Пока мы незнакомы

***

Она снова и снова делала вид, что у неё всё хорошо. Получалось почти безупречно. Гермиона Грейнджер вообще редко бралась за что-то, в чём не собиралась преуспеть. Даже если речь шла о собственном самообмане. Со стороны её жизнь выглядела правильно. Почти красиво, если смотреть издалека и не задавать лишних вопросов. Блестящее окончание школы. Почти сразу — предложение о работе. Уважение коллег. Дом. Муж. Друзья, с которыми она прошла войну и после неё каким-то чудом не разучилась смеяться. Будто кто-то заранее расписал её историю по аккуратным этапам, переплёл в дорогую обложку и поставил на полку рядом с другими приличными судьбами. Только где-то между ровными строчками, чужими ожиданиями и собственным упрямством незаметно потерялась она сама. Война надломила её сильнее, чем Гермиона была готова признать. После всего пережитого выбирать не хотелось. Хотелось ухватиться за первую возможность вернуться к нормальной жизни. Ну или хотя бы к её убедительному подобию. Должность преподавателя трансфигурации в Хогвартсе казалась прекрасным началом. Почему бы и нет? Она всегда любила этот предмет. В нём была строгая логика, точные законы, понятные последствия. Игла становилась спичкой, крыса — кубком, чашка — черепахой, если, конечно, студент не был Невиллом Лонгботтомом на втором курсе и не пытался случайно изобрести новый вид страдающей мебели. Жаль только, ни одно заклинание не могло так же легко изменить то, что происходило внутри. Потом появился дом. Рон, любящий и тёплый, сдувал с неё пылинки и, казалось, был готов сделать всё, лишь бы она улыбалась. В школьные годы Гермиона часто думала, что именно так и должна выглядеть любовь. Споры, смех, обиды, примирения, его вечная неспособность найти носки и её вечная способность найти их за три секунды, даже не глядя. С ним всё было понятно. Надёжно. Просто. А простота после войны казалась роскошью. Рядом по-прежнему оставались Гарри и Джинни. Её семья, выбранная сердцем и скреплённая не кровью, а таким прошлым, после которого люди либо расходятся навсегда, либо уже не могут оторваться друг от друга без ощущения, что им отрезают часть души. И ещё была Пэнси Паркинсон. Да. Именно Пэнси Паркинсон. Иногда Гермиона думала, что где-то в мироздании сидит особенно ехидный сценарист и, посмеиваясь, вычёркивает из её жизни слово «предсказуемость». В школьные годы они едва могли находиться в одном кабинете, не обменявшись колкостями. Пэнси считала Гермиону невыносимой всезнайкой. Гермиона считала Пэнси надменной, ядовитой и совершенно невозможной. В общем, обе были в чём-то правы, что, вероятно, и стало первым шагом к взаимопониманию. Сначала их объединяла работа. Потом редкие разговоры. Затем чашки кофе в учительской, во время которых Пэнси жаловалась на студентов, моду, мужчин и трагическое отсутствие приличного вина в радиусе трёх миль от Хогвартса. А потом Гермиона однажды поймала себя на том, что рассказывает Паркинсон то, о чём не решалась говорить даже Джинни. Странная дружба. Неудобная, неожиданная, местами похожая на дуэль без палочек. Но в ней оказалось больше искренности, чем Гермиона была готова признать. Она убеждала себя, что именно этого и хотела. Тихой жизни. Надёжности. Любви. Ощущения, что самое страшное осталось позади. Но была ли она счастлива? Совсем другой вопрос. Гермиона задавала его себе слишком часто. Обычно по ночам, когда Рон уже спал рядом, дом затихал, а тишина становилась такой плотной, будто могла лечь на грудь и не дать вдохнуть. Каждый раз она вслушивалась в неё и с ужасом понимала, что точного ответа у неё по-прежнему нет. — О боги, Грейнджер, что ты опять сделала с той привлекательной женщиной, которая где-то глубоко в тебе всё ещё существует? Пэнси выразительно закатила глаза, едва Гермиона переступила порог её кабинета. Кабинет Паркинсон, в отличие от кабинета Гермионы, не выглядел так, будто в нём недавно произошла битва между учебным планом и министерской проверкой. На полках стояли книги, свечи пахли чем-то дорогим и совершенно непедагогичным, а на спинке кресла висела мантия, которая даже в состоянии покоя выглядела высокомерно. Гермиона посмотрела на себя сверху вниз. Строго застёгнутая мантия. Волосы собраны так, будто она проиграла спор расчёске и решила больше никогда с