Истинная Блэк

Мне три года, и я официально заявляю: мир несправедлив. Мир несправедлив, потому что у Гарри Поттера всегда на одну конфету больше, на одну ухмылку шире и на пять минут жизни больше. Пять минут! Тетя Лили говорит, что это пустяки, но я-то вижу, как Гарри смотрит на меня сверху вниз, когда мы сидим на ковре в гостиной. Сегодня на мне нарядное платье с кружевами — мама (Марлин) настояла, чтобы я выглядела как «маленькая леди Блэк». Терпеть не могу кружева. Они чешутся. А Гарри сидит напротив в своей дурацкой футболке с квиддичными снитчами и строит башню из кубиков. — Лила, — говорит он (он всё еще не выговаривает «р», что меня жутко бесит, ведь я-то выговариваю!). — Смотли. Моя башня выше. Потому что я стался. — Ты не «стался», Поттер, ты просто занял мои кубики, — я сложила руки на груди, стараясь выглядеть максимально величественно. Папа называет это моим «взглядом истинной Блэк». — И отдай мне синий кубик. Он мой. Гарри прищурился. У него такие ярко-зеленые глаза, что иногда хочется их зажмурить. Он схватил синий кубик и… спрятал его за спину. — Нет. Он мой. Я главный, я пелвый лодился. — Пять минут не считаются! — я вскочила, забыв про манеры. — Ты просто поторопился, а я выходила красиво! Я бросилась на него. Мы покатились по ковру. Гарри сильный, он вечно носится на своей детской метле, но я — Блэк. У меня внутри — искры и буря. Я вцепилась ему в плечо, пытаясь достать кубик, а он вместо того, чтобы просто оттолкнуть меня, вдруг резко дернул меня за волосы. Не больно, а так… как будто проверял, настоящая ли я. — Лила-вледа, — прошептал он мне прямо в ухо, пока мы возились. — У тебя бантик отвалился. Я замерла. Он посмотрел на меня с таким странным выражением… Будто он самый вредный мальчик на свете (хотя он и есть такой!), но при этом почему-то не отпускает мою руку. Его ладошка была липкой от сока, и он сжал мои пальцы слишком сильно. — Ненавижу тебя, Поттер, — честно сказала я, хотя в груди почему-то стало щекотно. — Я тебя тозе, — ответил он и тут же… ткнул меня пальцем в щеку. — И кубик не отдам. В этот момент в комнату заглянули наши папы. — Смотри, Сохатый, — папа (Сириус) довольно оскалился, опираясь на дверной косяк. — Твой уже задирает мою девочку. Настоящие Блэки не сдаются без боя! — Скорее, твоя Лира сейчас отберет у него всё наследство, Бродяга, — хохотнул дядя Джеймс. Я посмотрела на дядю Джеймса. О, я его обожаю! Он всегда дает мне лишнюю порцию мороженого и катает на плечах. И тетю Лили люблю — она пахнет цветами и всегда знает, как заклеить разбитую коленку. Почему у таких замечательных людей такой несносный сын? Гарри вдруг резко отпустил мою руку, вскочил и побежал к отцу. — Папа! Лила меня укусила! — нагло соврал он, оборачиваясь ко мне и показывая язык. Мои глаза расширились. Ах ты… предатель! Врунишка! Поттер! Я почувствовала, как внутри закипает праведный гнев. Если он думает, что эти пять минут дают ему право так себя вести, он глубоко ошибается. Я найду способ отомстить. Завтра же спрячу его игрушечную метлу в камине. Гарри снова посмотрел на меня через плечо отца. Он не смеялся. Он смотрел так внимательно, будто хотел убедиться, что я всё еще злюсь на него, и только на него. *** Если бы меня спросили, где живет самая крутая магия, я бы указала на огромную золотую статую в центре Атриума. Мы стоим в главном холле Министерства. Мама говорит, что это серьезное место, но я вижу только кучу блестящих штук, которые так и просятся в руки. — Папа, смотри! — я дергаю отца за бороду. Мне нравится этот звук: он смешно ойкает и наклоняется ко мне. — Золотой дядя пускает воду! Я хочу туда! — Лира, дорогая, в фонтан нельзя, — смеется папа, перехватывая меня поудобнее. — Там плавают монетки, но если ты туда прыгнешь, дядя Кингсли нас не похвалит. Я фыркнула. Кингсли скучный, а фонтан — нет. Я завороженно смотрю вверх: над нашими головами носятся сотни маленьких фиолетовых самолетиков. Тетя Лили сказала, что это письма, но для меня это заколдованные птицы. Я хочу поймать хотя бы одну! Пока папа отвлекся на разговор с каким-то магом в полосатой мантии, я переключилась на дядю Джеймса. Он стоял рядом, держа на руках Гарри. Дядя Джеймс — моя любимая мишень. У него на носу блестят очки, и они так забавно кривятся, когда он улыбается. Я протянула ручонку и — цап! — сняла их. — Эй! Лира! — дядя Джеймс зажмурился и начал забавно шарить руками в воздухе. — Бродяга, твоя дочь снова меня ослепила! Это заговор! Я довольно запищала, примеряя огромные очки на свой нос. Всё стало мутным, но ужасно интересным. — Лила, отдай, — раздался рядом тихий голос. Я повернула голову. Гарри сидел на руках у отца и… не смотрел на фонтан. И на самолетики не смотрел. И даже на то, как его папа смешно хлопает глазами. Он смотрел прямо на меня. Причем так странно — не моргая. Я