Участь марионетки

Винсент проснулся от того, что кто-то тронул его за плечо. Почти судорожно он вскинулся на кровати, хватая ртом воздух, и уставился в пустоту спальни — никого, разумеется. Только тени от уличных фонарей ползали по потолку, и где-то внизу, на улице, запоздалый автомобильный гудок разрезал ночную тишину. Сердце колотилось где-то в горле. Он выдохнул сквозь зубы, откидываясь обратно на подушки, и понял, что больше не заснет. Вторая бессонная ночь подряд — это уже начинает походить на плохую привычку, но с этим ему, видимо, предстояло как-то сосуществовать.  Где-то на подсознании пульсировало смутное воспоминание о вчерашнем — он мысленно перенёсся обратно к месту ритуала: в нос даже почти ударил запах крови, а в ушах зазвенел знакомый треск —, и Винсент, пребывая в полусонном состоянии, попытался убедить себя, что ему это приснилось. Что ритуал не сработал, потому что такие вещи не работают, потому что он сам не верил в них ни секунды, пока чертил круг и проливал кровь на страницы этого идиотского фолианта. Ладонь саднила, и Винсент, прежде чем успел себя остановить, уже смотрел на клеймо — маленькое радио с рогами тускло мерцало алым в полумраке. Он со стоном закрыл глаза. Клеймо никуда не делось. Винсент приподнялся и осторожно провел по нему подушечками пальцев другой руки — кожа была гладкой, но под ней чувствовалась вибрация, едва уловимая, и от этого ощущения внутри всё сжалось в тугой узел. Значит, не приснилось. Он правда смог воззвать к силам преисподней и продал душу какому-то ушлому радио-франту с рогами, который воспринимал Винсента не за человека с серьезными амбициями, а скорее за забавную одержимую игрушку.  «Добро пожаловать в ад, l'homme». Он отбросил одеяло и сел на кровати, свесив ноги на пол. Пол был холодным, паркет противно скрипнул под пяткой, и эта бытовая, абсолютно нормальная деталь почему-то успокоила его больше, чем любые рациональные доводы.  «Ты спишь в своей квартире, — сказал он себе, — в своем доме, в своем городе, и ничего не изменилось». Кроме того, что он продал душу демону. Но кто не совершает ошибок в среду вечером?  Винсент потер лицо ладонями, чувствуя, как легкая щетина царапает кожу, и попытался собрать мысли в кучу. Поверить в его положение до сих пор было затруднительно. Изначально он даже не рассчитывал, что весь этот бред сумасшедшего может оказаться правдой. Это была отчаянная выходка человека, которому нечего терять, последний аргумент в споре с судьбой, когда все нормальные аргументы уже прогорели. Он убил людей в качестве пожертвования и выражения своего глубокого уважения демону, но глубоко внутри был уверен, что просто марает руки ради очередной неудачи. А оказалось — вот оно. Демоны существуют. Ад реален. И сила, которую он приобрел, существовала не на словах, — она ощущалась им под кожей, сливаясь с потоком крови. Уиттман поднял голову. В зеркале на дверце шкафа отразился мужчина в мятой рубашке, и Винсент уставился на собственное отражение с холодным интересом. Радужки снова были обычными человеческими: один глаз небесно-голубой, другой светло-зеленый. Ничего демонического. Только это клеймо на ладони давало смутное ощущение, что за пределами реальности теперь кто-то дышал ему в затылок, и иногда Винсент ловил себя на том, что прислушивается к этому дыханию. «Сила, — подумал он, поднимаясь и направляясь в ванную. — Что она из себя представляет?» Душ смыл с него запах крови и благовоний, но ему всё равно казалось, что за ним тянется шлейф из формальдегида и старости, которыми пропахли коридоры мертвого здания. Винсент агрессивнонамылил мочалку, сдирая с себя несуществующую грязь, и когда остановился, кожа была красной, почти обожженной. Оставшееся время Винсент продолжал стоять под горячей водой, просто закрыв глаза и позволив себе минуту слабости.  Страх, которого он не замечал вчера на адреналине, сейчас выползал из всех углов — он сворачивался в животе и заставлял пальцы дрожать. Винсент ненавидел чувство беспомощности, когда что-то большее, чем он сам, сжимало его в кулаке и даже не давало возможности вырваться. Но страх немного притупился — как только Винсент напомнил себе, что он был в бóльшем плюсе, чем демон. Он сам выбрал эту сделку. Всё было исключительно на его условиях, и демон, черт возьми, согласился. Значит, Винсент чего-то стоит даже в глазах существа, которое наверняка старше, чем любая цивилизация на этой планете. Мысль приятно грела его самолюбие, грела даже лучше, чем утренний кофе, который он потом заварил, глядя на расцветающий Манхэттен из окна своей кухни. Он оделся медленно, тщательно подбирая костюм — темно-коричневый, строгий, с черным галстуком, который всегда придавал ему вид уверенного профессионала. Но все же он позволял себе маленькую слабость: его любовь к морской тематике он выражал через различные брошки. Сегодня была оранжевая рыбка. Перед зеркалом он проверил себя со всех сторон: пиджак сидит идеально, воротник рубашки не топорщится, волосы уложены, на лице ни следа вчерашней ночи. Никто бы не сказал, что этот мужчина в три часа ночи разговаривал с демоном.  Еще до того, как он вышел из квартиры, он уже прокручивал в голове сценарий встречи с Дэйвом, прикидывал, как он опробует новую силу, но внутри всё еще сидел червячок сомнения: как эта сила вообще работает? Точно ли демон правильно его понял? Что, если он обманул его? 