ней не разговаривать. В руках стопка пергаментов, достаточно внушительная, чтобы отбить нападение первокурсника. — Доброе утро и тебе, Пэнс. — Не переводи тему. Я сейчас смотрю на женщину, которая победила Тёмного Лорда, а потом почему-то решила проиграть битву кардигану. — Это не кардиган. — Ещё хуже. Ты даже не отрицаешь наличие преступления против красоты. Гермиона устало вздохнула и положила бумаги на край стола. — Ты снова собираешься читать мне лекцию о моей внешности? — Я бы назвала это благотворительностью. — Мне нужна твоя помощь. — Конечно нужна. Судя по твоему виду, срочная и профессиональная. — По работе, Пэнси. Паркинсон разочарованно опустилась обратно в кресло. — Как скучно ты умеешь разрушать надежды. Гермиона проигнорировала это с достоинством, которое вырабатывается за годы общения с Роном, Гарри и людьми, пытавшимися объяснить ей, почему отчёт на три страницы «тоже считается подробным». — Скоро рождественский бал, а мы ещё даже не начали подготовку Хогвартса. Пэнси подняла идеально очерченную чёрную бровь. Короткое каре мягко качнулось, когда она откинула волосы назад. — Грейнджер, тебе когда-нибудь приходило в голову, что часть обязанностей можно делегировать студентам? — Приходило. — И? — Потом я вспомнила, что в прошлом году третьекурсники повесили гирлянды на портреты так, что сэр Кэдоган два часа требовал поединка с омелой. — Звучит празднично. — Он проиграл. — Омеле? — Почти. Филчу. Пэнси на мгновение задумалась. — Всё ещё звучит празднично. Гермиона не выдержала и улыбнулась. — Я серьёзно. Нужно распределить украшения, подготовить Большой зал, согласовать музыку, проверить безопасность чар, составить список ответственных преподавателей… — А ещё выбрать платье, причёску и макияж, — перебила её Пэнси. — Вот теперь разговор наконец становится похож на деятельность разумных людей. — Разумеется. Судьба Хогвартса зависит исключительно от оттенка твоей помады. — Не только. Ещё от того, сколько преподавателей придёт в платьях, сшитых до падения Волдеморта. Историческая память важна, но не настолько. Гермиона прикрыла глаза пальцами. — Пожалуйста, не начинай. — Я уже начала и чувствую себя прекрасно. Пэнси поднялась из-за стола и обошла его, окинув Гермиону внимательным взглядом. У неё был особый талант смотреть так, будто человек перед ней был не человеком, а неудачно оформленной витриной. — Мы слишком давно никуда не выбирались, — сказала она. — Мне необходимо выпить, потанцевать и хотя бы на один вечер забыть, что Теодор Нотт существует. — Ты рассталась с ним две недели назад. — Именно. Я проявила чудеса выдержки. — Две недели? — Для меня это почти монастырь. — Ты не продержалась бы в монастыре и двадцати минут. — Зато монахини стали бы одеваться лучше. Гермиона тихо рассмеялась, хотя пыталась сохранить строгий вид. С Пэнси это всегда было бессмысленно. Та пробивала любые стены не заботой, так язвительностью, а если не помогало и это, прибегала к угрозам подобрать тебе гардероб. — Мне нужно развеяться, — продолжила Пэнси. — А тебе не помешало бы вспомнить, что под всеми этими свитерами и избыточным чувством долга скрывается красивая женщина. Гермиона скрестила руки на груди. — Ты думаешь только о том, как поскорее затащить нового мужчину в свою постель. — Неправда. Иногда я думаю ещё и о завтраке. — Восхитительная глубина личности. — Спасибо. Я работала над собой. Гермиона покачала головой и взяла один из пергаментов. — Давай сначала закончим с работой. А на выходных можем куда-нибудь сходить. Пэнси прищурилась. — Куда-нибудь — это куда? — Не знаю. В бар? — Смотри-ка. Она сказала «бар» и не перекрестилась учебным планом. Прогресс. — Не привыкай. — Поздно. Я уже мысленно выбираю тебе платье и, клянусь Мерлином, на этот раз оно не будет выглядеть так, будто его одобрил школьный совет. Гермиона хотела возразить, но вместо этого устало улыбнулась. — Только мне ещё нужно провести время с Роном. Улыбка Пэнси мгновенно померкла. Она даже не закатила глаза. Просто посмотрела на Гермиону так, словно та добровольно сунула руку в клетку к голодному нюхлеру и теперь делала вид, что всё под контролем. — Только не начинай опять про своего драгоценного мужа. — Пэнси… — Сколько раз я говорила тебе, что ты поступаешь с ним нечестно? — В её голосе больше не было