нахмурилась и попыталась поправить свои кудряшки, которые папа называет «вороньим гнездом Блэков». Наверняка там снова что-то застряло. Вчера это была сухая травинка, сегодня, может, кусок каши? — Что ты смотришь, Поттер? — я постаралась сказать это грозно, но из-за очков на кончике носа получилось, наверное, просто смешно. — У меня в волосах жук? Или опять липкая лента? Гарри промолчал. Он просто протянул руку и очень осторожно, почти невесомо, коснулся одной моей кудряшки возле уха. Его пальцы были теплые, и он смотрел на этот локон так, будто это самое важное во всем Министерстве. Наверное, там точно застрял огромный, страшный паук, и он просто боится его спугнуть. — У тебя там… золото, — прошептал он. — От фонтана. Блестит. Я дернула головой, сбрасывая его руку. Врёшь ты всё, Поттер! Просто ищешь повод поиздеваться. — Неправда! Ты просто хочешь забрать очки! — я прижала трофей к груди. — Ненавижу, когда ты так смотришь. Ты похож на сову, которая нашла мышь. А я — не мышь! Гарри вдруг ухмыльнулся. Совсем как его папа. — Ты не мысь. Ты Лила-вледа. И ты смесная в очках. Он засмеялся — так чисто и громко, что на нас обернулись даже серьезные маги из Отдела Тайн. Я почувствовала, как мои щеки краснеют. Ну вот, опять! Опять он заставляет меня чувствовать себя маленькой, хотя он старше всего на пять минут! Я замахнулась очками, собираясь вернуть их владельцу, но тут один из фиолетовых самолетиков спикировал прямо мне на голову. Я взвизгнула от восторга, забыв о Гарри, и вцепилась в бумажную птицу. Министерство было лучшим местом на свете, если не считать одного вредного мальчика с зелеными глазами, который никак не хотел перестать на меня пялиться. Очки дяди Джеймса постоянно сползали мне на рот, и я облизала дужку. Фу, на вкус как старый медный котел! Но я их не отдам. Это мой трофей. Через мутные стекла мир стал похож на огромное аквариумное болото, где плавают большие черные рыбы — это маги в мантиях. — Сириус, верни мне зрение, — жалобно пробасил дядя Джеймс, протягивая руку куда-то мимо моей головы. — Твоя дочь — маленькая разбойница. Она совершила вооруженное нападение на аврора! — Она Блэк, Сохатый! — гордо отозвался папа, подбрасывая меня повыше. — Мы сначала забираем то, что нам нравится, а потом… ну, обычно мы это не возвращаем. Лира, солнышко, отдай дяде очки, а то он врежется в фонтан, и нам придется его вылавливать. Я надулась. — Не-а! — я вцепилась в дужки покрепче. — Теперь я главный Аввол! Я буду ловить плиступников! Гарри, который всё это время сверлил меня взглядом (я уверена, он просто завидовал моим очкам!), вдруг дернул своего папу за воротник. — Папа, — громко сказал он, указывая на меня пальцем. — У Лилы нос плилип к очкам. Она тепель как ты. Но некласивая. Я чуть не выронила добычу от возмущения. — Это я-то некрасивая?! Поттер, у тебя самого прическа как у взъерошенного э.. петуха! Я попыталась его пнуть, но наши папы стояли слишком далеко друг от друга. Тогда я просто высунула язык — самый длинный, на который была способна. Гарри в ответ состроил такую рожу, что я на секунду залюбовалась: он умел шевелить ушами. Но я тут же об этом забыла, потому что мы подошли к ЛИФТАМ. О, это были не просто двери. Это были золотые решетки, которые гремели так, будто там прячут дракона. Когда решетка с грохотом поползла вверх, я аж подпрыгнула на руках у папы. — Заходим, мелюзга, — скомандовал папа. — Нам нужно в Отдел магических игр и спорта. Папе нужно забрать билеты на квиддич. Мы забились в тесную кабинку. Кроме нас там был очень худой дядя с очень длинным носом и стопкой бумаг. Он посмотрел на нас так, будто мы — две гигантские вонючие обезьяны, которые посмели дышать его воздухом. Лифт дернулся. И не просто поехал вверх, а рванул вбок! Я не удержалась и взвизгнула, хватаясь за папину шею. Очки Джеймса съехали набок, и я одним глазом видела Гарри. Он стоял подозрительно спокойно, вцепившись в мантию своего отца, но я видела — его коленки дрожали! — Боишься, Поттер? — прошептала я, когда лифт снова резко вильнул. — Маленький Гавли боится лифта? — Ничего я не боюсь, — буркнул он, хотя его лицо стало бледным, как овсянка. — Я смотлю, чтобы ты не упала. Ты зе девчонка. — Я Блэк! — я выпрямилась, насколько позволяли папины руки. — Мы никогда не падаем! И тут лифт резко остановился. Решетки лязгнули. Тот худой дядя попытался выйти, но я, сама не зная почему, вдруг протянула руку и… дернула его за край длинной мантии. — Дядя, у вас бумага падает! — крикнула я. На самом деле я просто хотела проверить, настоящая ли у него мантия или она из бумаги, как те самолетики. Дядя дернулся, его стопка листов взмыла в воздух, и весь лифт заполнился белыми облаками пергамента. — Ой… — пискнул Гарри. — Лира! — папа попытался поймать листы, но их было слишком много. Я смотрела, как бумаги