Истинная Блэк

*От лица Лиры* Я проснулась от оглушительного, невыносимого писка, который мог сравниться разве что с воплями мандрагоры на уроках Траут. Солнце ещё толком не успело подняться над Чёрным озером, а в нашей девичьей спальне Слизерина уже стоял такой гул, будто туда запустили рой летучих мышей. Панси Паркинсон с визгом носилась между кроватями, пытаясь запихнуть в чемодан свой очередной безумно дорогой шёлковый шарф. Я мученически застонала, зарываясь лицом в прохладную зелёную подушку. Мой собственный чемодан, аккуратный и плотно упакованный, преспокойно стоял у изножья кровати ещё с прошлого вечера — спасибо привычке к порядку, которую в меня намертво вколотил Сириус. «Ну блин, я только-только глаза открыла! Где ваша девичья солидарность?!» — мысленно проворчала я. Закатав глаза так сильно, что едва не увидела собственные мозги, я сбросила тёплое одеяло, сунула ноги в пушистые тапочки и, прихватив полотенце, поплелась в ванную. Моя утренняя рутина всегда была делом святым: ледяная вода в лицо, чтобы окончательно прогнать сон, мятная паста и, конечно же, великая битва с моими буйными, непокорными тёмными кудрями. Я битых десять минут яростно усмиряла их щёткой, пока не завязала в свой привычный высокий хвост. Напоследок я критически осмотрела себя в зеркало и осталась полностью довольна: идеальная кожа, горящие предвкушением глаза и свитер — на этот раз самый любимый, тёплый, бордового цвета. — Надо же, Блэк, ты всё-таки проснулась, — раздался от двери язвительный, скрипучий голосок Паркинсон. Она стояла, оперевшись о косяк, и высокомерно разглядывала меня. — А я думала, ты решишь остаться в замке. Поттер ведь никуда не уезжает, да? Или твой верный пёсик уже ждёт тебя на перроне с ошейником в зубах? Я медленно повернулась к ней, опёрлась руками о раковину и одарила Панси своей самой приторной улыбкой Блэков. На её дешёвые укусы мне было абсолютно плевать. — Паркинсон, дорогая, твоя забота о моей личной жизни просто трогает до слёз, — вкрадчиво и ласково протянула я, сузив глаза. — Но не переживай так сильно, у Поттера отличный вкус. Чего, к сожалению, нельзя сказать о твоём выражении лица, когда ты смотришь на Малфоя. Тебе бы поменьше лимонных долек есть, а то морщины появятся раньше, чем ты сдашь СОВ. Панси мгновенно пошла пятнами от злости, шумно глотнула воздух и пулей вылетела из ванной, громко хлопнув дверью. Я лишь весело фыркнула. Тоже мне, соперница. Но стоило мне остаться в одиночестве, как внутри снова заскреблось то самое странное, волнительное чувство, которое преследовало меня последние дни. Папа. Мы не виделись целых полгода — самый долгий срок за всю мою жизнь. Конечно, в своих письмах Сириус вовсю рассыпался в восторгах. Он писал, что это чертовски шикарно, что он безумно гордится мной и моей мантией, и что «настоящий Блэк всегда найдёт способ разбавить эту скучную гриффиндорскую компанию Поттеров слизеринским ядом». Папа всегда умел находить во всем плюсы. Но… блин. Это ведь Сириус Блэк. Главный бунтарь своего поколения, который всю жизнь воевал со Слизерином. А теперь его единственная дочь учится именно там. Как пройдёт наша первая встреча на перроне? Не промелькнёт ли в его глазах хоть тень разочарования, когда он увидит на мне зелёный галстук? Я тряхнула головой, решительно отгоняя эти глупые страхи. Папа любит меня больше жизни, и никакой факультет этого не изменит. Куда больше меня сейчас будоражили мысли о Николасе Фламеле. Эта загадка буквально жгла мне мозг! Мы перерыли всю библиотеку, Хагрид испугался до полусмерти от одного упоминания этого имени, а ответов всё ещё не было. Но ничего, Замок может сколько угодно хранить свои тайны. Дома, в Годриковой Впадине, под прицелом нашего с Гарри мародерского допроса, Сириус и дядя Джеймс расколются за пять минут. Они сто процентов знают, что Дамблдор прячет под лапами этой гигантской трёхголовой собаки! И боже, как же хорошо, что Уизли едут с нами! Я шла по коридору к Большому залу и буквально сияла от счастья. Рождество в Годриковой Впадине обещало стать самым легендарным событием года. С Роном и близнецами там будет в сто раз веселее! Я с улыбкой вспомнила, как Фред и Джордж вчера ухмылялись, когда я поставила их перед фактом. Мы ведь уже ребячились с ними раньше, когда они приезжали к нам в гости летом. Они взрывали навозные бомбы в саду, папа учил их каверзным заклинаниям, а дядя Джеймс прятал от тёти Лили их мародерские пергаменты. Точно так же, шумно, безумно и весело, будет и в этот раз! Будет пахнуть имбирными пряниками, хвоей, взрывными заклинаниями и сливочным пивом. Осталось только пережить Хогвартс-экспресс, дотерпеть до Годриковой Впадины и, самое главное, посмотреть, как Гарри будет уворачиваться от шуточек Фреда и Джорджа всю дорогу. Я предвкушающе ухмыльнулась, толкая двери Большого зала. Мои каникулы официально начинались прямо сейчас! Я уверенно шагнула к гриффиндорскому столу, высматривая свою любимую лохматую макушку, но стоило мне подойти ближе, как я буквально застыла на месте. Гарри сидел, уныло подперев щёку рукой, и выглядел так, словно его всю ночь жевал дементор, а потом выплюнул обратно. Под глазами залегли жуткие тёмные тени, очки съехали набок, а на голове красовался такой грандиозный взрыв из волос, против которого моя утренняя битва с кудрями показалась бы детской забавой. Я нахмурилась, скрестив руки на груди, и угрожающе нависла над ним. — Поттер, ты в своём уме?! — вместо приветствия выдала я, грозно звеня ложкой по его кубку. — Вот же дебил! Ты всю ночь не спал, что ли?! Ну где таких придурков только берут.. Гарри