Истинная Блэк

Я застегнул молнию на удобной спортивной куртке для квиддича и устало опустился на край кровати, завязывая шнурки на кроссовках. С самого завтрака я свою... кхм, то есть просто Лиру, вообще не видел. Совместных уроков у нас сегодня, как назло, не стояло, так еще и Рон за обедом принес просто сногсшибательную новость — Блэк в наглую проспала первые две лекции! Просто забила на учебу и пошла досматривать сны в свои подземелья Слизерина! Я весь день из-за этого места себе не находил, упрямо поправляя очки и мысленно моля Мерлина, чтобы у этой кудрявой катастрофы не возникло проблем со старостами или Макгонагалл. Блэковские гены бунтарства в ней явно побеждали любое благоразумие. Мои тревожные мысли бесцеремонно прервала резкая, частая вибрация в кармане брюк. Я испуганно выудил оттуда маленькое сквозное зеркало — подарок отца — и едва не выронил его от неожиданности. Стеклянная поверхность подернулась серебристой дымкой, и на ней появилось лицо Лиры. — Поттер! Прием! Ты там не уснул на ходу, гриффиндорский бегемот? — раздался из зеркала её звонкий, до невозможности живой и оживленный голос. Я замер, разглядывая её отражение. Сонную замарашку, которая утром воровала мою овсянку, словно подменили. Лира выглядела невероятно бодрой, свежей и полной сил — видать, незапланированный побег с уроков пошел змее на пользу. Её буйные темные кудри на этот раз были аккуратно и туго стянуты в высокий хвост на затылке, открывая изящную шею, а в глазах плясали такие чертики азарта, что у меня в груди мгновенно потеплело. — Блэк? Ты как вообще… — растерянно буркнул я, чувствуя, как утренняя усталость и паника перед отработкой Снейпа стремительно испаряются, уступая место дурацкому приливу энергии. — Ну что? Много снов увидела? — Меньше вопросов, Поттер, больше скорости! — она задорно подмигнула мне из зеркала, крутанув в руке рукоять своей новенькой, сияющей метлы, которую я уже успел заметить на заднем плане. — До нашей официальной лекции с капитанами еще добрый час. Хватит протирать штаны в башне! Хватай свой новый гоночный аппарат и дуй на поле прямо сейчас. Полетаем вдвоем, пока Вуд и Флинт не пришли и не испортили нам всё веселье своими занудными схемами тактики волшебников. Жду тебя у раздевалок через пять минут! И не вздумай опоздать, очкарик! Зеркало мгновенно погасло, снова превратившись в обычное стекло, а я остался сидеть на кровати с глупой, широченной улыбкой на все тридцать два зуба. Опять. Опять она делала это со мной! Одним своим голосом, одним этим шальным взглядом умудрялась выбить из меня всю спесь, заставляя сердце биться в каком-то бешеном ритме. Наплевав на усталость, я подскочил с кровати, сцапал свой новенький сверток с метлой от папы и пулей вылетел из спа спальни мальчиков, едва не сбив в дверях испуганного Рона. Поле для квиддича ждало нас! Я пулей летел по коридорам Хогвартса, перепрыгивая через три ступеньки и крепко прижимая к себе новенький, сияющий сверток. В груди всё трепетало от дикого, пьянящего азарта. Весь день я ходил как грозовая туча, переживая за её пропущенные уроки, а сейчас готов был взлететь на седьмое небо без всякой метлы. Одно короткое появление в зеркале — и я уже несусь на поле, забыв про усталость и Снейпа. Когда я выбежал к раздевалкам, Лира уже ждала меня, оседлав свою ослепительную, пахнущую свежим лаком метлу. Её высокий хвост задорно покачивался на ветру, а в темных глазах горел такой безумный вызов, что у меня перехватило дыхание. — Ну наконец-то, Поттер! — крикнула она, срываясь с места. — Догоняй, очкарик! Мы синхронно оттолкнулись от земли и свечкой взмыли в чистое осеннее небо. Это было невероятно. Наши новые гоночные аппараты слушались малейшего движения тела. Мы крутили сумасшедшие виражи, петляли между кольцами, то и дело проносясь друг мимо друга на бешеной скорости. Лира летела с такой грацией и бесстрашием, что я не мог оторвать от неё взгляда. В какой-то момент, закладывая крутой разворот вокруг Южной башни, я пошел на сближение и случайно задел её руку своим плечом. На секунду наши взгляды встретились в воздухе, и мы, словно по невидимой команде, затормозили, зависая на огромной высоте среди пушистых осенних облаков. Земля внизу казалась крошечной игрушкой. Ветер трепал её кудри в хвосте, а я судорожно глотал холодный воздух, чувствуя, как бешено колотится сердце. Лира плавно подлетела ближе. Её лицо вдруг стало серьезным, а в глазах вместо привычного азарта проскользнуло что-то странное, глубокое и до невозможности внимательное. — Поттер… — тихо, почти шепотом произнесла она, и этот звук легко долетел до меня сквозь свист ветра. — Я сегодня перед обедом столкнулась с Гермионой. И она... она была жутко недовольна. Скажи мне правду. Зачем ты вчера ночью поперся на эту дуэль с Малфоем? Гермиона намекнула, что Драко что-то болтал в коридоре… Это из-за меня, да? Ты пошел защищать меня перед Слизерином? Внутри меня в ту же секунду всё просто заледенело, а потом взорвалось паническим страхом. Руки на рукояти метлы предательски дрогнули. Черт! Грейнджер всё-таки не удержала свой язык за зубами! Мысли заметались в голове со скоростью снитча. Я панически принялся лихорадочно придумывать любые, самые глупые отговорки, лишь бы она не догадалась об истинной причине. Лишь бы она не поняла, что я готов был кулаками расшибить Малфою лицо просто за то, что он говорил про Лиру. Иначе… иначе вдруг она подумает, что я по уши в неё влюблен? Вдруг она испугается, поднимет меня на смех, посчитает глупым придурком и больше никогда не будет так мило хихикать со мной в каменных нишах?! Нашей дружбе, нашим подколам — всему придет конец! Я просто не мог так рискнуть. — Чего?! Из-за тебя?! — я чересчур громко и фальшиво хохотнул, отлетав на метр назад и упрямо поправляя очки, чтобы скрыть вспыхнувший румянец. — Блэк, у тебя точно блэковские гены головного мозга активизировались! С чего ты взяла, что мир крутится вокруг твоего пушистого хвоста? Да этот белобрысый хорек просто оскорбил Гриффиндор! Он сказал, что наши игроки летают как парализованные флоббер-черви! Я пошел туда исключительно ради чести факультета, поняла? А то, что он там параллельно бубнил про тебя — я вообще мимо ушей пропустил! Нашла из-за чего драму строить! Я упрямо вздернул подбородок, стараясь смотреть на нее максимально независимо и дерзко, хотя внутри меня всё буквально кричало от страха, что она заметит, как у меня дрожит голос. — Ах, значит, флоббер-черви факультетские тебе важнее?! — Лира мгновенно надулась, и её глаза опасно сузились. Вся её минутная мягкость испарилась, уступив место чистейшей ярости. — Поттер, ты… ты просто невыносимый, ограниченный чурбан! Нашла у кого спрашивать! Да летай ты хоть задом наперед на своей новой метле, мне абсолютно плевать! Она резко крутанула рукоять своего гоночного аппарата, обдав меня потоком холодного воздуха, и на бешеной скорости ринулась по крутой дуге вниз, к земле. Её высокий хвост яростно хлестал по плечам. Я остался висеть среди облаков, судорожно хватая ртом воздух, и шумно, со свистом выдохнул: — Фу-у-ух… Сердце постепенно возвращалось из пяток на свое законное место. Пронесло! Слава Мерлину и всем основателям Хогвартса, она ничего не поняла! Моя топорная ложь сработала. Но радовался я недолго. Буквально через секунду до моего мозга дошел весь масштаб катастрофы: она ведь обиделась. И