кружатся вокруг нас. Это было так красиво! В этом хаосе я увидела лицо Гарри. Он вдруг поймал один лист, скомкал его в шарик и… кинул в меня! Прямо в лоб! — Ах так?! — я схватила целую охапку парящих отчетов о нарушении международного статута о секретности и швырнула в него. Через секунду в лифте началась настоящая война. Мы визжали, кидались бумагами, а взрослые пытались нас унять, пока несчастный чиновник ползал на четвереньках, собирая свои драгоценные документы. — Бродяга, забирай свою фурию! — хохотал дядя Джеймс, отбиваясь от моих «снарядов». — Она уничтожает бюрократию Британии! Гарри смеялся. По-настоящему. Его глаза сияли за стеклами моих (то есть папиных) очков, которые я все-таки уронила в кучу бумаг. Он подполз ко мне по полу лифта, пока папы извинялись перед дядей, и прошептал: — Лила, ты дулачка. Он протянул мне руку, чтобы помочь встать, но я увидела, что в другой руке у него зажат мой розовый бантик, который он все-таки успел стащить с моей головы во время кутерьмы. — Отдай бант, Поттер! — я снова бросилась на него. Лифт поехал дальше, а мы продолжали возиться в куче бумаг. Я была уверена: он забрал бант, чтобы выбросить его. Я и не знала, что он спрячет его в карман и будет хранить под подушкой целую неделю, пока тетя Лили его не найдет при стирке. Мы вывалились из лифта на четвертом уровне. Здесь пахло свежескошенной травой и… победой. По крайней мере, я так чувствовала, хотя на мне не было одного бантика, а щека была измазана чернилами с какого-то министерского отчета. — Пап, — я дернула Сириуса за рукав, когда он поставил меня на ноги. — А где Лунатик? Почему Римус не пришел смотреть на золотого дядю? Папа присел на корточки, поправляя мой воротничок. — Римус приболел, котенок. У него… э-э… аллергия на полнолуние, ты же знаешь. Он отдыхает с большой книжкой и чаем. Я надула губы. Римус мне нравился — он всегда читал сказки и не пытался отобрать у меня игрушки, в отличие от некоторых Поттеров. — А мама? — я огляделась по сторонам. — И тетя Лиля? Почему мы только с вами? Вы же всё сломаете! Дядя Джеймс, который как раз водрузил свои спасенные очки обратно на нос, расхохотался. — Какая проницательная девочка, Бродяга! Она нас раскусила. Твоя мама и Лили пошли в «Косой переулок» за какими-то очень важными женскими штуками. Кажется, это называется «спокойствие без мужей и детей». Гарри, который стоял рядом и усиленно ковырял носком ботинка ковер, вдруг поднял голову. — Лила, — сказал он, подходя ближе. — Тетя Лиля сказала, что если ты будешь каплизничать, то не получишь подалок. — Я не капризничаю! — я топнула ножкой. — Это ты капризничаешь! Ты украл мой бант! Гарри засунул руки в карманы и сделал самое невинное лицо в мире. Если бы я не знала его три года (целую вечность!), я бы поверила. — Я его спасал. От бумаги. Он тепель в надезном месте. — Отдай! — Нет. Пошли смотлеть длакона. Он схватил меня за руку. Его ладошка была горячей, и он потащил меня к яркой витрине магазина сувениров «Все для квиддича и не только». Папы, увлекшись обсуждением предстоящего матча, медленно побрели за нами. И тут я увидела ЕГО. В самом центре витрины, на горе из золотых снитчей, сидел огромный, изумрудно-зеленый дракон. У него были золотые когти, переливчатая чешуя и огромные желтые глаза, которые, казалось, подмигивали мне. Он был прекрасен. Он был… моим. Я почувствовала это каждой клеточкой своей «блэковской» души. — Папа! — я прижала ладошки к стеклу. — Я хочу дракона! Он похож на меня, когда я злюсь! — Ого, — папа присвистнул, глядя на ценник. — Лира, это же Венгерская Хвосторога. Она сожрет все твои куклы. — Зато она выгонит Гарри из моей песочницы! — парировала я. Но тут я почувствовала, как Гарри напрягся рядом со мной. Он тоже смотрел на дракона. Его глаза расширились, а очки снова съехали на кончик носа. (Недавно оказалось что у Гарри тоже плохое зрение как и у его отца. Похоже это семейное) — Это мой длакон, — тихо, но твердо сказал он. — Он зеленый. Как мои глаза. И у него хвост как у метлы. Папа, купи мне его! Я медленно повернулась к нему. Внутри меня проснулся маленький вулкан. — Поттер, ты не посмеешь. У тебя уже есть сто пятьдесят метел! А у меня нет ни одного ручного дракона! — Он мне нузен больше! — Гарри сделал шаг к двери магазина. — Я буду на нем летать! — Ты на нем только падать будешь! — я рванула вперед, стараясь обогнать его. Мы ворвались в магазин одновременно. Колокольчик над дверью испуганно звякнул. Продавец, пожилой маг в остроконечной шляпе, вздрогнул. — Дракона! — закричали мы в один голос, указывая на витрину. — Ох, мерлиновы подштанники… — пробормотал дядя Джеймс, заходя следом. — Сириус, кажется, нам придется покупать два дракона. — В том-то и дело, Сохатый, — папа указал на пустую полку за витриной. — Посмотри на табличку. «Эксклюзив. Последний