Истинная Блэк

Но золотой снитч не был бы величайшей загадкой квиддича, если бы дался нам так просто. В самый последний миг, когда мои пальцы уже практически сомкнулись на его холодном, вибрирующем боку, этот чертов мячик сделал безумный, вертикальный финт. Он резко захлопал золотыми крылышками и свечкой рванул обратно вверх — прямо в серое шотландское небо, прочь от жухлой травы. — О-о-о-о! Снитч обманул обоих ловцов! — истошно взревел в рупор Ли Джордан, заставив трибуны содрогнуться от коллективного стона. — Они выравнивают метлы у самой земли и снова уходят на вертикальный взлет! Потрясающая реакция Блэк! Поттер держится на хвосте! Тем временем на поле творится настоящий хаос, загонщик Слизерина только что запустил бладжер прямо в Оливера Вуда! Счет сто сорок — шестьдесят в пользу Слизерина! Гриффиндору позарез нужен этот мяч, иначе львам не видать победы! Сто сорок — шестьдесят? Очки? Факультеты? Я слышала голос Джордана как сквозь толщу тяжелой, ледяной воды. В ушах свистел ветер, а в голове стучала только одна-единственная, бешеная блэковская мысль: «Я должна поймать этот чертов мячик. Должна!» Наплевать на Флинта с его грязной тактикой, наплевать на Снейпа! Я летела вверх, выжимая из своей скоростной красавицы максимум, на который вообще был способен этот гоночный аппарат от папы Сириуса. Мы взлетали всё выше и выше, пронзая густые Хэллоуинские тучи. Воздух на высоте становился леденящим, дыхание перехватывало, а пальцы на рукояти метлы медленно немели от холода. Гарри летел слева от меня, практически вплотную. Древко его «Нимбуса» шло в одном дюйме от моего, наши колени то и дело с глухим стуком сталкивались в воздухе на бешеной скорости. За стеклами его круглых очков, покрытых мелкими каплями тумана, полыхал такой яростный азарт, что у меня захватывало сердце. Это был чистый, концентрированный адреналин. Снитч летел прямо перед нами, дразня золотым блеском среди серого марева облаков. — Они входят в пике на верхнем ярусе! — надрывался Джордан, и его голос уже срывался на хрип. — Скорость запредельная! Блэк и Поттер вытягивают руки! Боже, они сейчас столкнутся! Мы одновременно потянулись вперед, практически полностью ложась на древки мантий. Дозвуковая скорость, свист ветра в ушах, облака, летящие навстречу… Земля внизу казалась крошечной, расплывчатой картинкой. Мы летели навстречу снитчу и друг другу, и в этот безумный, застывший миг наши взгляды пересеклись. В зеленых глазах Гарри не было страха — только дикое, слепое упрямство и… какая-то сумасшедшая нежность, от которой у меня внутри всё перевернулось. Еще секунда. Один дюйм. Золотые крылышки отчаянно забились прямо между нашими ладонями. Мы синхронно выставили пальцы вперед, готовые совершить финальный, решающий захват, и наши руки с силой столкнулись в воздухе, переплетаясь прямо над золотым телом снитча! Когда наши пальцы с силой сомкнулись на ледяном, отчаянно бьющемся золотом крылышками тельце снитча, время словно окончательно остановилось. Моя ладонь намертво легла на мяч, но с другой стороны так же прижалась рука Поттера. Мы замерли в воздухе на бешеной высоте, тяжело и хрипло дыша прямо друг другу в лица сквозь туман облаков. Снитч затих, пойманный в наш общий капкан. — О-о-о-о-о! Я не верю своим глазам! Что там произошло в облаках?! — истошно, на срыве голоса заорал в рупор Ли Джордан, и весь стадион замер в звенящей, оглушительной тишине. — Они спускаются! Посмотрите на них! Они держат его вдвоем! Мы плавно, синхронно наклонили рукояти метел и начали медленно снижаться на засыпанное сухими листьями поле Хогвартса. Стоило нашим сапогам коснуться пожухлой травы, как к нам со свистом подлетела мадам Трюк, едва не выронив свой серебряный свисток от полнейшего шока. Весь Гриффиндор и Слизерин застыли на трибунах, вылупив глаза. — Они… они поймали его одновременно! — ошарашенно объявила судья на весь стадион. — Сто пятьдесят очков делятся пополам! Семьдесят пять Гриффиндору, семьдесят пять Слизерину! Матч окончен! Общий счет — двести пятнадцать против ста тридцати пяти! Победил Слизерин! Слизеринская трибуна тут же взорвалась диким, победным ревом. Маркус Флинт с разбегу налетел на Дерека и Боула, загонщики победно орали, а я… я стояла посреди поля, мертвой хваткой сжимая свою метлу от папы Сириуса, и жутко, просто катастрофически сильно дулась! Насупившись, я сердито шмыгнула носом, скрестила руки на груди и обиженно отвернулась от Поттера. Да, конечно, чисто технически мой факультет победил из-за общего количества очков, которые Флинт и охотники успели наколотить в начале игры. Слизерин в триумфе! Но именно я, Лира Блэк, хотела единолично поймать этот чертов золотой мячик! Я так сильно мечтала отправить отцу сову с новостью о своей чистой, безоговорочной победе ловца! А теперь что? Эта нелепая ничья на двоих? Из-за этого упрямого гриффиндорского бегемота в нелепых очках! Козел, ну какой же козел, весь триумф мне смазал! Гарри, тем временем, тяжело дыша, перекинул ногу через древко своего «Нимбуса» и подошел ко мне вплотную. На его всклокоченном, бледном после проклятия Снейпа лице вдруг расплылась абсолютно счастливая, мягкая и какая-то безумно мародерская улыбка на все тридцать два зуба. Он упрямо поправил свои съехавшие очки и ласково заглянул мне прямо под насупившиеся брови. — Блэк, ну не дуйся ты так, у тебя от этого нос опять смешно морщится, — тихо, жутко тепло протянул он, и его зеленые глаза заискрились такой нежностью, что у меня внутри снова всё предательски перевернулось. — Подумаешь, ничья по снитчу. Зато твоя команда выиграла матч! И вообще… разделить поимку снитча со слизеринской принцессой — это для Гриффиндора лучшая победа, честное слово. Я возмущенно засопела, чувствуя, как щеки вопреки всей моей злости стремительно заливает густой, пунцовый румянец стыда. «Принцессой» он меня опять называет, бард недоделанный! Из-за трибун к нам уже на всех парах неслись сияющая Гермиона и бурно жестикулирующий Рон, наплевав на разделения, а я стояла перед Поттером и понимала, что злиться на этого несносного очкарика у меня больше нет абсолютно никаких сил. Не успели мы с Гарри как следует обменяться колкостями, как нас в охапку сцапали Рон и Гермиона. Наплевав на то, что половина Слизерина во главе с Флинтом требовала моего триумфального возвращения в раздевалку, ребята вместе с Хагридом, который как раз спустился с трибун волшебников, буквально уволокли нас прочь со стадиона — прямиком в деревянную хижину лесничего. Едва массивная дверь закрылась, отрезая нас от гула Хогвартса, а Хагрид принялся разливать по гигантским кружкам кипяток, гриффиндорцы взорвались. — Это был Снейп! Я тебе говорю, Хагрид! — яростно, бурно жестикулируя, орал Рон, едва не снося со стола тарелку с каменными кексами. — Он стоял и непрерывно шептал проклятие, не сводя глаз с Гарри! Если бы Гермиона не подожгла его мантию, Гарри бы точно разбился! — Да, Хагрид, я видела это через бинокль! Он держал его на прицеле! — взволнованно поддакнула Гермиона, прижимая ладони к груди. — И я видела! — решительно вставила я своё веское слово, упрямо скрестив руки на груди. — Снейп хромает с самого Хэллоуина, потому что его цапнула та жуткая трехглавая тварь на третьем этаже, мимо которой он пытался пролезть к деревянному люку! Мы сами нашли окровавленные бинты у него в кабинете! Мой декан — преступник, Хагрид! Зачем он пытался убить Гарри?! Зачем ему этот министерский сверток Дамблдора?! Хагрид от такой лавины обвинений аж кружку из рук едва не выронил. Он испуганно вытаращил глаза на нас четверых, его густая борода затряслась, а Клык у его ног уныло заскулил, чувствуя наше бешеное напряжение. — Да вы что такое говорите, разрази меня гром?! — загрохотал великан, панически махая руками