***

К девяти утра Винсент уже сидел в своем кабинете в здании телерадиокомпании, перебирая бумаги и делая вид, что вчерашней ночи не существовало. Но Дэйв Моррисон вполне существовал — и контракт, который этот рыжий мудак перехватил у него из-под носа, всё еще лежал в сейфе чужого кабинета. Винсент откинулся в кресле, вращая между пальцев серебряную ручку.  «Так, — подумал он, — сила... Где эта чертова сила?»  Демон не оставил ему инструкций! Никакой магической фразы, активирующей дар. Просто жми руку, получи клеймо и, будь добр, не тревожь больше. — Мистер Уиттман? — секретарша просунула голову в дверь, ее темные кудри подрагивали от волнения. — Мистер Моррисон сказал, что у вас назначено совещание. И добавил, что если вы… эм… «слезете со своего насеста», он примет вас в своем кабинете через десять минут. Винсент медленно натянул на лицо улыбку, от которой у стажерок подкашивались колени, а у конкурентов — сводило желудки. — Передай Дэйву, что я буду через пять. И что его тон оставляет желать лучшего. Эллен кивнула и исчезла, прикрыв за собой дверь. Винсент посмотрел на свою правую ладонь. Клеймо не светилось и в целом не давало никаких подсказок, как во всяких сказках. Ах, да какие там сказки про демонов… «Чудо, Аластор, хреновый из тебя исполнитель.» Он поправил галстук и вышел в коридор. Каждый шаг к кабинету Дэйва отдавался в висках пульсацией. Винсент не знал, что будет делать и как ему использовать силу. Но знал одно: он не может позволить себе облажаться. Не сейчас. Не после всего. Кабинет Моррисона располагался этажом выше, в той части здания, которую Винсент мысленно окрестил «вольером для выскочек». Дубовые панели на стенах, ковер ручной работы, на столе — модель радиовышки, подаренная профсоюзом вещателей. Сам Дэйв сидел в кожаном кресле, закинув ноги на стол, и демонстративно читал «Нью-Йорк Таймс», не поднимая головы. — Винсент, — произнес он, когда шаги стихли у порога, — ты опоздал на три минуты! Я уже начал думать, что ты решил прогулять наше маленькое рандеву. — У меня были дела поважнее, чем бежать на свисток к человеку, который ещё вчера работал в утренней передаче про домашние растения, — Винсент закрыл за собой дверь и неспешно прошел к креслу для посетителей, но не сел. Остался стоять, глядя на Дэйва сверху вниз. Дэйв опустил газету. Ему было под сорок, чуть больше чем Винсенту, но выглядел он моложе — рыжие волосы, веснушки, голубые глаза навыкате, вечно удивленные. Ниже ростом, шире в плечах, но мягкий, как воск. Винсент всегда чувствовал это в людях — податливость. С ней можно было работать. Но вчера Дэйв почему-то выкинул фортель, которого никто не ожидал. — Садись, Винсент. Не нависай, — Дэйв небрежно указал на кресло. — Мы не на совещании у президента. — Мы вообще не на совещании, Дэйв. Ты просто решил поиграть в большого босса, потому что тебе повезло перехватить один контракт. — Мне не повезло. Я его заслужил, — Дэйв наконец убрал ноги со стола и подался вперед, опираясь локтями на столешницу. — Знаешь, что мне сказали в совете директоров? Что ты переступаешь границы и не умеешь работать с коллегами. А я — командный игрок. Винсент рассмеялся — коротко, сухо, без тепла. — Ты-то? Командный игрок? Ты подставил Мэрион, чтобы занять её место и слил отдел новостей на прошлой неделе. Не смеши меня. Дэйв покраснел. Веснушки стали ярче на побелевшей коже. — Это было… это другое. Ничего личного, просто карьера... — Вот именно, — Винсент перебил его, сделав большой шаг к столу. — Карьера для меня важнее всего. Я всегда получаю то, что хочу. А ты, Дэйв, ты просто временное препятствие. — мужчина скрипнул зубами. Он не