Истинная Блэк

После завтрака столовая опустела с поразительной быстротой. Близнецы, утащив с собой Рона, с грохотом умчались во двор — папа всё-таки согласился показать им, как работает заколдованный маховик в двигателе его «Англии». Джеймс ушёл вместе с ними, а Лили и Марлин до сих пор возились в дальнем конце сада с морозостойкими кустами. Я проводила их взглядом через окно и тут же обернулась к Гарри. Он сидел на самом краешке скамьи, упрямо разглядывая дно своей пустой чашки, и левой рукой ожесточённо пытался пригладить вихор на затылке. Естественно, безрезультатно. — Ну что, Ловец, — тихо, но чертовски азартно позвала я, подходя ближе. — Видел, как они переглянулись? Моя интуиция кричит, что мы попали в самое яблочко. Раз папаши ушли в глухую оборону, значит, ответ лежит где-то здесь. Пошли. Гарри вскинул голову. Его зеленые глаза за стёклами очков удивленно округлились, но он тут же послушно поднялся, засунув руки в карманы джинсов. — Куда? — шёпотом спросил он. — Лира, если твоя мама поймает нас за обыском дома, нам обоим не сдобровать. — В библиотеку, придурок, — фыркнула я, хватая его за рукав тёплого серого свитера и увлекая за собой по коридору. — У папы там целая гора старых чистокровных справочников. Если Фламель настолько древний алхимик, о нём просто обязана быть хоть строчка в генеалогических древах или книгах по истории магии. Домашняя библиотека в встретила нас полумраком, густым запахом старого пергамента, кожи и едва уловимым ароматом сушёной лаванды. Высокие, до самого потолка стеллажи уходили в тень, а на корешках книг тускло поблёскивало старинное золото. Здесь было прохладно — папа вечно забывал наколдовать в этой комнате согревающие чары. Я зябко поёжилась, обхватив себя руками за плечи. Гарри, шедший чуть позади, моментально это заметил. Он глухо заворчал что-то себе под нос — явно недовольный тем, что я опять выбежала без теплой шали, — и решительно шагнул вперёд, слегка оттесняя меня в сторону от сквозняка, тянувшего из-за штор. — Встань туда, — буркнул он, указывая подбородком на узкий лучик зимнего солнца, падающий из высокого окна. — И не крутись под ногами. Какую книгу мы вообще ищем? — Большую. Страшную. С кучей дат, — я сморщила нос, устраиваясь на предложенном тёплом пятачке и наблюдая за ним. — Посмотри на самой верхней полке третьего стеллажа. Там стоял огромный фолиант в бордовом переплёте. «Выдающиеся магические династии Европы». Гарри задрал голову, оценивая высоту. Полка находилась действительно высоко, даже для его ловцовской прыгучести. Он пододвинул тяжелую деревянную стремянку, которая со скрипом проехалась по ковру, и осторожно полез наверх. Я стояла внизу, привалившись спиной к прохладному дереву соседнего шкафа, и смотрела, как он тянется к толстенному фолианту. Его свитер немного задрался, открывая полоску кожи на пояснице, а пальцы уверенно легли на пыльный корешок. Он действовал сосредоточенно, упрямо закусив нижнюю губу — точно так же, как на тренировках по квиддичу, когда высматривал снитч. В этом его упрямстве было столько... надёжности волшебного мира, что у меня внутри снова шевельнулось то самое странное, тёплое чувство из поезда. — Тяжёлая, черт её дери, — пропыхтел Гарри, с трудом высвобождая книгу из плотного ряда. Из-под переплёта взметнулось облако вековой пыли. Гарри судорожно зачихал, теряя равновесие на верхней ступеньке. Книга выскользнула из его рук и с глухим, пугающим звуком полетела прямо вниз. — Осторожно! — вскрикнула я, инстинктивно подаваясь вперед и выставляя руки, чтобы поймать летящий снаряд. Но Гарри среагировал быстрее. Проявив чисто ловцовские рефлексы, он буквально сорвался со стремянки, прыгнув следом за книгой. В следующую секунду мы оба с грохотом повалились на мягкий ковер. Тяжеленный фолиант с хлопком раскрылся где-то в стороне, подняв новую тучу пыли, а сам Гарри накрыл меня собой, намертво прижимая к полу. Его локоть упёрся в ковер в паре сантиметров от моего уха, принимая на себя весь вес. Лицо Гарри оказалось так близко, что я могла сосчитать каждую веснушку на его переносице. Очки съехали набок, зацепившись за растрёпанную бровь, а его дыхание — горячее, прерывистое — обжигало мою щеку. Нас окутала звенящая, давящая тишина библиотеки. — Поттер… — выдохнула я, чувствуя, как сердце устроило настоящую мародерскую чечётку в груди, а пальцы судорожно вцепились в ткань его серого свитера. — Ты… ты нормальный вообще? Решил меня окончательно раздавить перед Рождеством? Гарри не ответил. Он даже не шевельнулся, чтобы подняться. Он просто смотрел на меня сверху вниз своими невозможными зелеными глазами — растерянно, как-то отчаянно и так близко, что у меня кружилась голова. В его взгляде не было и капли обычного задора. — Ты не ушиблась? — хрипло, едва слышно спросил он. Его рука, всё ещё лежащая на моём плече, слегка сжалась, проверяя, цела ли я. — Я же просил тебя стоять на месте и не лезть. Вечно ты... подставляешься, Блэк. — Я вообще-то книгу спасала, — сердито буркнула я, хотя голос предательски дрогнул. Щеки горели так, словно я наколдовала на них инфернальный огонь. — И вообще, слезь с меня, Поттер. От тебя пахнет пылью и овсянкой. Гарри вдруг тихо, коротко хмыкнул. Он наконец-то отстранился, садясь на ковре рядом и поспешно поправляя свои дурацкие очки. Его уши, как я успела заметить из-под лохматых волос, были абсолютно пунцовыми. — Настоящий мешок с овсянкой, — проворчал он, отворачиваясь к упавшей книге и делая вид, что жутко занят изучением старинных страниц. — Смотри лучше сюда, спасительница. Ты хоть понимаешь, куда она открылась? Я торопливо пододвинулась ближе, усаживаясь рядом с ним плечом к плечу. На пожелтевшем пергаменте, прямо под лучами зимнего солнца, красовался старинный герб с изображением змеи, кусающей собственный хвост. А чуть ниже, выведенные изящными чернилами, чётко читались слова: «Николас Фламель. Великий алхимик четырнадцатого века…» Мы переглянулись. В глазах Гарри снова вспыхнул тот самый азарт, который я так любила, а моя рука незаметно коснулась его пальцев на краю страницы. Наше домашнее расследование только что принесло первый, по-настоящему крупный улов. Его уши, как я успела заметить из-под лохматых волос, были абсолютно пунцовыми. Я торопливо пододвинулась еще ближе, усаживаясь рядом с ним плечом к плечу, чтобы заглянуть в открывшийся фолиант. Полка была жутко пыльной, и на мои ладони, да и на свитер осело прирядочно вековой грязи Хогвартса и Годриковой Впадины вместе взятых. Я потянулась к тексту, но Гарри вдруг глухо перехватил мою руку. — Погоди, Блэк. Ты вся в этой саже, — проворчал он, хмурясь с тем самым своим поттеровским видом, когда он жутко беспокоится, но пытается казаться раздраженным. Он потянулся к моему лицу и совершенно непозволительно, мягко и бережно коснулся пальцами моей щеки, стирая черное пятнышко пыли прямо у самых губ. Его подушечки пальцев были теплыми, слегка шероховатыми, и от этого жеста у меня внутри всё просто завязалось в тугой узел. Я