Истинная Блэк

Колокол над нашими головами оглушительно зазвенел, объявляя, что перерыв окончен и Хогвартс снова превращается в муравейник. Пора было бежать по классам. Я уже подхватила сумку, готовая вылезти из-за гобелена, как вдруг Гарри преградил мне дорогу. Он лихорадочно залез в карман своей мантии, на секунду стал жутко сосредоточенным и выудил оттуда крошечный, завернутый в мягкую салфетку предмет. — На, держи, Блэк, — буркнул он, пунцовея до самых кончиков ушей, и сунул сверток мне прямо в ладонь. — Это тебе… вместо льда. Пока до полуночи время есть. Я подозрительно развернула ткань. На моей ладони лежала маленькая, безумно милая винтажная игрушка — крошечный деревянный мишка с подвижными лапками и забавным шарфом, раскрашенным в цвета… Гриффиндора, конечно же. Этот придурок, небось, тайно привез его из Годриковой Впадины, надеясь подарить мне на первом же уроке. В груди так сильно кольнуло от нежности, что у меня на секунду перехватило дыхание. Щеки мгновенно залило теплом, а кривая коса-пружинка стыдливо качнулась. И тут в моей слизеринской голове созрел совершенно безумный, отчаянный план. «А может… поцеловать его в ответ в щеку? — пронеслось в мыслях, и сердце заколотилось как бешеное. — Ну… исключительно чтобы отомстить! Да! Только из-за этого! Он же наслюнявил меня минуту назад? Вот пусть теперь тоже почувствует, каково это — ходить с мокрым лицом посреди коридора! Чистая мародерская вендетта!» Я решительно сделала шаг вперед, приподнялась на цыпочки и, зажмурившись от собственной наглости, чмок! — со всей дури звонко чмокнула Поттера прямо в его раскрасневшуюся гриффиндорскую щеку. Гарри мгновенно замер, превратившись в настоящую каменную статую. Он стоял, глупо вылупив глаза через круглые стекла, и мне на секунду показалось, что на его лице медленно-медленно расплывается самая глупая, довольная и счастливая улыбка в мире… Хотя, не знаю, может мне просто показалось из-за темноты за гобеленом. Но стоило мне победно ухмыльнуться, как этот несносный бегемот вдруг резко пришел в себя. Он картинно сморщил свой нос, демонстративно вытер щеку ладонью прямо у меня на глазах и возмущенно выдал: — Фу, Блэк! Ну и гадость! Это противно! Ты меня вообще-то… наслюнявила! Из твоих слизеринских подвалов только яд один летит, а не нормальные поцелуи! Слюни свои при себе держи! Мои челюсти просто отвисли от такой вопиющей несправедливости! Я моментально нахмурилась, мои глаза сузились, а внутри всё просто закипело от жгучей девичьей обиды. Ах, противно ему?! Да это МНЕ должно было быть противно! Это МЕНЯ он заставил тереть щеку рукавом! — Поттер, ты… ты неблагодарное гриффиндорское чучело! — яростно зашипела я на него, со всей силы топнув лаковой туфлей по его кеду и пряча деревянного мишку глубоко в карман. — Больше никогда в жизни ты от меня никакой мести не дождешься! Сиди тут один со своими слюнями! На уроки беги, прогульщик несчастный! Я резко развернулась на каблуках, яростно отдернула гобелен с троллями и пулей вылетела в коридор, демонстративно хлопнув тканью прямо перед его носом. Невыносимый, глупый бегемот! Но пока я бежала вниз по лестнице к своим подземельям, пальцы в кармане крепко сжимали маленького деревянного мишку, а сердце продолжало бешено колотиться в такт приближающейся полуночи. Стоило мне днем доползти до нашей слизеринской спальни, как силы окончательно покинули мое многострадальное тело. Я планировала просто прилечь на минутку, чтобы проверить мягкость подушки, но в итоге отрубилась так крепко, будто Снейп тайно напоил меня Усыпляющим зельем прямо через ту мятную пасту. Я даже во сне немного удивилась собственной слабости. Ну, в принципе, папа Сириус всегда называл меня Соней Блэк и ворчал, что меня по утрам не может разбудить даже рев его летающего мотоцикла. И надо же было такому случиться! Глаза я разлепила ровно за пять минут до назначенной полуночи. В окно нашей спальни-аквариума заглядывала огромная, холодная луна, окрашивая