привычной насмешки. — Он хочет детей, Грейнджер. Строит планы. А ты позволяешь ему верить, что однажды захочешь того же. Пальцы Гермионы сильнее сжали край лежащего на столе пергамента. Ещё мгновение назад кабинет казался тёплым и уютным. Свечи мягко освещали полки, за окном лениво кружился снег, где-то в коридоре студенты смеялись так беспечно, будто взрослая жизнь не собиралась однажды ударить их по затылку. Теперь воздух стал тяжелее. — Паркинсон, ты лезешь не в своё дело, — холодно произнесла Гермиона. — Возможно. Но кто-то должен сказать тебе правду. Гермиона резко подняла на неё взгляд. — Так ты поможешь мне с балом или мне поискать кого-нибудь менее разговорчивого? Пэнси несколько секунд молча смотрела на неё. Впервые за утро она не улыбалась, и от этого становилось только хуже. — Помогу, — ответила она спокойнее. — Но разговор не закончен. — Для меня — закончен. — Конечно, Грейнджер, — Пэнси криво усмехнулась. — Меня уже совершенно не удивляет, что ты обрываешь важные разговоры ровно тогда, когда они перестают тебе нравиться. Гермиона нахмурилась, подхватила со стола пергаменты и направилась к двери. — Сейчас самое время сказать: «Да, Пэнси, ты права. Я люблю тебя, моя дорогая подруга. Спасибо, что так обо мне заботишься», — подсказала Пэнси, сложив руки на груди. Гермиона остановилась на пороге и обернулась. — Пэнси, иди в задницу. — Тоже признание в любви. Просто в твоём стиле. Гермиона фыркнула и распахнула дверь. — Я позвоню тебе ближе к вечеру. Надеюсь, ты не забыла, как пользоваться мобильным телефоном, который я подарила тебе неделю назад. Выражение лица Пэнси стало таким, будто Гермиона предложила ей лично собрать магловский космический корабль. Без инструкции. В темноте. И, возможно, на спор с Уизли. — О боги, Грейнджер, отправь сову, как нормальный человек. — Нормальные люди больше не посылают птиц через всю страну, когда можно написать сообщение за десять секунд. — Нормальные волшебники не носят в кармане прямоугольник, который требует зарядки и периодически орёт без всякого предупреждения. — Он орёт, потому что ты поставила на звонок идиотскую песню «Ведьмы тоже хотят любви». — Прекрасная композиция. Глубокая. Почти автобиографичная. Гермиона не удержалась от улыбки. — Пэнси, тебе пора развиваться. Иначе скоро на тебя будут обращать внимание исключительно красивые и глупые мужчины. — Ты говоришь так, будто в этом есть хоть один недостаток. Гермиона покачала головой и наконец закрыла за собой дверь. Она неисправима. Впрочем, именно поэтому рядом с Пэнси почти невозможно было долго сердиться. Та обладала редким талантом сначала довести человека до желания применить непростительное, а через минуту заставить его смеяться. Если Министерство когда-нибудь решит официально признать это видом магии, Паркинсон точно получит орден. Или срок. Сложно сказать. Остаток дня пролетел непривычно быстро. Гермиона провела несколько занятий по трансфигурации, объяснила новую тему и в очередной раз напомнила студентам, что заклинание «Эванеско» предназначено для исчезновения предметов, а не для устранения последствий собственной лени. Один пятикурсник попытался с его помощью избавиться от непрочитанного учебника. Учебник исчез. Домашнее задание — нет. — Профессор Грейнджер, но ведь технически я выполнил заклинание правильно, — попытался оправдаться ученик. — Технически вы только что уничтожили школьное имущество и всё равно остались без конспекта, мистер Браун. Поздравляю с двойным достижением. К концу последнего занятия Гермиона чувствовала себя совершенно выжатой. Когда студенты покинули кабинет, она опустилась в кресло, положила голову на ладонь и несколько минут молча смотрела в одну точку. На краю стола громоздились непроверенные работы. Рядом лежал список дел к рождественскому балу. Где-то в глубине сознания всё ещё звучали слова Пэнси о Роне и детях. Неприятные. Точные. От тяжёлых мыслей её отвлёк резкий звук мобильного телефона. Гермиона вздрогнула и едва не выхватила палочку. Экран вспыхнул. «Грейнджер, ты не представляешь, с кем я сегодня иду на свидание. Сядь. А лучше ляг. Снимай трусы, короче. Это твой ненаглядный дружок — Поттер!» Гермиона перечитала сообщение. Потом ещё раз. И ещё один — медленно, по словам, с надеждой, что за последние несколько секунд английский