обиделась знатно, судя по тому, с какой космической скоростью её метла сейчас рассекала воздух над трибунами. Черт. Опять я всё испортил. Я потянул рукоять на себя и устремился следом за ней. Едва наши туфли коснулись пожухлой травы стадиона, как из дверей раздевалок со свистом и криками вылетела тяжелая артиллерия. — Поттер! Блэк! Вы что тут устроили?! — оглушительный, истошный вопль Оливера Вуда разнесся над полем. Капитан Гриффиндора бежал к нам, на ходу размахивая огромной папкой со схемами тактики и выглядя так, словно у него прямо сейчас случится инфаркт. — До официальной тренировки еще сорок минут! Кто разрешил несанкционированные вылеты на неисследованных аппаратах волшебников?! — Заткнись, Вуд, твои лекции утомляют даже квоффлы! — лениво процедил шагавший следом Маркус Флинт. Капитан Слизерина, поигрывая массивной битой, подошел к Лире и с явным превосходством оглядел ее метлу. — Отличный полет, Блэк. Утерла нос этому очкарику. А теперь костьми ляг, но покажи мне на лекции, что ты готова блокировать Гриффиндор намертво. Лира, всё еще тяжело дыша и демонстративно игнорируя мое присутствие, гордо вскинула подбородок и встала рядом со своим капитаном. На её лице было написано абсолютное, ледяное презрение ко всему красно-золотому факультету и ко мне лично. Мы с Роном и Гермионой вчера думали, что самое страшное — это Пушок или Снейп, но теперь, глядя на злую Лиру Блэк, я понимал: настоящие проблемы у Гриффиндора только начинаются. Лекция по тактике квиддича с самого начала превратилась в форменное поле боя. Оливер Вуд и Маркус Флинт недолюбливали друг друга настолько сильно, что воздух между ними буквально трещал от взаимной ненависти. Они спорили из-за каждой мелочи, орали, брызгали слюной и яростно тыкали пальцами в тактическую доску, совершенно забыв, что пришли учить первокурсников. — Вуд, твоя тактика устарела еще во времена гоблинских восстаний! — гремел Флинт, угрожающе помахивая массивной битой. — Слизерин играет жестко! Мы берем массой и силой! Мои загонщики размажут ваших охотников по кольцам! — Силой?! Да у вас вместо мозгов квоффлы в головах, Флинт! — не оставался в долгу Вуд, чьи глаза фанатично блестели. — Квиддич — это игра чистой геометрии и скорости! Гарри, встань сюда. Блэк, шаг вперед. Нам нужно отработать прием встречной блокировки ловцов! Я сглотнул и сделал шаг вперед. Лира тоже подошла. Но боже… как же мне теперь концентрироваться?! Она стояла прямо напротив меня, упрямо скрестив руки на груди. Весь её вид так и излучал абсолютную, ледяную обиду. Лира демонстративно смотрела куда-то мне в район левого уха, наотрез отказываясь пересекаться со мной взглядами. Глупая, упрямая девчонка! Ну почему она не могла просто понять, что я… Черт. Я ведь сам всё испортил своей дурацкой ложью про флоббер-червей. Теперь её кудри в высоком хвосте яростно подрагивали от злости, а у меня внутри всё переворачивалось. — Итак, ловцы! Слушайте правила и тактику намертво! — Оливер Вуд встал между нами, судорожно листая схемы. — Квиддич — это игра семи человек. Три охотника пасуют друг другу квоффл и пытаются забить его в кольца противника. Один гол — десять очков. Вратарь эти кольца защищает. Два загонщика отбивают от команды бладжеры — эти тяжелые черные мячи, которые так и норовят переломать вам кости. Но исход матча, — Вуд драматично поднял указательный палец, — зависит ТОЛЬКО от вас двоих. Ловцов. Ваша задача — поймать золотой снитч. Крошечный, крылатый мячик. Поимка снитча приносит команде сто пятьдесят очков и мгновенно завершает игру. — И чтобы его поймать, — Флинт бесцеремонно отпихнул Вуда плечом и вкрадчиво наклонился к Лире, — ты, Блэк, должна намертво блокировать Поттера в воздухе. Если видишь, что этот очкарик пошел на пикирование — режь ему траекторию. Клади свою метлу прямо поверх его древка. Прижимай его к земле корпусом. Физический контакт разрешен, пока судья не видит! — Флинт, это нарушение правил! — взвизгнул Вуд. — Это Слизерин, Вуд! Поттер, Блэк, покажите мне прямо сейчас захват правого крыла при пикировании! — рявкнул Маркус. Я сделал робкий шаг к Лире, протягивая руку, чтобы аккуратно перехватить её за плечи для демонстрации приема. Но стоило моим пальцам коснуться ткани её куртки, как она резко, злобно дернула плечом, сбрасывая мою ладонь. Она наконец-то посмотрела мне прямо в глаза — и в этом вкрадчивом, обжигающем взгляде было столько обиды и ярости, что у меня перехватило дыхание уже который раз. — Поттер, — ледяным, тихим шепотом, который слышал только я, процедила она, сокращая расстояние между нашими лицами до опасного минимума. — Держи свои лапы при себе. А то на первом же матче я заблокирую тебя так, что твои очки улетят прямиком в Запретный лес к твоим любимым флоббер-червям. Я замер, чувствуя, как щеки снова предательски начинает обдавать жаром от её близости. Лекция по квиддичу продолжалась, капитаны снова начали орать друг на друга, а я понимал, что на поле мне придется воевать не со снитчем, а со своей собственной упрямой змейкой. — …и запомни, Блэк, на первом матче мы играем грязно, — Флинт вкрадчиво наклонился к Лире, когда Оливер Вуд наконец-то объявил об окончании этого двухчасового тактического ада. Капитан Слизерина что-то тихо, заговорщически прошептал ей на ухо, и Лира согласно, сосредоточенно кивнула. Внутри меня снова что то укололо. Ну что этот Флинт ей там втирает?! — Гарри, ты меня слышишь? — Оливер Вуд бесцеремонно схватил меня за плечо, отвлекая от слизеринского ряда. Он тоже наклонился ко мне, горячо шепча прямо в лицо: — На первой тренировке в субботу мы опробуем тактику ложного финта. Ты должен выманить Блэк на верхний ярус, а потом резко уйти вниз. Понял? Она упрямая, она понесется за тобой! — Да, Оливер, понял, — буркнул я, лихорадочно косясь через его плечо. Но было уже поздно. Стоило Флинту отойти, как Лира мертвой хваткой сцапала свою новенькую метлу и стремительно, почти бегом рванула с поля в сторону замка. Хвост её яростно покачивался из стороны в сторону. Ух, как она была обижена! Фигово… Просто катастрофически фигово. Наплевав на дальнейшие инструкции Вуда, я бросил метлу в раздевалке и на полной скорости помчался за ней. Я нагнал её уже в пустынном переходе между стадионом и главными воротами Хогвартса. Эмоции так сильно били через край, что я действовал на одних эмоциях — подскочил со спины и чересчур резко, с силой схватил её за плечо, разворачивая к себе. Я сделал это случайно. Честное слово, случайно! Просто не рассчитал силу. — Ай! — тихо, болезненно вскрикнула Лира, инстинктивно втянув голову в плечи. Она мгновенно сдержалась, гордость не позволила ей показать слабость, но её лицо на секунду исказилось от боли. Внутри меня всё просто оборвалось от ужаса. Боже, я сделал ей больно! Я — законченный, клинический идиот! Кулаки сжались от жуткого стыда перед самим собой. Лира резко, со свистом выдохнула и обернулась ко мне. Её огромные темные глаза сверкнули такой ледяной, обжигающей злостью, что мне захотелось немедленно прыгнуть в пасть к Пушку на третьем этаже, лишь бы не видеть этот взгляд. — Поттер, ты окончательно рассудок потерял?! Руки свои убрал от меня! — яростно, ядовитым шепотом процедила она, вырывая плечо из моих пальцев. — Я тороплюсь, ясно тебе? Я дико опаздываю! — Опаздываешь? — я растерянно моргнул, упрямо поправляя съехавшие набок очки и совершенно не