. Кофейня на углу рядом с твоим домом. Мне нужно рассказать тебе ВСЁ. И да, если ты не придёшь, я явлюсь к тебе домой и буду рыдать у Рона на плече». Гермиона закрыла глаза. Пэнси была способна на многое. Особенно ради драматического эффекта. «Настолько всё плохо? Буду». Через секунду пришёл ответ. «Надень что-нибудь красивое. Я вчера пережила эмоциональную катастрофу, мне нужна эстетическая поддержка». Гермиона усмехнулась. «Ты ходила на свидание или участвовала в битве?» «Пока не уверена. Расскажу при встрече». Гермиона отложила телефон и снова посмотрела в шкаф. Почему-то ей захотелось выглядеть хорошо. Для себя. Ну и для встречи с подругой, которая наверняка ворвётся в кофейню с лицом женщины, пережившей либо лучший вечер в жизни, либо величайшее разочарование века. В случае Пэнси эти два события вполне могли произойти одновременно. Она выбрала чёрные брюки с высокой посадкой, мягкую светлую блузку и длинное тёмное пальто. Кудри, как обычно, пытались жить собственной жизнью, но Гермиона аккуратно уложила их магией и нанесла лёгкий макияж в тёплых пастельных оттенках. Несколько секунд она рассматривала своё отражение. Выглядела она очень хорошо. Эта мысль оказалась такой непривычной, что Гермиона даже улыбнулась. Потом накинула пальто, взяла сумку и бросила последний взгляд на пустую кухню. Завтракать здесь дальше ей не хотелось. Гораздо проще было выйти на улицу и раствориться в субботнем шуме Лондона. Сделать вид, что она просто идёт завтракать с подругой, а не пытается хотя бы на несколько часов сбежать от всего, что ждало её дома. До ближайшей кофейни Гермиона дошла быстро. Субботний Лондон жил своей обычной жизнью. Кто-то спешил с бумажным стаканом кофе, кто-то выгуливал собаку, кто-то громко спорил у перехода, будто от исхода этого спора зависела судьба всего мира. Она выбрала столик у окна, заказала сырники с вишнёвым джемом и капучино, а потом впервые за утро позволила себе просто выдохнуть. Пэнси, разумеется, опаздывала. Телефон снова завибрировал. Гермиона автоматически потянулась к нему и увидела сообщение от «Такси». «Какой цвет ты любишь?» Она нахмурилась. Серьёзно? После разговора о кошмарах он решил перейти к цветам? Мужчины были странными существами. Даже когда оставались безымянными. Гермиона поднесла чашку к губам, но пить не стала. Её вдруг кольнуло любопытство. А почему бы не поиграть? «Давай ты сам догадаешься из нашего диалога. Кто первым узнает другого в жизни — тот выиграл». Ответ пришёл почти сразу. «Интересное предложение. Даже опасно интересное». Гермиона улыбнулась в чашку. «Боишься проиграть?» «Я не проигрываю незнакомкам, которые задолжали мне за такси». «Долг не считается, если кредитор отказывается назвать реквизиты». «Пока я знаю о тебе только то, что ты пользуешься магловскими гаджетами и рассматриваешь трансгрессию как способ не платить таксистам». Гермиона фыркнула так неожиданно, что женщина за соседним столиком обернулась. «Не густо. А я знаю, что тебе снятся кошмары после Второй магической. Значит, ты либо участвовал, либо был слишком близко к ней». Несколько секунд экран молчал. Потом появилось новое сообщение. «То же самое можно сказать о тебе. Пока счёт 1:1». Гермиона поймала себя на том, что улыбается. Снова. Она уже собиралась ответить, когда дверь кофейни распахнулась с такой силой, будто внутрь ворвалась не Пэнси Паркинсон, а малый ураган в дорогом пальто. — Гермиона, это полный кошмар. Пэнси остановилась посреди зала, огляделась и трагически приложила ладонь к груди. Несколько посетителей уставились на неё. Пэнси, конечно, восприняла это как заслуженное внимание публики. — Доброе утро и тебе, — спокойно сказала Гермиона. — Садись. Дыши. Желательно не на всю кофейню. — Я не могу дышать. Меня предали. — Кто на этот раз? Судьба, мужчины или плохое освещение в ресторане? — Все сразу. Пэнси упала на стул напротив неё и уставилась