язык кардинально изменился и теперь эта фраза означает что-нибудь вроде «я купила новые туфли». Пэнси Паркинсон и Гарри Поттер? Она посмотрела на телефон так, будто тот был лично виноват в происходящем. Сначала Пэнси стала её подругой. Теперь собиралась на свидание с Гарри. Похоже, судьба окончательно решила проверить Гермиону на прочность и делала это с энтузиазмом первокурсника, впервые получившего палочку. Она быстро напечатала ответ. «Я сняла трусы… Я в шоке. Как это вообще произошло?» Сообщение едва успело отправиться, когда телефон зазвонил. Гермиона приняла вызов и осторожно поднесла его к уху. — Гермиона! — голос Пэнси ударил по ней с такой силой, что телефон пришлось отодвинуть подальше. — Нам срочно нужно встретиться. У тебя в кабинете. Сейчас. Мне нужна помощь. — Пэнси, подожди. Ты сама пригласила Гарри или он… В трубке раздались короткие гудки. Пэнси отключилась. Гермиона медленно опустила телефон и уставилась на него. — Какого чёрта происходит? — произнесла она в тишину. Телефон снова пискнул. Новое сообщение от Пэнси состояло всего из трёх слов. «И НУЖНО ПЛАТЬЕ». Гермиона прикрыла глаза. Разумеется. Катастрофа мирового масштаба могла подождать. Пэнси Паркинсон было нечего надеть. Едва Гермиона вошла в свой кабинет, Пэнси буквально набросилась на неё. — Грейнджер, сразу к делу. Ты, я и шопинг. Прямо сейчас. Её глаза горели с таким воодушевлением, словно речь шла как минимум о подготовке к собственной свадьбе, а не о свидании, о котором она узнала меньше часа назад. Хотя, судя по выражению лица Пэнси, свадьба уже тоже мысленно состоялась. Возможно, даже с рассадкой гостей. — Полегче, подруга, — Гермиона выставила перед собой ладони. — Сейчас уже пять часов. Магазины в Косом переулке закрываются в семь. Мы просто не успеем. — Значит, пойдём в магловские магазины, — мгновенно нашлась Пэнси. — Ты говорила, они работают дольше. Некоторые вообще круглосуточно. Хотя я до сих пор не понимаю, кому может понадобиться платье в три часа ночи. — Тебе, судя по всему. — Именно! Вот видишь, маглы иногда всё-таки способны мыслить разумно. Пэнси подхватила сумочку, будто вопрос уже был решён, и направилась к двери. — И вообще, сегодня пятница, — продолжила она. — Завтра выходной. Послезавтра тоже. У нас впереди целых два дня, чтобы обсудить, насколько потрясающе я выглядела. — Пэнси, стой. Гермиона ухватила её за локоть и развернула обратно. — Сначала ты расскажешь, как всё это произошло. Потом я решу, готова ли пожертвовать своим вечером ради очередного приступа твоей романтической истерии. — Это не истерика, Грейнджер. Это предвкушение великой любви. — Конечно. Рассказывай. Пэнси глубоко вдохнула, разгладила и без того безупречную чёрную мантию с гербом школы и с самым невинным выражением лица начала: — Сегодня ко мне в кабинет зельеварения заходил Дин Томас. Муж твоей замечательной Уизли. — Джинни, — автоматически поправила Гермиона. — Я знаю, как её зовут. Просто мне нравится напоминать, что она Уизли. Так вот, он сказал, что у него есть одинокий близкий друг, который очень хочет сходить со мной на свидание. Последние слова Пэнси почти пропела. Она мило улыбнулась и захлопала ресницами, изображая скромность, которой в ней никогда не наблюдалось. — И он сказал, что этот друг — Гарри? — спросила Гермиона, уже с трудом сдерживая улыбку. Пэнси на мгновение замерла. — Не совсем. — А как тогда? — Он сказал «мой хороший друг». — Очень конкретно. — А кто ещё это может быть? — возмутилась Пэнси. — Дин, твой не слишком соблазнительный муж и Поттер — лучшие друзья. — Во-первых, Рон не обязан быть для тебя соблазнительным. — Слава Мерлину. — Во-вторых, у Дина есть и другие друзья. — Не настолько близкие. — Пэнси, имя Гарри вообще прозвучало? — Нет, — нехотя призналась она. — Но всё очевидно. — Безусловно. Твоя логика безупречна. Кто-то одинок, дружит с Дином и умеет дышать — значит, это Гарри Поттер. — Не завидуй моим аналитическим способностям, Грейнджер. Гермиона прислонилась к столу и скрестила руки на груди. — То есть ты понятия не имеешь, с кем идёшь на свидание? — Я уверена на девяносто девять процентов. — А оставшийся процент? — Неприятная статистическая погрешность. Гермиона рассмеялась. — Пэнси, ты понимаешь, что этим загадочным другом может оказаться кто угодно? — Не кто