испуганно вздрогнул, едва не разлив свой тыквенный сок, и поспешно поправил очки. — Лила… доброе утро, — хрипло пробормотал он, но стоило ему поднять на меня глаза, как он странно замер. Он смотрел на меня как-то совершенно иначе — не так, как обычно, когда мы спорим или дурачимся. В его взгляде читалась такая глубокая, трепетная, какая-то щемящая нежность, что моя интуиция на секунду совершила мёртвую петлю и позорно капитулировала. Но я быстро взяла себя в руки. Включая режим истинной мамочки — видимо, за полгода совместной учёбы я знатно набралась этого у Гермионы, хотя, зная мой характер, это у меня явно с рождения, — я принялась яростно его отчитывать. — Какое ещё «доброе», очкарик?! У нас через час посадка на поезд, нам тащить тяжеленные сундуки, а ты сидишь тут как помятый докси! Ты чем ночью занимался?! Тебе что, Пивз в кошмарах привиделся, или ты решил устроить ночной марафон по заучиванию рецептов зелий от прыщей?! — Да ничем я таким не занимался… — густо покраснел Гарри, стремительно наливаясь пунцовым цветом до самых кончиков ушей. Он поспешно отвёл взгляд, уставившись в свою тарелку с овсянкой так интенсивно, будто пытался прожечь в ней дыру волшебной палочкой. — Просто… не спалось. Думал про каникулы. — Ага, конечно, думал он, — фыркнула я, бесцеремонно усаживаясь на скамью прямо рядом с ним и пододвигая к себе тарелку с тостами. — Учти, если ты уснёшь прямо на ходу и свалишься с перрона в сугроб, я тебя тащить не стану. Попрошу Фреда и Джорджа привязать тебя к крыше экспресса заклятием приклеивания. — Ты очень добра, Блэк, — хмыкнул Гарри, но на его губах наконец-то появилась его привычная, тёплая улыбка. Правда, он всё ещё продолжал подозрительно коситься на меня, каждый раз заставляя моё сердце испуганно ёкать. Что с ним вообще такое?! — А где Гермиона? — спросил подошедший Рон, с грохотом усаживаясь напротив нас и моментально хватая огромную сосиску — Она уже ушла к главному входу, проверяет, все ли книги сдала в библиотеку, — тихо вздохнула я, и внутри у меня на секунду разлилась колючая, неприятная грусть. Я перевела взгляд на пустующее место Грейнджер. Блин… Как же всё-таки жаль, что Гермионы не будет с нами в Годриковой Впадине. Мы так здорово сдружились за этот семестр, несмотря на разные факультеты. Мне так хотелось показать ей нашу огромную домашнюю библиотеку, тайком от родителей протащить её на чердак, где Сириус хранит свои старые байкерские журналы, и просто поболтать допоздна, укутавшись в пледы. Без неё наш отряд казался немного неполным. Париж — это, конечно, круто, но Рождество в Годриковой Впадине без нашей любимой зануды точно потеряет капельку своего шарма. — Эй, Лира, не грусти, — Гарри словно прочитал мои мысли. Он осторожно, почти невесомо коснулся своим плечом моего плеча, и от этого простого жеста по моей спине пробежали странные, приятные мурашки. — Гермиона привезёт нам кучу французских сладостей. К тому же, поверь, когда близнецы Уизли взорвут первую хлопушку в нашей гостиной, ты будешь молить Мерлина о тишине и капельке гермионовского занудства. — Это точно, — весело подтвердил Рон с набитым ртом. — Мои братья превратят ваш дом в испытательный полигон «Зонко» за первые пять минут. Я посмотрела на них, на парня из Гриффиндора, который сидел подозрительно близко и заставлял меня смущаться, на жующего Рона, и моя грусть моментально испарилась, уступив место привычному азарту. — Ну уж нет, Уизли, — коварно ухмыльнулась я, вздернув подбородок. — Наш дом — это территория Блэков и Поттеров. Если Фред и Джордж попытаются взорвать там хоть одну навозную бомбу, мой папа лично научит их, что такое настоящие каверзы Мародеров. Так что ещё неизвестно, кто кого переглядит! Доедайте быстрее, мальчики, поезд ждать не будет! *** Мы высыпались на заснеженную платформу Хогсмида, где вовсю царила предпраздничная суматоха. Огромный, ярко-красный Хогвартс-экспресс уже стоял у перрона, окутанный густыми клубами белого пара, а крупные хлопья снега лениво опускались на крыши вагонов. Гермиону мы нашли у самого входа во второй вагон. Она стояла со своим огромным чемоданом, кутаясь в длинный гриффиндорский шарф, и стоило ей увидеть нас, как на её лице расплылась самая тёплая улыбка. — Гермионочка! — я напрочь забыла про всю свою сдержанность, бросила чемодан прямо в сугроб и крепко, до хруста в костях обняла подругу. — Лира! — Гермиона уткнулась носом в моё плечо, обнимая меня в ответ. Мальчики — Гарри, Рон и вовремя подоспевшие близнецы — сначала весело переглядывались, но когда наше прощание затянулось на добрые десять минут, они начали откровенно скучать и уныло переминаться с ноги на ногу в глубоком снегу. — Мерлин, девчонки, ну вы чего? — первейшим заныл Рон, уныло шмыгая носом. — Вы расстаётесь-то всего на две недели! Ну о чём можно так долго разговаривать, а? Поезд же уедет! — Уизли, закрой рот и не мешай, — не оборачиваясь, строго бросила я, продолжая держать Гермиону за руки. — Две недели без её занудства — это непоправимый удар по моему ментальному здоровью. Мы с Гермионой продолжали шептаться обо всём на свете. Она в сотый раз напоминала мне, чтобы я не смела забивать на домашнее задание по Трансфигурации, а я требовала, чтобы она привезла мне из Парижа настоящие французские круассаны (желательно побольше!) и какую-нибудь безумную книгу по истории парижских магов. — Обещай, что вы будете писать мне каждые три дня! — взволнованно шептала Гермиона, заглядывая мне в глаза. — И умоляю, приглядывай за Уизли в Годриковой Впадине. Если близнецы сожгут гостиную твоего папы, Сириус, конечно, посмеётся, но