размером с крышки от кастрюль. — Профессор Снейп — учитель Хогвартса! Зачем ему убивать Гарри?! Это же чушь несусветная! И с чего бы ему красть то, что... Хагрид осекся на полуслове, его глаза панически округлились, и он судорожно захлопнул рот, но было уже поздно. Наш слизеринско-гриффиндорский детективный квартет мгновенно подался вперед. — Откуда… откуда вы вообще знаете про Пушка?! — испуганно, наводя суету, прошептал лесничий, переводя взгляд с меня на Гарри. — Про Пушка?! — я коварно ухмыльнулась, вздернув подбородок. — Хагрид, мы были там! Мы видели этот люк в полу прямо под его лапами! Снейп пытался пробраться туда в ночь Хэллоуина, пока все паниковали из-за тролля, и эта собака его цапнула! Он хочет забрать то, ради чего штурмовали Гринготтс тридцать первого июля! Хагрид выглядел так, словно его только что оглушили бладжером. Он тяжело опустился в свое гигантское кресло, которое жалобно затрещало под его весом, и панически зашептал, качая головой: — Так, всё! Забудьте! Слышите меня?! Не ваше это дело, что там охраняет Пушок! Это секрет, который касается только профессора Дамблдора и Николаса Фламеля!.. Гермиона на соседнем стуле мгновенно замерла, её глаза вспыхнули фанатичным огнем отличницы: — Николаса Фламеля?.. Хагрид в ужасе схватился за голову, понимая, что выдал вторую государственную тайну за последние пять минут. А я осторожно скосила глаза на Гарри, который сидел рядом со мной на широкой скамье. Поттер упрямо поправил очки, поймал мой азартный взгляд, и на его губах снова расползлась та самая шальная мародерская улыбка. Мы оба понимали: наше расследование только что вышло на абсолютно новый, невероятно крутой и опасный уровень волшебников. *** На следующее утро в Большом зале было не протолкнуться. Слухи о нашей исторической ничьей по снитчу и общей победе Слизерина по очкам гремели на все четыре факультета. Я, проигнорировав насупившегося Теодора Нотта и ядовито шипящую Пэнси Паркинсон, в наглую уселась за гриффиндорский стол рядом с Гермионой. Наш вчерашний разговор у Хагрида до сих пор не давал мне покоя. Я лениво жевала шоколадный кекс, а в голове ураганом крутились слизеринские мысли: «Кто же такой этот чертов Николас Фламель? Дамблдор, Снейп, Пушок, люк в полу, а теперь еще и это имя… Обычные книги в библиотеке нам ничего не дали, Гермиона вчера до полуночи листала свои справочники. Надо будет обязательно расспросить папу или тетю Лили в следующем письме. Или в Рождество. Семья точно должна знать, что за важную птицу скрывает Министерство!» Мои детективные размышления прервал оглушительный шум сотен крыльев. Началась утренняя почта. Зал задрал головы к потолку, и я мгновенно замерла: прямо к нам, отчаянно махая крыльями, летели два огромных семейных филина. Один — наш, Блэковский, темно-серый, а второй — золотистый, Поттеровский. Они несли два массивных ярко-красных конверта, которые подозрительно дымились на лету. Громовещатели. Боже... Конверты с глухим хлопком упали на дубовый стол прямо перед нами: один передо мной, второй — перед Гарри. Зал мгновенно затих. Рон испуганно выронил вилку, Гермиона прижала ладонь к губам, а Поттер рядом со мной побледнел так, что его веснушки стали похожи на капли грязи. Вспомнишь одно, вот и оно! Не успели мы с Гарри даже палочки вытащить, как оба конверта синхронно взорвались, заставив половину Хогвартса подпрыгнуть на скамьях от оглушительного мародерского рева. Сириус и Джеймс устроили эпичный дуэт на весь замок! — ГАРРИ ПОТТЕР!!! — взревел голос дяди Джеймса из золотистого дыма, отчего кубки на столе угрожающе зазвенели. — ТВОЯ МАМА ЧУТЬ ИНФАРКТ НЕ ПОЛУЧИЛА, КОГДА МАКГОНАГАЛЛ НАПИСАЛА НАМ ПРО ТРОЛЛЯ В ТУАЛЕТЕ! ТЫ СУМАСШЕДШИЙ?! ПРЫГАТЬ МОНСТРУ НА ШЕЮ?! Но... — голос отца Гарри вдруг стал жутко гордым и заговорщическим, — поимка снитча в облаках — это было легендарно, сын! Сохатый утер скупую слезу! Ты утер нос Слизерину... — КАКОМУ СЛИЗЕРИНУ ТЫ ТАМ НОС УТЕР, ПОТТЕР-МЛАДШИЙ?! — перебил его громоподобный, разъяренный голос папы, вырываясь из моего красного конверта. По залу пронесся дружный хохот студентов. — ЛИРА БЛЭК!!! Я ГОРЖУСЬ ТОБОЙ, ЗВЕЗДОЧКА МОЯ! ТЫ РАЗМАЗАЛА ГРИФФИНДОР НА СВОЕЙ НОВОЙ МЕТЛЕ! ТЫ ИСТИННАЯ БЛЭК! Но... — дым от папиного письма внезапно принял форму грозного кулака и повернулся прямо к лицу Гарри, — ГАРРИ, СЫН ДЖЕЙМСА! Я ВСЁ ЗНАЮ! МНЕ РАССКАЗАЛИ, ЧТО ТЫ ДЕРЖАЛ МОЮ ДОЧЬ ЗА РУКУ ПРЯМО ВО ВРЕМЯ ПОИМКИ СНИТЧА В ОБЛАКАХ! ТЫ ЗАЧЕМ ЕЁ ПАЛЬЦЫ СВОИМИ ЛАПАМИ СЖИМАЛ, ОЧКАРИК?! ТЫ НА СЛЕДУЮЩИЙ МАТЧ ВООБЩЕ БЕЗ МЕТЛЫ ПОЛЕТИШЬ, ЕСЛИ ЕЩЕ РАЗ ТРОНЕШЬ ЕЁ КУДРИ! МАРЛИН ЕДВА УДЕРЖАЛА МЕНЯ, ЧТОБЫ Я НЕ КАМИННЫМ ПОРОХОМ НЕ ЯВИЛСЯ В ТВОЮ СПАЛЬНЮ! — Сириус, заткнись, они поймали его вместе! — весело заорал на заднем плане голос дяди Джеймса, и по залу разнесся звук бьющейся посуды и заливистый смех тети Лили и моей мамы Марлин. — Гарри, Лира, мы скучаем! Не лезьте больше к троллям! И наденьте теплые носки! Оба конверта с тихим хлопком вспыхнули зеленым и золотым пламенем, превратившись в кучку пепла. В Большом зале стоял такой дикий, оглушительный хохот, что профессора за преподавательским столом поспешно спрятали лица за кубками, а Снейп просто позеленел от злости. Я сидела, чувствуя, как мои щеки и уши горят густым, пунцовым блэковским румянцем стыда. Господи, папа! Ну за что мне это?! «Сжимал пальцы»… Я панически закрыла лицо руками, мечтая провалиться прямиком в подземелья Слизерина. Я осторожно раздвинула пальцы и скосила глаза на Гарри. Поттер сидел красный как рак, до кончиков своих взъерошенных волос, судорожно пытаясь натянуть воротник куртки до самого носа, чтобы скрыться от улюлюканья близнецов Уизли. Он поймал мой пристыженный, но жутко веселый взгляд, и мы оба, не выдержав, синхронно и заливисто захихикали на всю гриффиндорскую половину. Родители у нас были абсолютно сумасшедшими, но, Мерлин милостивый, как же сильно мы по ним скучали. *От лица Гарри* Чертов Сохатый… Ну вот зачем, спрашивается, родному отцу в наглую позорить собственного сына перед всей школой? Я до сих пор, стоило мне вспомнить тот утренний кошмар с Громовещателями, чувствовал, как уши предательски начинает обдавать густым жаром. Сириус-то ладно, от Бродяги я другого и не ждал, но папа! Сдал меня с потрохами, расписал на весь Большой зал, как я «трогал её волосы» и «сжимал пальцы в облаках». Близнецы Уизли после этого еще неделю проходу мне не давали, отвешивая шутовские поклоны и величая не иначе как «страстным укротителем змей». Но постепенно предматчевая суета и позор уступили место зимней сказке. Приближалось Рождество. В то утро я проснулся от какого-то странного, почти волшебного чувства. В спальне мальчиков было непривычно тихо, а свет, пробивавшийся сквозь тяжелые балдахины кроватей, казался ослепительно белым, чистым и мягким. Я соскочил с постели, подбежал к высокому стрельчатому окну и буквально прилип носом к стеклу. За окном шел первый снег. Огромные, пушистые хлопья лениво кружились в воздухе, укрывая мрачные башни Хогвартса и пожухлую траву стадиона безупречным белым ковром. Внутри меня мгновенно вспыхнул такой бешеный, радостный азарт, что я совершенно забыл, как дышать. «Лира! — первая и самая главная мысль лавиной пронеслась в моей голове. — Этого Блэк точно не должна пропустить!» Она же просто до безумия, до одурения обожает снег и вообще всю эту шотландскую природу. Стоило осени смениться первыми заморозками, как она только и делала, что торчала у окон, заставляя меня умиленно разглядывать её сияющее лицо. Я улыбнулся, вспомнив наше детство в Годриковой Впадине. Помнится, года три назад, во время такой же первой метели, эта кудрявая катастрофа слепила ледяной снаряд размером с приличный квоффл и с криком «Получай, Поттер!» в наглую отфигачила мне половину лица