Участь марионетки

Воздух сгустился вокруг расставленных по углам пентаграммы свечей – те вдруг вспыхнули алым.  Винсент сидел на коленях в центре начертанного чужой кровью круга, держа перед собой раскрытый фолиант в переплете из чего-то, напоминающего обгоревшую кожу.        Предвидев свои невольные думы, мужчина все же предпочел положить книжку в центр, лишь бы его не стошнило от собственного охерительного воображения. Ему ведь так хотелось представить, с какого места и с какой старушенции сняли скальп. Кого вообще это волнует? Ему нужно сосредоточиться… Его голос, которым он завораживал миллионы телезрителей — сейчас звучал монотонно и сухо, словно он зачитывал налоговую декларацию, а не речь для призыва могущественного демона. — О, древний дух эфира, владыка частот и повелитель помех… — губы почти не шевелились. Бред, какой бред… Винсент Уиттман сидит в центре какого-то блядского круга посреди блядского мертвого хосписа и читает какие-то сказки для фанатиков! А он ведь изрядно попотел, чтобы притащить сюда это всё! Он помнил, как на него с сомнением уставился офицер, когда остановил его в километре от этого ублюдского здания за превышение скорости. Чертов выродок. Эти строки даже выглядят смешно, их писал какой-то умалишенный!  — Бредни для тех, кто в темных переулках покупает кости крокодилов за полцены… — неразборчиво бормотал брюнет, подтягивая к центру комнаты старое радио, которому из личных интересов он бы предпочел револьвер.  Если бы не проклятый Дэйв, перехвативший контракт в последний момент, и та стерва из утреннего шоу, которая подсунула поддельные документы… Винсент стиснул челюсть. Он не собирался проигрывать. Они даже представить себе не могут, на что он способен!  Ритуал требовал жертв, как и любой ритуал вызова демона для поехавших. Трудно было поверить, что он серьезно убил эту кучку людей для этой непроверенной бредятины. В знак серьезности намерений ему даже пришлось испачкать своей кровью страницы фоллианта, как и было написано в книге. Ладонь все еще саднила, и Винсент сжал пальцы. — …явись предо мной, Аластор, Радио-Демон, и внемли…  — Какое неуважение, — раздался голос из ниоткуда, заполнив собой всю комнату, будто источник был прямо в черепушке. Винсент дернулся, будто его только что ударили током. Пронесся ветер и свечи погасли все разом, а затем вспыхнули снова — уже малахитово-зеленым. Резкий, пронзительный свист статики ударил по ушам. Старый радиоприемник, который Винсент поставил внутрь круга, сам собой ожил, зашипел, захрипел, а затем из динамиков хлынул искаженный, но поразительно красивый голос: — Как для ведущего новостей, ты полный провал! Советую поработать над дикцией, она просто отвратительна.  Фолиант зашелестел, раскрывшись на странице с изображением существа с бесконечной улыбкой. А затем тени в углах комнаты начали расти. Они поднимались по стенам, стекались в центр, кружились, как стая голодных акул вокруг капли крови, окружая такого беззащитного сейчас мужчину. Из этой пучины теней шагнула фигура. Поразительно высокий рост. Красные волосы — не рыжие, а кровавые, струящиеся, словно их колыхал ветер из другого измерения, заканчивающиеся стоящими торчком странными комками, похожими на уши. Рога — изогнутые, черные, как обсидиан, украшали макушку. Костюм цвета запекшейся вишни и микрофон-трость, зажатая в длинных когтистых пальцах, завершали образ демона с широкой острой улыбкой. Нет, пожалуй, она была даже слишком широкой! И слишком зубастой. Боже, он сейчас всерьез рассуждает над соответствием демона внешности демона?!  — Приветствую, смертный, — Аластор наклонил голову, и его шея издала звук, похожий на треск старого радиопередатчика.  — Я как раз заканчивал ужин. Признаю, все ещё немного голоден. Винсент не мог дышать. Его тело, которое он так хорошо контролировал — сейчас дрожало от страха и, как бы это ни было странно, от бешеного восторга!  Он существует… Они существуют! Демоны, ад, кто бы ещё там ни был… — Я… — голос сел. Винсент прочистил горло, вставая на ноги, несмотря на то, что колени то и дело подкашивались.  — Я Винсент Уитт… — Избавь меня от своих любезностей, — Аластор щелкнул пальцами. Звук вышел как выстрел. Радио снова ожило, заиграв свинг из тридцатых.  — У тебя ровно три минуты, чтобы объяснить, зачем ты дергал меня за хвост с этим убогим ритуалом. Иначе… — он подался вперед, и его лицо оказалось в дюйме от лица Винсента. Запах мускуса, старого пергамента и горелой плоти ударил в ноздри, смешиваясь с невероятно сильным запахом крови. У мужчины от этого запаха заслезились глаза.  — Я с удовольствием сделаю из твоей диафрагмы радиоприемник. Будешь вещать трупам. Говорят, они отличные слушатели!  Винсент отшатнулся на шаг, ударился спиной о стену, но не отвел взгляд. Глаза демона — красные радужки, красные зрачки, вертикальные, как у змеи — впились в него. Несмотря на то, что демон больше походил на оленя, чего-то общего с этим милым травоядным существом он точно не имел!  — Мне нужна сила, демон, — выдохнул Винсент, и слова полились, как он умел: гладко, убедительно, с блестящими нотками уверенности, которых он не чувствовал. Ему следовало только взять себя в руки и адаптироваться. — Я хочу влиять больше. Я хочу силу, способную заставлять людей делать то, что я хочу. Мне нужно, чтобы они сами хотели исполнять мою волю. Чтобы они верили мне. Аластор замер. Улыбка не исчезла, но стала другой — более заинтересованной. — О, — протянул он, выпрямляясь во весь свой чудовищный рост.  — Амбиции! Мне по душе люди, которые знают, чего хотят. Но знаешь, каждому третьему нужна власть. А каждый второй в итоге просит отсрочку, когда приходит время платить. — кровожадная улыбка снова окропила серое лицо. — Я не собираю просить об отсрочке, — Винсент сделал шаг вперед, отрываясь от стены. Страх все еще сидел где-то в животе, ледяным комком, но адреналин жег его, превращая в топливо.  — Я предлагаю сделку! И не просто что-то примитивное. — Уиттман позволил себе заговорщески ухмыльнуться. — Я предлагаю бизнес. Бровь Аластора поползла вверх. Радио издало короткий жуткий смешок. — Ха! Что ж, я весь во внимание. Винсент недолго думал, но все же решил произнести вслух унизительное предложение.  — Моя душа… без всяких сомнений, — твоя. — мужчина без зазрения совести отметил про себя в голове: «Ага, как же. Хрена с два.» — …После смерти. Но при жизни… ты будешь давать мне то, что я прошу. Я буду убивать для тебя. Всех, на кого укажешь. Только подумай, каждая жалкая душонка будет твоей! — Винсент расстегнул пиджак, засунул руки в карманы брюк — жест, который он использовал на переговорах, чтобы казаться расслабленным. Сейчас это выглядело безумием.  — Можно сказать я буду поставлять тебе товар оптом.  «Так ведь можно? Черт возьми, что я блять несу?! Я понятия не имею, о чем сейчас говорю!» Аластор медленно обошел Винсента по кругу, постукивая тростью по полу. Каждый удар отдавался в грудной клетке. — И что же ты хочешь взамен, кроме дара убеждения для своих игрушек? Винсент посмаковал это слово недолго. — Защиту. При жизни. Чтобы никто из твоей… коллегии не мог тронуть меня. «Раз уж вы существуете.» — Винсент повернулся, недоверчиво следя за демоном взглядом. — И.. Место. В аду, — Винсент не сомневался, что попадет туда после всех деяний. — Я хочу, чтобы после смерти меня уже ждало место и мои люди. Чтобы я не терял зря времени тут и продолжал развиваться там! Ты подготовишь для меня почву. Сделаешь так, чтобы мои будущие подчиненные ждали меня и знали, кто я. Аластор остановился прямо перед ним. Его улыбка стала шире — настолько, что, казалось, череп треснет. — Наглости тебе не занимать, — произнес он с нотками восхищения в голосе. — Большинство людей на коленях стоят, умоляя о пощаде. А ты ещё и диктуешь мне условия? — хихикнул Аластор. — Ты предлагаешь мне поток душ — бесконечный, если ты, разумеется, так же хорош, как думаешь. Ты хочешь быть моим… хм… протеже, пока я возьму на себя защиту. И ты хочешь, чтобы я растил для тебя культ в Преисподней, пока ты тут затеял играть в бога?  — Именно, — Винсент не моргнул, хотя капелька пота точно стекла по виску.  Тишина повисла в комнате. Радио молчало. А затем Аластор рассмеялся. Закатываясь, словно психопат, издавая трескучие, шипящие звуки, но все же звуча звонко и чисто. — Je t'aime bien, — демон протянул руку. Ладонь была большой, но элегантной, пальцы в черных перчатках заканчивались алыми коготками.  — Это будет интересно… Я согласен, Винсент. На мгновение где-то глубоко в душе, которую он собрался продать — мелькнула мысль: «Я, блять, сошел с ума». Но он отогнал ее. Сумасшествие — это когда выбираешь проигрыш. А он выбрал победу. Он пожал руку демона. Ладонь обожгло холодом, а затем — жаром. Вены на руке вспыхнули алым, тьма рванулась из кончиков пальцев к локтю, к плечу, к сердцу. Винсент закричал от дикой боли и ощущения, как что-то чужое, огромное, древнее вгрызается в его суть и клеймит. Когда все кончилось, он упал на колени, тяжело дыша. В ушах звенело. — Добро пожаловать в ад, l'homme, — голос Аластора звучал отовсюду, но самого демона уже не было. Только улыбчивые тени плясали по стенам.  — Я буду следить за твоим занятным шоу. Постарайся меня не разочаровать. — последнее слово растеклось помехами, а затем радиоприемник щелкнул и выключился. Винсент поднялся на дрожащих ногах и поплелся к зеркалу, висевшему на стене. В его собственных разных глазах теперь горели крошечные красные искры. И когда он улыбнулся своему отражению, улыбка вышла чуточку шире, чем была минуту назад. — О, я постараюсь, — прошептал он, и в голосе его впервые зазвучало что-то, кроме стали. Что-то глубокое и кровожадное. Завтра он позвонит Дэйву. И тот подпишет все, что Винсент ему скажет. Даже если не захочет. Особенно если не захочет.