замерла, боясь шевельнуться, а Гарри, кажется, сам испугался своей смелости — его пальцы на секунду задержались на моей коже, а зеленые глаза за стеклами очков потемнели от какого-то странного, глубокого чувства. — Кхм-кхм. Сухой, до боли знакомый лающий кашель раздался прямо от дверей библиотеки. Мы с Гарри отпрянули друг от друга так стремительно, словно нас бахнуло заклятием «Отбрось». Поттер едва не снес локтем ту самую стремянку, а я судорожно принялась расправлять подол свитера, чувствуя, как лицо заливает сокрушительный, инфернальный румянец стыда. На пороге, привалившись плечом к косяку и держа в руке дымящуюся чашку чая, стоял Сириус Блэк. Его породистое, аристократическое лицо сейчас выражало крайнюю степень недовольства. Тёмные брови папы сошлись у переносицы в одну суровую линию, а серые глаза буквально метали молнии в Поттера-младшего. Если бы взглядом можно было превращать людей в жаб, Гарри бы уже вовсю квакал на ковре. — Гарри, друг мой, — обманчиво ласковым, но до жути ледяным тоном произнес Сириус, делая медленный шаг в комнату. — Мне показалось, или твои руки только что находились в непозволительной близости от лица моей единственной, несовершеннолетней дочери? Джеймс уверял меня, что ты приличный мальчик, но я начинаю думать, что утренний Громовещатель был слишком мягким предупреждением. Гарри бледнел и краснел одновременно с такой скоростью, что за него стало страшно. Он судорожно открывал и закрывал рот, упрямо поправляя очки и тщетно пытаясь слиться со стеллажом. Папа перевел взгляд вниз и заметил лежащий между нами огромный, раскрытый фолиант. — И что же за труды великих магов вы здесь так увлеченно изучаете в темноте, позвольте узнать? — Сириус прищурился, вкрадчиво заглядывая в книгу. Слизеринская изворотливость включилась во мне на чистых рефлексах. Уж в чём в чём, а в искусстве заговаривать зубы собственной семье у меня был настоящий талант. — Ой, папуля, ты не поверишь! — я мгновенно состряпала лицо самой невинной и прилежной девочки в мире, задорно вскинув кудрявый хвост. — Мы с Гарри просто решили помочь маме и Лили украсить дом к празднику! Я вспомнила, что в твоих старых семейных книгах были потрясающие схемы средневековых иллюминаций и рецепты рождественского эльфийского пудинга. Мы искали раздел кулинарной магии, а эта тяжеленная штука просто упала на нас со стремянки! Гарри меня вообще-то спас, вот я и испачкалась. Я мило улыбнулась, преданно глядя папе прямо в глаза. Сириус медленно отпил глоток чая, не сводя с меня своего проницательного взгляда. Он знал меня как облупленную. Мои уловки были ему прекрасны знакомы, ведь он сам половину юности провел, обводя вокруг пальца профессоров и собственных родителей. — Иллюминации, значит? — папа иронично изогнул бровь, и на его губах промелькнула едва заметная ухмылка. Он прекрасно понял, что мы ищем что-то скрытное, но развивать тему при Гарри не стал. — И поэтому книга открылась на разделе алхимии четырнадцатого века? Что ж, Лира… За изобретательность — отлично. За исполнение — неуд. Закрывайте этот пудинг и марш на кухню, Марлин как раз испекла пирог. А с тобой, Поттер-младший, мы, кажется, еще не до конца обсудили правила поведения в приличных домах. Джеймс! Зайди в библиотеку, тут твоему сыну требуется краткий курс дипломатии! Я бросила на сочувствующий, испуганный взгляд на Гарри, который обреченно поплелся вслед за моим грозным отцом. Наше расследование про Николаса Фламеля получило временную передышку, но впереди Гарри ждал самый настоящий, суровый мужской разговор с Бродягой и Сохатым. *От лица Гарри* В кабинете Сириуса пахло старой кожей, оружейным маслом и крепким табаком. Я стоял посреди комнаты, упрямо уставившись в носки собственных ботинок, и чувствовал, как внутри всё буквально выгорает от дикого, парализующего страха. Поттер, ну какой же ты кретин! Ну вот дёрнуло тебя потянуться к ней?! Будто она из какого-то хрупкого чистокровного золота, к которому простому смертному гриффиндорцу и прикоснуться нельзя. Хотя нет, не из золота. Лира казалась мне сотканной из чистого, прохладного шёлка. Я ведь... я ведь почти коснулся уголков её губ, когда стирал эту проклятую сажу. До сих пор на подушечках пальцев горело ощущение её невероятной, гладкой кожи. М-м-мх... Если бы Сириус не зашёл... если бы дверь не скрипнула в ту самую секунду... может быть, у нас получилось бы то же самое, что в старых маминых рассказах про их юность с отцом? Ну, то есть... лицо к лицу, губы к губам, язык к... Фу-у-у! Мерлин, о чём я вообще думаю?! Она же Блэк! Она вредная, невыносимая, противная змея, которая спит и видит, как бы скормить мне порцию хогвартского сугроба! Я яростно тряхнул лохматой головой, отгоняя эти сумасшедшие, бесстыдные мысли, но уши продолжали полыхать так, словно их опалили «Инсендио». — Итак, Гарри, — Сириус медленно опустил свою чашку на край массивного стола. Звук получился сухим и угрожающим. Сириус стоял напротив, скрестив руки на груди, и смотрел на меня так, будто прямо сейчас прикидывал, в какой именно секции Запретного леса лучше всего прикопать моё тело. Его серые глаза сузились. Клянусь Мерлином, мне казалось, что он искренне, всем сердцем хочет меня убить. Настоящий Бродяга на охоте. — Сириус, ну не пугай ты парня до икоты, — с лёгкой ухмылкой подал голос мой отец, Джеймс Поттер, привалившись плечом к книжному шкафу. Но радовался я недолго. Папа повернулся ко мне, поправил свои точно такие же, как у меня, круглые очки, и в его глазах зажглись самые коварные чертики. Мой собственный отец решил не просто не спасать сына, а заставить меня сгореть со стыда дотла. — Хотя, признаться, Гарри… Твоя тактика «стирания пыли» с лица леди Блэк выглядит чертовски знакомо, — вкрадчиво протянул отец, заставив меня судорожно сглотнуть. — Я примерно так же на шестом курсе пытался стереть воображаемые чернила со щеки Лили. Правда, Лили тогда запустила в меня учебником по Заклинаниям, а Лира, как я погляжу, оказалась более милосердной. Ты решил пойти по стопам Сохатого, сын? — Папа! Сириус! Да мы вообще книгу искали! — панически зачастил я, чувствуя, как голос предательски срывается на писк. Я отчаянно поправлял съехавшую оправу, ища хоть какую-то логическую лазейку. — Там... там просто стремянка поехала! Книга вековая упала, пыль поднялась, Лира испачкалась... Я просто помог! Честное гриффиндорское, я ничего такого не думал! Она же... она же невыносимая! Мы про пудинг рождественский читали! Сириус сделал ещё один медленный, леденящий шаг в мою сторону. От его проницательного блэковского взгляда не могла укрыться ни одна ложь. — Про пудинг, говоришь? — тихо, с опасной ухмылкой переспросил крёстный. — Гарри, друг мой. Если я ещё раз увижу, что твои пальцы задерживаются на лице моей дочери дольше, чем требуется для спасения её от летящего бладжера, я лично попрошу Марлин заколдовать твою метлу так, чтобы она летала исключительно задом наперёд. И поверь, твой отец тебе не поможет. Я испуганно закивал, готовый поклясться