снежком! Очки тогда улетели в сугроб, нос посинел, а Лира заливисто, во всю глотку хохотала, прыгая от счастья. Ну да ладно… Старые обиды подождут. Сегодня я просто обязан был вытащить её на улицу. Я лихорадочно натянул теплые брюки, свитер, накинул зимнюю мантию и, даже не став будить вечно дрыхнущего Рона, пулей вылетел из спальни. В кармане куртки упрямо вибрировало сквозное зеркало. Сбежав по винтовой лестнице в пустую гостиную, я выудил стекло и, затаив дыхание, шепнул: — Лира! Блэк, прием! Просыпайся, соня-засоня, дуй во внутренний двор прямо сейчас! Ты обязана это увидеть! Зеркало подернулось серебристой дымкой, и сквозь сонное ворчание я разглядел её растрепанные темные кудри. Слизеринская принцесса открывала охоту на первую метель, а я уже вовсю летел по коридорам замка, предвкушая, как на глазах у всего Хогвартса снова буду ловить её счастливый смех. Я вылетел во внутренний двор Хогвартса и резко затормозил у каменной аркады. На улице было пустынно, тихо и до невозможности свежо. Огромные хлопья продолжали лениво опускаться на землю, но Лиры во дворе еще не было. Я спрятал зеркало обратно в карман и, упёршись руками в холодные каменные перила, тихонько хмыкнул. Представил, как она сейчас там, в своих змеиных подземельях, панически мечется по спальне после моего внезапного звонка. Сто процентов натягивает свой самый огромный меховой свитер наизнанку, путается в штанинах и в спешке пытается усмирить свои буйные кудри. Наверняка её любимая деревянная расческа уже намертво застряла где-то в центре этого пушистого темного хаоса, и Лира, сердито сопя и ворча на весь Слизерин, пытается выдрать её оттуда вместе с блэковской гордостью! От этой картины внутри меня разлилось такое невероятное, щемящее тепло, что я невольно заулыбался как дурак, глядя на падающий снег. Ну до чего же она всё-таки умильная, когда торопится. Колючая, вредная, но такая… моя. ХЛОП! Прямо в затылок мне прилетело что-то пушистое, рассыпавшись за шиворот миллионом бодрящих ледяных искр. Снежок был мягким — снег ведь только-только выпал и еще не успел слежаться, но эффект оказался мгновенным. Я испуганно взвизгнул, подпрыгнув на месте, и судорожно втянул голову в плечи, пока холодная влага струйками потекла по шее. — Поттер! Ловец Гриффиндора опять проспал траекторию бладжера! — раздался сзади звонкий, до безумия счастливый и заливистый хохот. Я резко обернулся, на ходу вытирая мокрую шею, и замер. Лира стояла у входа во двор, победно вскинув руки вверх, а её лицо буквально светилось от дикого, детского восторга. Она всё-таки успела! И выглядела просто потрясающе: огромный, уютный белый меховой свитер делал её похожей на пушистого полярного книззла, а её высокий темный хвост кудрей уже был щедро припорошен первыми снежинками. Щеки горели ярким румянцем, а в темных глазах плясали такие шальные чертики, что у меня в груди в ту же секунду перехватило дыхание. — Блэк! Ты совсем обалдела?! — возмущенно, но изо всех сил сдерживая счастливую улыбку, крикнул я, воровато наклоняясь и сгребая пальцами первую порцию рыхлого снега. — Первые пять минут зимы, а ты уже устраиваешь покушение?! Тебе прошлый Хэллоуин ничему не научил?! — Блэки правил не учат, Поттер, они их создают! — задорно крикнула она в ответ, уже вовсю слепляя новый пушистый снаряд своими тонкими пальчиками без перчаток. — Защищайся, гриффиндорский бегемот! Сейчас я проверю, насколько хорошо ты уворачиваешься на земле, а не только на своей новенькой метле! И она с разбегу запустила в меня вторым снежком, полностью разрушая утреннюю тишину Хогвартса своим искренним смехом. Мы устроились во дворе Хогвартса на самую настоящую, бескомпромиссную дуэль. Лира носилась по свежему белому ковру, как заведенный золотой снитч. Её пушистый белый свитер так и мелькал между вековыми колоннами, а новые снежки летели в мою сторону с пугающей меткостью. — На, получай, Поттер! — хохотала она, ловко уворачиваясь от моего ответного удара. Один снаряд пролетел в миллиметре от моего уха, второй с глухим хлопком разбился прямо о грудь, обсыпав куртку белой крошкой. В ушах звенел её чистый, искренний смех, и я понимал, что готов бегать по этим сугробам до тех пор, пока у меня ноги не отвалятся. Но азарт требовал победы. Я упрямо поправил очки и замер, лихорадочно соображая. Мне нужен был четкий, гениальный план, на который эта упрямая змейка точно поведется. А я ведь знал её как облупленную, с самого раннего детства! «Так, — коварно подумал я, воровато сгребая очередную порцию рыхлого снега. — Лира никогда в жизни не упустит шанс заявить о своем превосходстве. Она ведется на слабо». Я демонстративно опустил руки, состроил максимально унылую, уставшую мину и картинно выдохнул, тяжело дыша. — Всё, Блэк, сдаюсь! — жалобно крикнул я, потирая плечо. — Твоя меткость бьет все рекорды. Мои легкие сейчас просто лопнут, я больше не могу! Лира тут же затормозила посреди двора. На её раскрасневшемся от мороза лице расплылась абсолютно победная, гордая и жутко самодовольная ухмылка. Её высокий кудрявый хвост задорно качнулся. — Ха! Что, Поттер, выдохся?! — торжествующе воскликнула она, в наглую бросая свой недолепленный снежок и уверенным, королевским шагом направляясь прямо ко мне. — Слизерин снова утер нос Гриффиндору! Признай, что на земле ты полная… Она не успела договорить. Стоило ей подойти на расстояние пары шагов, как мой план сработал идеально. Я молниеносно сделал выпад вперед, аккуратно перехватил её за тонкую талию и, мягко разворачивая корпусом, повалил прямо на пушистый, глубокий сугроб у стены. Я действовал на чистых рефлексах, жутко боясь, чтобы моя змейка не ударилась и не поранилась, поэтому прижал её к себе, принимая основную силу падения на свой локоть. Мы с глухим хлопком шмякнулись в сугроб. Облако белой пыли взметнулось над нами. — Поттер, ты скотина гриффиндорская! — моментально возмутилась Лира, умильно сморщив нос, но на её губах всё равно играла коварная ухмылка. — Шантаж и обман! Это нечестная игра! Внутри меня всё пело от абсолютного, бешеного триумфа. Выиграл! Я выиграл саму Лиру Блэк! Ха-ха-ха! Настоящая победа! Ой… Рано радовался. Не успел я даже победно вскинуть подбородок, как Лира мертвой хваткой вцепилась в лацканы моей куртки и с удивительной для такой миниатюрной девчонки силой резко потянула меня на себя. Равновесие я потерял мгновенно. С глухим вскриком я повалился следом, плюхаясь лицом прямо в пушистый снег в паре сантиметров от её пылающей щеки. Теперь мы оба лежали в сугробе, тяжело и шумно дыша прямо в морозный воздух. Хлопья лениво опускались на наши куртки. Сердце колотилось как сумасшедшее, и я отчетливо чувствовал тепло её плеча. — Ну что, бард недоделанный, 1:1, — тихонько захихикала Лира, поворачивая ко мне голову. Её темные глаза в лучах зимнего солнца блестели просто невероятно. Она посерьезнела и перевела дыхание. — Слушай, Гарри… Скоро ведь Рождество. Каникулы. Мы наконец-то поедем домой в Годрикову Впадину на Хогвартс-экспрессе. — Ага, — выдохнул я, глядя на её заснеженные кудри. — Папа и Сириус точно получат от нас допрос с пристрастием. — Вот именно! — Лира азартно блеснула глазами, приподнимаясь на локте. — На каникулах мы просто обязаны вытрясти из них всю правду про этого чертова Николаса Фламеля! Дома они от нас никуда не денутся. Устроим им настоящее расследование в гостиной за сливочным пивом. Они сто процентов знают, что Дамблдор прячет под лапами Пушка! Я смотрел на её раскрасневшуюся, полную решимости моську, чувствуя, как внутри разливается сумасшедшее тепло. До Рождества оставалось совсем немного, и это определенно каникулы обещали стать самыми захватывающими в нашей жизни. Мы продолжали валяться в сугробе, тяжело дыша и наблюдая, как наши выдохи превращаются