угодно. Дин сказал, что он привлекательный. — Это по-прежнему не доказательство. — Ещё он сказал, что тот давно хотел со мной познакомиться поближе. Пэнси мечтательно улыбнулась. — Грейнджер, ты же знаешь, что я сохла по Поттеру последние три курса после того, как Малфой меня бросил. — Знаю, — Гермиона покачала головой. — И каждый раз, когда я предлагала вас познакомить, ты находила повод исчезнуть. — Я не исчезала. — Однажды ты спряталась за доспехами. — Мне стало плохо. — Ты стояла там сорок минут. — Мне было очень плохо. — А в другой раз увидела Гарри в коридоре и трансгрессировала прямо в женский туалет. — Я решила проявить загадочность. — Ты чуть не расщепилась. Пэнси раздражённо махнула рукой. — Раньше всё было иначе. Тогда инициатива исходила от тебя. А теперь желание проявил он сам. — Пока что желание проявил неизвестный друг Дина. — Не порти мне судьбу фактами, Грейнджер. Пэнси надула губы и сложила руки на груди. — Мне кажется, это знак. — Тебе кажется знаком всё, что хоть немного совпадает с твоими желаниями. — Именно поэтому моя жизнь намного интереснее твоей. Гермиона снова улыбнулась, понимая, что переубедить подругу сегодня не удастся. — Ладно. Допустим, таинственный поклонник действительно Гарри. Что именно ты хочешь от меня? Пэнси оживилась мгновенно. — Всё очень просто. Сейчас мы трансгрессируем к лучшему магазину платьев, который ты знаешь. Потом ты поможешь мне выбрать обувь, сделаешь укладку и расскажешь, какие девушки нравятся Поттеру. — И это просто? — Гермиона, от платья может зависеть моя личная жизнь. — Если твоя личная жизнь зависит исключительно от платья, у меня для тебя плохие новости. — Я не просила психологического анализа. Мне нужен человек, который знает магловские магазины и умеет пользоваться заклинанием для укладки волос. — Пэнси, я преподаватель трансфигурации, а не твой личный стилист. — Сегодня ты совмещаешь должности. Гермиона закрыла глаза и устало потёрла переносицу. — О боже, за что ты свалилась мне на голову? — Потому что ты любишь меня. — Очень спорное утверждение. — Но ты согласна? Гермиона посмотрела на сияющую подругу и поняла, что сопротивляться бесполезно. Пэнси уже мысленно выбрала платье, место свадьбы и имена их с Гарри будущих детей. — Ладно, — сдалась она. — Но с тебя должок. — Разумеется. — И если окажется, что это не Гарри, ты не будешь устраивать сцену. Пэнси оскорблённо прижала руку к груди. — Грейнджер, за кого ты меня принимаешь? Гермиона молча посмотрела на неё. — Хорошо, — вздохнула Пэнси. — По крайней мере, постараюсь не использовать запрещённые заклинания. Гермиона взяла подругу за руку, и через мгновение они трансгрессировали в тесную служебную каморку одного из самых известных торговых центров Лондона. Судя по слою пыли на полках и одиноко стоявшему сломанному ведру, помещением не пользовались уже несколько лет. — Романтично, — заметила Пэнси, оглядевшись. — Именно так я и представляла себе вход в мир высокой моды. — Радуйся, что мы не оказались в мусорном контейнере. Здесь сложно найти место, где нас никто не увидит. Они осторожно вышли из каморки и оказались в ярко освещённой галерее. Перед ними тянулись ряды магазинов с огромными витринами. Gucci, Calvin Klein, Dior и ещё десятки брендов, названия которых Гермиона знала в основном благодаря Пэнси. Сама она старалась лишний раз даже не смотреть на ценники. Некоторые платья здесь стоили примерно столько же, сколько она зарабатывала за год в Хогвартсе. Пэнси раскинула руки и счастливо вдохнула, словно только что вернулась домой после долгой разлуки. — Вот теперь я чувствую себя гораздо счастливее. — Потрясающе. Оказывается, душевные травмы лечатся бутиками. — Разумеется. Просто тебе всё время выписывали неправильные лекарства, — невозмутимо ответила Пэнси. — И тебе за помощь что-нибудь подберём. — Пэнс, одно платье здесь стоит как моя годовая зарплата. Мне ничего не нужно. — Дорогая, в жизни чистокровной наследницы тоже есть свои преимущества, — Пэнси снисходительно улыбнулась. — Например, я не знаю, сколько денег лежит на моей карте. — Ты хочешь сказать, что никогда не проверяла баланс? — Я пыталась однажды. Там было слишком много цифр, и я решила не портить себе настроение. Она схватила Гермиону за руку и решительно потащила её к бутику Dior. В