на сырники. — Ты уже ешь? Без меня? — Я ждала тебя двадцать минут. — Подруги должны ждать с сочувствием в глазах. — Вместо сочувствия я выбрала сырники. — Жестоко. Гермиона подвинула к ней тарелку. Пэнси отломила кусочек вилкой, съела и на секунду прикрыла глаза. — Ладно. Возможно, жить ещё можно. — Прекрасно. Теперь рассказывай. Пэнси резко распахнула глаза. — Это был не Поттер. Гермиона медленно поставила чашку на блюдце. — Я знаю. — Что значит «я знаю»? — Рон вчера сказал, что Гарри в командировке. Пэнси замерла. На её лице за одну секунду сменились недоверие, ярость и оскорблённое достоинство чистокровной ведьмы, которую лично обманула Вселенная. — И ты мне не сказала? — Когда я это узнала, твоё свидание уже началось. Мне показалось, что вмешиваться поздно. — Поздно? Грейнджер, я пошла туда в белом платье с открытой спиной. Это преступление. — Ты сама была уверена на девяносто девять процентов. — Я больше никогда не доверю статистике свою личную жизнь. — Разумное решение. Пэнси откинулась на спинку стула и драматично выдохнула. — Меня там ждал Теодор Нотт. Гермиона поперхнулась капучино. — Нотт? — Он самый. Стоял с цветами и лицом побитого щенка. Очень дорогого щенка, но всё равно побитого. — И что он хотел? — Как обычно. Вернуть меня, объяснить, что он был идиотом, и сообщить, что Дафна ничего для него не значила. Гермиона подняла брови. — Он правда решил использовать эту фразу? — Да. Представляешь? Взрослый мужчина. Деньги есть, фамилия есть, мозгов — как у декоративной тыквы. — Ты ведь не вернулась к нему? Пэнси посмотрела на неё так, будто Гермиона предложила ей поужинать землёй из цветочного горшка. — Разумеется, нет. Он мне изменил, потом решил, что букет и грустные глаза отменяют сам факт. Увы, я не благотворительный фонд для раскаявшихся идиотов. К столику подошёл официант. — Что будете заказывать? Пэнси повернулась к нему с видом женщины, пережившей три развода и один неудачный конец света. — Текилу санрайз. Официант моргнул. — У нас кофейня. — Я заметила трагедию интерьера, но надеялась на лучшее. — Могу предложить кофе с каплей коньяка. — Несите. И капля пусть будет миллилитров сто минимум. Официант ушёл, явно пожалев, что сегодня вышел на смену. Гермиона закрыла лицо ладонью, но улыбку скрыть не смогла. — Пэнси, ты невозможна. — Зато не скучна. В отличие от Нотта. — И на этом всё закончилось? Пэнси наклонилась через стол. Глаза у неё вспыхнули. — А вот тут начинается самое интересное. — Я боюсь. — Правильно делаешь. Нотт решил, что моё «нет» звучит недостаточно убедительно. Начал хватать меня за руку, пытался обнять, что-то шептал про второй шанс… — Пэнси. — Я уже собиралась превратить его в очень изящный подсвечник, когда появился он. Гермиона подалась вперёд. — Кто? Пэнси сделала паузу. Разумеется, сделала. Без театральности она, вероятно, не могла даже сахар в кофе положить. — Поттер. Гермиона уставилась на неё. — Гарри? — Нет, его портрет в полный рост. Конечно Гарри. — Но он в командировке. — Видимо, Франция не выдержала его героизма и вернула обратно. — Пэнси. — Он сам сказал, что вернулся раньше. Что-то там у авроров отменилось. Я не слушала подробности, потому что в этот момент он выглядел слишком хорошо. — Ты уверена, что это был Гарри? — Грейнджер, я могу перепутать многое. Например, моральные границы. Но Гарри Поттера я узнаю даже в тумане. Пьяная. — Убедительно. Пэнси довольно улыбнулась. — Он подошёл к Нотту и сказал, чтобы тот отстал от девушки, которая явно не хочет продолжать разговор. — Так и сказал? — Да. Спокойно так. Без пафоса. Раздражающе благородно. — И что сделал Нотт? — Попытался сохранить лицо. Получилось плохо, потому что лица у него в тот момент почти не осталось. Гермиона невольно рассмеялась. — А потом? — Потом Поттер проводил меня до дома. Пешком. По-магловски. — Ты прошла пешком? — Не делай такое потрясённое лицо. Я умею