в пушистые белые облачка пара. Снег вокруг нас был белым и безупречным, как чистый пергамент, но идиллия продлилась ровно до тех пор, пока массивные дубовые двери замка со скрипом не распахнулись. На крыльцо, кутаясь в длинные шарфы, вышли Рон и Гермиона — видимо, тоже решили оценить прелести первой шотландской метели. Стоило им сделать шаг во двор, как их взгляды синхронно упали на наш живописный сугроб. Гермиона мгновенно замерла на полуслове, а её брови взлетели так высоко, что едва не скрылись под пышной челкой. Она жутко проницательно и хитро ухмыльнулась, складывая руки на груди. Рон же просто застыл на месте с полуоткрытым ртом, а его кусок недоеденного праздничного пирога завис в паре сантиметров от лица. — О-о-о… — протянул рыжий, переводя ошарашенный взгляд с меня на Блэк. — Я не понял, друг, у вас тут что, филиал Азкабана на выезде или вы решили проверить, чья мантии лучше впитывает шотландские осадки? Лира, до этого абсолютно спокойно лежавшая рядом со мной, среагировала со скоростью оскорбленной книззлы. Вся её невозмутимость слетела в ту же секунду! — Гермионочка! — взвизгнула она, пулей вскакивая на ноги и напрочь забыв о блэковском величии. Она резко рванулась в сторону своей подруги, стремясь как можно скорее покинуть место нашего «преступления». Только вот её правая игровая туфля на полном ходу зацепила приличный пласт рыхлого, пушистого снега. И по закону подлости, этот ледяной снаряд полетел по идеальной, выверенной траектории прямо в тот самый момент, когда я открыл рот, чтобы крикнуть ей вслед очередную колкость. ХЛЮП! Мне прямо в рот сокрушительным ударом врезался добрый ком свежего, холодного снега. — Кхм! Кха! Фу-у-у! Блэк! — закашлялся я, судорожно выплевывая ледяное крошево на белую дорожку и панически протирая очки, которые окончательно залепило белой пылью. — Ну и гадость! Фу-у-у! Двор мгновенно огласился диким, оглушительным хохотом. Лира, уже успевшая добежать до Гермионы и спрятаться за её плечо, во всю глотку ржала, согнувшись пополам и упираясь руками в колени. Рон хохотал так сильно, что его несчастный пирог всё-таки шмякнулся прямо в сугроб, а Гермиона лишь качала головой, тщетно пытаясь сохранить суровый вид отличницы, хотя её плечи тоже мелко подрагивали от смеха. Я уныло поднялся на локтях, вытряхивая снег из ушей и воротника, и сердито посмотрел на эту веселую компанию. Блин, ну и позорище! Поттер снова повержен силами природы и одной коварной змейки. — Так, всё, шутки в сторону! — Гермиона решительно захлопнула свою сумку, возвращая нас в суровую реальность. — Первый урок мы уже благополучно прогуляли, пока вы тут сугробы считали, но на второй нам точно нужно пойти! Иначе Снейп нас всех убьет, закопает в подземельях и даже записки родителям не напишет! — Ну блииин, Гермионочка, — тут же жалобно заныла Лира, забавно надув губы и смешно стряхивая снег с пушистых рукавов своего белого свитера. — Ну какая лекция, когда тут такая красота? Я хотела еще поиграть! Давай пропустим, а? Я мысленно захихикал, глядя на эту бунтарку. Ну до чего же она всё-таки невозможная! Сама готова нагло забить на Зельеварение, лишь бы еще пару снежков мне за шиворот запустить. Гермиона лишь мученически закатила глаза и, включив весь свой авторитет лучшей подруги, принялась на ходу переубеждать Лиру, буквально подталкивая её в сторону замка. Пока мы дружной гурьбой шагали по заснеженному двору, Блэк, хлюпая туфлями, повернулась к Грейнджер: — Слушай, Герми, а ты где будешь на Рождество? Уезжаешь домой? — Да, — улыбнулась Гермиона, поправляя шарф. — Мы с мамой и папой уезжаем во Францию. Родители хотят показать мне Париж, так что каникулы я проведу там. Мы зашли в теплый вестибюль замка. Я чувствовал, как Рон, шагавший рядом со мной, всю дорогу подозрительно сопел и буквально горел желанием что-то сказать. Его, конечно, никто не спрашивал, но удержать свои мысли при себе Уизли просто не умел. — А я вот в Хогвартсе останусь, — уныло буркнул он, засунув руки в карманы. — Родители отправляются в Румынию, чтобы проведать Чарли — он там с драконами возится, так что мы с близнецами и Перси кукуем в замке. Я сочувствующе похлопал друга по плечу. Эх, остаться на Рождество в пустом замке, пока вся семья улетает — то еще удовольствие. Но Лира, услышав это, резко остановилась и обернулась. О нет… Я перехватил её взгляд и мгновенно понял: в её «гениальной» головушке только что родился очередной безумный, грандиозный план. — В смысле — останешься здесь?! — Лира возмущенно округлила свои огромные глаза, переводя взгляд с Рона на меня. — Я думала, ты тоже поедешь домой! Ты собрался праздновать Рождество в этом сыром склепе?! Я уже знал, что она сейчас сделает. Ну черт! Тормозов у Блэков не было исторически. — Так, Уизли, отставить панику! — решительно объявила она, победно взмахнув рукой. — Никакого Хогвартса! Вы с Фредом и Джорджем едете ко мне праздновать! Будем отмечать Рождество все вместе: ты, близнецы, я, Гарри, мои родители, тетя Лили, дядя Джеймс! Устроим грандиозный пир в Годриковой Впадине! Я мысленно приложил ладонь к лицу. Ну она и… Я-то, наивный гриффиндорец, всю дорогу мечтал, как мы на каникулах наконец-то побудем только вдвоем, без лишних глаз, будем тайно пить горячий шоколад у камина и шептаться… А она решила притащить к нам домой табор из трех рыжих Уизли! Так еще и у родителей разрешения не спросила! Но, с другой стороны, зная то, что Сириус Блэк физически никогда и ни в чем не может отказать своей драгоценной дочке… О Мерлин, у нас дома на Рождество будет настоящий дурдом! Мы гуськом влетели в мрачный класс Зельеварения и мгновенно заняли свои места. Снейп, прихрамывая ещё сильнее обычного, обвёл нас своим фирменным ледяным взглядом, от которого у Рона за спиной зубы застучали. Стоило профессору развернуться к доске и начать монотонно вещать о свойствах усыпляющих зелий, как Лира решительно вытащила из сумки чистый пергамент. Я ошарашенно округлил глаза, наблюдая, как она прямо под носом у нашего летучемышиного декана обмакнула перо в чернила и принялась строчить письмо Сириусу. Требование подготовить спальни для близнецов Уизли и Рона выходило из-под её пера с космической скоростью. — Блэк, ты с ума сошла?! — в панике зашептал я, пододвигаясь к ней вплотную и пытаясь своей «широкой» спиной закрыть её от проницательного взора Снейпа. — Ну вот зачем сейчас письмо писать?! Урок только начался! Тебе мало было прошлой отработки с гнилыми смоквами? Если он тебя поймает, ты этот пергамент опять съешь?! Расстояние между нами снова сократилось до какого-то опасного минимума. Моё плечо прижималось к её плечу, а в нос ударил этот невыносимый, сладкий запах её кудрей. Сердце предательски заколотилось где-то в районе горла. Лира даже головы не повернула. Она продолжала яростно выводить буквы, лишь сердито сморщила свой аккуратный носик и недовольно процедила мне прямо в ухо: — Поттер, не бубни мне под нос, бесит! У тебя занудства больше, чем у Перси Уизли в базарный день! Если я сейчас папулечке не отправлю сову, он не успеет заказать у домовиков три лишние индейки к пиру! Так что работай моим щитом и молчи в тряпочку, бард недоделанный! Я раздраженно закатил глаза, но послушно выпрямился, напуская на себя самый невинный и сосредоточенный вид ученика, тщательно конспектирующего лекцию. Ну что за невозможная, упертая девчонка! Рискует собственной шкурой ради табора рыжих гриффиндорцев, совершенно не думая о последствиях. Зельеварение благополучно закончилось. Стоило Снейпу объявить о завершении лекции, как Лира мертвой хваткой сцапала меня за руку и буквально волоком потащила прочь из класса. Ей не терпелось отправить свежее письмо Сириусу. Мы вместе с Роном и Гермионой только успели подняться на главный