даже на «Истории Хогвартса», лишь бы этот мужской допрос наконец-то прекратился. Джеймс Поттер в углу уже в открытую, беззвучно хохотал, прикрывая рот ладонью и явно наслаждаясь моим полнейшим фиаско. Самая лучшая защита — это своевременное отступление, но бежать из кабинета Сириуса было просто некуда. Б-БАБАХ!!! Внезапно снизу, со стороны кухни, раздался такой оглушительный, сокрушительный взрыв, что половина хрустальных кубков в шкафу Сириуса жалобно зазвенела, а по полу прошлась ощутимая вибрация. Из щелей под дверью мгновенно повалил густой, едкий розовый дым, пахнущий жжёной карамелью и перечной мятой. — О Мерлин! Мой кухонный гарнитур! — донёсся оттуда испуганный и одновременно яростный крик тети Марлин. — ФРЕД! ДЖОРДЖ! УИЗЛИ, СТРАДАНИЯ ВАШИ БУДУТ УЖАСНЫМИ! — оглушительно взревел из коридора голос тёти Лили. Сириус и папа мгновенно переглянулись, позабыв про меня. Их лица синхронно озарились смесью паники и дикого, восторженного азарта. Близнюки Уизли всё-таки привели в действие свою новейшую рождественскую хлопушку из «Зонко», устроив грандиозную диверсию прямо посреди бела дня! — Кажется, аспирантура официально открыла практические занятия, — лающим смехом залился Сириус, выхватывая палочку и пулей бросаясь к дверям. Папа ринулся следом за ним, на ходу выкрикивая очищающие заклинания. Я остался стоять в пустом кабинете, шумно и прерывисто выдыхая скопившийся в лёгких воздух. Сердце всё ещё бешено колотилось, но на лице сама собой расползлась абсолютно счастливая, глупая улыбка. Спасибо вам, Фред и Джордж! Вы только что спасли гриффиндорца от неминуемой казни в кабинете Блэка. Я пулей выскочил из кабинета, пока Сириус и папа не передумали и не вернули меня на лобное место. В коридоре стоял настоящий туман. Густой, ядрёно-розовый дым из кухни медленно расползался по коридорам второго этажа, пахнущий так, словно кто-то решил сварить тонну мятной карамели прямо в камине. Повсюду летали шальные зелёные искры, а снизу доносились весёлые крики близнецов, суровые нотации мамы и лающий смех Сириуса, который, кажется, уже забыл про мои «грязные лапы» на лице его дочери. Я едва успел добежать до лестничного пролёта, как из этого розового марева, словно кудрявое привидение в бордовом свитере, вынырнула Лира. Она стояла у перил, сердито надув губы и скрестив руки на груди, но стоило ей увидеть мою взъерошенную физиономию, как на её лице расплылась коварная, торжествующая ухмылка. — Ну что, Поттер, живой? — шёпотом спросила она, наклонив голову набок. — Папа сильно тебя покусал? Я уже думала вызывать мадам Помфри с запасом Костероста для твоих костяшек. — Очень смешно, Блэк, — буркнул я, поспешно поправляя очки и делая шаг ближе к ней, чтобы пропустить мимо нас целое облако розового дыма, стремительно поднимавшееся по лестнице. Я незаметно встал с наветренной стороны, закрывая её плечом от самого густого пара, от которого у меня самого уже першило в горле. — Твой отец — самый страшный человек в этой Британии, честное слово. Мне казалось, он прикидывал, как бы скормить меня Пушку без свидетелей. Лира весело фыркнула, но тут же её лицо снова сделалось сердитым. Она досадливо топнула туфлей по деревянному полу и раздражённо выдохнула, отчего её тёмный хвост кудрей забавно качнулся. — Да уж, папа в своем репертуаре! Знаешь, что он сделал? — возмущённо зашептала она, подходя ко мне почти вплотную. От неё по-прежнему пахло той самой библиотечной пылью и спелой вишней. — Книга пропала! Я только что заглянула в библиотеку, пока они бежали на кухню. Того бордового фолианта нет на ковре! И на полке его нет! Папа её как-то моментально переместил или спрятал в свой личный сейф. Ну вот что там такого, а?! Нам просто интересно же! Подумаешь, Николас Фламель! Развёл тут секретность, будто мы черную магию втихаря изучаем! Она сердито шмыгнула носом, явно злясь на Сириуса за то, что он так технично обставил её изворотливость. Я смотрел на её раскрасневшуюся, колючую моську и чувствовал, как внутри, вопреки недавней панике, разливается сумасшедшее, глухое тепло. Мои глаза сами собой задерживались на её губах, на том самом месте, где я ещё несколько минут назад стирал пыль... Самое лучшее, что я мог сейчас сделать — это просто слушать её ворчание и радоваться, что она стоит здесь, целая, невредимая и такая невозможная. Снизу раздался новый, оглушительный хлопок, и розовый туман в коридоре окрасился в весёлые золотые звёздочки. Рон внизу истошно завопил, судя по всему, попав под обстрел какой-то новой шутихи, а Фред и Джордж победно заулюлюкали на всю Годрикову Впадину. Лира резко обернулась на звук, и вся её минутная злость на отца испарилась без следа. На её губах расползлась абсолютно счастливая, искренняя и такая родная улыбка, от которой у меня в груди снова что-то болезненно сжалось. Она заворожённо смотрела вниз, на этот хаос, и в её тёмных глазах отражались золотые искорки. — Мерлин, как же круто близнецы развлекаются с Роном! — тихонько захихикала она, прикрывая рот ладошкой. — С ними наше Рождество точно станет легендарным. Пошли вниз, Поттер, пока они там всю кухню без нас не разнесли! Я стоял рядом, слегка привалившись плечом к деревянной колонне, и просто смотрел на неё. На её сияющий взгляд, на то, как она счастлива в этом сумасшедшем доме, где смешались Блэки, Поттеры и Уизли. И я ловил себя на мысли, что мне абсолютно плевать на спрятанную книгу, на Фламеля и даже на грозные обещания Сириуса заколдовать мою метлу. Главное, что она сейчас улыбалась. И пока эта кудрявая катастрофа была счастлива, моё собственное сердце было абсолютно на своём месте. — Пошли, Блэк, — мягко улыбнулся я, аккуратно подталкивая её в спину к лестнице, чтобы она ненароком не оступилась в этом тумане. — Посмотрим, во что Фред и Джордж превратили кухонный гарнитур твоей мамы. Мы стали медленно спускаться по дубовым ступеням, и чем ниже мы спускались, тем плотнее становилась розовая пелена. У самого подножия лестницы дым стоял такой, что кухонные двери угадывались лишь смутным тёмным контуром. Из этого тумана то и дело вылетали светящиеся мятные искры, а хохот близнецов заглушал сердитые, но явно сдерживаемые вздохи Лили. Лира, едва завидев этот искрящийся хаос, азартно блеснула глазами. Вся её недавняя чинность испарилась; она подалась вперёд, готовая с разбегу ворваться в самый эпицентр этого кондитерского апокалипсиса. Я инстинктивно вытянул руку из кармана и попытался перехватить её, пальцы робко, но крепко скользнули по её тонкому запястью. — Лира, стой… А может, не надо? — шёпотом выдавил я, легонько потянув её назад, ближе к спасительной прохладе ступеней. Коридор внизу буквально дышал этой сладкой гарью, и мне чертовски не хотелось, чтобы её кудри снова пострадали от экспериментов братьев Уизли. Да и её отца я, если честно, до сих пор побаивался — мало ли, решит, что я её туда специально подтолкнул. Но куда там! Лира лишь задорно ухмыльнулась, ловко высвободила руку из моей хватки и, бросив на меня весёлый, уничтожающий