тётя Лили их точно трансфигурирует в чайные чашки! — Обещаю, Герми. Счастливого Парижа! — я снова крепко прижала её к себе, чувствуя, как к горлу подкатывает глупый, совершенно не свойственный Блэкам трогательный ком. Пока мы договаривали последние важные девичьи глупости, я краем глаза заметила, что Гарри ведёт себя ещё более странно, чем утром в Большом зале. Да что с ним такое, в самом деле?! Вместо того чтобы подкалывать Рона или спорить со мной, он просто стоял чуть в стороне, засунув руки в карманы куртки. Его очки снова немного запотели от пара, но он упомянуто, не отрываясь, смотрел прямо на меня. В его взгляде не было привычного мальчишеского озорства — там плескалось что-то такое глубокое, задумчивое и пугающе нежное, от чего у меня в груди всё перевернулось. Стоило мне поймать его взгляд, как Гарри мгновенно густо покраснел, судорожно дёрнул головой и принялся с величайшим интересом разглядывать свои зимние ботинки. «Он точно заболел, — панически подумала я. — Точно подхватил какую-то лихорадку. Дома напою его костеростом и заставлю пить горький чай». Раздался оглушительный, предупреждающий свисток поезда. Машинист замахал руками, призывая всех занять свои места. — Всё, бегите! — Гермиона помахала нам рукой, подхватила чемодан и запрыгнула на подножку вагона. — До встречи в январе! — Пока, Гермиона! — хором закричали мальчики. Мы с Гарри и Роном бросились к нашему вагону, где Фред и Джордж уже вовсю махали нам из окна купе, зазывая внутрь. Поезд вздрогнул, колеса тяжело застучали по рельсам, и Хогвартс-экспресс медленно двинулся вперёд, унося нас навстречу самому безумному, рождественскому приключению в Годриковой Впадине. Мы с грохотом ввалились в купе, заполняя всё пространство смехом, мокрым снегом на мантиях и дорожной суетой. Фред и Джордж, продемонстрировав чудеса ловкости, в ту же секунду подхватили мой чемодан вместе со своими сундуками и ловко забросили их на верхние полки. Я, времени не теряя, пулей проскочила вперёд и заняла самое лучшее, стратегически важное место у заиндевевшего окошка — Поттер, садись сюда, живо! — скомандовала я, требовательно похлопав ладонью по свободному сиденью прямо рядом со собой. Гарри послушно, как привязанный, скользнул на указанное место. Но стоило ему сесть, как я снова нахмурилась. Блин, ну реально! Он выглядел ещё хуже, чем в Большом зале. Щёки горят неестественным румянцем, глаза какие-то туманные, и он упорно продолжает молчать, лишь изредка бросая на меня свои эти странные, обжигающие взгляды. «У него точно простуда, — обречённо подумала я, чувствуя, как внутри укоризненно зашевелилась совесть. — Не надо было мне всё-таки за шиворот ему снег кидать. Хотя… блин! Он же первый начал! Ладно, сейчас не время выяснять, кто виноват, надо спасать гриффиндорца». Я решительно повернулась корпусом к Гарри, полностью игнорируя Рона, который уже вовсю шуршал обертками от шоколадных лягушек напротив нас. — Так, Поттер, не двигайся, — строго произнесла я. Прежде чем он успел хотя бы моргнуть, я протянула руку и прижала свою прохладную ладонь прямо к его горячему лбу. Эффект оказался ошеломляющим. Гарри мгновенно замер, вытянувшись в струнку, словно его бахнули заклятием окаменения. Его глаза округлились до размеров золотых галеонов, а румянец на щеках вспыхнул с такой силой, что я всерьёз испугалась — парень сейчас просто воспламенится прямо в купе! Он судорожно сглотнул, даже не пытаясь убрать мою руку, и затаил дыхание, боясь пошевелиться. Его сердце, как мне показалось, стучало так громко, что этот стук заглушал перестук колёс поезда. — Мерлин, Гарри, да ты же весь горишь! — панически воскликнула я, убирая ладонь и уже вовсю копаясь в своей сумке. — Точно лихорадка! Я же говорила, что твоё «мужество» до добра не доведёт. — Лира, я… я в порядке, честно, — хрипло, едва слышно выдавил Гарри, судорожно поправляя съехавшие набок очки и пытаясь вжаться в стенку купе подальше от моей гиперопеки. Куда там! Из ловушки Блэков ещё никто не уходил. — Молчи, больной! — отрезала я, триумфально извлекая на свет заговорённый термос с горячим чаем, который мне утром заботливо передали эльфы с кухни. — На, пей. Весь, до капли! И попробуй только выплюнуть — я лично заставлю тебя выпить целую бутылку костероста по приезде. Гарри дрожащими руками принял у меня кубок с ароматным, дымящимся чаем, пахнущим корицей, и принялся послушно делать маленькие глотки, не сводя с меня своего ошарашенного, бесконечно нежного взгляда. — О-о-о, Поттер, — покатился со смеху Фред, переглядываясь с братом. — Кажется, наш ловец попал в надёжные руки. — Ага, — подмигнул Джордж, коварно ухмыляясь. — На твоём месте, Гарри, я бы пил и не нарывался. Блэки в гневе страшнее венгерской хвосторостки. Смотри, как она о тебе печётся! Гарри от этих слов едва чаем не поперхнулся, густо закашлявшись и став ещё краснее, а я лишь гордо вскинула подбородок, устраиваясь поудобнее прямо рядом с его плечом. Близнецы с Роном с весёлым гиканьем выскочили в коридор, стоило кому-то в начале вагона пустить шутихи «Зонко». Дверь купе с тихим щелчком закрылась, и мы наконец-то остались вдвоём. В купе мгновенно воцарилась уютная, тёплая тишина, нарушаемая лишь мерным, убаюкивающим стуком колёс. Гарри, судя по всему, окончательно согрелся моим кухонным чаем с корицей. Его дыхание выровнялось, а пунцовый румянец на щеках сменился мягким, здоровым теплом. Я повернулась к заиндевевшему окну, любуясь невероятной зимней красотой: за стеклом с бешеной скоростью проносились бескрайние шотландские холмы, укутанные в пушистые белые одеяла, а редкие