экземпляр. Ручная работа гоблинов». В магазине повисла тишина. Страшная тишина. Я посмотрела на Гарри. Гарри посмотрел на меня. Мы оба поняли: выживет только один. То есть дракон достанется только одному. — Пять минут, Поттер, — прошипела я, сузив глаза. — Если ты сейчас заикнешься про свои лишние пять минут жизни, я превращу твою жизнь в кошмар. Гарри ухмыльнулся — той самой невыносимой ухмылкой, которой его научил дядя Джеймс. — Пять минут дают мне плаво пелвым подойти к кассе, Лила. Извини. И он рванул к прилавку. Но он забыл одну вещь: я была в платьице, которое папа называл «летящим», и я просто… подставила ему ножку. Бам! Гарри растянулся на ковре, а я, победно вскинув голову, промчалась мимо него. — Папа, покупай скорее! — закричала я, хватая дракона за хвост. Но Гарри не сдался. Он вцепился в задние лапы дракона прямо с пола. — Отдай! Мой! — Мой! Отпусти, ты его порвешь, чудовище! Мы тянули несчастную игрушку в разные стороны. Дракон, заколдованный на звук, вдруг открыл пасть и выдал струю теплого пара, обдав нас обоих запахом паленой шерсти и карамели. — Смотрите, они его сейчас на части разберут, — шепнул папа Сириус дяде Джеймсу. — Делаем ставки? — Ставлю пять галлеонов на Лиру, — хмыкнул Джеймс. — Она уже кусает его за руку. Мы с Гарри всё еще напоминали клубок из рук, ног и зеленого плюша, когда колокольчик над дверью звякнул снова — на этот раз как-то особенно строго. Воздух в магазине вдруг стал пахнуть не пылью и кожей, а духами с ароматом лилий и терпким парфюмом моей мамы. — Джеймс Карлус Поттер! — раздался голос, от которого дядя Джеймс мгновенно выпрямился и попытался спрятать пять галлеонов, которые он только что собирался передать моему папе. — Сириус Орион Блэк! — это уже была моя мама, Марлин. Она стояла, скрестив руки на груди, и в её глазах прыгали такие же искры, как у меня, только страшнее. Я тут же отпустила крыло дракона (но на всякий случай прижала его голову к себе) и с самым несчастным видом, на который была способна, кинулась к маме. — Мамочка! — я уткнулась ей в мантию, пустив «крокодилью» слезу. — Гарри плохой! Он хотел отобрать моего дракона! Он сказал, что он главный, потому что он старый! — На пять минут, мама! Всего на пять минут! — закричал Гарри, вскакивая с пола. У него на лбу был отпечаток драконьей лапы, а очки висели на одном ухе. — Она первая начала! Она подставила мне ножку! Тетя Лили подошла к Гарри. Она не кричала, нет. Она просто присела перед ним, поправила ему очки и посмотрела в глаза тем самым взглядом, перед которым пасовал даже Волдеморт (так папа говорил). — Гарри, — мягко, но твердо сказала она. — Посмотри на Лиру. Она девочка. А ты — будущий джентльмен. Джентльмены не устраивают потасовки на полу из-за игрушек. Они уступают. Ты ведь любишь Лиру? Гарри покраснел так сильно, что стал похож на спелый помидор. Он бросил на меня быстрый взгляд — колючий, но в глубине души какой-то… смущенный. — Ну… она вредная, — буркнул он под нос. — Но… я не хотел её обидеть. Просто дракон клутой. Я за маминой спиной тихонько хихикнула. Ха! Снова все на моей стороне! Стоило только прикинуться маленькой беззащитной леди (хотя пять минут назад я была готова отгрызть Поттеру ухо), и победа в кармане. — Так, — мама строго посмотрела на папу и дядю Джеймса, которые старательно делали вид, что изучают ассортимент снитчей на полке. — Вы двое. Вместо того чтобы разнимать детей, вы устроили тотализатор? — Мы просто… оценивали потенциал будущих дуэлянтов, Марс, — пробормотал папа Сириус, виновато улыбаясь. — Значит так, — Лили поднялась. — Дракон в магазине последний. Денег у вас, как я вижу, на ставки хватает. Покупайте ОДНОГО. Мы с Гарри одновременно замерли. — Как это одного?! — вырвалось у нас синхронно. — По очереди, — отрезала тетя Лили. — Неделю он живет у Лиры, неделю — у Гарри. И если я услышу, что вы из-за него поссорились, он улетит обратно в магазин. Всем ясно? Я посмотрела на Гарри. Он посмотрел на меня. Дракон, зажатый в руках моего папы, издал жалобный звук «пых». — Ладно, — важно сказала я, выходя из-за маминой юбки. — Пускай он живет у меня первую неделю. А Гарри может приходить к нам в гости… если вытрет ноги о коврик и не будет трогать мою метлу. Гарри надулся, но, встретившись взглядом с матерью, только вздохнул. — Холосо. Но чур, я выбилаю ему имя! — Нет, я! — Я! — Гарри сделал шаг ко мне и вдруг, вместо того чтобы снова начать драку, быстро ткнул меня пальцем в плечо. — Назовем его Клыкастик. Потому что он кусается, как ты. Я хотела возмутиться, но название мне… понравилось. Клыкастик. Звучало по-блэковски. — Ладно, Поттер. На этот раз ты победил. Но только в имени! Мы вышли из Министерства большой компанией. Папа нес огромного дракона, дядя Джеймс — сумки из Косого переулка, а мы с Гарри шли позади, держась за края мантий