взгляд, крикнула: — Поттер, трусы не ловят снитчи! За мной! И она стремительно скрылась в розовом облаке, оставив меня стоять на нижней ступеньке с протянутой рукой. Я замер, глупо глядя на свои пустые пальцы, а в голове завертелись совершенно дурацкие, путаные мысли. Интересно, как эта катастрофа будет выглядеть через пять минут? Она же выйдет оттуда абсолютно розовая! Весь её свитер, лицо, эти непослушные тёмные кудри — всё покроется слоем липкой мятной глазури. И что тогда? Предыдущий опыт в библиотеке показал, что обычным вытиранием сажи тут не обойтись. Придётся не просто отмывать её от копоти, а отмывать её всю, полностью, до каждого завитка… Ой. То есть… Мерлин, о чём я вообще думаю?! Она сама отмоется! Сама, конечно! В ванной, с мылом и заклинанием очищения! Фу-у-у, Поттер, ну ты и придурок, соберись! Поспешно натянув воротник свитера до самого носа, чтобы скрыть внезапно вспыхнувший румянец, я глубоко вздохнул и решительно шагнул в розовый туман вслед за ней. Кухня напоминала поле боя после штурма карамельной фабрики. Фред и Джордж, абсолютно розовые, с ног до головы покрытые блестящей глазурью, вовсю отмахивались от Марлин, которая яростно взмахивала волшебной палочкой, заставляя кухонные тряпки самостоятельно оттирать стены. Рон сидел под столом, зажав уши руками, и с удивлением разглядывал свои собственные порозовевшие пальцы. А Лира уже стояла в самом центре, заливисто хохоча и пытаясь поймать ртом летающие под потолком заколдованные золотые звёздочки, которые близнецы Уизли умудрились запихнуть в хлопушку. На её носу уже красовалось крупное розовое пятно, а хвост кудрей забавно подпрыгивал при каждом движении. Я остановился у косяка, скрестив руки на груди, и поймал на себе лукавый, жутко понимающий взгляд мамы, которая как раз очищала плиту. Она качнула головой, беззвучно улыбаясь моему смущению. Ну и ладно. Пусть весь дом будет в карамели, пусть Сириус ворчит, а уши мои горят до самого Нового года. Главное, что эта кудрявая змейка сейчас прыгала от счастья прямо посреди дыма, полностью забыв про свои маски. *** Поздним вечером, когда карамельный туман окончательно рассеялся, а утомлённая штурмом кухни банда Уизли вместе с Роном улеглась спать, в доме наконец воцарилась тишина. Я долго ворочался в своей постели, но сон не шёл. В голове то и дело всплывала Лира, прыгающая посреди розового облака. Тихо приоткрыв дверь спальни, я спустился на первый этаж, надеясь выпить воды, но в гостиной горел тусклый, уютный свет камина. На ковре, прямо перед затухающими угольками, сидела Лира. На ней была огромная папина пижама, а в руках она держала расчёску, с предельно несчастным видом пытаясь продраться сквозь собственные волосы. Мятная глазурь близнецов намертво склеила её буйные тёмные кудри в нескольких местах. Она сердито сопела, и её нос забавно морщился от досады. Я бесшумно прошёл вглубь комнаты, прихватив с полки небольшой флакончик с мягким маслом для полировки древок метел — папа всегда говорил, что оно идеально распутывает любые узлы, даже если они из конского волоса. (Блин если б Лира узнала что я сравниваю ее волосы с волосами коня.. она бы просто прикончила меня) — Помочь, катастрофа кудрявая? — тихо спросил я, усаживаясь на ковёр прямо позади неё. Лира вздрогнула, обернулась и, разглядев флакон в моих руках, недовольно надула губы. — Поттер, если ты пришёл злорадствовать, то выход прямо за твоей спиной, — проворчала она, но расчёску из рук всё-таки выпустила и упрямо отвернулась спиной ко мне, позволяя устроиться сзади. Я аккуратно капнул немного прозрачного масла на пальцы и осторожно коснулся её волос, пытаясь распутать самый крупный колтун у затылка. — Ай! Ой! Поттер, ну ты чего творишь?! — моментально взвизгнула Лира, инстинктивно втянув голову в плечи и сердито пихнув меня локтем назад. — Ты мне сейчас все волосы выдрешь! Я же просила аккуратно! У тебя лапы как у тролля, честное слово! — Сама виновата, Блэк, — хмыкнул я, упрямо поправляя очки и стараясь действовать как можно нежнее, хотя от близости её шеи и этого вишнёво-мятного запаха у меня внутри всё переворачивалось. — Не надо было как сумасшедшая в розовом тумане ребячиться и ловить ртом заколдованные звёзды. Слизеринская принцесса, называется. Хвостом своим махала, теперь пожинай плоды. — Это был тактический сбор информации о качестве продукции «Зонко»! — оскорблённо отозвалась она, но кричать перестала, послушно замерла и лишь тихонько ойкала, когда я слишком сильно натягивал прядь. — И вообще, звёзды были вкусные. Тебе просто завидно, что ты стоял у косяка как испуганный суслик и боялся испачкать свои драгоценные очки. — Я вообще-то стратегически оценивал масштаб разрушений кухонного гарнитура твоей мамы, — парировал я, аккуратно разделяя склеенные кудри пальцами. Её волосы наощупь были невероятно мягкими, шёлковыми, и мне стоило огромных усилий не выдать своего смущения. — Марлин, между прочим, до сих пор сомневается, стоит ли оставлять Уизли в живых до Рождества. — Ничего, моя мама любит масштабные потрясения, — фыркнула Лира, но вдруг затихла, расслабившись под моими руками. Каминные искорки отражались на её бледной щеке. — Поттер… а масло точно для метел? Я завтра не проснусь с древесиной вместо головы? — Не знаю, Блэк, проверим, — тихо рассмеялся я, осторожно проводя расчёской по уже гладкой, освобождённой от карамели пряди. — Если что, папа сделает из тебя отличную подставку для кубков. Будешь стоять в гостиной и гордо сверкать слизеринским гербом. — Дурак ты, Поттер, — беззлобно шепнула она, и в её голосе проскользнула та самая скрытая, трепетная нежность, от которой моё сердце сделало глухой, сильный удар. Мы просидели у камина ещё долго, перебрасываясь ленивыми подколками в полумраке, пока её кудри наконец не стали идеально чистыми. И эта тихая предрождественская ночь в Годриковой Впадине казалась мне самым лучшим волшебством, которое только существовало на свете. *** Я открыл глаза от странного, щекочущего ощущения. Прямо надо мной, в каких-то пяти сантиметрах от моего носа, зависло чьё-то смутное бледное лицо, усыпанное яркими веснушками. — О господи, Рон! — выкрикнул я, рванувшись вверх и со всей дури впечатавшись затылком в деревянную спинку кровати. Очки, лежавшие на тумбочке, со звоном отлетели на ковёр. — Ты что здесь делаешь посреди ночи?! То есть утра! Ты с ума сошёл — так пугать?! Рон панически зажал мне рот ладонью, дико вращая глазами и испуганно оглядываясь на плотно прикрытую дверь спальни. От него пахло мятной зубной пастой и утренними гренками моей мамы. — Тсс! Тихо ты, Поттер, весь дом разбудишь! — яростно зашептал он, наконец отпуская моё лицо. Я поспешно нащупал на полу очки, нацепил их на нос и сердито уставился на друга. Рон уже вовсю ухмылялся, а в его глазах горел тот самый опасный, чисто уизливский азарт. — Слушай, у меня есть грандиозное предложение. Точнее, это идея Фреда и Джорджа, но они просили передать её тебе, пока Лира спит. Я недоверчиво прищурился, поправляя