ели гнулись под тяжестью свежего снега. Атмосфера была настолько сказочной и умиротворяющей, что у меня самой глаза начали понемногу слипаться. И вдруг… я почувствовала, как на моё плечо плавно и ощутимо опустилось что-то очень тяжёлое. Да ещё и лохматое! У меня внутри всё так и подпрыгнуло, а спина инстинктивно вытянулась в струнку. «Поттер?! — панически пронеслось в голове, пока сердце устроило чечётку где-то в районе рёбер. — Он что, решил в романтику со мной поиграть?! Ну уж нет, Поттер, сейчас я тебе устрою такие блэковские нежности, что до самого Лондона…» Я сердито повернула голову, готовая выдать ему очередную порцию фирменного яда, но слова так и застряли у меня в горле. Ой… он просто заснул. Гарри спал абсолютно безмятежным, глубоким сном, окончательно сморенный своей таинственной ночной бессонницей и тёплым чаем. Его дурацкие очки съехали на самый кончик носа, удерживаясь каким-то чудом, губы были слегка приоткрыты, а вечно растрёпанный гриффиндорский вихор утыкался мне прямо в шею, щекоча кожу сквозь воротник свитера. Он дышал так тихо и мерно, то то толкал меня плечом в такт движению поезда. Я замерла, боясь даже вздохнуть, чтобы не разрушить этот момент. Мой взгляд невольно задержался на его лице. Без своих вечных очков и вечной бравады он выглядел таким… беззащитным. И, Мерлин меня дери, до невозможности милым. Эти его длинные ресницы, забавные веснушки на носу, которые становились видны только сооовсем близко… «Стоп, Блэк! Какой ещё милый?! — мысленно отвесила я себе звонкую пощёчину, мгновенно заливаясь краской от собственных мыслей. — Противный! Да! Наглый, противный, лохматый придурок! Уселся тут, понимаешь, использует меня как подушку! Фу! Просто кошмар какой-то!» Я поспешно, со всей возможной суровостью отвернулась обратно к окну, упрямо надув губы и уставившись на мелькающие за стеклом заснеженные пейзажи. Но сбрасывать его тяжёлую голову со своего плеча я почему-то так и не стала. Так мы и ехали сквозь метель: Гарри, тихо сопящий мне в шею, и я — с пылающими щеками, изо всех сил делающая вид, что меня безумно интересует шотландская геометрия сугробов. За несколько минут до прибытия в Лондон, когда заснеженные поля Шотландии сменились серыми предместьями и кирпичными трубами, тишина в купе разлетелась вдребезги. Дверь вагона с грохотом отъехала в сторону, и внутрь буквально ввалились Фред, Джордж и Рон, шумно переговариваясь и толкая друг друга локтями. Гарри от этого резкого звука мгновенно вскинулся, испуганно моргая и судорожно нащупывая на носу съехавшие очки. Его растрёпанный вихор окончательно превратился в воронье гнездо. Близняшки замерли на пороге как вкопанные. На их лицах, точь-в-точь одинаковых, медленно расплылись две широкие, невыносимо коварные ухмылки. — О-о-о, Фредди, посмотри-ка, — протянул Джордж, заговорщицки толкая брата в бок. — Кажется, мы прервали сеанс интенсивной терапии. — Определённо, Джордж, — подмигнул Фред, театрально прижимая руку к сердцу. — Наш доблестный Ловец, кажется, нашёл идеальную тихую гавань прямо в слизеринских сугробах. Гарри, друг, как твоя простуда? Прошла после такого компресса? Рон рядом с ними просто глупо хмыкнул, усаживаясь на своё место и утыкаясь в очередную шоколадную лягушку. Внутри меня всё вспыхнуло от яростной, обжигающей волны смущения, которая тут же переросла в чистокровный блэковский гнев. Щеки горели так, словно я сама наглоталась летучего пороха. Я резко выпрямилась, сверля братьев таким уничтожающим, ледяным взглядом, от которого даже у Крэбба с Гойлом подкосились бы коленки. «Мерлин, ну зачем я только их взяла?! — в панике подумала я, мысленно проклиная свою щедрость. — Зачем мне сдался этот рыжий табор?! Надо было оставить их куковать в пустом замке под присмотром зануды Перси! Ух, придурки!» — Уизли, — процедила я сквозь зубы, и в моём голосе звенящим металлом отозвались интонации Сириуса, когда он бывал по-настоящему в ярости. (Либо я пыталась изобразить) — Если из ваших ртов вылетит ещё хоть одно слово, я клянусь, Хогвартс-экспресс прибудет на Кингс-Кросс с тремя гигантскими жабами вместо пассажиров. И поверьте, Макгонагалл откажется расколдовывать вас обратно из чистой солидарности ко мне. Близнецы шутливо подняли руки вверх, пятясь к дверям, но их глаза продолжали азартно блестеть. Гарри рядом со мной сидел тише воды, ниже травы, упорно разглядывая узоры на деревянном столике и пытаясь слиться с обивкой сиденья — его уши были настолько пунцовыми, что, казалось, могли светиться в темноте. Поезд начал ощутимо замедлять ход, издавая протяжный, глухой свист. За окном замелькали серые платформы вокзала Кингс-Кросс, заполненные встречающими магами в разноцветных мантиях. Проводник в коридоре зычно объявил о прибытии. Я шумно выдохнула, поправляя сумку на плече и демонстративно игнорируя всё ещё ухмыляющихся братьев. Наше путешествие в купе закончилось, но впереди был перрон 9 и 3/4, где нас уже наверняка ждали отцы. И судя по тому, какой хаос мы везли за собой, это Рождество обещало стать настоящим испытанием на прочность для всей Годриковой Впадины. Хогвартс-экспресс издал прощальный глухой свисток и с металлическим лязгом замер у платформы 9 и 3/4. Из открывшихся дверей вагонов лавиной хлынули истосковавшиеся по дому студенты. Я легко спрыгнула на перрон, ведя себя с той абсолютной, хладнокровной невозмутимостью, которая обычно свойственна дипломатам высокого ранга перед лицом неизбежного провала. Иными словами, я делала вид, что вокруг меня не происходит ровным счётом ничего экстраординарного. Известно ведь: лучшая защита — это игнорирование