понимая, куда это она может нестись на исходе дня. К Нотту, что ли, опять?! — Куда это ты опаздываешь, Блэк? Уроки вообще-то закончились! Лира состроила самую уничтожающую гримасу, на какую только была способна чистокровная змейка, и выразительно покрутила пальцем у виска. — Поттер, ты клинический баран с памятью как у флоббер-червя! Ты забыл?! — воскликнула она, сердито топая ногой. — У нас вообще-то отработка у Снейпа назначена ровно на пять часов вечера! Мы её в наглую, бессовестно пропустили, пока торчали на твоем дурацком стадионе и слушали вопли Вуда! В моей голове будто взорвался бладжер. Отработка. Пять часов вечера. Гнилые смоквы. Снейп. Я судорожно скосил глаза на наручные часы — стрелки неумолимо показывали половину шестого. Черт… Я совсем забыл! За всеми этими полетами в облаках, письмами от отца и её невыносимыми кудрями, дурацкий наказ нашего сальноволосого декана напрочь вылетел у меня из башки! Нам теперь точно конец. Я панически посмотрел на Лиру, судорожно соображая, как теперь оправдываться перед Снейпом, но не успели мы сделать и шага к замку, как из-за ближайшего поворота галереи вальяжной походкой вышли близнецы Уизли. Вид у них был до неприличия довольный, а пальцы Фреда были слегка испачканы в чем-то подозрительно фиолетовом. — Спокойно, молодежь! — Джордж победно вскинул руку, заметив наши перепуганные и злые физиономии. — Отработка века официально завершена. — Снейп остался доволен идеальной сортировкой гнилых смокв, — ухмыльнулся Фред, картинно кланяясь Лире. — Оборотное зелье, пара ваших волосков, которые мы предусмотрительно одолжили с твоей подушки, Поттер, и слизеринской мантии… и вуаля! Долг за шкуру бумсланга закрыт. Я шумно, со свистом выдохнул, чувствуя, как с плеч свалилась тонна золота. Слава Мерлину! Пронесло! Но Лира облегчения вообще не испытала. Она продолжала стоять, скрестив руки на груди, тяжело дыша и буравя меня уничтожающим взглядом. Напряжение в её плечах никуда не делось — я ведь до сих пор жутко корил себя за то, что так резко схватил её и сделал больно. Понимая, что Лира сейчас слишком зла, чтобы вообще открывать рот, мне пришлось взять дипломатию на себя. — Парни… спасибо вам огромное, — искренне произнес я, переводя взгляд с Фреда на Джорджа. — Вы нас просто от Азкабана спасли, честное слово. Я ваш должник. Близнецы синхронно переглянулись, тактически оценивая обстановку. Их ехидные ухмылки слегка померкли, когда они заметили, как Лира демонстративно отвернулась от меня, сердито надув губы. — Ого, Гарри, друг… — протянул Фред, заглядывая мне через плечо. — Что-то атмосфера у вас тут холоднее, чем в подземельях Слизерина зимой. — Что случилось-то? — Джордж заговорщически подмигнул мне, явно намекая на нашу ссору в облаках. — Опять Поттер проявил гриффиндорское скудоумие и испортил леди Блэк настроение? Судя по их загоревшимся глазам, близнецы уже на сто процентов прокручивали в своих рыжих головах коварный план, как развеселить Лиру и знатно подколоть меня в процессе, чтобы вернуть змейке её потрясающее хихиканье. — Значит так, Поттер, — Фред заговорщически прищурился, запуская руку в глубокий карман своей гриффиндорской мантии. — За спасение от гнева Снейпа положен налог. Твоя кузина слишком прекрасна, чтобы стоять здесь с таким ледяным видом. — Полностью согласен, брат, — подхватил Джордж. — Нам срочно нужно провести полевые испытания нашей новой разработки. Называется «Рифмоплётный сироп». Действует мгновенно! Не успел я даже палочку выхватить, как Фред молниеносно взмахнул рукой, распыляя прямо мне в лицо облачко мелкой серебристой пыльцы. Я инстинктивно чихнул, замотал головой и открыл было рот, чтобы высказать этим рыжим гениям всё, что я думаю об их экспериментах, но вместо нормальных слов из моего горла вылетело: — Ах вы, рыжие черти, ну зачем же так делать? У меня от этой пыли сейчас нос заложило, мамой клянусь, в натуре! Я зажал рот ладонью, округлив глаза от ужаса. Мерлин милостивый! Что за бред я несу?! Заклинание заставляло меня говорить исключительно рифмами, причем какими-то жутко дурацкими! Лира, до этого стоявшая ко мне спиной с самым ледяным и обиженным видом, медленно обернулась. Её кудрявый хвост забавно качнулся. Она прикусила губу, изо всех сил пытаясь сдержать рвущийся наружу смех. Её плечи мелко задрожали, а щеки подозрительно округлились. — Поттер, ты… ты что сейчас сказал? — хрипло выдавила она, с трудом сдерживая маску величия. Я сердито убрал руку от лица, упрямо поправил очки и, отчаянно пытаясь вернуть себе серьезный вид, попытался объяснить ситуацию: — Блэк, не смейся, прошу, это зелье — проклятье! Рыжие братья Уизли устроили мне тут несчастье! Я выгляжу глупо, как глупый индюк, и поэзией этой себя я гублю! Лира больше не могла сдерживаться. Её стена гордости рухнула с оглушительным треском. Она звонко, заливисто расхохоталась на весь коридор, согнувшись пополам и упираясь руками в колени. Её растрепанные кудри рассыпались по плечам, а глаза азартно и весело заблестели, как утренняя роса под шотландским солнцем. Близнецы победно переглянулись и дали друг другу сокрушительную пятюню. План по спасению настроения леди Блэк сработал на все сто процентов. Я стоял посреди коридора, чувствуя себя полнейшим, абсолютным идиотом. Мои очки съехали, лицо пылало от стыда, а из горла продолжала сыпаться нелепая рифмованная чушь. Блин, я выглядел до невозможности глупо, просто позор года! Но… глядя на то, как Лира во всю глотку хохочет, как исчезло это жуткое, болезненное напряжение из её плеч после того, как я случайно сделал ей больно, внутри меня разлилось такое тепло, что мне стало абсолютно плевать на собственную нелепость. Ладно. Пусть я буду ходячим посмешищем Хогвартса, пускай рифмую каждое слово, как полоумный бард. Лишь бы Лира улыбалась. Лишь бы она продолжала так невероятно и искренне смеяться. — Ну всё, влюбленные, бывайте! Нам пора бежать, помаду доваривать! — хохотнул Фред, и близнецы мгновенно растворились за поворотом коридора, оставив нас вдвоем. Лира всё еще тихонько повизгивала от хохота, вытирая слезинки в уголках глаз, а я обреченно вздохнул. Чары этой рыжей парочки явно не собирались отпускать меня в ближайший час. Делать было нечего — я упрямо поправил сумку и пошел рядом со своей змейкой, твердо намереваясь проводить её до самого Слизерина. Мне позарез нужно было извиниться перед ней за то, что я так грубо схватил её за плечо у стадиона. Я набрал в легкие воздуха, попытался сделать максимально серьезное лицо и выдавил: — Прости меня, Лира, за дерзкий поступок, Я глупый гриффиндорец, поймавший испуг. Твоему плечу сделал больно случайно, И в сердце моем теперь грусть несказанна! Лира замерла посреди коридора, удивленно округлив глаза, а потом снова прыснула в кулак, и её высокий темный хвост задорно качнулся. — Поттер, Мерлин мой, ты серьезно?! — сквозь смех воскликнула она, коварно прищурившись. — Чистокровная Блэк принимает извинения только в красивой форме! Ну-ка, выдай еще что-нибудь, бард недоделанный! Я почувствовал, как мои уши стремительно багровеют от стыда. Блин, ну и позорище! Но глядя на то, как весело блестят её глаза, я решил идти до конца. Развернувшись к ней всем телом, я картинно приложил руку к груди и продолжил: — Твоя обида для меня — как яд змеиный, Я чувствую себя ослом со шкурой длинной. Не злись на Поттера, кудрявая принцесса, Ведь