одеяло. — Какая ещё идея? Если вы снова собираетесь взорвать кухонный гарнитур моей мамы, я умываю руки. Сириус меня вчера едва во дворе не прикопал за «непозволительную близость» к Лире. — Да нет, кухня в безопасности, мама Лиры её под замок заперла, — отмахнулся Рон, заговорщицки придвигаясь ближе к краю моей постели. — Близнюки предлагают… подшутить над Лирой. В отместку за вчерашних «жаб» и за то, что она заставила нас таскать её сундуки. У них с собой остался мешочек с заколдованным порошком «Сухопутный кальмар». Если незаметно подсыпать его ей в утренний чай, её тёмный кудрявый хвост на целый час превратится в кучку шевелящихся, абсолютно безобидных фиолетовых щупалец! Прикинь, какая умора будет? Слизеринская принцесса с осьминогом на затылке! Внутри меня мгновенно разыгралась сумасшедшая битва. С одной стороны, разум и воспоминания о том, как нежно я вчера распутывал её шёлковые волосы у камина, кричали: «Поттер, остановись, она тебя убьёт!». Если Лира узнает, что я причастен к покушению на её драгоценную причёску, мой Костерост точно пойдёт в ход. Но с другой стороны… О да! Это было слишком… слишком искушающее предложение. Представить, как Лира просыпается, смотрит в зеркало, видит вместо своих кудрей фиолетовые щупальца, начинает панически злиться, топать туфлей и яростно кричать на весь дом мою фамилию — это было до невозможности смешно. К тому же, она сама вчера хвасталась, что Блэки правил не учат. Пора показать этой змейке, что Гриффиндор тоже умеет устраивать тактические каверзы! На моих губах сама собой расползлась абсолютно счастливая, коварная ухмылка. — Рон… — тихо протянул я, сбрасывая ноги с кровати и лихорадочно натягивая свитер. — Я в деле. Рассказывай план. Как мы протащим порошок мимо Марлин? *Спустя* Мы с Роном, Фредом и Джорджем крались по деревянной лестнице с грацией четырех парализованных флоббер-червей. Ступени предательски поскрипывали под нашими тапочками, а в кармане куртки Джорджа заманчиво шуршал пергаментный мешочек с порошком «Сухопутный кальмар». План был прост, как геометрия квиддичного поля, и требовал лишь одного — идеального тайминга. На кухне вовсю кипела предпраздничная суета, но, к нашему счастью, мамы Марлин и Лили на пару минут отлучились в кладовую за баночками маринованного имбиря. Вся столовая была в нашем распоряжении. — Так, Гарри, твой выход, — горячо зашептал Фред, пихая меня в спину. — Мы на шухере. Вон её любимая чашка. Сыпь ровно половину щепотки, иначе щупальца завяжутся в морские узлы, и Марлин нас точно скормит садовым гномам! Я воровато огляделся, лихорадочно выудил мешочек и аккуратно, стараясь, чтобы руки не дрожали от подступающего хохота, высыпал фиолетовую пыльцу прямо на дно фарфоровой чашки. Порошок мгновенно растворился, оставив лишь легкий мятный шлейф. В этот самый момент близнецы резко зашипели и нырнули под стол, Рон боком отполз к буфету, а я едва успел нацепить на себя самый невинный, заспанный вид хомяка и усесться на стул. Дверь столовой тихо скрипнула. В комнату вошла Лира. И в ту же секунду у меня внутри всё просто перевернулось, а совесть жалобно заскулила. Боже, до чего же она была милой с утра! Лира была укутана в ту самую огромную папину пижаму в зеленую полоску, рукава которой полностью скрывали её ладони, а её тёмные кудри — абсолютно чистые, гладкие и шёлковые после вчерашнего масла для метел — пушистым облаком рассыпались по плечам. Настоящая сонная, домашняя змейка. Она забавно щурилась от яркого зимнего солнца, трогательно шмыгала носом и сладко потягивалась на ходу. Я завороженно смотрел на неё, чувствуя, как на губах расползается дурацкая улыбка. Эх, Блэк… какая же у тебя сейчас милая, заспанная мордашка. Жалко даже. Ведь всего через пару минут эта пушистая прелесть превратится в самую яростную, злую и огнедышащую фурию во всей Британии! Я уже мысленно зажмурился, предвкушая, как фиолетовые щупальца начнут шевелиться у неё на затылке. — Поттер, чего уставился? Очки опять запотели от предвкушения овсянки? — лениво проворчала она, проходя мимо меня и бесцеремонно пихая меня локтем в плечо. От неё пахло ягодами, вишней и теплом постели. Она по-хозяйски опустилась на соседний стул, взяла чайничек и с самым невозмутимым видом налила себе горячего вишнёвого чая прямо в заговорённую чашку. Пар красиво взметнулся вверх. Лира изящно взяла чашку двумя пальчиками, поднесла к губам и… В этот самый момент изголодавшийся Рон, сидевший напротив, решил, что настало время для решающего маневра по захвату пирога. Он с такой силой рванулся через весь стол к блюду с черничной выпечкой, что его широкий рукав мантии с размаху зацепил длинный серебряный соусник с жирным клюквенным джемом. Соусник со звоном перевернулся, и густая, ярко-красная жижа идеальным каскадом полетела прямо на стол. — Уизли, дебил! — взвизгнула Лира, инстинктивно отпрянув назад и с хлопком ставя чашку обратно на стол. Чай от резкого удара выплеснулся через край, смешиваясь с клюквенным джемом, а сама Лира сердито вскочила со стула, со всей силы шлепая Рона ладонью по плечу. — Ты мне сейчас всю пижаму Сириуса испачкаешь, свинья гриффиндорская! Смотри, куда свои лапищи тянешь! — Я просто… пирог хотел… — испуганно промямлил Рон, втягивая голову в плечи. Я ошарашенно переглянулся с высунувшимися из-под стола близнецами. Наш грандиозный, гениальный план потерпел сокрушительное фиаско из-за обычного, слепого обжорства! Порошок «Сухопутный кальмар» благополучно вытек на скатерть вместе с клюквенным соусом, так и не коснувшись губ слизеринской принцессы. Щупальца отменялись. Я прерывисто выдохнул, чувствуя одновременно и дикое облегчение (ведь Лира не убьет меня сегодня), и жуткую досаду от того, что такое зрелище сорвалось. Коварная змейка осталась со своими шёлковыми кудрями, а нам теперь предстояло как-то оттирать скатерть до прихода Марлин. Лира сердито выхватила из салфетницы плотный клочок пергамента, собираясь промокнуть растёкшуюся лужу, но вдруг замерла. Её тонкие пальцы застыли в паре сантиметров от стола. Я затаил дыхание, чувствуя, как внутри всё испуганно сжалось. По разлитой скатерти, прямо поверх липкого клюквенного джема, медленно расползались ядовито-фиолетовые разводы. Более того, мятный чай начал странно пениться, и на поверхности скатерти зашевелились крошечные, едва заметные фиолетовые пузырьки, подозрительно напоминающие миниатюрные присоски. Шестеренки в её голове сработали с пугающей, безупречной скоростью. Лира медленно, очень медленно подняла голову. Вся её заспанная, утренняя милота испарилась в то же мгновение, уступив место чистейшей блэковской ярости. Её тёмные глаза опасно сузились, превратившись в две обжигающие щелки, а кудри на затылке будто сами собой встали дыбом. Она перевела взгляд с испуганного Рона на высунувшихся из-под стола близнецов, а затем её ледяной, испепеляющий взор намертво зафиксировался на мне. Клянусь Мерлином, в этот момент мне захотелось пробить пол заклинанием «Бомбарда» и провалиться прямиком в