ходить, просто стараюсь не злоупотреблять. Официант принёс кофе. Пэнси сделала глоток и довольно кивнула. — Ладно. Коньяка не налили, но и это переживём. — И вы просто разговаривали? — Да, — неожиданно мягко сказала Пэнси. — Без этой школьной ерунды. Он оказался… невыносимо приятным. — Невыносимо приятным? — Именно. Это ужасно. Я планировала быть загадочной и роковой, а в итоге смеялась над его дурацкими историями и чуть не сказала, что у него красивые руки. — Чуть не сказала? — Сказала. Гермиона прыснула. — Пэнси! — Что? У человека действительно красивые руки. Я не виновата, что у меня есть глаза. — И как он отреагировал? — Покраснел. — Гарри? — Да. — О, это очень на него похоже. Пэнси улыбнулась уже совсем иначе. Без привычной насмешки, без демонстративной уверенности. Почти смущённо. — Он спросил, можно ли написать мне сегодня. — И? — Я сказала, что если он не напишет, я решу, что он трус. — Романтично. — Работает лучше, чем «буду ждать твоего письма». Гермиона покачала головой, но улыбка не сходила с лица. — Я рада за тебя, Пэнс. Правда. — Спасибо, — тихо сказала та, а потом тут же прищурилась. — А теперь хватит обо мне. У тебя что? Гермиона сделала вид, что не поняла. — В каком смысле? — В прямом. Как ты? Как твой муж? Как ваша идеальная семейная жизнь, от которой у меня периодически сводит скулы? Гермиона опустила взгляд на чашку. Пена на капучино уже осела. — Всё нормально. Пэнси перестала улыбаться. — Грейнджер. — Что? — Ты говоришь «всё нормально» таким тоном, будто пытаешься убедить не меня, а себя. Гермиона хотела возразить. Даже открыла рот. Но телефон, лежавший рядом с чашкой, снова коротко завибрировал. На экране вспыхнуло новое сообщение от «Такси». Пэнси мгновенно наклонилась вперёд. — О-о-о. А это кто? Гермиона слишком быстро перевернула телефон экраном вниз. — Никто. Пэнси медленно улыбнулась. — Грейнджер, дорогая, «никто» так не заставляет тебя краснеть. — Я краснею, потому что из-за тебя вчера попала в идиотскую ситуацию, — сухо произнесла Гермиона и потянулась к чашке. — Из-за меня? — Пэнси оскорблённо прижала руку к груди. — Как удобно. Я отсутствовала, но всё равно виновата. Гермиона вздохнула и всё-таки рассказала. Про визит к родителям. Про разрядившийся телефон. Про такси. Про сообщение, которое она, будучи уверенной в собственной безупречной памяти, отправила совершенно не Пэнси. И про незнакомца, который оплатил поездку, а потом каким-то образом остался в её телефоне под нелепым именем. Пэнси слушала молча. Для Пэнси это было почти тревожным симптомом. Когда Гермиона закончила, подруга медленно откинулась на спинку стула и посмотрела на неё так, будто перед ней разворачивалась лучшая романтическая пьеса сезона. — О, Гермиона. — Даже не начинай. — Вы не знаете друг друга, — проворковала Пэнси. — Он оплатил твоё такси. Вы пишете друг другу ночью. У вас уже есть тайная игра. Это отвратительно романтично. — Это не романтично. Это странно. — Всё романтичное сначала странно. Иначе оно называется расписание брака с Роном Уизли. Гермиона резко подняла взгляд. — Пэнси. — Что? Я просто говорю, что, возможно, загадочный незнакомец наконец-то поможет тебе уйти от мужа, которого ты не любишь. — Я люблю Рона. Пэнси посмотрела на неё с таким выражением лица, словно Гермиона только что заявила, что Волан-де-Морт жив и открыл лавку сувениров. — Конечно, дорогая. Повторяй чаще. Может, однажды это сработает. — Ты невозможна. — Зато честна. Так что было дальше? — Ничего. Он пишет мне, я отвечаю. Просто диалог. — Просто диалог, — повторила Пэнси и медленно улыбнулась. — Грейнджер, ты так говоришь, будто оправдываешься перед внутренней комиссией по морали. — Потому что это действительно ничего не значит. — Разумеется. — Я серьёзно. Это всё равно что разговаривать с книгой. — Книги не оплачивают такси и не спрашивают, снятся ли тебе кошмары. Гермиона открыла рот, чтобы возразить, но