матерей. Гарри то и дело пытался незаметно наступить на мою тень, а я делала вид, что не замечаю, как он то и дело косится на мои кудряшки, проверяя, не застряло ли там еще чего-нибудь золотого. *** В моей комнате пахло сушеными ягодами и старыми книгами — папа говорит, что так пахнет «настоящая магия», а мама просто называет это беспорядком. Я сидела на середине огромного ковра с изображением созвездий и вела очень важные переговоры. — Так, мистер Клыкастик, — я строго посмотрела в желтые глаза дракона, который сидел напротив меня. — Если этот очкастый Поттер придет и попробует взять тебя за хвост, ты должен сделать «Пых!». Ясно? Ты мой верный страж. Ты — Блэк. Мы с тобой выше всех этих пятиминутных выскочек. Дракон молчал, но мне казалось, что он согласно кивает своей плюшевой головой. Энергия внутри меня бурлила, как зелье в котле у дяди Римуса. Мне хотелось бегать, колдовать (жаль, папа не дает палочку!) и что-нибудь перевернуть. Я схватила игрушечного грифона и заставила его летать вокруг дракона, издавая звуки бури. — Вьюх! Бабах! Сдавайся, Клыкастик, я заберу твое золото! — кричала я, входя в роль. — Никогда! Я съем твоего грифона на завтрак! Дверь в комнату приоткрылась с характерным скрипом. Я замерла. В проеме показалась взлохмаченная макушка и круглые очки. Гарри. Он был в своих вечных джинсах с заплатками на коленках и выглядел подозрительно тихим. — Лила? — позвал он. — Папа сказал, я могу зайти. Пловелить, как там мой длакон. Моё сердце возмущенно екнуло. Твой дракон?! Я мгновенно отбросила грифона в сторону и коршуном бросилась к Клыкастику. Я обхватила его руками и ногами, буквально влипая в его мягкий зеленый живот. — Он мой! — выдохнула я, утыкаясь лицом в чешуйчатую ткань. — Моя очередь, Поттер! Уходи в свою Впадину и играй там со своими снитчами! Я слышала, как Гарри медленно зашел в комнату. Его шаги были тихими — он всегда ходил так, будто подкрадывался к редкой птице. — Я плосто смотлю, — сказал он, останавливаясь в паре шагов от моего «звездого» ковра. — Ты его слиском сильно змешь. Ему больно. Смотли, у него глаз скосился. Я еще сильнее зарылась носом в живот дракона. Он пах карамелью и немного — мамиными духами. — Ему не больно, он любит обнимашки! А твои руки холодные, он от них простудится! — У меня не холодные луки! — Гарри сел на пол прямо напротив меня. — Хочешь, покажу? Я чуть-чуть приоткрыла один глаз, выглядывая из-за драконьего крыла. Гарри сидел, поджав ноги, и протягивал ко мне ладошки. — Видишь? Теплые. Я их глэл об чашку с чаем у тети Маллин. Я фыркнула, но дракона не отпустила — Всё равно. Ты пришел его забрать. Я знаю. Ты всегда всё забираешь. Сначала внимание моего папы, потом пять минут времени, теперь Клыкастика… Гарри вдруг перестал улыбаться. Он посмотрел на меня так странно… не вредно, как обычно, а как-то… жалобно? Нет, Блэки не знают жалости! Но он просто сидел и смотрел, как я обнимаю игрушку, и в его глазах не было злости. — Я не заблать, — тихо произнес он, поправляя очки. — Я плосто… хотел поиглать вместе. Одному скусно. Папа и Блодяга опять говолят о скулных весях. А ты… ты веслая. Хоть и плотивная. Я замерла. Он назвал меня веселой? Это был комплимент или очередная ловушка? Я медленно ослабила хватку и посмотрела на Клыкастика, потом на Гарри. — Ладно, Поттер, — я величественно кивнула, копируя мамин жест. — Можешь сесть на край ковра. Но дракона держу я! Ты можешь… э-э… быть его пленником! Или рыцарем, которого он сейчас съест. Выбирай. Гарри тут же просиял. Его глаза за стеклами очков вспыхнули таким восторгом, будто я подарила ему настоящую «Молнию». — Я буду лыцалем! Но чур, я буду спасать не длакона, а тебя. От злого колдуна! Я хихикнула, не удержавшись. — Глупый Гарри. Я — Блэк. Меня не надо спасать, я сама кого хочешь заколдую! Но дракона я всё же чуть-чуть подвинула к нему, позволяя Гарри коснуться золотого когтя. И почему-то в этот момент мне расхотелось кричать. Все шло слишком хорошо для того, чтобы быть правдой. Мы строили замок для Клыкастика из моих любимых книжек и подушек. Гарри был «рыцарем», а я — «верховной королевой», которая отдавала приказы. Но тут Гарри решил, что рыцарю срочно нужно спасти мою любимую куклу — Изабеллу. Изабелла была красавицей: в пышном голубом платье и с настоящими фарфоровыми ручками. Она была подарком моей мамы, и я разрешала ей только сидеть на полке и смотреть, как я играю. — Гарри, не трогай её, она хрупкая! — крикнула я, но было поздно. Гарри, пытаясь изобразить героический прыжок через «ров» из одеял, споткнулся. Он взмахнул руками, и Изабелла, которую он так неудачно схватил за талию, вылетела из его пальцев. Дзынь! Звук разбитого фарфора прозвучал в тишине комнаты как гром. Одна тонкая белая ручка куклы отлетела в сторону, а на красивом лице появилась трещина. Мир замер. Я