понял, когда это началось. Сначала к горлу просто подступила злость, когда он смотрел на напыщенное лицо Дэйва и хотел одного: чтобы этот человек заткнулся и перестал смотреть на него с этим фальшивым превосходством. Он не заслужил того, что имел. Это ЕГО место. — Вот увидишь, ты и дня не продержишься на этой должности. Ты просто жалок. Прибежишь как миленький и будешь умолять помочь справиться со всей нагрузкой. А в конце концов, просто передашь свой контракт мне, Дэйв, — сказал Винсент, нависая над столешницей, не замечая, как его голос изменился. В комнате стало тише. Дэйв замер. Его рука, тянувшаяся к стакану с водой, остановилась в воздухе. Голубые глаза, вечно удивленные — расширились, зрачки исчезли в свете странной красноты радужки почти полностью, и в них не осталось ничего осмысленного. — Дэйв? — Винсент сделал шаг назад, инстинктивно, потому что что-то только что пошло не так. Чего он так на него уставился? Дэйв не ответил. Он сидел неподвижно, как манекен, и только грудь поднималась и опускалась — едва заметно, словно время он впал в сон. — Дэйв, — повторил Винсент, и теперь в его голосе проскользнуло что-то, похожее на беспокойство. — Ты меня слышишь? Снова тишина. Винсент оглянулся на дверь. За ней продолжалась обычная жизнь — шаги, голоса, звонки телефонов. Значит время не остановилось. Он подошел к Дэйву вплотную и с раздражением помахал рукой перед его лицом. Никакой реакции. Только зрачки рыжего чуть заметно пульсировали в такт чему-то. — Черт… — выдохнул он и вдруг заметил свое отражение в полированной поверхности стола. Глаза! Его глаза светятся! Красные искры вернулись, только теперь они больше напоминали сплошные красно-черные спирали. Винсент отшатнулся от стола, будто тот только что обжег ему ладони. Сердце заколотилось где-то в горле, дыхание сбилось, он весь взмок. Он подошел к стоящему в углу зеркалу в полный рост — Дэйв любил проверять, как он выглядит перед съемками — и уставился на свое отражение. Из зеркала на него смотрел не Винсент Уиттман, ведущий новостей и подающий надежды шоумен. Из зеркала на него смотрел кто-то, кто носил его лицо, но владел чем-то, что обычным людям было недоступно. — Господи… — прошептал Винсент, и его голос дрогнул. Страх перед собой ударил в живот. Винсент не понимал, что только что сделал, и не понимал, как это повторить или отменить. Сила пришла сама, и теперь грозила ему неизвестными последствиями, если он не научится с ней обращаться. Он поднес правую руку к отражению. Клеймо на ладони вспыхнуло ответным алым светом. Не сразу, но страх медленно отступал, закручиваясь воронкой где-то в районе солнечного сплетения, и на его место приходило другое тяжелое чувство —власть. Он улыбнулся своему отражению, и улыбка вышла шире, чем обычно. Зубы блеснули в полумраке кабинета. — Вот оно что, — сказал он тихо, смакуя каждую букву. Он повернулся к Дэйву. Тот всё еще сидел неподвижно, как статуя. Винсент медленно обошел стол, остановился напротив и наклонился, заглядывая в пустые глаза. — Дэйв, — произнес он обычным голосом, без приказа и давления. Ничего. Винсент нахмурился, поджав губы. Одно понятно — он каким-то образом смог воздействовать на Дэйва своей же новой способностью, но за этим встала следующая проблема. Он не знал, как это выключить и не знал, как вернуть Дэйва в реальность. Проведя рукой перед лицом мужчины, никакой реакции Винсент не получил. Щелкнул пальцами — пустота. Ударил по лицу — тот даже не шелохнулся.  — Черт, — повторил он, теперь уже с нотками раздражения. — Как его убрать…? Мысль о том, что Дэйв может остаться овощем навсегда, мелькнула и исчезла, не вызвав ни капли сочувствия. Винсента волновало другое: если он не сможет контролировать эту силу, она станет обузой. А обуза ему не нужна. Он попробовал представить, что отменяет приказ. Просто подумал: «Очнись от гипноза.» И будто нажал на воображаемую кнопку в своем сознании. Дэйв моргнул. Медленно, как заводная кукла, он повернул голову, посмотрел на Винсента и спросил совершенно обыденным голосом: — Ах… Что я говорил? Я, кажется, отвлекся. Винсент выпрямился, облегченно выдыхая. Сердце всё еще колотилось, но теперь — от возбуждения. Он прищурился, изучая Дэйва и проверяя, как он себя чувствует. — Ты говорил, что согласен передать мне контракт, — сказал Винсент, прощупывая почву. — И что ты хочешь работать со мной. Дэйв на секунду замер, словно что-то щелкнуло в его голове — но он не мог ухватить, что именно. Потом кивнул. — Да, — сказал он. — Да, именно так. Винсент прикусил внутреннюю сторону щеки, чтобы не рассмеяться в голос. Как это оказывается весело! Он с энтузиазмом пододвинул кресло и сел напротив Дэйва, сложим руки домиком. — Тогда обсудим детали. Подпишешь все бумаги сегодня. И еще кое-что, Дэйв. — Что? — спросил тот, и в его глазах мелькнуло желание вслушаться. — Ты будешь держать меня в курсе всех решений совета директоров. Малейшее движение — и я узнаю об этом первым. Ты меня понял? Дэйв кивнул. Его зрачки снова расширились — на долю секунды, незаметно для него самого, но Винсент увидел абсолютное смирение. Красные спирали в глазах погасли. — Славно, — Винсент поднялся и одернув пиджак, направился к двери. — Бумаги принесешь ко мне в кабинет до пяти. И, Дэйв? — Да? — Отлично выглядишь сегодня. Дэйв радостно улыбнулся, как человек, которого только что похвалил кумир. Винсент вышел в коридор, закрыл за собой дверь и прислонился к стене, давая себе минуту, чтобы перевести дыхание. Коридор жил своей жизнью. Секретарши несли папки, техники тащили катушки с пленкой, кто-то спорил о рейтингах у кулера с водой. Никто даже не подозревал, что только что, в этом уютном кабинете мир чуть сдвинулся с оси. Винсент поднес правую ладонь к глазам. Клеймо потускнело, но не исчезло — маленькое радио с рогами выглядело как родимое пятно на бледной коже. — Ну и как тебе мой первый день, демон? — прошептал он, передразнивая голос Аластора. В ответ где-то на границе слышимого, в динамиках системы оповещения раздался короткий треск статики. Винсент ухмыльнулся и пошел к себе в кабинет. В конце рабочего дня Дэйв собственноручно принес ему контракт, подписанный, заверенный и скрепленный печатью. Он стоял перед столом Винсента, переминаясь с ноги на ногу, и смотрел на него с обожанием, которое Винсент, пожалуй, видел только у щенков. — Вы уверены, что ничего больше не нужно? — спросил Дэйв, удивляя Винсента своим чересчур официальным обращением. — Может, кофе? Или… — Нет, Дэйв, — Винсент взял контракт, пробежал глазами по страницам и отложил в сторону. — На сегодня ты свободен. Дэйв кивнул, но не уходил. Стоял, словно ждал чего-то. Винсент поднял голову и оценивающе, холодно посмотрел на него. — Дэйв. Иди. У тебя много-много работы. — Д-да, да, конечно, — Дэйв попятился к двери, споткнулся о ковер, но даже не заметил этого. — До вечера, мистер Уиттман. Когда дверь закрылась, Винсент откинулся в кресле и позволил себе рассмеяться — тихо, с присвистом, запрокинув голову к потолку. Смех выходил хриплым, почти истеричным, но он не мог сдержаться. Теперь эта сила была частью его так же, как руки или язык. И Винсент не знал, сможет ли когда-нибудь снова стать только человеком. Впрочем, возможно, его это не особо интересовало. — Это только начало, — сказал он себе. — Только начало.