этаж, как прямо посреди коридора нам преградила путь огромная, пушистая пихта. Из-за раскидистых зеленых веток показалась знакомая густая борода лесничего. — О, привет, молодежь! — пробасил Хагрид, пытаясь разглядеть нас сквозь хвою. — Тащу вот дерево в Большой зал, Дамблдор просил украсить к празднику. — Хагрид, тебе не нужна помощь? — тут же оживился Рон, делая шаг вперед. Я тоже мгновенно встрепенулся. В голове пулей пронеслась гениальная мысль: «Вот он, мой звездный час! Сейчас я как подхвачу эту гигантскую пихту одной левой, проявлю всё свое мужество и силу! Пусть Лира посмотрит и наконец-то поймет, какой у неё сильный и надежный защитник, а не просто лохматый очкарик!» Я уже грудь колесом выставил и приготовился к физическому подвигу. Но Хагрид добродушно махнул своей огромной лапищей. — Да бросьте, ребятки, спасибо, я сам справлюсь. Тут всего-то пара ярдов осталось… Проявить мужество не удалось. Весь мой триумфальный настрой обломали на корню. Но не успел я обиженно вздохнуть, как раздался приторный, растягивающий слова голосок. — Будьте так любезны, освободите дорогу, — ехидно протянул Драко Малфой, материализовавшись в коридоре вместе со своими верными амбалами Крэббом и Гойлом. Он высокомерно смерил взглядом Хагрида, а потом его ледяные глаза зацепились за Рона. — О, Уизли, а ты что, подработать решил на каникулах? Мелочь на пирожки собираешь? Думается мне, после школы ты только и сможешь, что остаться здесь в качестве помощника лесничего. Ведь хижина Хагрида по сравнению с домом твоих родителей — это настоящий королевский дворец! Крэбб и Гойл мерзко, оглушительно заржали. В ту же секунду Рон побледнел, а потом стремительно налился таким пунцовым, багровым гневом, что его веснушки буквально запылали. Его кулаки сжались до белых костяшек — Ах ты! — прорычал рыжий. Он уже приготовился со всей дури прыгнуть на Малфоя, чтобы начистить его идеальный аристократический нос без всякой магии, а я рванулся вперед, готовый поддержать друга в этой драке прямо на глазах у Лиры. Но в этот самый момент по коридору пронеслась тяжелая, зловещая волна холода. Из-за поворота, стремительно взмахнув полами своей черной мантии, выплыл декан Лиры. — Что здесь происходит? — раздался ледяной, вкрадчивый голос Снейпа, от которого у Рона мгновенно перехватило дыхание, а Малфой тут же стер со своего лица наглую ухмылку, принимая вид самого невинного ангелочка Хогвартса. — Профессор Снейп, — приторно протянул он, картинно поправляя воротник. — Уизли пытается устроить потасовку прямо в коридоре. Мы просто просили освободить дорогу, а он, как всегда, не умеет держать себя в руках. Рон аж задохнулся от такой наглости. Кулаки у меня сжались сами собой — я уже готов был сделать шаг вперед и высказать Малфою всё прямо в его холеную аристократическую физиономию. Но меня опередили. Лира решительно шагнула вперед, преграждая Драко путь. Она скрестила руки на груди, и в её темных глазах вспыхнул такой опасный, обжигающий огонь, что я невольно затаил дыхание. — Малфой, закрой рот, пока я тебе его лично заклятием онемения не запечатала, — тихим, но до ужаса ледяным тоном процедила она. — Профессор Снейп, Драко просто в очередной раз демонстрирует дефицит воспитания. Он посмел во всеуслышание заявить, что замок и обязанности нашего уважаемого Хагрида — это повод для глупых насмешек. Разве в Хогвартсе учат пренебрежению к имуществу школы и труду? По-моему, Малфою просто завидно, что его самого даже пихту тащить не позовут — сил не хватит. Я смотрел на неё с замиранием сердца, чувствуя, как внутри разливается дикий, безумный восторг. Раскатала Малфоя его же оружием, проявив такую изящную, неоспоримую логику, что придраться было просто невозможно. Снейп брезгливо скривился. Его ноздри гневно раздулись, а подол мантии взметнулся, когда он резко повернулся к Драко. — Минус пять очков со Слизерина, Малфой, за недостойные разговоры, — отчеканил профессор. Малфой, бросив на Лиру полный ярости взгляд, стремительно уплыл прочь вместе со своими амбалами. Снейп, тяжело прихрамывая, скрылся за поворотом. Стоило тишине вернуться в коридор, как Рон медленно перевел дух и посмотрел на Лиру с глубокой благодарностью. — Ого… Лира… — пролепетал он, шмыгнув носом. — Спасибо. Ты его просто уничтожила. Но стоило Малфою отойти чуть дальше по коридору, как Рон, всё еще кипя от злости, крикнул ему вдобавок вслед: — Я его всё равно достану! Рано или поздно я точно надеру ему это холеное лицо! — И я помогу, — искренне поддакнул я, чувствуя, как внутри всё горит от глухой, злой ненависти и к Малфою, и к Снейпу, который вечно их выгораживал. — Выше нос, ребята! — добродушно пробасил Хагрид, выглядывая из-за пушистой хвои. — Не берите в голову. Лучше идите со мной в Большой зал. Посмотрите, как там сейчас красиво, Дамблдор уже вовсю готовит всё к празднику! Лира мгновенно оживилась. Вся её минутная суровость испарилась без следа, уступив место чистому, почти детскому восторгу. — Ой, Хагрид, давай помогу! — весело воскликнула она и зашагала рядом с великаном. Правда, её «помощь» выглядела донельзя забавно: она просто аккуратно ухватилась двумя пальчиками за одну-единственную маленькую зеленую веточку с самого края и шла с предельно важным, сосредоточенным видом, будто тащила на себе половину этого гигантского дерева. Я закусил губу, едва сдерживая смех. Помощница года, честное слово! Такая забавная, пушистая в своем свитере, гордо шагающая рядом с огромным Хагридом. У меня в груди снова разлилось то самое невыносимо теплое, щемящее чувство. Мы дружной гурьбой толкнули массивные двери Большого зала, и у нас одновременно перехватило дыхание. Зал был сказочно прекрасен. По стенам тянулись пушистые гирлянды из омелы и падуба, а в углах уже высились целых двенадцать огромных хвойных деревьев. Одни сверкали крошечными сосульками, другие искрились сотнями живых свечей, а на третьих весело переливался заколдованный золотой снег. — Боже, как здесь сказочно! — прошептала Гермиона, завороженно оглядываясь по сторонам. Из глубины зала к нам стремительно направилась профессор Макгонагалл, шурша строгой изумрудной мантией. — О, Хагрид, чудесно! — одобрительно кивнула она, оглядывая пушистую пихту, за веточку которой всё еще важно держалась Лира. — Это ведь последнее дерево? Будь добр, поставь его вон в тот дальний угол, ближе к столу преподавателей. Хагрид согласно прогудел и, бережно перехватив ствол, потащил гигантскую ель в указанное место. Лире пришлось нехотя отпустить свой «ношу», и она с тихим вздохом отступила ко мне, отряхивая ладони от хвойных иголок. Мы двинулись следом за великаном вглубь искрящегося зала. — Ну что, ребятки, — обернулся к нам Хагрид, утирая пот со лба огромным носовым платком. — Сколько там до каникул-то осталось? Совсем чуть-чуть? — Всего один день, — с готовностью отозвалась Гермиона. А затем, бросив быстрый взгляд на свои карманные часы, тут же строго скомандовала: — Так, у нас есть ровно полчаса до обеда. Нам нужно срочно сходить в библиотеку! — В библиотеку? — Хагрид озадаченно уставился на нас, почесывая затылок сквозь густую бороду. — Перед самыми каникулами-то? Ну вы и умники, честное слово! Отдохнули бы хоть малость. Лира, шедшая рядом со мной, заговорщицки улыбнулась и сделала шаг ближе к лесничему. — Хагрид, это вообще к занятиям не имеет отношения, — тихо, но чертовски азартно прошептала она, стрельнув глазами по сторонам. — Помнишь, ты случайно упомянул Николаса Фламеля? Вот с тех самых пор мы и пытаемся разузнать, кто он вообще такой! Хагрид мгновенно изменился в лице. Его добродушная улыбка растаяла, а огромные черные глаза испуганно округлились. Он заозирался по сторонам так панически, будто мы прямо сейчас пытались украсть у него из кармана драконье