подвал, лишь бы не стоять под этим прицелом. Уши мои вспыхнули таким пунцовым пожаром, что скрывать причастность к заговору было уже абсолютно бессмысленно. — Порошок «Сухопутный кальмар», значит? — тихим, зловещим шёпотом, от которого у меня мурашки размером с бладжер побежали по спине, процедила Лира. Она поднялась со стула, тяжело и прерывисто дыша. — Вы решили устроить покушение на мои волосы?! Да как вы вообще посмели, гриффиндорские недоумки?! Разыграть меня захотели?! — Лира, ну мы просто… это Фред придумал!.. — испуганно промямлил Рон, усердно вжимаясь в буфет. — Молчать, Уизли! — рявкнула она так, что серебряные ложки на столе жалобно звякнули. — А ну-ка живо взяли в руки тряпки! Все! Быстро! Она с силой швырнула на стол пачку чистых полотенец. Близнецы, которые ещё минуту назад ухмылялись, как заправские короли каверз, мгновенно растеряли всю свою спесь. Рон покорно схватил первую попавшуюся губку, а я… я послушно потянулся за ведром с водой, даже не думая возражать. Лира величественно отошла к окну, упрямо скрестила руки на груди в своей огромной зелёной пижаме и принялась злобно, уничтожающе смотреть на нас, пока мы вчетвером панически драили дубовый стол и оттирали липкие клюквенные пятна со стен. Её высокий кудрявый хвост яростно подрагивал при каждом нашем неловком движении. Я ожесточённо тёр скатерть мокрой тряпкой, чувствуя, как пот струится по вискам, и упрямо поправлял съехавшие очки. В голове крутился один-единственный, совершенно нелогичный вопрос: почему? Ну вот почему мы все — включая третьекурсников Фреда и Джорджа, которые не боялись самого Снейпа, — сейчас покорно, как шёлковые, слушаемся эту одиннадцатилетнюю девчонку?! В ней же весу едва наберётся на три квиддичных мяча! Но спорить с ней сейчас не решился бы даже Дамблдор. Было в её ярости что-то настолько пугающее, властное и одновременно… невероятно притягательное, что я просто молча продолжал возить губкой по дереву. Страшновато, конечно… Но, Мерлин меня дери, даже когда она злилась и метала молнии, я не мог оторвать от неё взгляда. — Активнее, Поттер, активнее! — ледяным тоном скомандовала моя кудрявая надзирательница, недовольно нахмурив носик. — Если к приходу мамы на этой скатерти останется хоть одна фиолетовая присоска, я лично скормлю твой «Нимбус» садовым гномам. Я лишь покорно вздохнул и сильнее нажал на тряпку, тайно молясь, чтобы Марлин Маккиннон задержалась в саду как можно дольше. — Отлично, Уизли, три в левую сторону, там ещё осталось фиолетовое пятно, — ледяным тоном командира авангарда скомандовала Лира, даже не думая опускать руки, скрещённые на груди. Дверь столовой негромко скрипнула, и на пороге показался Сириус. Он замер, переводя взгляд с меня, яростно натирающего ножку стола, на близнецов, которые с предельно несчастным видом оттирали плинтус, а затем — на свою одиннадцатилетнюю дочь в безразмерной зелёной пижаме. На его породистом лице медленно расплылась широкая, донельзя довольная ухмылка. О да, в его серых глазах читалась абсолютная гордость за своего ребёнка. Настоящая Блэк. Заставить четырёх гриффиндорцев, включая двух опытных третьекурсников-загонщиков, покорно ползать на коленях с мокрыми тряпками — для этого требовался истинный, врождённый талант к ментальному доминированию. — Прекрасная картина, — лающе хмыкнул Сириус, проходя вглубь комнаты и вальяжно опираясь на спинку стула. — Поттер, я погляжу, твои руки наконец-то нашли действительно полезное применение в нашем доме. Марлин будет счастлива увидеть скатерть такой чистоты. Я лишь мученически вздохнул, упрямо поправляя очки мыльной ладонью и стараясь не встречаться со своим крёстным взглядом. Спорить с Блэками в этом доме было себе дороже. Сириус между тем посерьёзнел, его ухмылка слегка померкла, и он обвёл нас всех более деловым, собранным взглядом. — Ладно, партизаны, заканчивайте свой трудовой лагерь, — произнёс он, выуживая палочку и одним коротким, изящным взмахом уничтожая последние остатки липкого клюквенно-мятного тумана. — У меня для вас важная информация. Накануне Рождества, в сочельник, к нам приедут гости. Моя кузина Андромеда Тонкс со своей семьёй. Лира мгновенно оживилась, её злой взгляд потеплел, а тёмный хвост кудрей задорно качнулся — она явно была рада услышать про любимую тётю. — А ещё, — продолжил Сириус, коварно прищурившись, — приедет один мой старый хороший знакомый. Его зовут Дэмиан Крофт. Он только недавно вернулся из длительной экспедиции по изучению древних артефактов в Египте, так что за праздничным столом будет о чём поговорить. Услышав это имя, я невольно нахмурился, и внутри меня неприятно укололо глухое, зыбкое раздражение. Кулаки сами собой сжались на мокрой тряпке. Ну блин... Опять гости! Мало мне было целого табора рыжих Уизли, которые притащили с собой ку кучу взрывоопасного компромата, так теперь к нам в гостиную завалится какой-то загадочный друг Сириуса, да ещё и специалист по древним тайнам. Если честно, глубоко в душе, в самых потаённых мыслях, я мечтал совсем о другом. Мне до безумия, до судорог хотелось, чтобы на это Рождество в Годриковой Впадине вообще не было никого лишнего. Только я, Лира, тепло камина и её тихий, счастливый смех, который не нужно делить ни со старшекурсниками, ни с кузинами, ни с какими-то там Крофтами. Я хотел просто сидеть с ней на ковре, шептаться о Николасе Фламеле и чувствовать тепло её шёлковых волос на своём плече, как в поезде. Но реальность волшебного мира, как всегда, вносила свои суровые коррективы в мои скромные желания. — Крофт? — Лира задумчиво прикусила губу, и на её губах снова заиграла та самая опасная улыбка. Она быстро переглянулась со мной, и я мгновенно понял её мысль без слов. Экспедиции. Древние артефакты. Алхимия. Этот Дэмиан Крофт мог знать о Николасе Фламеле гораздо больше, чем наши упрямые, ушедшие в глухую оборону отцы! Мы заперлись в моей спальне, едва Сириус скрылся в коридоре. Розовый мятный дым окончательно улетучился, но атмосфера в комнате накалилась до предела. Лира с ходу оккупировала мою кровать, усевшись по-турецки прямо по центру одеяла, а её свитер уютно контрастировал с пледом. — Так, слушайте сюда, — заговорщически зашептала она, и её тёмный хвост кудрей решительно мотнулся из стороны в сторону. — Этот Дэмиан Крофт — наш золотой билет. Раз он мотался по египетским гробницам и изучал древние артефакты, он просто обязан знать про алхимию четырнадцатого века и Философский камень. Папаши ушли в глухую оборону, но Крофт — чужой человек, на него наши семейные запреты не действуют. Мы должны выжать из него всё прямо за рождественским ужином! — И как ты себе это представляешь, Блэк? — хмыкнул Фред, развалившись на соседней койке. — Подсыплешь ему в бокал сыворотку правды между индейкой и пудингом? — Не обязательно действовать так топорно, — вставил я, делая шаг вперёд и упрямо поправляя очки на носу. Внутри меня всё буквально зудело от странного, непреодолимого желания доказать, что я в этом расследовании гораздо полезнее любого