телефон снова завибрировал. Пэнси мгновенно оживилась. — Это он? — Не твоё дело. — Значит, он. Гермиона взяла телефон и прочитала сообщение. «Посоветуй хороший магловский ресторан?» Пэнси издала звук, очень похожий на победный писк хищной птицы. — О-о-о. Он уже думает о свидании. — Он просто спросил про ресторан. — Мужчины не спрашивают про рестораны просто так. — Может, он хочет поесть. — Грейнджер, все хотят поесть. Но не все пишут замужним ведьмам с утра в субботу. Гермиона нахмурилась. — Я посоветую ему ресторан. И всё. — Ты сейчас звучишь как человек, который собирается бросить спичку в сухой лес и сказать: «Ну это же просто огонёк». — Пэнси, это правда ничего не значит. — Тогда напиши ему, что у тебя есть муж. Гермиона замерла. — Вообще-то да. Надо написать. Это правильно. — Я сказала это саркастически. Но Гермиона уже взяла телефон. Быстро, почти резко, будто боялась передумать, она набрала: «Я замужем». Пэнси закрыла глаза. — Ну ты и дура, конечно. — Пэнси! — Что? Я же любя. Но дура. Телефон завибрировал почти сразу. Гермиона посмотрела на экран. «И что? 2:1. Спасибо». Она несколько секунд молчала. Пэнси наклонилась ближе. — Что он написал? Гермиона медленно повернула к ней экран. Пэнси прочитала сообщение и расплылась в улыбке. — О, он мне уже нравится. — Он просто использовал это как подсказку. — Нет, дорогая. Он только что принял твоё «я замужем» не как стену, а как информацию к размышлению. — Это ужасно. — Это великолепно. — Пэнси. — Что? Он умный, наглый и не испугался твоего семейного положения. Уже лучше половины мужчин, которых я знаю. — У меня нет с ним ничего. — Пока. — Не говори «пока». — Хорошо, — Пэнси сделала глоток кофе и довольно прищурилась. — Скажу иначе. Начало многообещающее. Гермиона уставилась в окно, пытаясь сохранить лицо женщины, которая полностью контролирует ситуацию. Получалось плохо. Особенно потому, что внутри ей почему-то хотелось улыбаться. Подруги попрощались у кофейни. Пэнси, разумеется, ушла с видом женщины, которая пережила любовную драму, но получила новую надежду. — Если Поттер напишет, я сообщу тебе первой, — заявила она, поправляя пальто. — Не надо. — Надо. Ты моя эмоциональная поддержка. — Я не подписывала договор. — Устный договор был заключён в тот момент, когда ты впервые не прокляла меня за ранний визит в свой кабинет. — Я каждый день жалею о своей мягкости. — И правильно, — довольно сказала Пэнси. — Она тебя погубит. Гермиона проводила её взглядом и невольно улыбнулась. Потом выдохнула, плотнее запахнула пальто и пошла домой пешком. Сегодня ей почему-то хотелось приготовить ужин самой и наконец-то поговорить с Роном. О том, что она устала молчать. Что его мечты о детях пугают её сильнее, чем она готова признать вслух. Что она не знает, куда делась та Гермиона, которая когда-то была уверена в каждом своём решении. Уже у дверей дома она вспомнила про неотвеченное сообщение. Незнакомец спрашивал про ресторан. Гермиона остановилась прямо на пороге, достала телефон и набрала: «Мне нравится “Лучия”, которая в центре». Ответ пришёл почти мгновенно. «Хороший вкус. Италия. Люблю». Гермиона посмотрела на экран, потом на дверь, потом снова на экран. Италия. Отлично. Значит, сегодня будет итальянский ужин. Возможно, Вселенная подавала знак. Хотя, если быть честной, знак больше напоминал пачку пасты в шкафу, яйца и бекон в холодильнике. Разобрав продукты, Гермиона пришла к выводу, что карбонара — вполне достойный выбор для серьёзного разговора. Она поставила воду на плиту и снова взяла телефон. «Чисто из любопытства. Почему молодой мужчина не знает хороших магловских ресторанов?» Отправив сообщение, Гермиона даже удивилась собственной смелости. Незнакомец явно странно воздействовал на ту часть её мозга, которая отвечала за осторожность. Ответ появился, пока она доставала сковороду. «Потому что я долгое время был далёк от магловского мира». Гермиона прищурилась. «Ты молодой волшебник. 