яйцо. — Вы чего это?! — потрясенно и хрипло зашептал лесничий, надвигаясь на нас. — Э-э.. И думать забудьте! Я ж вам говорил — это дело профессора Дамблдора и Николаса Фламеля! Оно вас, первокурсников, касаться не должно! — Да мы просто хотим знать, кто он! — не выдержал я, поддаваясь общему азарту и чувствуя, как Лира незаметно ткнула меня локтем в бок, призывая говорить тише. — Нам больше ничего не надо, Хагрид. Просто скажи, кто он такой, и мы отстанем! — Ничего я вам не скажу! — отрезал великан, упрямо скрестив руки на груди. — Всё, разговор окончен! Брысь на обед или куда вы там собирались! Он демонстративно развернулся к нам спиной, делая вид, что жутко занят поправлением елочных игрушек, хотя его огромные уши заметно покраснели от волнения. Мы вошли в библиотеку, где царили привычная прохлада, полумрак и оглушительная, давящая тишина. Я невольно поёжился от сквозняка, потянувшего из узкого окна, и скользнул взглядом по Лире. Заметив, как она зябко передёрнула плечами в своём пушистом свитере, я шагнул чуть левее, загораживая её от ледяного потока воздуха. Сделал это как можно более естественно, будто просто высматривал нужный стеллаж. Она даже ничего не заметила, увлечённо рассматривая бесконечные ряды старинных фолиантов. Гермиона тут же решительно вытащила из сумки длинный пергамент со списком книг, которые планировала проверить за оставшиеся до обеда полчаса. Вручив один из свитков Рону, она умчалась вглубь рядов. Мы же с Лирой переглянулись и медленно пошли дальше, мимо бесконечных полок, пока ноги сами не привели нас к тёмной, кованой решётке в самом конце зала. За ней начиналась Запретная секция. Книги там словно дышали собственной, не всегда доброй магией, а некоторые тихонько шуршали страницами в темноте. — Как думаешь, может, про Николаса Фламеля есть именно там? — шёпотом спросила Лира, цепляясь тонкими пальцами за холодные железные прутья и пытаясь разглядеть названия на потемневших корешках. — Наверняка, — так же тихо ответил я, встав почти вплотную к ней. — Вот только туда можно зайти только с разрешения, подписанного преподавателем. А кто даст такую записку первокурсникам? Снейп? Скорее он заставит нас зубными щётками котлы драить. Лира резко развернулась ко мне, сердито вскинув подбородок. Её тёмные глаза возмущённо округлились. — Подумаешь, первокурсники! Я, между прочим, уже совсем взрослая и прекрасно понимаю, как вести себя со сложной магией! Можно подумать, мы там бомбарду собираемся учить! — зашептала она, умильно надув губы. Я закусил губу, чувствуя, как внутри всё так и подпрыгивает от смеха. Взрослая она, как же! Стоит в этом огромном свитере, из рукавов которого едва торчат пальцы, кудри во все стороны после снежной битвы, и с самым серьёзным видом заявляет о своей зрелости. Не выдержав, я тихонько прыснул. Лира тут же нахмурилась, сузив глаза, и угрожающе ткнула меня кулачком в плечо. — Смешно ему, да?! Поттер, прекрати немедленно! Я вообще-то дело говорю! — Да-да, конечно, очень взрослая Блэк, — едва сдерживая смех, прошептал я, поднимая руки в притворном жесте капитуляции. — Настолько взрослая, что ещё полчаса назад бегала по сугробам и пинала в меня снег. — Это была тактическая тренировка ловкости! — резонно отрезала она, но на уголках её губ всё равно промелькнула коварная ухмылка. — Что вы здесь делаете?! — вдруг раздался прямо над нашими ушами сухой, резкий, как щелчок кнута, голос. Мы синхронно подпрыгнули на месте. Перед нами, словно восставший из мёртвых призрак, материализовалась мадам Пинс. Её худое лицо выражало крайнюю степень подозрительности, а в руках она сжимала тяжёлую перьевую метёлку для пыли, похожую на оружие ближнего боя. Она хищно перевела взгляд с наших испуганных лиц на решётку Запретной секции. Я судорожно сглотнул, соображая, какую глупость сказать, но Лира сориентировалась за долю секунды. Ее изворотливость сработала идеально. — О, мадам Пинс! Какое совпадение, мы как раз искали вас! — выдохнула она, мгновенно напустив на себя вид самой прилежной и скромной ученицы в мире. — Понимаете, Гарри… э-э-э… уронил свои очки в снег, и нам показалось, что один винтик немного расшатался. Мы читали, что в древности волшебники использовали специальное заклинание для укрепления стёкол, и хотели спросить, в каком разделе исторической магии можно об этом посмотреть? Я едва не поперхнулся собственным дыханием. Мои очки?! Серьёзно?! Я поспешно поправил дужку, усиленно закивав головой с самым глупым и жалобным видом, на какой только был способен. Мадам Пинс смерила нас ледяным, пронизывающим взглядом, явно не поверив ни единому слову. Она шумно втянула носом воздух, словно вынюхивала контрабанду. — Для ремонта очков обращаются в больничное крыло или к профессору Макгонагалл, мисс Блэк, — холодно процедила библиотекарь, сурово указав метёлкой в сторону выхода. — А возле Запретной секции первокурсникам делать абсолютно нечего. Вон отсюда. И чтобы до конца дня я вас здесь не видела! Любой шум — и вы будете отрабатывать у меня до самых каникул! — Конечно-конечно, уже уходим! Всего доброго, мадам Пинс! — защебетала Лира, хватая меня за рукав куртки и буквально выталкивая к выходу. Мы пулей вылетели из библиотеки в пустой, гулкий коридор и остановились у высокой каменной колонны. Едва двери за нашей спиной захлопнулись, Лира оперлась спиной о стену и тихо, победно рассмеялась, прикрывая рот ладошкой. — Ну ты и сказочница, Блэк, — покачал я головой, улыбаясь во весь рот и чувствуя, как адреналин постепенно отпускает. — Заклинание для укрепления стёкол? Серьёзно? Ничего умнее придумать не могла? — Эй! Между прочим, моя гениальная ложь только что спасла твою шкуру от ярости мадам Пинс! — она задорно пихнула меня локтем в бок. — Скажи спасибо, что я не сказала, будто мы искали книгу рецептов идеального рождественского пудинга! — Спасибо, о великая спасительница, — хмыкнул я, привалившись к колонне рядом с ней. — Теперь нам остаётся только торчать здесь на сквозняке и ждать Рона с Гермионой. — Ну и ладно, — Лира беспечно пожала плечами — Зато у нас есть время обсудить, как именно мы будем допрашивать Сириуса. Нам нужен чёткий план, Поттер, потому что папа умеет заговаривать зубы не хуже, чем я мадам Пинс. Я смотрел на её весёлое, раскрасневшееся лицо, слушал её увлечённую болтовню и думал, что эти полчаса до обеда в холодном коридоре обещают быть куда интереснее любой, даже самой тайной книги из Запретной секции. Вдруг Лира замерла на полуслове. Её глаза комично округлились, а ладошка с размаху хлопнула по собственному лбу. — Мерлин, Поттер! Письмо! — панически вскрикнула она, хватаясь за сумку. — Я же совсем забыла про письмо Сириусу! Оно же до сих пор у меня в кармане! Она резко развернулась на каблуках, намереваясь на всех парах припустить в сторону совятни, но я среагировал быстрее. Смеясь, я сделал выпад вперед и перехватил её за локоть, осторожно удерживая на месте. — Стой ты, ураган, — хохотал я, глядя, как она забавно пытается вырваться. — Куда ты собралась? Письмо уже всё равно не успеет долететь до каникул! — В смысле — не успеет?! — Лира сердито насупилась, задрав подбородок и сверля меня уничтожающим взглядом. — До отъезда ещё целые сутки! Хогвартские совы — лучшие почтальоны в Британии, между прочим! — Да совы не такие быстрые, как тебе кажется! — я продолжал улыбаться, не выпуская её пушистый рукав. — До Годриковой Впадины лететь прилично. Твоё письмо прибудет как раз в тот момент, когда мы сами уже будем переступать порог дома. Сириус откроет дверь, а ему в затылок врежется сова с твоим же требованием запечь три лишние индейки. Представляешь, как это будет глупо выглядеть? Лира нахмурилась ещё сильнее, её щеки запылали от возмущения, а кудрявый хвост сердито