***

Машиной он пока пользоваться не мог (Винсент так и не почистил салон после кучки трупов), поэтому в конце дня пришлось ловить такси. По дороге домой он сжимал и разжимал правую ладонь, наблюдая, как клеймо тускнеет и снова вспыхивает. Водитель что-то болтал о погоде и политике, но Винсент не слушал — он прокручивал в голове сцену в кабинете, анализируя каждую деталь. Сила к нему пришла через злость, и похоже, она требовала эмоционального триггера, как бомба требует детонатора. И это немного пугало — Винсент не понимал, в какой момент она может сыграть против него. Как ему её контролировать? Если он смог заставить Дэйва подписать контракт, сможет ли заставить совет директоров проголосовать за его повышение или, скажем, заставить его зрителей не отлипать от телевизора? Если да — то где грань?

***

Он сбросил пиджак на спинку стула, прошел на кухню и налил себе немного виски, не разбавляя. Горькая жидкость обожгла горло, и Винсент закрыл глаза, позволяя теплу расползтись по груди. На столе лежал фолиант — та самая книга, которую ему впарила за бесценок странная женщина. Пару месяцев назад он проходил мимо её мрачного магазинчика. Его тогда заинтересовал вовсе не ассортимент, а шарлатанские замашки хозяйки, якобы умеющей предсказывать будущее. Чисто из любопытства Винсент тогда решил поиграть в дурака, но когда та закончила гадать на ракушках, посыпались её убеждения в том, что жизнь Уиттмана скоро изменится в худшую сторону. Кажется, она посоветовала ему обратиться за помощью к духам. Так эта книжка к нему и попала. Он, конечно, не поверил ей, но товар все же приобрел – женщина настаивала сильно, а стоила книга немного. Винсент не помнил, как вчера забирал её с собой. Возможно, принес вчера, уже после ритуала, в полубредовом состоянии. Или её подбросил демон — от этой мысли стало не легче. Он открыл книгу на странице с изображением существа с широкой улыбкой и провел пальцем по строчкам, написанным на латыни, которую он едва понимал. «Мне нужно научиться это контролировать, — подумал он, захлопывая книгу. — Иначе я стану рабом собственного дара. А я не для того продавал душу.» Через час он уже готовил ужин — простую и питательную пасту с соусом, — когда краем глаза уловил движение в коридоре. Винсент замер с ложкой в руке, медленно повернул голову — никого. Но он готов был поклясться, что видел высокий силуэт с чем-то ветвистым над головой, что-то вроде... рогов. Винсент осознал, что его руки дрожат — и от несвойственного ему страха, и от злости на самого себя за этот страх. «Может, мне просто нужно отдохнуть, — успокаивая себя, подумал Винсент и вернулся к готовке, чтобы занять руки. — С другой стороны, если это и правда он… Он определенно точно испытывает мои нервы.» Винсент неутешительно усмехнулся. Он поставил тарелку на стол, сел, но заставить себя поднять вилку не мог — кусок не лез в горло из-за паранойи. Будто в вольере. В углу комнаты, где стояло старенькое радио, раздался легкий треск. Винсент поднял голову и уставился на приемник. Он подошел ближе, наклонился, заглядывая в пыльную глубину решетки, и ничего не увидел. Но когда он выпрямился и сделал шаг назад, приемник щелкнул. Винсент замер, ожидая продолжения, но динамики молчали. И в тот же миг приемник щелкнул снова, теперь громче, с противным скрежетом, будто кто-то водил иглой по пластинке. В этом звуке Винсенту послышалось что-то похожее на смех. Он, недолго думая, выдернул шнур из розетки. Вернувшись на диван, мужчина налил себе виски из графина, стоявшего на столике, и выпил залпом, не чувствуя вкуса. Осознание своего положения не приносило облегчения, не давало ответов и не подсказывало, как сделать так, чтобы сила работала на него, а не против него.  «Нужно узнать о нём больше, — решил Винсент, ставя пустой стакан на стол. — И о том, как это все работает». Винсент передернул плечами и пошел в спальню. Не раздеваясь, он рухнул на кровать и уставился в потолок. Следовало признаться хотя бы самому себе — он и правда побаивался Аластора. С этим существом он столкнулся впервые, и реальность Ада обрушилась на него, требуя действий здесь и сейчас. Но чего ожидать от древнего, могущественного демона? Он закрыл глаза, Он не был уверен ни в чем, кроме одного: завтра наступит новый день. И мир сдвинется еще на полшага к тому, кем Винсент Уиттман решил стать.