взрослого египетского археолога. — Можно… ну, устроить ему засаду прямо у входа в прихожую. Сказать, что у нас традиция такая в Годриковой Впадине — пока гость не разгадает три загадки, его мантию не вешают на вешалку. И первой загадкой будет: «Кто такой Николас Фламель?». Он растеряется и сразу всё выложит! Лира медленно повернула голову в мою сторону и удивлённо приподняла одну бровь. Рон на заднем плане тихонько икнул, а близнецы синхронно прыснули в кулак. — Поттер, — ледяным шепотом, но с явным трудом сдерживая смешок, протянула она. — Твоя «традиция» звучит как форменное вымогательство на большой дороге. Крофт просто развернется и уедет обратно в свой Египет. — Зато это проверенный метод давления! — упрямо буркнул я, чувствуя, как уши предательски начинает обжигать жаром, и поспешно отвернулся к окну, делая вид, что жутко увлечён разглядыванием снега за окном. — К тому же, я могу… ну, если он начнёт увиливать, я могу незаметно подтолкнуть его стул поближе к камину. В тепле люди всегда становятся более разговорчивыми, матушка Лили всегда так делает, когда папа Джеймс скрывает от неё счета из лавки «Все для квиддича». Лира заливисто, искренне захихикала, прикрывая рот ладошкой, и весь её грозный вид моментально испарился. — Ладно, суслик-стратег, твой план с камином мы, пожалуй, запишем как запасной, — коварно ухмыльнулась она, и её взгляд на секунду задерживается на моём лице со странной, едва уловимой нежностью. — Но основную наводку буду делать я. Фред, Джордж, ваша задача — вовремя отвлекать Сириуса и дядю Джеймса разговорами о навозных бомбах, как только Дэмиан откроет рот. Рон, ты просто… ешь погромче, чтобы папа не услышал наши шепотки на другом конце стола. — Ну, с этим-то я справлюсь идеально, — с гордостью завил Рон, похлопывая себя по животу. Я снова облокотился на подоконник, незаметно двигаясь поближе к её краю кровати, чтобы просто чувствовать её присутствие рядом. План был утверждён, близнецы вовсю дорабатывали детали отвлечения, а я чувствовал, как внутри разгорается чистый азарт. Пусть приезжает этот твой Крофт, Блэк. Мы его расколем в два счета, а я лично прослежу, чтобы он не засиживался слишком близко к твоему свитеру. *От лица Лиры* Канун Рождества ворвался в Годрикову Впадину вместе с оглушительным треском камина, хлопками летучего пороха и целой лавиной искр. Наша прихожая в одно мгновение превратилась в бурлящий котел из смеха, объятий и занесенного с улицы снега. — Тётя Андромеда! — я полностью забыла о приличиях и первой бросилась навстречу высокой, элегантной женщине с теплыми карими глазами. Я видела их с дядей Тедом так редко из-за бесконечных семейных драм Блэков, но любила до безумия. Они всегда пахли домашней выпечкой и какой-то удивительной, спокойной свободой. Следом за мамой из изумрудного пламени выскочила Нимфадора — моя потрясающая двоюродная сестра. Стоило её ноге коснуться ковра, как она тут же с грохотом снесла массивную дубовую вешалку для мантий. — Ой! Привет, мелкая! — весело воскликнула Дора, даже не подумав смутиться, а её короткие волосы прямо на наших глазах из ярко-розовых мгновенно перекрасились в кричащий фиолетовый цвет. Мерлин, ну до чего же она крутая! Взрослая, учится на мракоборца, меняет внешность по щелчку пальцев и абсолютно чихала на все эти чопорные чистокровные правила. Я крепко обняла её, тайно восхищаясь её кожаной курткой со значками. Но стоило суматохе приутихнуть, как из камина вальяжно вышел последний гость. Дэмиан Крофт. Я затаила дыхание, а в голове со свистом завертелись шестеренки логики. Он выглядел в точности так, как я себе представляла: высокий, подтянутый, с обветренным лицом и проницательным взглядом человека, который половину жизни провел в песчаных бурях Египта. От него исходила волна какой-то опасной, древней магии. Ну держись, мистер Крофт, наш мародерский квартет уже приготовил для вас незабываемый праздничный допрос! За ужином всё пошло строго по моему гениальному плану. Стол ломился от индейки, близнецы Фред и Джордж вовсю отрабатывали номер, громко засыпая папу Сириуса и дядю Джеймса вопросами про чертежи навозных бомб, а Рон, как и обещал, жевал с таким оглушительным чавканьем, что заглушал половину звуков в комнате. Мама Марлин и тётя Лили увлеченно болтали с Андромедой. Отрезав кусочек пирога, я вкрадчиво повернулась к Крофту, сидевшему наискосок. — Мистер Крофт, — с самой невинной и очаровательной улыбкой, на какую только была способна, начала я, изящно подперев подбородок ладошками. — Папа говорил, вы изучали древние артефакты в Гизе? Это так романтично! А там попадались вещи, связанные с европейскими алхимиками? Ну, например, чертежи… или упоминания Николаса Фламеля? Нам в школе говорили, что его труды как-то связаны с восточной магией. Дэмиан удивленно приподнял бровь, собираясь ответить, но тут в игру вступил Поттер. Я едва удержалась от того, чтобы не прыснуть прямо в бокал с соком. Гарри, с самым серьезным и до невозможности сосредоточенным видом спасателя, упрямо поправил свои круглые очки и… навалился всем телом на спинку стула Крофта, незаметно, но жутко настойчиво пододвигая его поближе к пылающему камину. — Да-да, мистер Крофт, расскажите! — с предельно честным лицом поддакнул Гарри, усердно выполняя свою часть «плана по прогреву гостя». — В тепле всегда лучше вспоминается! Вам не жарко? Может, ещё ближе к огоньку подвинуть? Дэмиан Крофт озадаченно покосился на Гарри, который от усердия уже сам покраснел до самых кончиков ушей, а затем перевел взгляд на меня. На его губах расползлась тонкая, жутко понимающая ухмылка археолога, раскусившего детскую засаду. — Николас Фламель, говорите, мисс Блэк? — вкрадчиво протянул Крофт, и я почувствовала, как Гарри за его спиной замер, превратившись в слух. — Интересный выбор для первокурсницы. Что ж, в Египте действительно есть его следы… Я краем глаза заметила, как папа Сириус на другом конце стола резко прервал разговор с близнецами и бросил на нас с Гарри такой испепеляющий и подозрительный взгляд, что мне стало ясно: наш раунд только начинается. — Сириус, — Дэмиан Крофт внезапно усмехнулся, прерывая мои тактические расспросы, и повернул голову к дальнему концу стола. — Почему бы тебе официально не представить мне твою очаровательную дочку? Ты столько лет скрывал её в письмах от всего мира, а она, как я погляжу, уже вовсю штурмует древнюю историю. Я замерла, так и не донеся вилку до рта. Внимательно всматриваясь в лицо археолога, я вдруг поймала себя на странном, непривычном ощущении. Моя врождённая проницательность, которая редко меня подводила, заставила зацепиться за едва уловимую деталь. В самой глубине его тёмных, уставших глаз, прямо за маской светской вежливости и азарта исследователя, промелькнула тень. Глубокая, застарелая и жутко тяжёлая грусть. Словно Крофт смотрел на меня, но видел кого-то другого, кого он давным-давно потерял в этих своих бесконечных песчаных бурях. Что-то с ним случилось. Какая-то личная, надрывная драма, суть которой