дернулся. — Поттер, отпусти меня, иначе я… — она уже открыла рот, чтобы послать меня ко всем чертям в Запретный лес, но договорить не успела. Тяжелые двери библиотеки со скрипом отворились, и в коридор уныло вышли Рон и Гермиона. Вид у Грейнджер был донельзя несчастный — мадам Пинс, судя по всему, выставила и её, заметив подозрительную суету у стеллажей. — Можете не шипеть друг на друга, мы всё равно ничего не нашли, — уныло буркнул Рон, засунув руки в карманы. — Гермиона перерыла кучу полок, но Николас Фламель словно сквозь землю провалился. Ни одного упоминания в историческом разделе. — Это просто возмутительно! — Гермиона в полном унынии захлопнула свою сумку. — Мадам Пинс начала так хищно на меня смотреть, что пришлось уйти. Обидно до слез! Полчаса псу под хвост. Лира мгновенно забыла о своей злости на меня, победно ухмыльнулась и, высвободив руку из моей хватки, гордо скрестила пальцы на груди. — Ну вот, я же говорила! Раз Хогвартс молчит, значит, вся надежда только на Годрикову Впадину, — заявила она, стреляя в меня торжествующим взглядом. — Дома мы устроим папам такой допрос, что они за милую душу выложат всё. Гарри, готовь свои пыточные инструменты. То есть, вопросы. — Мой главный инструмент — это твоё занудство, Блэк, — не остался в долгу я, подмигивая Рону. — Если ты начнешь бубнить Сириусу под ухо так же, как мне на зельеварении, он расколется через пять минут, лишь бы ты замолчала. — Ах так?! — Лира притворно замахнулась на меня сумкой, а Рон прыснул в кулак. — Ладно вам, пошлите уже в Большой зал, — сквозь смех выдохнула Гермиона, подталкивая нас к лестнице. — Скоро обед, а после него нужно собрать чемоданы. Завтра Хогвартс-экспресс, и я хочу уехать в Париж со спокойной душой, зная, что вы не разнесете замок до нашего возвращения. Мы дружной, шумной гурьбой зашагали по коридору, продолжая подкалывать друг друга на ходу. До каникул оставался всего один день, и предвкушение домашнего тепла, рождественского дурдома с Уизли и нашей общей тайны делало этот зимний день абсолютно идеальным. Мы ввалились в Большой зал, где от ароматов запечённого мяса, яблочных пирогов и пряного тыквенного сока у меня самого желудок жалобно сжался. Но Лира… Лира устроила целое представление. Стоило нам сесть за стол, как она принялась картинно скулить, умильно прижимая ладони к животу. — Я умираю от голода! — трагично стонала она, подвигая к себе огромное блюдо с жареными сосисками. — Мой молодой, растущий организм полностью истощён этой ледяной войной во дворе и психологическим прессингом мадам Пинс! И после этого началось нечто невероятное. Наша утончённая слизеринская леди с ангельским личиком принялась уничтожать запасы Большого зала со скоростью пяти взрослых, изголодавшихся лесорубов. Жареный картофель, сочные отбивные, пирожки с почками — всё это исчезало в ней в промышленных масштабах. Я заворожённо наблюдал, как она с абсолютно счастливым видом уминает уже третью порцию, и искренне не понимал: как в эту миниатюрную девчонку вообще столько помещается?! Куда она это складывает? В заначку под мантию? — Блэк, притормози, — хохотнул я, осторожно придвигая к ней поближе кубок с соком, чтобы она не дай бог не подавилась. — Если ты съешь весь рождественский запас Хогвартса, эльфам на кухне придётся запекать на праздник Малфоя. Хотя, признаю, зрелище было бы забавное. — Перестань бубнить, Поттер, и передай соус, — невнятно пробормотала Лира с набитыми щеками, смешно задрав нос. — Да уж, — покачал головой Рон, с глубоким уважением глядя на её тарелку. — А я-то думал, что это у меня отменный аппетит. Ты просто монстр, Блэк. Уважаю. Гермиона лишь мученически вздохнула, уткнувшись в свою тарелку, но спорить не стала — аппетит у Лиры после морозного воздуха и правда был зверский. Вдруг, прямо посреди очередного восторженного жевания, глаза Лиры вспыхнули. Она замерла с зажатой в руке вилкой, словно её ступором бахнули, и резко, едва не вывихнув шею, обернулась назад. Прямо за нами, весело перебрасываясь взрывающимися картами, сидели Фред и Джордж. Лира, даже не соизволив сначала прожевать кусок сочного пирога, авторитетно ткнула вилкой в сторону старших братьев Уизли. — Кха… Короче, вы оба, — прожевав половину, безапелляционно заявила она. — На каникулах вы едете со мной, Гарри и Роном в Годрикову Впадину. Будем праздновать Рождество вместе. И с чувством выполненного долга она мгновенно отвернулась обратно к столу, счастливо продолжая уплетать картошку, будто только что сообщила им прогноз погоды, а не перевернула их планы на праздники. Фред и Джордж синхронно замерли. Карты выпали из их рук. Близнецы нахмурились, абсолютно одинаково наклонив головы набок, и ошарашенно переглянулись. — В смысле? — хором спросили они, вытягивая шеи, чтобы заглянуть Лире в лицо. — Как это — едем? — уточнил Фред, растерянно моргая. — Нас вообще-то никто не спрашивал. И матушка велела сидеть в замке под присмотром Перси. — Да и с чего бы нам…? — начал было Джордж. Лира снова лениво повернулась к ним, изящно проглотила еду и одарила братьев царственным взглядом, перед которым даже первокурсники трепетали. — В прямом смысле, Уизли, — отрезала она, задорно вскинув кудрявый хвост. — Я так решила. Мой папа уже, скорее всего, морально готовится к вашему приезду. Так что собирайте свои шутихи и навозные бомбы, послезавтра мы штурмуем Хогвартс-экспресс. Возражения не принимаются, вы зачислены в отряд. Я тихонько прыснул в кулак, глядя на вытянувшиеся лица близнецов. Ну какова чертовка! Командует третьекурсниками так, словно она тут как минимум директор школы. Близнецы ещё пару секунд глупо хлопали глазами, а потом на их лицах медленно, синхронно расплылись две абсолютно одинаковые, коварные и жутко довольные ухмылки. Они поняли: это Рождество в компании Поттеров и Блэков обещает стать самым легендарным безумием в их жизни. *** Вечером в спальне мальчиков было непривычно шумно и хаотично. Повсюду валялись раскиданные носки, недописанные свитки пергамента и обертки от тыквенных печений. Рон, пыхтя от усердия, буквально ногами заталкивал в свой видавший виды чемодан огромный бордовый свитер, а я лениво перебирал учебники, собирая вещи и думая обо всём сразу. Мысли путались. Я думал о таинственном Николасе Фламеле, о трёхголовом Пушке и о том, что же Дамблдор так тщательно прячет под люком. Но, если честно, гораздо чаще все эти загадки отходили на второй план, уступая место образу одной конкретной кудрявой девчонки. Я невольно улыбнулся, вспоминая сегодняшний обед. Ну вот как, скажите на милость, Лира умудряется так командовать людьми?! В ней же от силы полтора метра роста, а она устроила третьекурсникам Фреду и Джорджу самый настоящий допрос и просто поставила их перед фактом. И что самое поразительное — у неё это чертовски круто получается! Блэковская порода, не иначе. Она сказала «вы едете со мной» — и всё, у близнецов Уизли даже мысли не возникло спорить. Интересно, какова будет реакция Сириуса, когда он увидит на пороге своего дома не только меня — Поттера, который, по авторитетному мнению крёстного, «подозрительно часто крутится вокруг его маленькой обожаемой дочки» (хотя доля правды в этом, признаться, была)? Сириус наверняка приготовил речь о том, чтобы я держал руки при себе. А тут бац! Вместе со мной вываливается целый табор рыжих Уизли, вооруженных навозными бомбами и шутихами! Вот умора будет! Джеймс точно со смеху покатится, а Сириус будет хвататься за сердце. На дне моего сундука лежала она — серебристая, струящаяся, похожая на жидкую воду ткань. Мантия-невидимка, подарок отца. Я бережно взял её в руки, собираясь аккуратно сложить, но тут в голову пришла шальная, абсолютно мародерская мысль. За окном уже давно стемнело, замок погрузился в тишину, а Рон, устав от