очевидного, тонкое психологическое замещение реальности. Следом за мной, спотыкаясь о собственные ноги, вывалился Гарри. Он всё ещё выглядел слегка помятым после вынужденного сна на моём плече. А замыкала наше шествие шумная, рыжая триада братьев Уизли, которые умудрялись переругиваться из-за потерянного в купе обрезка праздничного пирога. Сириус и Джеймс Поттер стояли чуть поодаль у кирпичной колонны. Стоило папе заметить меня, как его строгое породистое лицо озарилось широкой, счастливой улыбкой. Он сделал шаг вперёд, раскрывая объятия, но тут его взгляд скользнул за мою спину. В ту же секунду улыбка Сириуса претерпела стремительную метаморфозу — она превратилась в маску глубокого, искреннего потрясения. Его аристократические брови медленно поползли вверх, стремясь соединиться с линией роста волос. Рядом с ним Джеймс Поттер сначала озадаченно моргнул, а затем, осознав масштаб надвигающейся катастрофы, прижал ладонь к лицу и беззвучно затрясся от дикого, утробного хохота. — Привет, папуля! — весело прощебетала я, изящно обвивая руками шею Сириуса и полностью игнорируя его ошеломлённый вид. Сириус механически обнял меня одной рукой, но его пронзительный взгляд оставался намертво прикован к близнецам, которые в этот самый момент пытались незаметно подкинуть Рону в карман куртки какую-то подозрительную светящуюся сферу. — Лира, радость моя… — медленно, тщательно подбирая слова, произнёс папа, слегка отстраняя меня и нахмурив тёмные брови. — Я, конечно, безгранично счастлив видеть тебя в добром здравии. Но не соизволишь ли ты объяснить мне… что это такое движется следом за вами в арьергарде? Я беспечно откинула назад свои тёмные кудри, бросив на Уизли короткий, царственный взгляд. — А, ты об этих троих? — как бы между прочим уточнила я, пожав плечами. — Не обращай внимания, папа. Это всего лишь наши будущие жабы. — В каком смысле — жабы?! — Сириус окончательно растерялся, переводя взгляд с меня на хохочущего Джеймса, который уже утирал слёзы, выступившие от смеха. — В самом прямом, — мило улыбнулась я, коварно блеснув глазами в сторону близнецов. — Они плохо вели себя в купе Хогвартс-экспресса и нарушили моё ментальное спокойствие. Но так как в министерских правилах есть огромная лазейка насчёт применения магии несовершеннолетними в стенах дома, я решила трансфигурировать их в земноводных сразу, как только мы переступим порог Годриковой Впадины. Так что, папа, можешь заранее подготовить для них три уютных аквариума. Будем кормить их сушёными мухами. Рон, услышав это, испуганно икнул и мгновенно спрятался за широкую спину Фреда. Близнецы же синхронно склонили головы набок и расплылись в абсолютно идентичных, жутко довольных улыбках. На них блэковские угрозы не произвели никакого впечатления — напротив, они явно почувствовали родственную душу. — Мистер Блэк! — хором провозгласили Фред и Джордж, делая синхронный, шутовской поклон прямо посреди суматохи Кингс-Кросс. — Считаем своим долгом заявить, что мы прибыли для прохождения курса мародерской аспирантуры! Сириус ещё секунду смотрел на эту рыжую банду, а потом его губы дрогнули, и он разразился тем самым громким и лающим смехом, который я так сильно любила. — Джеймс, — сквозь смех выдохнул папа, хлопая старшего Поттера по плечу. — Кажется, наш план провести эти две недели в тишине и покое потерпел сокрушительное фиаско. Моя дочь умудрилась притащить в дом целое отделение партизанского отряда Артура Уизли. — О, Сириус, поверь мне, это только начало, — ухмыльнулся Джеймс, наконец-то притягивая к себе растрёпанного Гарри и крепко ероша его и без того безумную причёску. — Ну что, молодёжь, летучий порох ждёт! Пора отправляться домой. Чувствую, это Рождество войдёт в анналы истории Годриковой Впадины! — Мы перемещаемся не летучим порохом, Джеймс, — Сириус коварно ухмыльнулся, подмигнув Гарри. — Порох — это слишком банально для такого представительного кортежа волшебников. Мы поедем на моем обновленном Форде «Англия», который мы с твоим отцом немного… модифицировали. Когда мы вышли на парковку для сотрудников Министерства, моему взору предстал огромный, заколдованный восьмиместный ретро-автомобиль нежно-голубого цвета. Мальчишки с диким восторгом и грохотом принялись заталкивать сундуки в багажник, который внутри обладал расширенным невидимым пространством размером с хорошую комнату. Машина плавно оторвалась от земли, стоило Джеймсу нажать на скрытую кнопку маскировки, и мы взмыли в серое лондонское небо, взяв курс на Годрикову Впадину. Всю дорогу, пока близнецы Уизли увлеченно расспрашивали дядю Джеймса о принципах работы магловского двигателя, я сидела у окна и молча смотрела на пушистые облака. Внутри меня, вопреки напускной веселости, крепло глухое, колючее беспокойство. Я постоянно ждала от папы какого-то подвоха. Ну не мог он так просто смириться с моим распределением! Он правда не рассержен, что его единственная дочь носит зеленый галстук? Он не разочарован во мне? А вдруг его громкий смех на перроне — это лишь искусная маска, за которой скрывается глубокая обида на то, что я нарушила семейную традицию бунтарства против темного факультета? Притворство волшебников порой бывает изощреннее любого заклятия. Сириус, сидевший за рулем, словно почувствовал мое напряжение. Он бросил быстрый взгляд в зеркало заднего вида, поймал мое отражение и негромко, так, чтобы слышала только я, спросил: — Лира, радость моя… А как же на весь этот сумасшедший дом отреагирует твоя мама? Ты подумала, что скажет Марлин, когда в ее безупречную гостиную ворвутся три стихийных бедствия из рода Уизли? Я