2:2». На этот раз пауза длилась чуть дольше. «Однако. Ты меня провела». Она улыбнулась и разбила яйцо в миску. «Ты сам дал мне подсказку». «Я проявил доверие». «Ты совершил тактическую ошибку». «Запомню. С тобой нужно быть осторожнее». Гермиона хмыкнула. «Правильный вывод». «Тогда мой ход. Помнишь, я спросил про твой любимый цвет?» «И?» «Думаю, ты любишь не один цвет. Ты из тех людей, которые скажут что-то вроде “зависит от контекста”, чтобы не дать нормальный ответ». Гермиона замерла с венчиком в руке. Неприятно. Потому что именно так она и собиралась ответить. «Это был бы нормальный ответ». «Это был бы ответ человека, который не хочет проигрывать». «Я не хочу проигрывать». «Заметно». Она фыркнула и перемешала соус чуть резче, чем требовалось. «Ладно. Угадывай дальше». «Чёрный ты носишь, когда хочешь выглядеть собранной. Синий — когда хочешь казаться спокойной. Красный тебе, скорее всего, кажется слишком громким». Гермиона опустила взгляд на свой чёрный рукав. — Да чтоб тебя, — тихо пробормотала она. «Ты случайно не работаешь прорицателем?» «Нет. Я бы выглядел слишком хорошо для этой профессии». Гермиона едва не рассмеялась. «Самоуверенность — это болезнь». «В моём случае — наследственная черта». «Сочувствую твоим родственникам». «Они привыкли». Паста начала кипеть слишком активно, и Гермиона поспешно убавила огонь. Когда она снова посмотрела на телефон, там уже было новое сообщение. «Но любимый цвет, думаю, связан с тобой самой». «Звучит подозрительно». «С волосами». Гермиона застыла. «С чего ты взял?» «Ты слишком долго споришь. Значит, я близко». Она закусила губу. Не отвечать было бы разумнее. Но разумнее — это вообще не про эту переписку. «Допустим». «Тогда они тёмные. Не чёрные. Скорее каштановые». Гермиона посмотрела на своё отражение в кухонном окне. В полумраке кудри действительно казались почти тёмными, но у света ловили тёплый коричневый оттенок. «3:2». Она уставилась на экран. Потом рассмеялась. «Ты не угадал. Ты выманил». «В игре это называется стратегией». «В приличном обществе это называется наглостью». «Я никогда не обещал быть приличным обществом». Гермиона покачала головой, но улыбка всё равно осталась. «Каштановые. И не смей радоваться слишком громко». «Поздно. Я уже торжествую». «Очень скромно». «Я же говорил, наследственное». Гермиона убрала телефон на стол, но он почти сразу снова завибрировал. «Кудри?» Она нахмурилась. «Ты уже получил один ответ». «Значит, да». «Это не считается». «Очень даже считается. 4:2». «Нет. Ты сам придумал правило и сам себе начислил очко». «Удобно, правда?» Гермиона закатила глаза. «У тебя отвратительный характер». «Но ты всё ещё отвечаешь». Она посмотрела на сковороду, где соус начал вести себя подозрительно. Итальянский ужин стремительно превращался во что-то среднее между разваренной пастой и тем, что нужно выбрасывать в мусорку, пока Рон не увидел. «Я отвечаю только потому, что моя карбонара находится на грани катастрофы, и мне нужно отвлечься». «Не добавляй сливки». Гермиона медленно посмотрела на небольшую упаковку сливок, стоявшую рядом. «Откуда ты знаешь?» «Добавь немного воды, в которой варилась паста. И перестань спорить )» Она сделала, как он сказал. Через минуту соус действительно стал выглядеть лучше. Гермиона недовольно посмотрела на телефон. «Сработало». «Разумеется». «Не радуйся. Ты спас не меня, а ужин». «Сначала такси, теперь ужин. Я начинаю быть полезным». «Не привыкай». В замке входной двери щёлкнул ключ. Гермиона резко подняла голову. Рон. Она быстро положила телефон экраном вниз и потянулась к тарелкам. Ужин был почти готов. Разговор, к которому она готовилась весь день, наконец перестал быть мыслью. — Гермиона? — послышался голос Рона из прихожей. — Ты дома? Она выдохнула и взяла себя в руки. — На кухне. Телефон снова коротко завибрировал на столе.