борьбы со своим чемоданом, уже сладко посапывал, уткнувшись носом в подушку. Точно! У меня же есть мантия-невидимка! Зачем ждать каникул и допрашивать родителей, если прямо сейчас, под покровом ночи, я могу пробраться в библиотеку и лично проверить Запретную секцию? Без всяких разрешений от Снейпа, без строгих взглядов мадам Пинс и без риска быть пойманным Филчем. Сердце азартно заколотилось в груди. Накинув прохладную шелковую ткань на плечи, я мгновенно растворился в воздухе. Я тихонько приоткрыл дверь спальни и выскользнул в темный коридор. Я тихо крался по тёмным, затянутым ночными тенями коридорам Хогвартса. Мантия-невидимка струилась по телу прохладным шёлком. Сердце бухало где-то в районе горла. Каждый шорох, каждый скрип старого дерева казался мне оглушительным взрывом. Двери библиотеки были приоткрыты. Я проскользнул внутрь, стараясь не дышать, и направился прямиком в самый конец зала — туда, где за кованой решёткой дремала Запретная секция. Замок на решётке поддался на удивление легко. Шагнув в кромешную тьму, я достал палочку и еле слышно прошептал: — Люмос. Крошечный огонёк выхватил из темноты ровные ряды зловещих, обтянутых чёрной кожей фолиантов. Мой взгляд упал на массивную, тяжёлую книгу без названия. Подумав, что именно в ней может скрываться разгадка тайны Николаса Фламеля, я аккуратно потянул её на себя, положил на пюпитр и раскрыл. Это была катастрофическая ошибка. Книга не просто открылась — она истошно, пронзительно закричала! Этот жуткий, потусторонний вопль разрезал мёртвую тишину библиотеки, эхом отражаясь от высоких сводов. От неожиданности я отшатнулся, выронив палочку. Книга продолжала надрывно орать на весь замок, словно её резали. В панике я со всей дури захлопнул фолиант, схватил палочку, гася огонёк, и бросился наутёк. На ходу поправляя сползающую мантию-невидимку, я вылетел из библиотеки в коридор и замер. Из-за дальнего поворота уже доносился торопливый шаг и шарканье — Филч! А с противоположной стороны, шурша тяжёлой мантией, стремительно приближался Снейп. Они бежали прямо на источник шума, отрезая мне все пути к отступлению. Я заметался, чувствуя, как по спине катится холодный пот. Если поймают — каникулы в Годриковой Впадине накроются медным тазом, а Сириус с папой просто снимут с меня стружку! Времени не оставалось. Заметив ближайшую деревянную дверь, я рванулся к ней, судорожно нажал на ручку и скользнул внутрь, бесшумно притворив её за собой. Я притаился в темноте, вжавшись спиной в холодное полотно двери. Мантия полностью скрывала меня, но страх сковал до костей. Снаружи, прямо за дверью, послышались голоса. — Она кричала в Запретной секции, профессор! Кто-то пробрался туда! — тяжело дыша, прохрипел Филч прямо за тонкой перегородкой. — Проверьте соседние коридоры, Филч, — раздался ледяной, подозрительный голос Снейпа. Было слышно, как он остановился ровно напротив моей двери. Прошло несколько мучительных секунд. Мне показалось, что Снейп сейчас протянет руку и нащупает меня сквозь замочную скважину. Я затаил дыхание, боясь, что он услышит бешеное предсмертное мычание моего сердца. К счастью, шаги профессора медленно удалились, а Филч уковылял в другую сторону. Я прерывисто выдохнул, медленно сползая по двери, и вытер рукавом лоб. Пронесло. Кое-как утихомирив дрожь в коленях, я наконец отлип от двери и медленно обернулся, чтобы оглядеть комнату, в которой так удачно спрятался. Это был заброшенный, давно не использовавшийся класс. В полумраке угадывались силуэты перевернутых парт и сложенных у стен стульев, покрытых густым слоем пыли. Лунный свет, пробивавшийся сквозь высокое готическое окно, рисовал на полу причудливые серебряные узоры. Комната казалась абсолютно пустой и вымершей, но стоило мне сделать пару шагов вперед, как в самом центре класса, прямо под лунным лучом, я заметил нечто странное. Там стояло огромное, высокое зеркало в великолепной золотой раме, покоящееся на двух шарообразных ножках. Оно выглядело так, словно его притащили сюда совсем недавно, и от него исходила какая-то странная, притягательная магия… Я медленно подошёл ближе, и шёлк мантии-невидинки тихо зашуршал, когда я сбросил её на пыльный пол. Магия, исходившая от огромного стекла в золотой раме, буквально притягивала к себе, не позволяя отвести взгляд. Я сделал глубокий вдох, зажмурился на секунду, а когда открыл глаза и посмотрел на гладкую серебристую поверхность, моё сердце просто пропустило удар. Там был я. Но не одинокий, растрёпанный первокурсник в нелепых очках. Из глубины рамы на меня смотрел высокий, уверенный в себе парень — повзрослевший, с крепкими плечами, на которых сидела мантия ловца. Но самое главное было не во мне. Прямо рядом со мной стояла Лира. Она была чуть старше, её буйные тёмные кудри красивым каскадом падали на плечи, а на губах играла та самая, до безумия знакомая коварная ухмылка, от которой у меня всегда перехватывало дыхание. Моя рука в зеркале уверенно и бережно обнимала её за талию, прижимая к себе, а её тонкие пальчики сжимали мою ладонь. Я присмотрелся и почувствовал, как к щекам приливает яростный, обжигающий румянец: на её безымянном пальце ярко поблёскивало изящное кольцо с фамильным блэковским камнем. Чуть позади нас, положив руки нам на плечи, стояли мой папа Джеймс и Сириус Блэк. Они были живыми, весёлыми, беззаботно смеялись и одобрительно подмигивали мне из глубины стекла, словно безмолвно говорили: «Ну наконец-то, Поттер, ты сделал это!» В груди вспыхнуло такое мощное, щемящее и болезненное чувство, что мне стало трудно дышать. Это было одновременно счастье и какая-то дикая, невыносимая тоска. Я протянул дрожащую руку, касаясь холодного стекла там, где отражалось лицо Лиры. Пальцы наткнулись на бездушный, ледяной камень, и это мгновенно отрезвило меня. — Что за бред?.. — хрипло прошептал я в пустую комнату, резко отшатываясь назад. Я затряс головой, панически пытаясь прогнать наваждение. Рациональный ум тут же включил защиту. Какое кольцо?! Какая свадьба?! Нам по одиннадцать лет! Мы едва научились варить простейшие зелья и только сегодня утром бросались снежками во дворе! Да она меня пошлёт к чертям, если узнает, что мне тут мерещится! Она же невыносимая, вредная, колючая змейка, которая кормит меня снегом прямо с обуви! Я упрямо заставил себя подойти снова, надеясь, что картинка изменится. «Подумай о Николасе Фламеле! — приказал я своему мозгу. — Подумай о разгадке тайны! О Философском камне, о кубке по квиддичу, о чём угодно!» Я уставился в стекло, изо всех сил концентрируясь на Фламеле. Картинка на мгновение подёрнулась дымкой, отражение заколыхалось. Но вместо старых книг или ответов на загадки Дамблдора, зеркало упрямо выстроило новую сцену. Там снова были мы с Лирой. Только теперь мы сидели в нашей уютной гостиной в Годриковой Впадине, прямо перед пылающим рождественским камином. Мы были укутаны в один большой пушистый плед, она тихо спала, уткнувшись носом в моё плечо, а я бережно перебирал её тёмные кудри, тайно целуя её в макушку. — Тупое зеркало! — со злостью и смущением выпалил я, закрывая лицо ладонями. Мои желания менялись, перетекали из одного формата в другой, но все они, до единого, были намертво завязаны на этой невозможной Блэк. Картинки взрослого триумфа, тихих домашних вечеров, весёлых каникул — везде, в самом центре моего личного рая, неизменно стояла она. Зеркало бесстыдно выворачивало мою душу наизнанку, показывая то, в чём я сам себе боялся признаться даже в самых потаённых мыслях. Я поспешно поднял с пола мантию-невидимку, накинул её на плечи и, даже не взглянув больше на золотую раму, пулей выскочил из заброшенного класса, стремясь как можно скорее сбежать от своих собственных сокровенных желаний обратно в безопасную темноту коридоров.