магазине Пэнси сразу направилась к стойке с яркими короткими платьями, словно обладала врождённым чутьём на всё вызывающее и неприлично дорогое. — Итак, — протянула она, разглядывая красное платье, — какие девушки нравятся Поттеру? Гермиона перебирала чёрные наряды на соседней стойке. — Умные, красивые и способные за себя постоять. Пэнси победно вскинула подбородок. — Так это же моё точное описание! — Ещё скромные. — Нельзя требовать от человека невозможного, Грейнджер. Пэнси сняла с вешалки ярко-красное платье, сплошь покрытое блестящими пайетками, и приложила его к себе. — Как тебе? — В нём тебя будет видно из космоса. — Значит, Поттер точно меня заметит. — Думаю, тебя заметят даже те, кто сегодня не планировал выходить из дома. — Отлично. Беру в примерочную. Через несколько минут в руках у Пэнси оказалось около двадцати платьев. Гермиона с сомнением посмотрела на эту гору ткани. — Ты собираешься примерить всё? — Разумеется. — Свидание сегодня, Пэнси. Не на следующей неделе. Следующие полтора часа Гермиона наблюдала, как подруга поочерёдно появлялась из примерочной в красном, чёрном, зелёном, серебристом и даже золотом платьях. Каждое сопровождалось новым вопросом. — Не слишком откровенно? — Слишком. — А это? — Ещё хуже. — А это? — Пэнси, у него практически нет спины. — Зато у меня есть. И очень красивая. В итоге Пэнси остановилась на белом платье чуть выше колена. Прозрачные вставки по бокам подчёркивали фигуру, а открытая спина делала образ одновременно изящным и достаточно смелым, чтобы полностью соответствовать её характеру. Гермиона критически осмотрела подругу. — Ты на свидание собираешься или сразу замуж? — Грейнджер, прекрати мыслить так узко, — Пэнси повернулась перед зеркалом. — Я уже думаю о детях и переезде в его квартиру. — Ты пока даже не уверена, что идёшь на свидание именно с Гарри. — Мелкие организационные подробности. — И сколько у вас будет детей? — Двое. Возможно, трое, если они унаследуют мою внешность. — Сделаю вид, что ничего не слышала. Пэнси снова повернулась к зеркалу и довольно улыбнулась своему отражению. — Пэнс, раз уж мы в Лондоне, я хотела бы заехать к родителям, — сказала Гермиона. — Я давно их не навещала. — Сначала причёска. Потом можешь ехать куда угодно. Свидание в девять, и до этого времени ты принадлежишь мне. — Звучит пугающе. — Зато честно. Гермиона вздохнула. — Хорошо. — Прекрасно. Тогда осталось выбрать платье для тебя. — Нет, Пэнси. — Да, Грейнджер. Паркинсон сняла со стойки чёрное платье с мягким квадратным вырезом и протянула его подруге. — Теперь мы будем выглядеть как инь и ян. — Мы не идём вместе на свидание. — Неважно. Вдруг после него мы отправимся праздновать мою помолвку? — Пэнси, у меня нет денег на такое платье. — Зато они есть у меня. — Я не могу позволить тебе купить мне его. — Можешь. Для этого достаточно замолчать и перестать спорить. Не дожидаясь ответа, Пэнси повернулась к консультанту. — Мы берём оба. Заверните, пожалуйста. — Пэнси… — Считай это платой за моральный ущерб, который ты наносишь мне своей причёской. Гермиона возмущённо коснулась волос. — Между прочим, ты сама хотела, чтобы я сделала тебе укладку. Пэнси задумчиво посмотрела на её непослушные кудри. — Знаешь, а ты права. Возможно, я слишком погорячилась. Где здесь ближайший салон? — Ты сомневаешься в моих талантах? — Такую причёску, как у тебя, моё свидание может не пережить. — А Гарри она нравилась. Пэнси помолчала, а затем скривилась. — Значит, в школе у него был ужасный вкус. — Напомнить, по кому ты сохла последние три курса? — Не нужно использовать мои слова против меня. Через час обе девушки вышли из салона. Волосы Пэнси были уложены мягкими волнами, подчёркивающими короткое каре. Она буквально сияла от счастья и рассматривала себя в каждой встречной витрине, будто проверяла, не стало ли её отражение ещё прекраснее за последние семь шагов. Гермиона смотрела на подругу и невольно улыбалась. Порой Пэнси действительно требовалось совсем немного, чтобы почувствовать себя счастливой. Красивое платье, новая причёска и уверенность, что вечером её ждёт Гарри Поттер. Правда, последнее пока оставалось исключительно её догадкой. Глядя на радостную подругу, Гермиона снова подумала о Роне. О доме, в который ей предстояло вернуться. Желания ехать туда сегодня