без тебя в Хогвартсе нету интереса! — Ого! «Принцесса»?! «Интереса»?! — Лира заливисто расхохоталась на всю галерею, согнувшись пополам, окончательно забыв про свою блэковскую гордость. — Ну ты выдал, очкарик! Папа Сириус, если бы это услышал, точно бы заколдовал твою гитару, которой у тебя нет! — Мой стих идет от сердца, а не ради смеха, — жалобно, но в рифму запричитал я, сводя брови к переносице. — Твоя улыбка для меня — теперь утеха! Скажи, что больше на меня ты не сердита, и карта нашей дружбы не будет разбита! Лира наконец отсмеялась, ласково и как-то очень тепло посмотрела на меня снизу вверх, аккуратно протягивая руку и поправляя мои съехавшие очки прямо на носу. Её пальцы на секунду коснулись моей щеки, и у меня внутри всё завязалось в тугой узел. — Ладно, Поттер, прощаю, — хитро ухмыльнулась она, убирая руку. — Твои поэтические страдания искупили вину за мое плечо. Но учти: если ты еще раз назовешь меня «дурочкой» или «флоббер-червем», я заставлю тебя рифмовать рецепты Снейпа прямо на уроке! Мы весело пошагали дальше вниз, к прохладным подземельям, и хотя я выглядел как ходячее рифмованное недоразумение, мне было абсолютно плевать. Лира снова улыбалась мне. — Ну всё, Поттер, моя остановка, — Лира хитро подмигнула мне, останавливаясь у глухой каменной стены слизеринских подземелий. — Иди спать, бард недоделанный. И смотри не зарифмуй по дороге Макгонагалл, а то она тебя в табуретку превратит. — Твои слова я забираю в путь, И в подземельях ты укладывайся спать, Пусть сны твои прогонят грусть, А мне пора до башни ковылять! — послушно выдал я очередную порцию поэтического бреда. Лира весело фыркнула, шепнула пароль стене и скрылась в прохладном зеленоватом полумраке. Камень с глухим стуком встал на место. Я остался стоять один. И, Мерлин, мне вообще, ни капли не хотелось уходить! Наоборот, хотелось развернуть эту стену обратно, схватить её за руку и слушать её звонкий смех до самого утра. Но делать было нечего. Я развернулся и быстрым шагом направился к башне Гриффиндора, отчаянно молясь всем известным богам магии, чтобы по дороге мне не встретился абсолютно никто — ни Филч, ни Квиррел, ни, упаси Годрик, Кровавый Барон. Иначе я просто опозорюсь, отвечая им созвучными стихами. И тут, пока я шагал по темным, освещенным факелами коридорам, в мою голову пришла по-настоящему гениальная мысль. Я ведь и раньше, бывало, сидел по ночам и пытался написать что-то красивое… про неё. Но у меня никогда ничего не получалось. Всегда выходили какие-то топорные, сухие тексты, лишенные малейшей магии слов. Я ведь не поэт, я просто лохматый ловец в нелепых очках. Но раз уж сегодня эти рыжие демоны Фред и Джордж наградили меня вынужденным поэтическим даром, почему бы, черт возьми, не воспользоваться моментом?! Рифмы сейчас сами крутились в моей голове, как сумасшедшие золотые снитчи. Это был мой единственный шанс. Я буквально влетел в гостиную Гриффиндора, проскочил мимо дремлющего у камина Невилла и ворвался в спальню мальчиков. Рона внутри не оказалось — странно, где этот рыжий опять шляется? Впрочем, к лучшему. Никто не будет сидеть над душой и ехидно ржать. Я пулей подскочил к своему столу, лихорадочно выудил чистый кусок пергамента, обмакнул перо в чернила и замер на секунду. Образ Лиры мгновенно встал перед глазами. Её сонная, милая моська на завтраке, когда она нагло воровала мою овсянку; её высокий, подрагивающий от блэковской ярости хвост на стадионе; и то, как она ласково поправляла мне очки в нише коридора... Строчки пошли сами собой, легко и плавно, будто их кто-то нашептывал мне прямо в ухо. Перо со скрипом полетело по бумаге, оставляя ровные, красивые вязи чернил. Я писал, и внутри меня всё буквально пело от переполнявших чувств: В прохладе мрачных подземелий, Где бродят тени по углам, Ты соткана из чистых хмелей, Назло слизеринским ветрам. Твои непокорные кудри — как шторм, В глазах твоих — пламя и чистый азарт. Ты рушишь любой каноничный закон, Смешав набегу гриффиндорских волчат. Ты злишься — и носик забавно трепещет, Смеешься — и мир расцветает кругом. Пускай твой декан за дверями зловеще Пугает весь замок своим колдовством. Мне плевать на запреты и правила школ, На брызги дождя и на глупый запрет. Ты — лучшая тайна, что в жизни нашел, Мой самый любимый и преданный свет. Пусть метлы взмывают в осеннее небо, И снитч улетает в заоблачный край. Но где бы я ни был, и с кем бы я не был — Ты только, кудрявая, не исчезай… Я поставил финальную точку, и перо тихо выпало из моих пальцев. Я смотрел на исписанный пергамент, тяжело дыша, а сердце колотилось в груди так, словно я только что поймал снитч на глазах у всего стадиона. Боже, неужели это написал я? Это было чертовски красиво. И это было целиком и полностью про неё — про мою упрямую, колючую, дорогую змейку. Я аккуратно свернул пергамент в плотный свиток и спрятал его на самое дно своего сундука, под Мантию-невидимку, точно зная, что этот стих никогда не должен попасть в чужие руки. Но теперь я был уверен: блэковская магия окончательно взяла верх над моей гриффиндорской душой. *От лица Лиры* Я проснулась с ощущением абсолютного, чистейшего блаженства. Лучи бледного сентябрьского солнца робко пробивались сквозь панорамные окна гостиной, окрашивая наши мрачные подземелья в уютный зеленоватый цвет. Я сладко потянулась под теплым одеялом, чувствуя себя невероятно, просто потрясающе выспавшейся! Сон до обеда определенно пошел моим генам на пользу. Стоило мне окончательно прийти в себя, как в памяти ураганом всплыли события вчерашнего вечера. Я уткнулась лицом в подушку и глухо, заливисто захихикала. Мерлин, ну какой же Поттер придурок! Вспомнив, как этот взъерошенный гриффиндорский бегемот стоял посреди коридора со съехавшими набок очками и с абсолютно несчастным, багровым от стыда лицом читал мне созвучные стихи, я едва снова не покатилась со смеху. «Кудрявая принцесса», надо же такое придумать! Рифмоплет несчастный. Его уши горели так ярко, что ими можно было освещать астрономическую башню в самую темную ночь. И ведь всё ради того, чтобы я перестала на него дуться из-за этого дурацкого инцидента у стадиона. Козел очкастый, конечно, но ладно… признаю, это было безумно мило. Моя обида растаяла быстрее, чем лед под заклинанием «Инсендио». Я вынырнула из-под одеяла и оглядела спальню. Отлично! Слизеринские стервы — Пэнси, Милисента и примкнувшая к ним Дафна — уже благополучно упорхнули на завтрак, или обе или сколько там вообще время? Идеальное время, чтобы заняться делами в полном одиночестве и тишине. Я быстро скинула ноги на прохладный пол, подскочила к своей тумбочке, вытащила чистый пергамент и перо. План на сегодня был монументальным. Во-первых, нужно срочно написать папе. До дня рождения моей любимой Гермионочки оставались считаные дни, и мне было позарез нужно, чтобы отец выслал из Косого переулка то самое редкое издание по заклинаниям тринадцатого века. Сама я из школы выбраться не могла, так что вся надежда была на родительские связи. Я обмакнула перо в чернила и быстро набросала папе короткое, но чертовски убедительное письмо, припомнив ему все его обещания баловать любимую дочь. Отложив этот свиток в сторону, я достала красивую, плотную открытку, которую приберегла специально для Грейнджер. Здесь скрытность была уже не нужна, и я позволила своим настоящим чувствам выплеснуться на бумагу. Написав