Истинная Блэк

Июль 1980 года выдался на редкость душным, но в доме на площади Гриммо, 12, об этом никто не думал. Сириус Блэк, человек, который обычно сохранял невозмутимость даже перед лицом Смертоносного Сглаза, сейчас выглядел так, будто его только что переехал «Ночной рыцарь». Волосы спутаны, мантия надета задом наперед, а в глазах — дикая смесь паники и абсолютного, невменяемого восторга. Из комнаты наверху донесся тихий, требовательный писк. Сириус замер. Секунду назад он был готов ворваться туда, но целительница из Мунго строго запретила ему входить ближайшие полчаса. — Лира, — прошептал он, пробуя имя на вкус. — Лира Блэк. Он бросился к письменному столу. Руки дрожали так, что перо едва не проткнуло пергамент. Ему нужно было сообщить об этом ему. Срочно. Прямо сейчас. «Сохатый! Ты не поверишь! Марлин это сделала. Она настоящая героиня, клянусь Мерлином. У меня дочь. Лира. Она кричит так громко, что, кажется, её слышно в Хогвартсе. У неё уже сейчас взгляд такой, будто она собирается отобрать у меня палочку и вышвырнуть из дома. Настоящая Блэк, Джеймс! Приезжай скорее, или я сойду с ума от счастья!» Сириус едва дождался, пока чернила высохнут, и свистнул семейную сову. В это же самое время, в Годриковой Впадине, атмосфера была не менее наэлектризованной. Джеймс Поттер, растрепанный еще сильнее обычного, нарезал круги по гостиной, пока Лили, бледная, но счастливо улыбающаяся, отдыхала наверху. В колыбели, завернутый в мягкое одеяло, посапывал крошечный комочек с черным пушком на голове. — Гарри, — тихо проговорил Джеймс, поправляя очки. — Ну что, парень, добро пожаловать в этот безумный мир. Он схватил чистый лист. Сердце колотилось в ритме чечетки. «Бродяга! Старина, ты проиграл спор! У меня сын! Гарри Джеймс Поттер. Родился буквально только что, в 23:55. Он само спокойствие, весь в мать (слава богу!), но нос точно мой. Лили в порядке, я — в состоянии аффекта. Жду тебя с ящиком огневиски, дядя Сириус!» Джеймс выскочил на крыльцо, привязывая письмо к лапе своего сыча. Две совы пересеклись где-то над окрестностями Лондона. Одна несла весть о рождении наследника Поттеров, другая — о рождении новой звезды дома Блэков. Спустя пятнадцать минут в гостиной Блэка вспыхнуло зеленое пламя камина. Сириус, уже державший в руках письмо от Джеймса, замер с открытым ртом. Из камина, спотыкаясь и размахивая пергаментом, вывалился Джеймс. Они уставились друг на друга. — Сын?! — выкрикнул Сириус, тряся письмом Джеймса. — Дочь?! — заорал Джеймс, тыча пальцем в письмо Бродяги .Они одновременно посмотрели на настенные часы. — Мой родился в 23:55! — гордо заявил Поттер. — А Лира… — Сириус быстро заглянул в записи целительницы, оставленные на столике. — Ровно в полночь. Джеймс замер, а потом на его лице расплылась та самая невыносимая, победная ухмылка, которую Сириус знал со времен первого курса. — О-о-о, Бродяга, — протянул Джеймс, давясь от смеха. — Слышал? Пять минут. Мой сын старше твоей дочери на целых пять минут! Она уже официально должна ему подчиняться как старшему. Сириус на секунду опешил, представив, как его маленькая Лира, в которой уже сейчас чувствовалась стальная порода Блэков, будет реагировать на «старшинство» Поттера. — Пять минут, Сохатый? Серьезно? — Сириус начал подхихикивать. — Да она его в порошок сотрет за эти пять минут, когда подрастет. Ты не видел её взгляда! Джеймс не выдержал и расхохотался в голос, хлопая друга по плечу. Сириус подхватил смех, и вскоре двое взрослых магов, ставших отцами в одну и ту же ночь, просто осели на пол в прихожей, хохоча до слез. Они и не подозревали, что через одиннадцать лет эти пять минут станут поводом для бесконечных войн. Что Гарри будет самодовольно подмигивать, напоминая о своем «возрасте», а Лира Блэк будет мечтать проклясть его самым заковыристым заклинанием из семейной библиотеки, при этом искренне обожая Джеймса и Лили. Но в ту ночь существовали только два друга, два свертка в колыбелях и одна общая судьба на двоих.