не было. Она достала телефон, собираясь вызвать такси до дома родителей. — Пэнс, я поеду к маме с папой. Давно у них не была, хочу проверить, всё ли в порядке. — Хорошо, — Пэнси крепко обняла её. — Пожелай мне удачи. — Удачи, подруга. И обязательно напиши, как прошло свидание. — Завтра узнаешь всё из первых уст. В мельчайших подробностях. — Некоторых подробностей я предпочла бы не знать. — Поздно. Ты сама выбрала меня в подруги. Гермиона улыбнулась и направилась к выходу из торгового центра. Она решила вызвать обычное магловское такси, чтобы не привлекать внимания. К тому же после нескольких часов, проведённых в магазинах почти на голодный желудок, трансгрессировать не хотелось. Дом родителей находился всего в десяти минутах езды. Уже сидя в машине, Гермиона взглянула на экран телефона и обнаружила, что тот окончательно разрядился. — Прекрасно, — тихо пробормотала она. Наличными у неё не оказалось ни одного фунта. Она собиралась расплатиться переводом, но теперь не могла даже открыть банковское приложение. Гермиона наклонилась к водителю. — Простите, вы не могли бы дать мне ваш телефон на минуту? Мой разрядился. Я напишу подруге, чтобы она перевела вам деньги за поездку. — Да, конечно, — водитель протянул ей мобильный. — Держите. — Спасибо. Гермиона быстро набрала сообщение. «Подруга, переведи, пожалуйста, двадцать пять фунтов по этому номеру. Мой телефон разрядился, а наличных нет. Не хочу пугать человека и трансгрессировать прямо из машины». Она по памяти ввела номер Пэнси, отправила SMS и сразу удалила его из переписки водителя. По крайней мере, Гермиона была уверена, что ввела номер Пэнси. Через несколько минут такси остановилось возле дома её родителей. Уведомление о переводе так и не пришло. — Простите, — виновато произнесла Гермиона. — Возможно, подруга ещё не увидела сообщение. Я оставлю вам свой номер. Если деньги не поступят в ближайшее время, обязательно позвоните мне. Водитель с сомнением посмотрел на записку, но всё же кивнул. Гермиона ещё раз извинилась, вышла из машины и направилась к дому, не подозревая, что её сообщение получил совсем другой человек. У родителей она провела несколько часов. Мама приготовила ужин, отец в который раз попытался сделать вид, что не скучал слишком сильно, и у него почти получилось. Они говорили о работе, о Хогвартсе, о погоде, о соседях, о какой-то сломанной полке в кладовой, которую отец собирался починить уже третий месяц. Обычные разговоры. Простые. Тёплые. Гермиона сидела за знакомым столом и ловила себя на том, что здесь ей легче дышать. В доме родителей всё оставалось на своих местах. Старые фотографии на стенах, мамина любимая скатерть, отцовские очки рядом с газетой, запах пирога и слабый аромат мятного чая. Здесь она могла хотя бы ненадолго почувствовать себя просто дочерью, а не преподавателем, женой или героиней войны. Когда стрелки приблизились к десяти, Гермиона нехотя поднялась. — Мамуль, всё было очень вкусно. Но мне уже пора. Отец крепко обнял её. — Приезжай к нам почаще, дорогая. Мы с мамой очень по тебе скучаем. — Мы понимаем, что у тебя теперь своя семья, работа, обязанности, — добавила мама. — Но нам всё равно хотелось бы видеть тебя чаще. Гермиона на мгновение задержалась в их объятиях. — Обязательно буду приезжать, — пообещала она. — Сейчас в Хогвартсе просто сумасшедший период. Рождественский бал, занятия, проверки… Но скоро увидимся. Она улыбнулась родителям, отошла на несколько шагов и трансгрессировала. Дома её уже ждал Рон. Услышав хлопок, он вышел из гостиной и сразу заключил Гермиону в объятия. От него пахло чаем, чистой рубашкой и чем-то таким домашним, что у неё на секунду защемило в груди. — Как прошёл день? Почему так поздно? — Ты даже не представляешь, что сегодня произошло, — рассмеялась Гермиона, снимая мантию. — Особенно вечером. Лучше присядь, иначе можешь не пережить потрясение. — После семи лет дружбы с Гарри меня уже сложно чем-то удивить. — Пэнси сегодня отправилась на свидание. — Сочувствую мужчине. — Она уверена, что с Гарри. Рон замер, а затем расхохотался. — Что? Гермиона, едва сдерживая улыбку, в подробностях рассказала ему о визите Дина, загадочном одиноком друге, безупречной дедукции Пэнси, двадцати платьях и почти спланированной свадьбе. К концу рассказа Рон уже вытирал