поздравление, я замерла, разглядывая аккуратные строчки. Внутри разлилось удивительное, щемящее тепло. Мы были знакомы всего ничего, какое-то ничтожно маленькое количество дней, но я уже сейчас понимала, насколько сильно дорожу этой всезнайкой. Гермиона стала для меня не просто подругой, а настоящим якорем в этом огромном, чужом замке. Она прикрывала мои слизеринские диверсии, терпела мой взрывной блэковский характер, высушивала мою мантию после туалетных фонтанов Миртл и искренне переживала, когда мы с Поттером лезли на рожон. Для чистокровной Блэк иметь такого преданного и честного человека рядом было настоящим даром Мерлина. — Ну всё, Грейнджер, — улыбнулась я, аккуратно складывая открытку. — Подарок у тебя будет самый лучший, обещаю. Я быстро накинула школьную мантию, заколола кудри и, прихватив письма, выскочила из спальни. Мне нужно было срочно перехватить Поттера на завтраке и узнать, выветрился ли наконец из его лохматой головы тот рифмоплетный сироп близнецов! Я уверенно шагала по коридору в сторону Большого зала, бережно прижимая к груди письма. Настроение было боевое. Однако стоило мне свернуть за угол, как прямо передо мной выросла высокая фигура в зеленовато-серебряной мантии. Теодор Нотт. Собственной персоной. Он стоял, опершись плечом о каменную колонну, и на его лице не было и следа вчерашнего слащавого дружелюбия. — Блэк, нам нужно поговорить, — процедил он, преграждая мне путь и складывая руки на груди. — Что это вообще было вчера на завтраке? Поттер заваливается к нашему столу, хамит мне и утаскивает тебя за локоть на глазах у всего факультета, а ты покорно идешь за ним как привязанная? Ты вообще помнишь, на каком факультете учишься? Позоришь чистокровное имя ради этого очкастого! Внутри меня мгновенно взвилась бешеная, обжигающая ярость. Я сердито нахмурилась, а пальцы крепче сжали пергамент. Как же он меня взбесил! Да как он смеет читать мне нотации?! Ну и что, утаскивает он меня или нет? Это сугубо моё личное дело! Никто и никогда в этой жизни не смеет решать за Лиру Блэк и уж тем более указывать, с кем ей общаться! Нашелся тут, радетель за слизеринскую гордость! Я уже открыла рот, чтобы выдать Нотту такую порцию отборного блэковского яда, после которой он бы три дня обходил меня по другому этажу, как вдруг краем глаза заметила движение у соседней лестницы. Из-за колонны показалась знакомая взъерошенная макушка. Поттер. На этот раз его очки сидели ровно, а в руках он нес школьную сумку. Судя по тому, как он резко замер и упрямо сжал челюсти, Гарри шел Большой зал и случайно услышал наш бурный разговор. И тут в моей голове будто щелкнул какой-то странный, абсолютно нелогичный тумблер. Сама не понимая почему, на чисто подсознательных интуициях, я резко передумала устраивать Теодору скандал. Наоборот, мне до безумия захотелось сделать так, чтобы Поттер… ну, не знаю, задергался? Почувствовал, что он не единственный, кто может заставить меня улыбаться! Вся моя ярость мгновенно испарилась, уступив место маске идеальной, приторно-сладкой милашки. Я картинно опустила ресницы, состроила самое невинное лицо и вкрадчиво, жутко мягко заговорила: — Ой, Тео… Ну прости меня, пожалуйста, — я сделала обманчиво робкий шаг к Нотту и ласково заглянула ему прямо в глаза, аккуратно коснувшись пальчиками его рукава. — Вчера всё вышло так глупо! Поттер просто… ну, ты же знаешь этих гриффиндорцев, они совершенно не умеют держать себя в руках и вечно лезут со своим занудством по квиддичу. Мне самой было жутко неловко перед тобой! Ты ведь так заботливо пододвинул мне те тосты… Больше такого точно не повторится, честно-честно! Ты ведь не сердишься на меня, правда? Теодор от такой резкой смены декораций знатно прифигел. Его суровый взгляд моментально растаял, чистокровная спесь улетучилась, и он удивленно, но жутко довольно расплылся в ухмылке, явно кайфуя от того, какая я перед ним «шелковая». А я, продолжая мило улыбаться Нотту, краем глаза победно косилась в сторону колонны. Гарри стоял там, бледный как привидение, и его кулаки на лямке сумки сжались так мощно, что костяшки пальцев побелели. О-о-о, гриффиндорский танк попался на слизеринскую удочку! Гарри не выдержал. Его тормоза сорвались с петель в ту самую секунду, когда мои пальцы ласково коснулись мантии Нотта. Он решительно шагнул вперед, буквально разрезая пространство между нами своим плечом, и бесцеремонно встал прямо передо мной, полностью загородив Теодора своей спиной. — Нотт, разговор окончен, — ледяным, глухим тоном отчеканил Гарри, даже не оборачиваясь к нему. В его зеленых глазах за стеклами очков, когда он уставился на меня, полыхал такой обжигающий огонь, что я чуть не задохнулась. — У Блэк сейчас срочное совещание со мной по поводу тренировок. Мы уходим. Прежде чем Теодор успел хотя бы руку к палочке прижать, Гарри мертвой хваткой вцепился в мой локоть и упрямо поволок меня за собой в сторону Большого зала. Внутри меня мгновенно взвилась противоречивая буря. С одной стороны, я опять знатно разозлилась! Да что это за вероломство такое?! Ну блин, опять этот гриффиндорский танк прилетает и решает всё за меня! Хватает, тащит, командует дочерью Сириуса Блэка, будто имеет на это монопольное право! Но с другой стороны… если смотреть правде в глаза, мне до безумия хотелось пойти именно с Гарри, а не оставаться с этим приторным Ноттом. Но гордость упрямо требовала показать зубки. — Поттер, пусти! Ты совсем обалдел?! — возмущенно зашипела я ему прямо в ухо, пока мы стремительно удалялись от ошарашенного Теодора. — Ты почему ведешь себя как пещерный тролль?! Вдруг я вообще хотела с Ноттом остаться?! Вдруг он мне… ну, не знаю, нравится?! Гарри на полушаге резко замер у пустой ниши за гобеленом, дернул меня на себя и навис сверху, упираясь рукой в стену. Его челюсти были судорожно сжаты, а дыхание было прерывистым и горячим. Он изо всех сил старался казаться холодным, равнодушным и контролирующим ситуацию, маскируя что-то. — Мне плевать, Блэк, кто тебе там нравится, — процедил он сквозь зубы, упрямо глядя куда-то мне в район лба, лишь бы не встречаться со мной глазами. — На носу первый матч. И я не позволю, чтобы ловец Слизерина крутил шуры-муры со своими факультетскими чистокровками вместо того, чтобы думать о тактике встречного блокирования. Понятно тебе? Это чисто… деловой интерес. Я недовольно нахмурилась и сердито надула губы, совершенно не понимая причины его внезапной ярости. Ревнует? Да мне и в голову такое прийти не могло! С чего бы этому лохматому бегемоту ревновать меня к Нотту? Он же вчера сам орал в облаках, что мир вокруг моего хвоста не крутится и я для него просто соперник по квиддичу! Наверное, просто включил своего упертого барана и пытается выместить на мне злость за пропущенную отработку. Козел очкастый, ну какой же козел! — Да пошел ты со своим деловым интересом, Поттер! — огрызнулась я, со всей силы пихая его кулаками в грудь, чтобы он наконец отошел и дал мне нормально дойти до Большого зала. Гарри бесцеремонно дотащил меня до красно-золотого стола и буквально силой усадил на скамью прямо рядом с Гермионой. Я возмущенно засопела, скрестив руки на груди. Внутри меня всё кипело от негодования. А вдруг я вообще хотела вернуться за слизеринский стол?! Вдруг я планировала доесть свою законную кашу в компании Нотта, просто назло этому очкастому тирану? Ну почему, почему