комнату в зловещие зеленые тона. Ой-ой-ой… Блэк, ты попала! Сама же днем в коридоре у гобелена топала туфлей и яростно кричала Поттеру: «И только попробуй опоздать!». А сама-то, сама… Паника накрыла меня с головой. О том, чтобы нормально одеться или хотя бы завязать свои безумные кудри в косу, не могло быть и речи. Я пулей вскочила с кровати прямо в своей домашней пижаме — свободных штанах и кофте с забавными нарисованными снитчами. Волосы после сна окончательно распустились, превратившись в дикое, пышное и абсолютно растрепанное грозовое облако во все стороны. Даже не взглянув на спящих соседок (пусть Пэнси Паркинсон спит и видит свои чесоточные сны!), я босиком схватила кеды, на ходу накинула теплую куртку и вылетела из спальни. Я бежала на четвертый этаж, как на финал Кубка мира по квиддичу. Сердце колотилось где-то в районе горла, дыхание сбивалось, а уши горели от стыда. Запыхавшись, я завернула за угол и подлетела к гобелену с троллями ровно в 00:03. Гарри уже стоял там. Мантия-Невидимка валялась у его ног на каменных плитах, а сам он упрямо скрестил руки на груди, зловеще сверкая очками в лунном свете. В левой руке он бережно прижимал огромную, запотевшую банку карамельного мороженого с шоколадной крошкой, которую честно угнал у эльфов, но на его взлохмаченной физиономии было написано крайнее, недовольство. Подумаешь, опоздала на три несчастные минуты! Орать-то зачем молча? Я тут же вспомнила его дневные слова про «гадость и слюни» и обиженно надула губы, даже не собираясь извиняться. Я Блэк, в конце концов! Это я тут пострадавшая сторона! Но стоило мне сделать шаг к нему, как этот несносный бегемот оглядел меня с ног до головы, и его недовольная мина мгновенно сменилась жутко вредной, ехидной ухмылкой. — О-о-о, Блэк! Явилась! — тихо, но ужасно язвительно зашептал он, и его глаза за стеклами очков весело заблестели. — А кто-то днем кричал про пунктуальность! Ты на себя в зеркало-то смотрела перед выходом? Что это за пижамный десант Гриффиндора в подземельях Слизерина? И почему ты растрепанная такая, будто тебя только что пожевал и выплюнул трехголовый пес Хагрида? У тебя на голове не прическа, а настоящее гнездо для книжных червей! Я моментально нахмурилась, мои глаза сузились, а внутри всё просто закипело от жгучей обиды и сонного гнева. — Поттер, заткнись! — возмущенно зашипела я на него, со всей силы пихнув его локтем в бок и бесцеремонно вырывая банку с мороженым из его пальцев. — Сам ты гнездо лохматое! Я, между прочим, ради твоего дурацкого компресса бежала через весь замок, даже шнурки не завязала! Скажи спасибо, что я вообще пришла, а не осталась спать королевским сном! Забирай свой лед и лечи мой локоть, пока я не запустила в твои очки этой банкой! Я с самым обиженным и независимым видом уселась прямо на холодную каменную ступеньку за гобеленом, демонстративно отвернувшись от него к стене и упрямо надувая губы. Гарри секунду постоял, сердито сопя от моей грубости, но потом его взгляд смягчился. Он вздохнул, опустился рядом на корточки и аккуратно достал из салфетки прохладный компресс, бережно прикасаясь к моей ушибленной руке. Я яростно вонзила ложку в подтаявшее карамельное мороженое, демонстративно игнорируя Поттера. Мороженое было просто божественным — сладким, холодным, с огромными кусками шоколадной крошки. Эльфы Хогвартса явно знали толк в кулинарном искусстве. Я вовсю уплетала угощение, капризно надув губы и всем своим видом показывая, что сижу здесь исключительно ради десерта, а не ради одного лохматого гриффиндорца. Гарри сидел рядом на корточках, прижавшись своим плечом к моему. Его забинтованная рука осторожно, почти невесомо придерживала прохладный компресс у моего многострадального локтя. Он действовал так бережно, словно я была сделана из тончайшего фарфора, а не из упрямого блэковского гранита. Вдруг мне на нос упала огромная, непослушная кудряшка, полностью закрыв обзор на банку с карамелью. — Пф-ф-ф! — я