выступившие от смеха слёзы. — Гермиона, — наконец выговорил он, — Гарри сегодня в командировке. Улыбка медленно исчезла с её лица. — В какой ещё командировке? — Его отправили во Францию по линии аврората. Вернётся только в понедельник. Гермиона закрыла глаза и устало провела ладонью по лицу. — Вот чёрт. — Что? — Ничего. Просто завтра кто-то умрёт. — Таинственный поклонник? — Нет. Скорее всего, Дин. Возможно, я тоже — за соучастие. Рон снова засмеялся. — Ты собираешься ей сказать? — Сейчас почти десять. Свидание началось час назад. Поздно спасать людей, которые добровольно связались с Пэнси Паркинсон. — Справедливо, — согласился Рон и широко зевнул. — Пойдём спать. Уже поздно. — Ты иди, — ответила Гермиона. — Я ещё немного посижу, почитаю и скоро приду. — Только не до утра. — Постараюсь. Рон поцеловал её в висок и направился в спальню. Гермиона достала из сумки разрядившийся телефон и подключила его к зарядному устройству. Пока аппарат медленно оживал, она переоделась, умылась и вернулась в гостиную с книгой. Экран осветился. Телефон коротко завибрировал, сообщая о новом уведомлении. Гермиона не сразу обратила на него внимание. Лишь устроившись в кресле, она заметила сообщение с неизвестного номера. «Добрый вечер. Ваш номер дал мне таксист. Я оплатил поездку. Увидел в сообщении слово “трансгрессировать” и решил, что не могу оставить волшебницу в беде. Хорошего вечера». Гермиона нахмурилась и перечитала текст. Выходит, она неправильно набрала номер Пэнси. Прекрасно. Мало того что она попросила совершенно незнакомого человека оплатить её поездку, так ещё и едва не нарушила Статут о секретности. Хорошо хоть случайным адресатом оказался волшебник. Она быстро напечатала ответ. «Добрый вечер. Простите, пожалуйста. Я по ошибке отправила сообщение не на тот номер. Напишите, куда перевести деньги, и я всё верну». Ответ пришёл почти сразу. «Не стоит. Считайте это платой за возможность узнать, что волшебницы тоже забывают заряжать телефоны». Гермиона невольно улыбнулась. «У волшебниц тоже бывают тяжёлые дни». Несколько секунд она смотрела на экран, ожидая продолжения. «Настолько тяжёлые, что приходится убегать от таксиста с помощью трансгрессии?» «Я не собиралась убегать. Только рассматривала такой вариант». «Как предусмотрительно». «Я предпочитаю слово “практично”». «А я — “подозрительно”». Гермиона тихо усмехнулась. Незнакомец, кем бы он ни был, обладал довольно своеобразным чувством юмора. «В любом случае спасибо. Но предложение вернуть деньги остаётся в силе». «Тогда оставим долг до следующей случайной встречи». Гермиона приподняла брови. «Вы часто случайно встречаетесь с незнакомыми волшебницами, которые просят оплатить им такси?» «Сегодня впервые. Но начало многообещающее». Улыбка сама появилась на её губах. Гермиона поспешно стёрла её, словно кто-то мог увидеть. «Спокойной ночи, незнакомец». «Спокойной ночи, незнакомка». Она ещё несколько мгновений смотрела на переписку, а затем сохранила номер под именем «Такси». Исключительно для того, чтобы позднее вернуть долг. Разумеется. После этого Гермиона отложила телефон, открыла книгу и попыталась сосредоточиться на чтении. Получалось плохо.

***

Где-то в другом конце Лондона Драко Малфой сидел в полумраке своей спальни и с лёгкой усмешкой смотрел на экран мобильного телефона. Магловское устройство появилось у него совсем недавно. Драко по-прежнему считал его нелепой коробкой, которая постоянно требовала зарядки, издавала раздражающие звуки и совершенно не соответствовала интерьеру поместья. Однако сегодняшний вечер заставил его немного пересмотреть своё мнение. Номер, с которого пришло первое сообщение, принадлежал таксисту. Личность пассажирки оставалась для него загадкой. Её собственный номер, переданный водителем после оплаты поездки, тоже ничего не прояснил. Ни имени, ни фотографии, ни малейшей подсказки. Только незнакомая ведьма с разрядившимся телефоном и странным чувством юмора. Драко сохранил контакт под именем «Незнакомка из такси» и положил телефон на прикроватную тумбочку. Через несколько секунд снова взял его в руки и перечитал переписку. — Многообещающее начало, — тихо произнёс он. Он даже не подозревал, что загадочная незнакомка была последней женщиной, с которой он согласился бы добровольно провести хотя бы пять минут.