я, одиннадцатилетняя девчонка, в силу возраста просто не могла понять. Но эта внезапная тоска в его взгляде была такой осязаемой, что у меня внутри всё невольно сжалось. Дэмиан перевёл свой печальный, но одновременно наполненный какой-то тихой, отцовской радостью взор на меня. Он смотрел на мои кудри, на свитер, и в его глазах это странное сочетание скорби и тепла заставило меня на секунду забыть все свои хитрые планы про Фламеля. Мне стало его по-человечески, жутко жаль. — Ну почему же скрывал, Дэмиан, — папа Сириус мгновенно отставил бокал, и его голос прозвучал удивительно мягко, лишившись недавней ревнивой суровости. Он переглянулся с мамой Марлин, и в этом их безмолвном взрослом контакте тоже проскользнуло глубокое сочувствие к Крофту. — Лира, познакомься официально. Дэмиан Крофт — человек, который знает о ловушках древних магов больше, чем вся наша мракоборческая канцелярия. Гарри за спиной Крофта наконец-то перестал натужно толкать стул к огню. Он замер, упрямо поправил очки и, заметив, как резко изменилась атмосфера за столом, подозрительно уставился на археолога. В его зеленых глазах каверзный азарт сменился глухим, чисто беспокойством — он явно почуял, что разговор свернул куда-то не туда, и инстинктивно подался ближе ко мне, готовый защитить от любой непонятной взрослой драмы. — Очень рада знакомству, мистер Крофт, — тихо произнесла я, искренне и тепло улыбнувшись ему. — Извините, если мои вопросы показались вам слишком навязчивыми. Дэмиан мягко покачал головой, и грусть в его глазах на мгновение уступила место настоящей, живой улыбке. — Что ты, Лира. Наоборот. Настоящий Блэк должен обладать пытливым умом, — он аккуратно потянулся к кубку. — А насчет Николаса Фламеля… Раз уж ты так усердно ищешь, я скажу тебе одну вещь, которую не пишут в школьных учебниках. В Египте его имя всегда связывали не с золотом. А со спасением. С бессмертием, за которое порой приходится платить слишком дорогую, невыносимую цену… Он замолчал, и тётя Андромеда за столом тактично перевела разговор на Дору и её успехи в министерстве, давая Дэмиану возможность перевести дух. А мы с Гарри синхронно переглянулись сквозь праздничный пар от индейки. Цена. Спасение. Бессмертие. Тайны Николаса Фламеля становились не просто школьной загадкой, а чем-то по-настоящему огромным и пугающим. Праздничное застолье плавно переместилось в кабинет папы, откуда теперь доносились взрывы лающего хохота Сириуса, баритон дяди Джеймса и глуховатый, спокойный голос Дэмиана Крофта. Близнюки вместе с Роном и Дорой с грохотом умчались на чердак — тестировать какую-то новую, жутко секретную хлопушку, от которой Дора обещала вырастить себе драконьи крылья на пару минут. В огромной гостиной воцарился блаженный, уютный полумрак. Из окон тянуло морозной свежестью Шотландии, а посреди комнаты высилась та самая двенадцатифутовая пихта Хагрида, усыпанная сотнями живых, мягко мерцающих свечей и заколдованным серебряным инеем. Я сидела на пушистом ковре прямо у подножия дерева, обхватив колени руками. Слова Крофта о «бессмертии, за которое приходится платить невыносимую цену», до сих пор звенящим эхом отзывались у меня в голове. В груди ворочалось какое-то странное, взрослое беспокойство. Мягкий шорох шагов по ковру заставил меня вскинуть голову. Гарри осторожно подошёл ближе, упрямо поправляя свои круглые очки, которые смешно отражали золотые огоньки свечей. Его серо-зелёный свитер был слегка растрёпан. Он неловко переминался с ноги на ногу, пряча правую руку за спиной, и выглядел настолько канонично смущённым, что я невольно прикусила губу. — Блэк… ты чего тут одна сидишь? — тихо буркнул он, усаживаясь на ковёр прямо рядом со мной, непозволительно близко, так, что я снова ощутила тёплый запах каминного дыма и корицы, исходящий от него. — Всё про Египет думаешь? Брось. Крофт, конечно, умный мужик, но… не грусти из-за этого. — Я не грущу, Поттер, — лениво отозвалась я, упрямо вздернув подбородок, хотя сердце предательски сделало глухой, сильный удар в рёбра. Гарри промолчал. Он лишь судорожно вздохнул, его челюсти упрямо сжались, и он медленно вытянул руку из-за спины. На его ладони лежал небольшой, безупречно аккуратный сверток, обёрнутый в серебряную бумагу и перевязанный тонкой глянцевой нитью. — Это… ну, в общем, с Рождеством, Лира, — хрипло, едва слышно выдавил этот несносный, утыкаясь взглядом в ковёр и стремительно заливаясь густым, пунцовым румянцем до самых кончиков ушей. — Я ещё в Хогсмиде приметил. Подумал, тебе понравится. Я заворожённо протянула руку и взяла свёрток. Пальцы слегка подрагивали. Осторожно потянув за нить и развернув хрустящую бумагу, я замерла, и у меня буквально перехватило дыхание. На ладони лежал потрясающий, старинный серебряный кулон в виде изящной, гибкой змейки, обвивающей крошечный, идеально огранённый кусочек чистейшего янтаря. Внутри камня, если поднести его к свече, казалось, плясало настоящее, живое тепло. Это не было бездушной побрякушкой из лавки «Зонко». Кулон выглядел как настоящее произведение ювелирного искусства, тонкое, благородное и… до безумия подходящее мне. И тут в моей голове с оглушительным треском сработал панический слизеринский тумблер. Ой… Мерлин милостивый! Я же совсем, абсолютно, напрочь забыла про подарок для него! Внутри меня мгновенно взвился такой бешеный вихрь из стыда и паники, что я едва не выронила янтарь. Мысли заметались со скоростью золотого снитча. Что делать?! Что ему подарить прямо сейчас?! Или позже? Или побежать на чердак и наковырять в сумке какую-нибудь контрабандную шпаргалку Гермионы?! Да почему этот лохматый бегемот вообще делает мне подарки?! Мы же не договаривались! У нас не было такого соглашения! Тупой, невыносимый, упрямый очкарик! Поставил меня в такое дурацкое, беспомощное положение! Я судорожно сжала кулон в кулаке, чувствуя, как щёки горят инфернальным пожаром, и яростно уставилась на Гарри, который всё ещё робко ждал моей реакции. — Поттер, ты… ты просто невыносимый баран! — возмущённо, срывающимся шёпотом выпалила я, сморщив нос и изо всех сил пытаясь скрыть за панической злостью подступившее к горлу щемящее тепло. — Зачем ты это сделал?! Кто тебя просил?! Мы не договаривались на рождественский обмен! Гарри от такой лавины блэковского красноречия ошарашенно моргнул, его зелёные глаза удивлённо округлились под стёклами очков, но на губах медленно расползлась та самая мягкая улыбка. Он явно раскусил мою панику. — Блэк, успокойся, — тихо хмыкнул он, незаметно поправляя прядь моих кудрей, которая снова упала на лицо, и от этого прикосновения у меня внутри всё окончательно капитулировало. — Мне ничего не нужно взамен, честно. Просто… носи его. Чтобы твои слизеринские гены помнили, что Гриффиндор умеет делать правильные тактические ходы. Я недовольно насупилась, пряча лицо в ладонях, но кулон прижала к самому сердцу. Наше Рождество в Годриковой Впадине только началось, а этот противный очкарик уже умудрился полностью переиграть меня на моём же собственном поле.