мгновенно включила проверенную тактику психологической защиты — притворилась, что абсолютно не поняла скрытого подтекста его вопроса. — Мама? — я невинно округлила глаза и сладко улыбнулась, подаваясь вперед к переднему сиденью. — О, папуля, мама просто безумно по мне соскучилась! Она будет так счастлива, что ее любимая девочка наконец-то дома, что даже не заметит лишних гостей. С этими словами я крепко, со всей детской искренностью обняла Сириуса со спины за шею, утыкаясь носом в его кожаную куртку. Папа на секунду замер, а затем его плечи расслабились, и он мягко накрыл мою ладонь своей свободной рукой. В этом простом жесте было столько невысказанного тепла, что мои страхи насчет факультета начали медленно таять. Ему было плевать на цвета моей мантии. Я была его дочерью, и это оставалось единственной незыблемой истиной в нашей вселенной. Машина пошла на снижение, и сквозь пелену снегопада внизу показались уютные, занесенные сугробами островерхие крыши Годриковой Впадины. Каникулы начинались, и впереди нас ждал теплый свет родного очага. Машина плавно опустилась на заснеженную дорожку, и не успели мальчишки даже сообразить, как открывается багажник, я уже пулей выскочила из салона. Пока Гарри, Рон и близнецы с глухим ворчанием и пыхтением принялись вытаскивать свои неподъёмные сундуки, я с триумфальным видом взлетела по крыльцу и с ходу распахнула массивную дубовую дверь. Физический труд — это, безусловно, прекрасная прерогатива мужчин, особенно когда дело касается тяжелой клади. (Хотя и я конечно могу нести, но… мне как то лень) В прихожей мгновенно пахнуло домашним уютом: корицей, хвоей и теплом растопленного камина. Навстречу мне из гостиной вышли две женщины, и у меня на секунду перехватило дыхание от того, какими же они были красивыми. Моя мама, Марлин Маккиннон, стояла чуть впереди. Её светлые волосы были небрежно, но изящно заколоты на затылке, а в серых глазах светилась та самая непокорная, весёлая искра, которую я унаследовала в полной мере. Рядом с ней, мягко улыбаясь, стояла Лили Поттер — её лучшая подруга, чьи огненно-рыжие волосы и яркие зеленые глаза казались ещё ярче в уютном свете рождественских гирлянд. Они выглядели как идеальное воплощение домашнего очага, гармонии и подлинной женской эстетики, которая не подвластна времени. — Мамочка! — с этим криком я напрочь забыла о слизелинском величии и с разбегу восторженно ворвалась в объятия мамы, утыкаясь носом в её мягкий джемпер. Мама крепко прижала меня к себе, целуя в макушку и тихо смеясь. Тут же, не разрывая объятий, я дотянулась рукой до Лили, увлекая в наш круговорот и её. Тётя Лили ласково потрепала меня по заснеженному кудрявому хвосту, и внутри у меня окончательно растаяли все страхи. Семья была здесь, рядом, и никакие факультетские предрассудки не могли разрушить эту ментальную крепость. Едва отстранившись, я заговорщицки посмотрела на них обеих и, гордо вскинув подбородок, объявила прямо с порога: — Мам, Лили, у меня для вас потрясающая новость. Я привезла домой жаб! Мама озадаченно приподняла одну бровь, а Лили удивленно округлила свои зеленые глаза. — Кого, прости, милая? — переспросила Марлин, обмениваясь с подругой быстрыми, подозрительными взглядами. — Ты решила заняться разведением земноводных прямо в гостиной? В этот самый момент в прихожую, тяжело дыша, ввалился Гарри, волоча за собой чемодан, а за ним, толкаясь и шумно переговариваясь, вошли Рон, Фред и Джордж. На их шапках и плечах всё ещё таял уличный снег. — Да нет же, — абсолютно серьезно, но с изящным налётом театрального драматизма пояснила я, величественно указывая пальцем на застывшую у порога рыжую троицу Уизли. — Вот они, мои будущие жабы. Они слишком много шумели в поезде. Так что, мамуль, готовь аквариум и побольше сушеных мух! Лили Поттер, мгновенно узнав сыновей Молли Уизли, сначала ошарашенно моргнула, а затем прижала изящную ладонь к губам, сдерживая смех. Мама же, окинув взглядом этот внезапно материализовавшийся в её доме табор, лишь весело покачала головой и повернулась к вошедшему следом Сириусу. — Блэк, — с напускной строгостью произнесла мама, скрестив руки на груди. — Я знала, что отправляю дочь в школу магии, но не думала, что обратно она вернется во главе целого партизанского отряда. — О, Марлин, дорогая, лучшая защита от скуки — это масштабное нарушение планов! — лающим смехом отозвался папа, закрывая за собой дверь. За огромным дубовым столом в столовой мгновенно воцарилась та неповторимая, оглушительная атмосфера, которая бывает только в домах, где собирается слишком много магов на один квадратный метр. Тётя Лили и мама сотворили настоящее кулинарное чудо: в центре стола возвышалась огромная, истекающая соком запечённая индейка, а вокруг неё теснились салатники с золотистым картофелем, соусники с клюквенным джемом и горы пышных булочек. Рон и близнецы уничтожали еду с космической скоростью, совершенно позабыв о моих угрозах превращения в земноводных. Сириус и дядя Джеймс о чём-то весело переговаривались, то и дело тайно подмигивая Гарри. (Тоесть Джеймс подмигивал, а папа хмуро смотрел) Сам же Поттер сидел подозрительно тихо, усердно ковыряя вилкой в тарелке и мгновенно заливаясь краской каждый раз, когда я случайно задевала его локтем, передавая соусник. Идиллия длилась ровно до того момента, пока мама, изящно промокнув губы салфеткой, не перевела на меня свой проницательный, строгий взгляд серых глаз. — Лира, — со всей присущей ей материнской прозорливостью мягко начала Марлин, слегка прищурившись. — Всё это, конечно, жутко весело. Но скажи мне, пожалуйста… Артур