он вечно всё решает за меня?! То утаскивает из коридора, то распределяет по факультетским местам. Совсем гриффиндорская наглость границ не знает! Я уже была готова соскочить со скамьи и величественно удалиться, гордо вскинув подбородок, но тут мой взгляд упал на тарелку, стоявшую прямо передо мной. На ней высился огромный, истекающий аппетитным ягодным соусом хогвартский пудинг. Он пах ванилью, теплом и сладостью, маня съесть его прямо здесь и сейчас. «Ладно, Поттер, тебе просто повезло, что я слишком сильно люблю сладкое», — мысленно проворчала я, оставаясь на месте и решительно придвигая к себе десерт. Блэковская гордость на секунду капитулировала перед лицом кулинарного шедевра. Гермиона, наблюдавшая за нашим бурным пришествием, лишь понимающе и как-то жутко хитро ухмыльнулась, переводя взгляд с моего пылающего лица на хмурого, как туча, Гарри. Поттер уселся чуть поодаль, нервно ковыряя вилкой свой тост и демонстративно не смотря в мою сторону. Быстро расправившись с пудингом (он оказался божественным!), я бережно похлопала по карману мантии, где лежали утренние письма для родителей и открытка. — Гермионочка, — я ласково повернулась к подруге, лучезарно улыбаясь. — Пойдем со мной в совятню, а? Мне нужно срочно отправить одно дельце. Сегодня же суббота, выходной, слава Мерлину! Никуда торопиться не надо, уроков нет. Прогуляемся, свежим воздухом подышим. Гермиона уже открыла было рот, чтобы согласиться, как вдруг с соседнего места раздался резкий, до невозможности упрямый голос. — Я пойду с вами, — буркнул Гарри, даже не поднимая головы от своей тарелки. Я замерла со столовой ложкой в руке и медленно, очень медленно повернулась к нему, изо всех сил сужая глаза. — Поттер, — ледяным тоном протянула я, упирая руки в бока. — А я тебя разве звала? Что-то я не припомню, чтобы в моем приглашении значилось имя одного невыносимого, взъерошенного гриффиндорца. Мы с Гермионой устраиваем чисто девичью прогулку! Твое присутствие там нужно примерно так же, как Снейпу — шампунь для объема волос! Гарри наконец вскинул на меня свои зеленые глаза, и по его судорожно сжатым челюстям было видно, как сильно он пытается скрыть что-то. — Филч после вчерашнего до сих пор прочесывает окрестности, Блэк, — хмуро и чересчур деловито соврал он — Одной ходить небезопасно. Так что я иду. И это не обсуждается. Я раздраженно закатила глаза. Ну что за баран упертый! Мы поднимались по крутой винтовой лестнице к совятне, и я была готова прямо сейчас применить к кому-нибудь парочку самых заковыристых слизеринских сглазов. Ну почему Гермиона тащится сзади со скоростью раненого червя?! Я несколько раз оборачивалась, недоуменно вскидывая брови, но подруга лишь как-то странно, жутко загадочно улыбалась и каждый раз умудрялась отстать еще на пару ступеней, увлеченно разглядывая каменную кладку стен. Предательница! Оставила меня наедине с этим невыносимым, лохматым недоразумением. Я яростно топнула ногой по каменной ступеньке, резко затормозила и развернулась к Поттеру, который упрямо шел следом за мной, практически наступая мне на пятки. Его плечи были напряжены, а сумка висела как-то чересчур плотно прижатой к боку. — Поттер, ну вот зачем, зачем ты тащишься за нами вообще?! — возмущенно зашипела я, скрестив руки на груди и сверкая глазами. — Тебе в субботу утром заняться больше нечем? Иди вон, метлу свою новую полируй или с Роном в шахматы режься! Мы идем отправлять сугубо личные письма, твоё присутствие здесь нарушает все границы личного пространства! Гарри остановился на ступеньку ниже. Он лениво закатил глаза, поправил свои круглые очки, а на его губах расползлась абсолютно невыносимая, дерзкая усмешка. — Потому что у тебя талант находить проблемы быстрее, чем Малфой — повод кого-нибудь выбесить, — отчеканил он, упрямо глядя на меня сверху вниз и как-то подозрительно внимательно сканируя коридор за моей спиной, словно проверяя, не крадется ли за нами кто-то еще из подземелий. — Очень смешно, — я ледяным тоном процедила эти слова, вздернув подбородок и сердито сопя. — Я и не шучу, — отрезал он, делая еще шаг вперед, отчего расстояние между нами снова сократилось до какого-то непозволительного минимума. Он выглядел жутко серьезным, даже злым, и то и дело нервно поправлял воротник своей спортивной куртки. Ну вот что он взъелся-то на меня с самого утра, скажите на милость?! Бурчит, командует, ходит по пятам как конвой из Азкабана. Из-за его этого «делового интереса» к квиддичу у меня скоро дергаться правый глаз начнет! Я раздраженно фыркнула, круто развернулась на каблуках и упрямо припустила вверх по лестнице, а хвост моих темных кудрей яростно хлестал по плечам. Пусть идет, баран упертый, мне абсолютно плевать! Мы наконец-то долетели до самого верха башни и толкнули тяжелую деревянную дверь совятни. Нас тут же встретил прохладный шотландский ветер, оглушительное хлопанье сотен крыльев и смутный запах сухой соломы. Совы всех мастей — от крошечных сычей до огромных полярных филинов — заворочались на своих жердочках, неодобрительно уставившись на нас круглыми глазами-пуговицами. Я подошла к стойке, выискивая взглядом какую-нибудь шуструю и надежную сипуху, как вдруг Поттер, бесцеремонно нависая над моим плечом, вкрадчиво спросил: — И что же ты там отправляешь своему папе, Блэк? Неужели очередную жалобу на мое занудство? Я резко развернулась к нему, сердито скрестив руки на груди. Ну вот какое дело ему-то, а?! Что он заладил со своими расспросами! Конвой министерский, честное слово! — Поттер, а это вообще не твоё дело! — ледяным тоном отчеканила я, воровато пряча свиток с письмом Сириусу поглубже в складки мантии. — С каких это пор чистокровные Блэки должны отчитываться перед всякими лохматыми ловцами о своей семейной переписке? Иди вон, с сипухами пообщайся, они твоё рифмоплетство, может, оценят лучше меня! Гарри лишь недовольно хмыкнул и упрямо сжал губы, отходя на полшага назад, но взгляда своего упрямого с меня так и не свел. Он подозрительно оглядывал каждую птицу, к которой я приближалась, будто лично проверял их на благонадежность. Я наконец выбрала пушистую серую неясыть, которая ласково ткнулась клювом в мои пальцы. Аккуратно привязывая бечевку с письмом к её лапке, я на секунду замерла, и внутри меня всё сжалось от легкого, панического волнения. «Интересно, а папа успеет найти то, что я просила, до понедельника? — испуганно пронеслось в моей голове. — Времени-то совсем в обрез! Книга редкая, в Косом переулке её так просто с прилавка не смахнешь… Блин, пожалуйста, папулечка, ну найди её! Гермионочка заслуживает самого лучшего праздника, я так хочу её порадовать!» Я ласково погладила сову по перьям, подошла к открытому стрельчатому окну башни и подбросила птицу вверх. Неясыть взмахнула крыльями и красивой серой точкой устремилась вдаль, растворяясь в прозрачном осеннем небе. Я проводила её взглядом, чувствуя, как внутри всё еще дрожит волнение за подарок. Теперь оставалось только ждать понедельника и надеяться на мародерские таланты Сириуса Блэка. Я обернулась — Поттер стоял прямо у меня за спиной, засунув руки в карманы и глядя на меня как-то странно… очень внимательно и подозрительно тихо. Я потянулась к сумке, чтобы проверить, надёжно ли спрятана именинная открытка, но из-за моей вечной спешки пальцы соскользнули. Плотный глянцевый пергамент, расписанный яркими