смотрела на свою Изабеллу, и внутри меня что-то оборвалось. Мои глаза мгновенно наполнились слезами, но это были не слезы боли, а слезы чистой, обжигающей ярости. — Ты… ты… — я задыхалась от возмущения. — Ты сломал её! Ты противный, неуклюжий Поттер! Ненавижу тебя! Уходи! Уходи из моего дома! Гарри стоял белый как мел. Его очки съехали набок, а нижняя губа задрожала. — Лила, я не хотел… я плосто спасал её от длакона… — Ты её убил! — я вскочила, схватила ближайшую подушку и со всей силы запустила в него. А потом, не долго думая, подлетела к нему и сорвала с его головы его любимую кепку с эмблемой «Гриффиндора», которую ему подарил дядя Джеймс, и зашвырнула её под самый шкаф, в самую пыль. — Вот тебе! Теперь у тебя тоже ничего нет! — Моя кепка! — Гарри вскрикнул, и в его глазах тоже блеснули слезы. — Ты вледа! Злая Блэк! Мы сцепились прямо на ковре. Я тянула его за волосы, он пытался отвоевать свою кепку, и наш визг, наверное, долетел до самого Министерства. Через секунду дверь распахнулась. На пороге стояли мама Марлин и тетя Лили. Они выглядели одновременно испуганными и очень сердитыми. — Это что еще за побоище?! — мама Марлин подхватила меня под мышки, отрывая от Гарри. — Он сломал Изабеллу! — завыла я, тыча пальцем в осколки на полу. — Он плохой! Выгони его! Тетя Лили уже держала на руках всхлипывающего Гарри, который пытался достать кепку из-под шкафа. — Лили, это просто катастрофа, — вздохнула моя мама, глядя на разбитую куклу. — Сириус её починит, но сейчас… — Сейчас они будут мириться, — твердо сказала тетя Лили, ставя Гарри на пол. — Мальчики и девочки не должны драться, особенно из-за случайностей. Гарри, извинись перед Лирой. Сейчас же. Гарри шмыгнул носом. Он посмотрел на меня, я посмотрела на него — я всё еще сверлила его своим самым злым взглядом. — Плисти, Лила, — прошептал он, едва шевеля губами. — Я починю её… когда выласту. — Лира, твоя очередь, — строго сказала мама. — Извинись за кепку и подушку. Я долго молчала, кусая губы. — Прости, — буркнула я, всё еще сжимая кулаки. — А теперь, — тетя Лили сложила руки на груди, — чтобы я видела, что вы больше не злитесь. Обнимитесь. Я замерла. Обниматься с Поттером?! После того, как он лишил Изабеллу руки?! Это было выше моих сил. Но мамин взгляд не оставлял выбора. Мы медленно, как две улитки, подошли друг к другу. Гарри сделал первый шаг. Он неловко обхватил меня за плечи, и я почувствовала, что он всё еще немного дрожит. Я тоже обняла его в ответ, уткнувшись носом в его колючий свитер. От него пахло печеньем и почему-то улицами — тем самым «поттеровским» запахом, который я всегда узнавала. — И поцелуй её в щечку, Гарри, как настоящий рыцарь, — предложила тетя Лили с улыбкой Я тут же резко отстранилась, выставив ладошки вперед. — Нет! — крикнула я, хихикнув сквозь остатки слез. — Фу! Мама, никаких поцелуев! Гарри тоже отскочил назад, вытирая рот рукавом. — Фу! Я не буду! Она кусается! Мамы переглянулись и рассмеялись. Напряжение исчезло. Гарри залез под шкаф, достал свою пыльную кепку и протянул мне… Клыкастика. — На, — сказал он. — Пускай он посидит с тобой, пока папа лечит куклу. Я взяла дракона, чувствуя, что злиться дальше уже не получается. Но про себя я решила: я всё равно припомню ему эту куклу через неделю. Или через десять лет. *** После «великого обнимания» мамы решили, что нам нужно закрепить мир в спокойной обстановке. Нас вывели на задний двор дома Блэков, где под старым дубом уже стоял маленький столик с крошечными чашечками и тарелкой сахарного печенья. — Вот, — мама расставила приборы. — Ведите себя как взрослые леди и джентльмены. Мы будем неподалеку, на террасе. Я села на стул с очень прямой спиной. После истории с Изабеллой я решила, что буду вести себя как настоящая чистокровная ведьма. — Поттер, — высокомерно начала я, поправляя юбку. — Чай нужно пить аккуратно. Отставь мизинец, вот так. И не чавкай печеньем, это некрасиво. Гарри сидел напротив, и его очки постоянно сползали на кончик носа. Он выглядел так, будто ему гораздо интереснее было бы сейчас ловить гномов в кустах, чем играть в «чаепитие» (На самом деле мне тоже) — Оно само чавкает, — буркнул он, запихивая в рот сразу половину печенья в форме звездочки. — И вообще, почему я должен пить чай? Я хочу летать. — Потому что джентльмены пьют чай! — я схватила крошечный фарфоровый чайник. — Давай, я тебе налью. Сиди смирно. Я старалась изо всех сил. Мои руки немного дрожали, потому что чайник был тяжелым для моих маленьких пальцев. Чай, конечно, был не совсем горячим (тетя Лили позаботилась о безопасности), но всё же довольно теплым. — Давай быстрее, Лила, — Гарри нетерпеливо пододвинул свою чашку. — Я хочу к папе, он обещал показать мне, как пускать дымные кольца. — Не торопи меня! — я нахмурилась. — Ты портишь всю цело-монию! В этот момент