и Молли вообще знают, что их сыновья сейчас находятся здесь, а не в пустом холодном замке под присмотром Перси? Я мгновенно замерла с занесённой над тарелкой вилкой. Тактический маневр сорвался. Внутри всё испуганно сжалось, и я почувствовала, как краска стыда медленно подбирается к моим щекам. Как истинный дипломат перед лицом неминуемого разоблачения, я судорожно принялась искать союзников. Я закусила губу и бросила панический, полный отчаянного призыва о помощи взгляд на Гарри. «Ну же, очкарик, включи своё хвалёное мужество! Прикрой меня! Придумай что-нибудь!» — мысленно орала я, сверля его глазами. Но от этого придурка, как всегда в самые ответственные моменты, помощи было как от нюхлера в пустом сейфе. Гарри, поймав мой взгляд, лишь испуганно округлил глаза под дурацкими очками, подавился куском индейки, судорожно закашлялся и принялся с невиданным усердием запивать позор тыквенным соком. Ну черт! Предатель лохматый! Капитулировал при первом же столкновении с родительским авторитетом. Поняв, что спасать тонущий корабль придется в одиночку, я виновато опустила голову, состроила самое невинное лицо ягнёнка и тихонько пролепетала: — Ну… вообще-то… нет. Они не знают. Письмо Сириусу у меня до сих пор в кармане мантии лежит, а совы, как авторитетно заявил кое-кто лохматый, летают слишком медленно… Мама Марлин мученически вздохнула, картинно прижав пальцы к переносице, а тётя Лили лишь покачала головой, хотя в уголках её губ всё равно плясала добрая улыбка. — Ну как всегда, — выдохнула мама, переводя взгляд на Сириуса, который тут же попытался сделать вид, что он здесь вообще ни при чём и жутко увлечён изучением устройства магловской вилки. — Вся в отца. Сначала притащить в дом стихийное бедствие, а общественную дипломатию и согласование с родителями оставить на потом. Ладно, доедайте. После ужина мы с Лили лично отправим Молли каминное послание, пока она в своей Румынии с ума от тревоги не сошла. Близнецы Уизли дружно и облегчённо выдохнули, Рон радостно потянулся за добавкой пудинга, а я из-под лобья запустила в Гарри под столом весьма ощутимый пинок туфлей. Будет знать, как бросать Блэков на амбразуру родительского допроса! Поздним вечером огромный дом в Годриковой Впадине наконец погрузился в относительное затишье. Уизли с шумом и гиканьем оккупировали чердачные комнаты, Лили и Марлин ушли на кухню заваривать успокаивающий травяной чай, а мужчины старшего поколения заперлись в кабинете, бурно обсуждая модификацию двигателя летающего Форда. Я шла по тёмному коридору второго этажа, сердито скрестив руки на груди. Внутреннее возмущение требовало немедленного выхода. Эмоциональный долг — вещь суровая, его нужно возвращать сразу. Известно ведь: безнаказанность порождает рецидив, а этот гриффиндорский Ловец сегодня на ужине совершил самый настоящий акт тактического дезертирства. У самой лестницы, прямо под старинным бра, тень которого причудливо ложилась на деревянные панели, я заметила его. Гарри крался в сторону своей спальни, надеясь, видимо, проскочить незамеченным. — Стоять, Поттер, — ледяным шёпотом скомандовала я, материализуясь из темноты, словно мстительный призрак Запретной секции. Гарри испуганно подпрыгнул, едва не запутавшись в собственных тапочках, и судорожно поправил очки. — Лира! — выдохнул он, панически оглядываясь по сторонам. — Ты чего пугаешь? Я думал, ты уже спишь. — Спать? После того, как меня хладнокровно бросили на растерзание родительского трибунала?! — я сделала шаг вперёд, вынуждая его отступить и вжаться спиной в перила лестницы. Расстояние между нами стремительно сократилось до опасного минимума. — Ну и где было твоё хвалёное мужество, очкарик? Когда мама спросила про Молли, ты просто взял и капитулировал! Подавился индейкой! Гениальный стратегический ход, ничего не скажешь! Гарри густо, стремительно покраснел, и в полумраке коридора его щёки снова запылали тем самым неестественным румянцем, который я днём приняла за лихорадку. Он судорожно сглотнул, глядя на меня сверху вниз, и его взгляд опять стал странным — глубоким, растерянным и до невозможности трепетным. — Ну а что я мог сказать, Блэк? — так же шёпотом, оправдываясь, пробормотал он, забавно взъерошив волосы на затылке. — Твоя мама смотрит так, будто применяет Легилименцию без палочки. Самая лучшая защита в такой ситуации — это своевременное признание поражения. Ты сама виновата, устроила тут… жабий питомник. — Я спасала наши каникулы, придурок! — сердито буркнула я, но стоило мне присмотреться к его лицу, как злость куда-то улетучилась. В ночной тишине, под мягким желтоватым светом бра, он казался удивительно… домашним. От него пахло печеньем с корицей и каминным дымом. — Ладно, живи пока. Но учти: завтра, когда мы начнём колоть Сириуса и Джеймса насчёт Николаса Фламеля, ты будешь идти первым номером. И только попробуй снова изобразить умирающего лебедя. — Хорошо, обещаю, — тихо хмыкнул Гарри. Он вдруг осторожно, едва прикоснувшись пальцами, поправил одну из моих тёмных кудрей, которая выбилась из хвоста и упала на лицо. Моё сердце мгновенно сделало кульбит и ухнуло куда-то в пятки. Время словно замедлило свой ход, подчиняясь законам какого-то древнего, неизученного волшебства. Мы стояли непозволительно близко, и я отчётливо слышала его прерывистое дыхание. — Лира… — совсем тихо, с какой-то щемящей нежностью позвал он. — Что? — выдохнула я, чувствуя, как невозмутимость трещит по швам. — Спасибо. Ну… за чай в поезде. И за то, что не сбросила меня, когда я… уснул. Я замерла, понимая, что мои щёки сейчас догонят его по степени