чернилами, выскользнул из кармашка и веером полетел прямо на засыпанный соломой пол совятни. — Черт! — пискнула я, уже мысленно прощаясь с идеальной чистотой подарка. Но Поттер не был бы ловцом Гриффиндора, если бы не умел ловить вещи на лету. Его рука метнулась вниз со скоростью молнии, и он перехватил открытку в каких-то двух сантиметрах от грязного пола. Я облегченно выдохнула, но тут же замерла: Гарри не спешил возвращать добычу. Его взгляд за стеклами круглых очков зацепился за крупно выведенное имя на обороте: «Моей любимой Гермионочке в день рождения!» В ту же секунду вся его напускная суровость, командирский тон и эта дурацкая скрытная злость, которой он фонил с самого утра, испарились без следа. Он удивленно моргнул и посмотрел на меня совершенно по-другому — тепло, мягко и как-то жутко понимающе. — Так вот ради чего ты у Сириуса посылку выбиваешь? — хмыкнул он, протягивая мне открытку. — Сюрприз для Гермионы готовишь? Слушай, Блэк… давай я тебе помогу? У меня есть пара идей, как незаметно протащить подарок в Большой зал, чтобы она раньше времени не просекла. Я выхватила пергамент из его пальцев, мгновенно насупившись и сердито пряча его глубоко в сумку. Блэковская гордость тут же вздернула мой подбородок навстречу шотландскому ветру. — Поттер, мне не нужна никакая помощь! — ледяным тоном отчеканила я, демонстративно упирая руки в бока. — Особенно от гриффиндорских танков, которые умеют только ломать двери, взрывать котлы у Снейпа и приходить на дуэли, где их никто не ждет! Я слизеринка, ясно тебе? Я прекрасно справлюсь со своим планом сама, без твоих бесценных подсказок! Но Гарри ведь был упрямым. Невыносимо, фантастически упрямым бараном! Вместо того чтобы обидеться на мою колкость, он лишь лениво ухмыльнулся, засунул руки в карманы куртки и сделал шаг ко мне, снова сокращая расстояние до опасного минимума. — Блэк, ты можешь сколько угодно шипеть и строить из себя независимую змею, — вкрадчиво, с явным превосходством протянул он, и в его зеленых глазах заплясали те самые шальные мародерские чертики. — Но мы оба знаем: когда дело доходит до секретных операций, без Гриффиндора ты либо засыпаешь на ходу, либо съедаешь компромат прямо на уроке. Так что от моей помощи ты всё равно не отвертишься. Я возмущенно засопела, чувствуя, как щеки снова предательски начинает обдавать жаром от его близости. Ну вот что с ним делать?! Козел очкастый, ну какой же невыносимый козел! *** Наступило утро понедельника. День рождения Гермионы. С самого рассвета я вела себя как заправский шпион Министерства магии — буквально скрывалась от собственной лучшей подруги по всем подземельям. Я категорически не хотела встречаться с ней в коридорах просто так, обычным «приветом». Нет! Мой план требовал триумфа: я должна была дождаться утренней почты, поймать посылку от папы и сразу же, при всем Большом зале, вручить ей эту чертову редкую книгу тринадцатого века вместе с открыткой! Но время шло, мы уже сидели в Большом зале, а внутри меня всё буквально завязывалось в тугой узел от паники. «Ну блин, папа, пожалуйста, не подведи… Ну мародер ты или кто?! Пожалуйста, папулечка, пусть сова прилетит вовремя!» — мысленно умоляла я вселенную, нервно кроша в руках несчастный тост и то и дело бросая испуганные взгляды на заколдованный потолок. Гермиона сидела за гриффиндорским столом всего в нескольких метрах от меня. Её уже вовсю засыпали мелкими свертками и поздравлениями, Рон как раз протягивал ей какую-то коробку, а я… я сидела на Слизерине и едва не плакала от досады, потому что небо над Хогвартсом оставалось чистым. Посылки от Сириуса не было. Мой грандиозный сюрприз трещал по швам. Я была настолько поглощена своей паникой, что, разумеется, совершенно не замечала, что происходит вокруг. А вокруг происходили странные вещи. Каждый раз, когда Пэнси Паркинсон или Малфой за моим столом открывали рот, чтобы ехидно прокомментировать, почему это Блэк сидит бледная и дерганая, с гриффиндорской стороны мгновенно прилетало «возмездие». Стоило Драко потянуться к кубку, как тот волшебным образом опрокидывался прямо на его брюки. Стоило Пэнси слащаво захихикать в мою сторону, как её длинный язык внезапно прилипал к небу, заставляя её испуганно мычать. Это Гарри. Наш упрямый гриффиндорский бегемот сидел за своим столом и, не сводя с меня внимательного, обеспокоенного взгляда, скрытно накладывал сглазы на любого, кто смел портить мне нервы. Он прекрасно видел, как у меня дрожат пальцы, как я панически кошусь на окна и как сильно я переживаю за подарок для Гермионы. Поттер не сводил с меня глаз, судорожно сжимая в кармане свою палочку и готовый пойти на любое безумие, лишь бы защитить мой покой. Но я, занятая своими мыслями, списывала погромы Малфоя на обычную карму Хогвартса. И тут над залом наконец-то раздался оглушительный шум сотен крыльев. Началась почта. Но огромная стая сов пронеслась мимо Слизерина, даже не притормозив. Никакого филина от Сириуса среди них не было. У меня внутри всё просто оборвалось. К горлу подкатил горький, обидный комок. Не успел… Папа просто не успел найти книгу. Праздник моей Гермионочки испорчен по моей вине! Я уныло опустила голову, готовая прямо сейчас сбежать в спальню, как вдруг заметила, что Гарри за соседним столом резко поднялся. Он воровато огляделся, запустил руку в свою сумку, нащупал там Мантию-невидимку, и целенаправленно зашагал к выходу из зала. Поттер явно замышлял какую-то грандиозную диверсию, чтобы спасти этот праздник и не дать своей кудрявой катастрофе окончательно расстроиться. *От лица Гарри* Я выскочил из Большого зала, на ходу заталкивая Мантию-невидимку поглубже в сумку, и припустил по безлюдному коридору. Сердце колотилось где-то в районе горла. Весь этот чертов завтрак я места себе не находил. Меня буквально выворачивало наизнанку — сначала от глупой, упрямой ревности, когда этот скользкий Теодор Нотт снова попытался сесть рядом с ней и что-то вкрадчиво зашептать на ухо (пришлось незаметно заколдовать его кубок с соком, чтобы холеный слизеринец подавился), а потом… потом от боли в груди. Я ведь отрицал это. Постоянно. Твердил себе всю субботу и воскресенье, что мне просто «нужно контролировать ловца соперников» и что моё беспокойство — чистая солидарность родителей. Но кого я обманывал? Когда я смотрел через весь зал на мою… на Лиру, и видел, как у неё панически дрожат пальцы, как она уныло кусает губы и едва не плачет, глядя на чистое небо Хогвартса, у меня внутри всё просто разрывалось. Её сова от Сириуса не прилетела. Её идеальный план сюрприза для Гермионы летел к чертям. И я просто не мог на это смотреть. Не мог видеть её несчастное, растерянное лицо, лишенное этого невыносимого, прекрасного задора. Ради её улыбки я рифмовал нелепые стихи перед всей школой, а сегодня… сегодня я готов был перевернуть этот замок вверх дном. — Ну уж нет, Блэк, ты у меня плакать на завтраке не будешь, — процедил я сквозь зубы, накидывая на себя Мантию-невидимку прямо на бегу и растворяясь в воздухе. Я ворвался в совиную распределительную комнату на первом этаже — Филч обычно запирал её, но для отмычки это не было преградой. Внутри стоял оглушительный гвалт и пахло сухими перьями. Я завертел головой, лихорадочно сканируя взглядом стеллажи, куда дежурные старосты складывали задержанную или слишком тяжелую почту. И тут у самого дальнего окна я заметил