под столом что-то зашуршало. Наверное, это был наш старый домовик Кикимер или просто садовая жаба. Гарри вздрогнул и резко дернул столик коленкой. Моя рука соскользнула, и вместо того, чтобы попасть в его чашку, струя чая — коричневая и липкая — выплеснулась прямо на моё нарядное белое платье. — Ай! — вскрикнула я, чувствуя, как тепло пропитывает ткань на животе. — Ай-яй-яй! Галли! Я вскочила, глядя на огромное пятно. Моё платье! Моё красивое платье с кружевами, которое мама так берегла! — Ой… — Гарри округлил глаза и выронил печенье. — Я не хотел! Там под столом был монстл! — Ты сам монстр, Поттер! — я начала топать ногами, и из моих глаз снова брызнули слезы, на этот раз от обиды. — Ты облил меня! Оно мокрое! Оно противное! Мама-а-а! Я бросилась к террасе, размахивая руками. — Он опять всё испортил! Он облил меня специально! Гарри бежал за мной, размахивая пустой чашкой. — Не специально! Лила, подозди! Я вытлу! Он догнал меня и попытался вытереть моё платье краем своего свитера, но сделал только хуже, размазав пятно еще сильнее. — Уйди! Не трогай меня! — я хихикнула сквозь слезы, потому что его попытки «помочь» выглядели очень смешно: он тер моё платье так усердно, будто пытался протереть в нем дыру. — Лира? Гарри? — мамы уже бежали к нам. — Посмотрите на меня! — я показала на мокрый живот. — Это всё он! Он не умеет пить чай как человек! Тетя Лили вздохнула, доставая палочку, чтобы очистить мою одежду заклинанием «Экскуро». — Ох, Гарри… Кажется, джентльмен из тебя пока получается с трудом. Гарри стоял, понурив голову, и выглядел таким несчастным, что я даже на секунду его пожалела. Совсем чуть-чуть. На одну секунду. Но потом он поднял на меня взгляд и тихо прошептал, пока мамы отвернулись: — Зато тепель оно пахнет как песенье. Тебе идет. И он хитро улыбнулся. Ах ты… несносный мальчишка! *** Меня переодели в пижаму с маленькими летящими совами. Она была мягкой, но моё достоинство всё ещё было ущемлено. Мало того, что меня облили чаем, так теперь меня уложили в гостевой спальне на огромную кровать прямо рядом с Поттером! — Это возмутительно, — прошептала я, когда тетя Лили поцеловала нас обоих и закрыла дверь, оставив только тонкую полоску света из коридора. — Я должна спать в своей башне, а не с мальчиком, который пахнет чаем и мокрым свитером. Гарри завозился под одеялом. В темноте его очки, которые он отказался снимать, блеснули, как два кошачьих глаза. — Твоя басня — это плосто комната на втолом этазе, Лила. Не выдумляй. И я пахну не свителом, а победой. Я фыркнула и резко повернулась к нему, подперев щеку кулачком. — Какая победа, Поттер? Ты чуть не утопил меня в чашке! Ладно, забудь. Слышал, что папа рассказывал про Хогвартс? Про то, как там лестницы ходят сами по себе? Гарри придвинулся чуть ближе. В комнате было прохладно, и тепло, исходившее от него, было единственным плюсом его присутствия. — Папа говолил, там есть большой зал, где вместо потолка — небо. И еда сама появляется на талелках. Столько печенья, сколько захосешь! — Подумаешь, еда, — я закатила глаза. — Папа сказал, там есть Запретный лес. И там живут оборотни и огромные пауки. Я пойду туда в первую же ночь. А ты, наверное, будешь прятаться под кроватью в своей башне Гриффиндора. — Не буду! — Гарри обиженно засопел. — Я буду ловцом в квиддиче! Я буду летать выше всех и поймаю снитч за одну минуту. А ты будешь сидеть на тлибунах и плакать, потому что Слизелин плоиглал. — Я не пойду на Слизелин! — я возмущенно пихнула его локтем в бок. — Я буду там, где веселее всего. И вообще, я слышала, что в Хогвартсе есть Пивз. Это такой дядя-призрак, который кидается во всех грязными тряпками. Вот бы он тебя встретил первым! Гарри замолчал. В темноте было слышно только наше сопение и тиканье часов. — Лила? — тихо позвал он через минуту. — Чего тебе, пятиминутный? — А ты не боишься… ну… что шляпа нас лазделит? Влазные дома? Я замерла. Об этом я как-то не думала. Кто же будет меня бесить, если Поттера не будет рядом? Кто будет воровать мои банты и обливать чаем? — Глупый ты, Гарри, — я придвинулась еще ближе и вдруг быстро, пока он не сообразил, дернула его за прядь волос на затылке. — Даже если ты будешь в подвале, а я на крыше, я всё равно найду способ подсыпать тебе в ботинки сушеных тараканов. Ты от меня не отделаешься. — Ай! — он потер затылок, но вместо того чтобы ударить в ответ, вдруг натянул одеяло нам обоим до самых носов. — Ладно. Тогда я буду плисылать тебе вопилки каздый день. Чтобы ты не забывала, кто тут главный. — Ты не главный, ты просто… — я зевнула, чувствуя, как сон всё-таки берет своё. — Ты просто Поттер. — А ты — Лила-вледа, — пробормотал он уже сквозь сон, неосознанно хватая меня за край пижамного рукава. Я хотела вырвать руку, но одеяло было таким уютным, а он — таким теплым, что я решила оставить