пунцовости. — П-подумаешь, — заикнувшись, буркнула я, резко отступая на шаг назад и упрямо вскидывая подбородок, чтобы скрыть смущение. — Ты просто был жутко тяжёлым и противным, Поттер. Настоящий мешок с овсянкой. Марш спать, больной, завтра великий день! Я круто развернулась и пулей полетела в свою комнату, сердце колотилось как сумасшедшее. Захлопнув дверь, я привалилась к ней спиной и шумно выдохнула. Ну что за невыносимый гриффиндорец! С ним мои каникулы точно превратятся в сплошное испытание для нервной системы. На следующее утро столовая Годриковой Впадины напоминала штаб-квартиру международного союза весёлых анархистов. Солнечные лучи пробивали морозные узоры на окнах, заставляя серебряные приборы на столе празднично искриться. Тётя Лили и мама Марлин ушли в сад — укрывать редкие магические кусты от шотландских заморозков. Мы же остались один на один с мужской половиной старшего поколения. Джеймс Поттер и Сириус, лениво попивая крепкий кофе, с искренним, чисто мародерским восторгом расспрашивали Фреда и Джорджа о деталях их последней грандиозной диверсии на третьем этаже Хогвартса. Близнецы, активно жестикулируя вилками с зажатыми на них блинчиками, вовсю делились секретами модификации навозных бомб. Обстановка была максимально расслабленной. Эмоциональный фон идеальный. Волшебники в такие моменты теряют бдительность, и грех было этим не воспользоваться. Самое время применить тактику мягкого психологического штурма: если хочешь выведать тайну, не задавай прямых вопросов — заставь объект хвастаться прошлым. Я бросила короткий, предупреждающий взгляд на Гарри и Рона. Мальчишки намёк поняли без слов — они замерли, превратившись в абсолютный слух, и практически не вмешивались, чтобы своей гриффиндорской прямолинейностью не спугнуть удачу. Рон лишь незаметно перехватил вторую порцию черничного пирога, а Гарри, поправив очки, уставился на отца с предельно невинным видом. Я изящно отпила глоток чая, аккуратно поставила чашку на блюдце и облокотилась на стол, подперев подбородок ладонями. — Пап, дядя Джеймс, вы так круто рассказываете, — с самой восхищённой, приторно-сладкой улыбкой, на какую только была способна, начала я. — Фред и Джордж, конечно, гении каверз, но ведь в ваше время в Хогвартсе были куда более сложные загадки, да? Ну, всякие древние артефакты, тайники… Нам вот старшекурсники в гостиной рассказывали, что Дамблдор в замке хранит вещи, которые защищены мощнейшей древней магией. Прямо как в легендах! Сириус весело хмыкнул, откидываясь на спинку стула и довольно закинув руки за голову. — О, Лира, Дамблдор — ходячая сокровищница тайн, — охотно отозвался папа, абсолютно не почуяв подвоха. — В его замке скрыто столько всего, что даже мы за семь лет не всё раскопали. Хотя, признаю, пытались усердно. — Да уж, — подмигнул мне дядя Джеймс, тепло улыбаясь. — Старик обожает секреты. Особенно те, которые связаны с великими именами прошлого. Алхимики, древние создатели, создающие артефакты невероятной силы… Защита таких вещей — это целое искусство. Я затаила дыхание. Сердце азартно заколотилось в груди. Мы подошли к самой сути, оставался один аккуратный, филигранный шаг. — Да ладно? — я забавно округлила глаза, изображая полное детское изумление. — Прямо настоящие создатели? Ну, вроде Мерлина или… как его… Николаса Фламеля? Про него ведь тоже всякие легенды ходят, что он создал что-то невероятное? На секунду в столовой повисла оглушительная, звенящая тишина. Стук вилки Рона о тарелку показался выстрелом из пушки. Реакция отцов была мгновенной и чертовски красноречивой. Сириус резко опустил руки, и его расслабленная улыбка в ту же секунду испарилась, сменившись маской предельной сосредоточенности. Дядя Джеймс замер с чашкой кофе в паре сантиметров от губ, а его взгляд мгновенно метнулся к Гарри, а затем обратно ко мне. Они переглянулись между собой — быстро, остро, тем самым безмолвным языком магов, который понятен только им двоим. — Откуда… — Сириус прищурился, и в его серых блэковских глазах мелькнула опасная проницательность. Он внимательно смерил меня взглядом. — Лира, откуда ты вообще услышала это имя? Николас Фламель не упоминается в учебниках для первокурсников. Я почувствовала, как под столом Гарри инстинктивно напрягся, готовый в любой момент выдать нас своим волнением, но я успела незаметно наступить ему на ногу под тарелкой. Аккуратность превыше всего. — Да так, — я беспечно пожала плечами, возвращая себе вид самой легкомысленной девчонки на свете. — Просто услышала, как старшекурсники в коридоре шептались перед каникулами. Сказали, что это какой-то жутко важный волшебник. А что, это какой-то секрет? Джеймс Поттер медленно поставил чашку на стол и глубоко вздохнул, потирая переносицу под очками. — Скажем так, Лира… — тихо произнес дядя Джеймс, переводя серьезный взгляд с меня на притихших Уизли. — Есть вещи, о которых первокурсникам действительно лучше не задумываться до поры до времени. Хогвартс умеет хранить свои тайны, и Дамблдор делает это не просто так. Самая лучшая защита для секрета — это когда о нём никто не спрашивает. Так что давайте-ка лучше вернемся к теме навозных бомб. Фред, Джордж, на чём мы там остановились? Сириус промолчал, но его задумчивый, подозрительный взгляд продолжал сканировать меня ещё пару минут. Я мило улыбнулась ему в ответ, продолжая уплетать свой тост. Отцы не ответили прямо, но их реакция выдала их с потрохами: они точно знали, кто такой Николас Фламель, и это имя имело прямое отношение к тому, что происходит в замке. Первая фаза нашего мародерского расследования увенчалась абсолютным успехом.