его. Огромный, серый хогвартский филин от Сириуса Блэка сидел на жердочке, запутавшись крылом в дурацкой веревке от старых сетей, и отчаянно ухал. К его лапе был намертво привязан длинный, плотный сверток, завернутый в пергамент с фамильным гербом. — Нашел! — выдохнул я под мантией, чувствуя дикий, победный прилив адреналина. Я молниеносно подскочил к птице, аккуратно распутался её крыло (филин благодарно ущипнул меня за палец) и быстрым движением перерезал бечевку заклинанием. Драгоценная книга тринадцатого века была у меня в руках. Спрятав увесистый сверток под куртку, я пулей вылетел обратно в коридор. Завтрак уже заканчивался, студенты толпами валили из Большого зала на первые уроки. Я заметил Лиру издалека. Она шла в окружении своих слизеринских «дамочек», уныло опустив голову, и её буйные кудряшки сиротливо свисали на плечи. Сбросив мантию в пустой нише, я сделал глубокий вдох, нацепил самую равнодушную, капитанскую мину и решительно пошел ей наперерез. Я бесцеремонно вклинился прямо посреди шайки Пэнси Паркинсон, отпихивая Крэбба плечом, и мертвой хваткой перехватил Лиру за локоть, увлекая в сторону. — Поттер, отпусти, не до тебя сейч… — уныло начала она, но осеклась. Я молча расстегнул куртку и сунул ей прямо в руки тяжелую, пахнущую Косым переулком посылку от Сириуса. — Твой филин застрял на распределительном складе, Блэк, — буркнул я, упрямо поправляя очки и изо всех сил стараясь скрыть, как бешено колотится мое сердце от её близости. — Случайно мимо проходил и заметил. Держи свой компромат. И… иди уже, поздравляй Грейнджер, а то у неё там Рон скоро все праздничные кексы в одиночку слопает. Я развернулся, чтобы уйти, чувствуя, как уши предательски начинает обдать жаром, но внутри меня всё пело от абсолютного триумфа. Я спас её праздник. И теперь пускай хоть весь Слизерин думает, что я сумасшедший. Я уже сделал разворот, на ходу вбивая руки глубоко в карманы куртки и готовясь величественно уйти под ошарашенные взгляды Паркинсон и Малфоя. Слизеринская шайка замерла, вытаращив глаза, а я упрямо шагал прочь, пытаясь угомонить бешено колотящееся в груди сердце. И вдруг мир вокруг меня просто перестал существовать. Я даже сообразить ничего не успел, как со спины на меня лавиной обрушился вихрь из чистокровной блэковской энергии. Лира с разбегу буквально накинулась на меня, с силой обвивая мою шею своими тонкими, хрупкими ручками и утыкаясь носом куда-то мне в плечо. Её буйные, пушистые кудри моментально щекотно мазнули меня по щеке. В ту же секунду мне в нос сокрушительным ударом врезался её умопомрачительный запах — сочные ягоды, спелой вишни, смешанные с прохладой осеннего шотландского дождя. Я замер как вкопанный. Сердце, которое секунду назад бешено билось, вдруг полностью остановилось, а потом заколотилось с такой космической скоростью, что ребрам стало больно. Внутри меня будто взорвался целый склад салютов Фреда и Джорджа. Земля ушла из-под ног, дыхание перехватило так, что я совершенно забыл, как впускать воздух в легкие. Всё моё тело превратилось в один сплошной оголенный провод под напряжением. Мерлин милостивый… Она меня обнимает. Сама. Прямо посреди заполненного коридора. Держит так крепко, словно я только что спас её от стаи дементоров, а не просто вытащил посылку со склада волшебников. Мне до безумия, до одурения захотелось развернуться, перехватить её за талию и никогда, вообще никогда больше не выпускать из этих объятий. — Поттер! Поттер, ты просто лучший! Ты невероятный, честное слово! Господи, спасибо тебе огромное! Ты мой спаситель! — быстро-быстро, восторженным пулеметным шепотом зачастила она мне прямо в ухо, обдавая шею горячим дыханием, от которого у меня мурашки размером с бладжер побежали по спине. Она напоследок еще сильнее сжала мои плечи, а затем так же стремительно отпрянула назад, разрывая эту удушающую, божественную близость. Схватив поудобнее тяжелую посылку Сириуса, Лира сияющей, безумно счастливой молнией полетела обратно в Большой зал, гордо покачивая своим кудрявым хвостом. Её бледность и слезы испарились без следа — на лице цвел чистейший, торжествующий восторг. Я остался стоять посреди коридора с абсолютно глупой, широченной улыбкой на все тридцать два зуба. Очки снова съехали на самый кончик носа, руки безвольно повисли вдоль тела, а в голове шумело так, словно я только что поймал снитч на чемпионате мира. Я выглядел как полнейший, законченный идиот, и Пэнси Паркинсон за моей спиной уже наверняка строчила план моего высмеивания, но мне было абсолютно, стопроцентно плевать. — Ну Блэк… ну сумасшедшая змея, — тихо, счастливо пробормотал я себе под нос, поправляя оправу. Постепенно возвращая себе способность дышать и переставлять ноги, я развернулся и на автопилоте поплелся вслед за ней обратно в Большой зал. Мне позарез нужно было лично увидеть, как эта кудрявая катастрофа будет триумфально вручать Гермионе подарок. Я вошел в Большой зал как раз в тот момент, когда Лира, сияющая ярче зачарованных факелов под потолком, ворвалась к нашему столу. Наплевав на все правила приличия, она с размаху плюхнулась на скамью прямо перед Гермионой и с победным, по-настоящему королевским видом водрузил перед ней увесистый сверток. — С днем рождения, Гермионочка! — звонко, на половину зала объявила она, сияя от триумфа. — Самой умной ведьме нашего поколения — самый лучший подарок! Открывай скорее! Гермиона от неожиданности выронила салфетку, её глаза округлились, а когда она сорвала плотную упаковочную бумагу и увидела старинный кожаный переплет редкого издания тринадцатого века с тиснеными золотыми рунами, она просто лишилась дара речи. Рон рядом застыл с набитым ртом, едва не выронив праздничный кекс, а Грейнджер издала какой-то восторженный, писклявый звук и, перегнувшись через стол, мертвой хваткой вцепилась в Лиру, крепко-крепко сжимая её в объятиях. — О, Мерлин! Лира! Это же... это же та самая книга! Древние заклинания! — запричитала Гермиона, чуть не плача от счастья и утыкаясь носом в кудрявое плечо подруги. — Где ты её достала?! Спасибо тебе! Господи, спасибо! Ты лучшая в мире подруга! — Ну ладно, ладно, задушишь, всезнайка, — весело захихикала Лира, обнимая её в ответ, но по её лицу было видно, что она сама находится на седьмом небе от абсолютного, чистейшего восторга. Я тихонько присел чуть поодаль, на самый край скамьи, поудобнее перехватывая сумку, и просто смотрел на нее. На моих губах сама собой расползлась глупая, мягкая улыбка, которую я даже не пытался скрыть. Боже, какая же она сейчас была счастливая, черт возьми! Её темные глаза азартно блестели, щеки порозовели от радости, а высокий кудрявый хвост задорно покачивался, пока она увлеченно помогала Гермионе бережно перелистывать хрупкие пергаментные страницы. Вся утренняя бледность, паника и слезы испарились без следа. Лира буквально светилась изнутри этим своим невыносимым, бешеным блэковским светом, от которого у меня в груди становилось жарко. И я сидел, не сводя с неё глаз, и думал: ну как вообще можно быть такой? Упрямой, колючей, невыносимой змейкой, которая швыряет в меня учебники и зовет бегемотом, но в то же время такой искренней, преданной и невероятно теплой? Ради этой её шальной, победной улыбки я бы сейчас снова пошел грабить кладовую Снейпа, отсидел бы десять отработок подряд и зарифмовал бы всю Трансфигурацию до конца семестра. Праздник удался.