это до завтра. В конце концов, завтра будет новый день, и у меня будет целых двадцать четыре часа, чтобы придумать, как отомстить ему за чай. *** Солнечный луч бесцеремонно пробрался сквозь щель в шторах и ткнул меня прямо в глаз. Я поморщилась, пытаясь зарыться поглубже в подушку, но подушка сегодня была какой-то странной: она сопела, была колючей и подозрительно теплой. Я приоткрыла один глаз и… оцепенела. Мой нос утыкался прямо в плечо Гарри. Более того, его рука собственнически покоилась на моем боку, а моя ладонь почему-то крепко сжимала его пижамную футболку. Мы лежали, как два запутавшихся в одеяле котенка. — Фу-у-у! — я взвизгнула и со всей силы пихнула его ногой. — Поттер! Ты меня заразишь своей мальчишеской глупостью! Гарри подпрыгнул, запутался в простынях и с глухим стуком свалился на пол вместе с подушкой. — А? Что? Снитч улетел? — пробормотал он, протирая заспанные глаза под перекошенными очками. Потом он посмотрел на меня, осознал ситуацию и тоже скорчил гримасу. — Бе-е! Лила, ты во сне толкаешься как кентавр! Мои руки теперь пахнут твоими девчачьими шампунями! — Это ты ко мне прижался, признай! — я соскочила с кровати, поправляя пижаму. — Наверное, тебе снилось, что я твой единственный спаситель! — Мечтай больше! — Гарри показал мне язык. — Мне снилось, что я ем большой торт, а ты сидишь в клетке! Мы уже были готовы начать утреннюю битву подушками, но тут дом содрогнулся. Нет, правда — пол мелко задрожал, а в стакане на тумбочке пошла рябь. Из коридора донесся громовой хохот папы и какой-то невероятно густой, низкий голос: — Ох, Сириус, ну и хоромы у тебя! А где ж маленькие сорванцы? Джеймс сказал, они тут мирно спят! Мы с Гарри переглянулись. «Мирно спят» — это точно не про нас. Забыв о ссоре, мы наперегонки бросились к двери. Внизу, в огромном холле, стояло Нечто. Оно было выше папы в два раза, шире в три, а волос на его лице хватило бы на целое стадо гиппогрифов. На нем был огромный кротовый плащ с кучей карманов, из которых что-то пищало и шевелилось. — Ого… — выдохнул Гарри, застыв на верхней ступеньке. — Это… настоящий тролль? — Сам ты тролль, Поттер! — я оттолкнула его локтем и бесстрашно зашагала вниз. — Это же… это же как большая живая гора! — Ха-ха! Глядите-ка, какие вымахали! — Великан присел на корточки, но всё равно остался выше папы. — Я Хагрид, лесничий из Хогвартса. Привез вам подарки к вашему четырехлетию, хоть оно и через неделю. Не утерпел я! Я подошла вплотную. От Хагрида пахло лесом, дождем и какими-то очень вкусными лепешками. Я завороженно уставилась на его бороду. Она была такой густой, запутанной и… манящей — Дядя Хагрид, — я потянула его за край бороды. — А можно… можно я за нее подержусь? — Да хоть заплетай, кроха! — Хагрид добродушно загудел. Я не заставила себя ждать. Через секунду я уже висела на его мощной руке, как на настоящей лиане в джунглях, раскачиваясь взад-вперед. — Смотри, Поттер! Я летаю без метлы! — кричала я, задыхаясь от восторга. Гарри, сначала несмело, тоже подошел и уцепился за другую руку. Хагрид просто поднял обе руки вверх, и мы закачались над полом, как на качелях. Это было круче любого аттракциона в Министерстве! — Так, Лира, слезай с бедного Хагрида, ты из него сейчас все пуговицы вырвешь, — засмеялась мама, выходя из кухни. — Нет! — я ловко перебралась с его руки ему на плечо и зарылась пальцами в бороду. — Я буду делать ему прическу! Ему не идет этот беспорядок, он же гость! Я достала из кармана пару своих розовых резинок (которые всегда носила на всякий случай) и начала плести маленькие, кривенькие косички прямо на подбородке великана. Гарри в это время с замиранием сердца исследовал карманы Хагрида. — Ой! Лила, смотри! У него тут живая мысь! — Это соня, Гарри, — пояснил Хагрид, стараясь не шевелиться, пока я сосредоточенно завязывала розовый бантик у него под носом. — Она спит. Мы провели так целый час. Я превратила бороду Хагрида в выставку парикмахерского искусства, а Гарри успел познакомиться со всеми обитателями его карманов. Я чувствовала себя абсолютно счастливой. Хагрид был таким добрым и мягким, несмотря на свои размеры. — Ну всё, — папа Сириус подошел и снял меня с плеча великана. — Хагриду пора к Дамблдору. Я посмотрела на результат своих трудов: Хагрид с десятью розовыми косичками выглядел… необычно. — Ты теперь самый красивый в лесу, — серьезно сказала я. Гарри подошел ко мне и тихонько толкнул плечом. — Знаешь, Блэк… Даже если ты вредная, косички ты плетешь неплохо. На четверку. — На пятерку, Поттер! На пять минут лучше, чем ты бы когда-нибудь смог! — я победно вскинула подбородок. Хагрид ушел, пообещав привезти нам на день рождения по настоящему драконьему пирогу (тетя Лили при этом слове почему-то побледнела). А мы остались стоять в холле, уже планируя, как будем отмечать наше четырехлетие.