яростно дунула вверх, пытаясь прогнать эту шерстяную пружину с лица. Прядка лениво взлетела, но тут же послушно вернулась на место, щекоча мне кончик носа. Я раздраженно нахмурилась, собираясь запустить свободную руку в волосы, как вдруг… кудряшка сама собой исчезла. Мягко, плавно сдвинулась в сторону и зацепилась где-то за ушком. Я замерла с ложкой во рту, удивленно моргнув. Что за мистика?! Сама улетела, что ли? Ну и ладно. Хогвартс — замок волшебный, тут и не такое бывает. Может, сквозняк от прозрачных ног Бинса долетел до четвертого этажа. Я преспокойно продолжила жевать шоколадную крошку, совершенно не заметив, как Поттер рядом судорожно сглотнул, а его уши под лохматой шевелюрой моментально залило густейшей гриффиндорской краской. (Конечно, никакой мистики тут не было. Это Гарри, затаив дыхание и трясясь от собственной смелости, аккуратно протянул пальцы своей здоровой руки и сам заправил эту вредную кудряшку мне за ухо. Его пальцы на долю секунды коснулись моей щеки, той самой, которую он днем «наслюнявил», и внутри него, небось, опять заплясали целые стада гиппогрифов. Но я-то была слишком увлечена карамелью!). Убедившись, что я не собираюсь кусаться или бить его банкой по голове, Гарри коварно ухмыльнулся и тихонько прошептал мне в самое ухо: — Блэк, ты когда карамель жуешь, у тебя щеки раздуваются точь-в-точь как у пуффендуйского садового гнома, который объелся прыгучих слив. Честное слово! Тебе только дубины не хватает для полной картины. Я резко повернула к нему голову, сверкая глазами сквозь темноту гобелена. — Поттер, замолчи! — возмущенно зашипела я на него, но рот был набит мороженым, поэтому получилось скорее забавно, чем грозно. — Сам ты гном! Если ты сейчас же не перестанешь дразниться, я скормлю эту банку Клыкастику, а тебе вместо компресса привяжу к руке ржавый половник Снейпа! Гарри только беззвучно и ужасно обидно захихикал, прикрывая рот ладонью. Очки его снова съехали набок, но взгляд… взгляд у него был такой теплый и мягкий, что моя девичья обида за дневные «слюни» окончательно испарилась, оставив только уютное тепло в этой холодной полуночной тишине. Маленький деревянный мишка с гриффиндорским шарфом с тихим стуком выкатился из кармана моей куртки прямо к ногам Поттера. В лунном свете его лаковые бока подозрительно блеснули. Я замерла с ложкой в руке, ошалело уставившись на этот комок дерева. Что?! Откуда этот чертов мишка вообще взялся у меня в куртке?! Я же днём со злости запихала его куда-то в самые глубины сумки, собираясь вообще выбросить или Клыкастику на съедение отдать! Как он умудрился перекочевать в карман моей домашней куртки, когда я в панике собиралась в спальне?! Ну что за мистика, ну что за глупый, предательский случай! Гарри среагировал молниеносно. Он перехватил мишку с пола своей здоровой рукой, и его глаза за круглыми стеклами очков округлились до размеров квиддичных бладжеров. А потом на его пунцовой физиономии расплылась такая широченная, несносная и победная ухмылка, что мне захотелось закопать его живьем прямо под этой лестницей. — О-о-о, Блэк! — протянул он, невыносимо ехидно хихикая и качая игрушку за деревянную лапку прямо перед моим носом. — Попалась! Какое пижамное разоблачение века! Сама днём кричала про «гадость и слюни», топала своими лаковыми туфлями, а ночью тайно носишь моего мишку у самого сердца! Небось, спать без него под своим зеленым балдахином не могла, да? Признавайся, змейка! Ты в него влюбилась или в его гриффиндорский шарф?! Внутри меня от этой его тирады всё просто взорвалось. Щёки вспыхнули таким диким, адским пламенем, что у меня, кажется, даже кудри затрещали. Я надула губы так сильно, что они едва не коснулись носа. Обида, смущение и дикий сонный гнев смешались в один гремучий коктейль. — Поттер, ты… ты самый невыносимый, самый глупый и самовлюбленный бегемот во всей Британии! — яростно зашипела я, со всей силы швыряя ложку прямо в банку с карамелью и резко вскакивая со ступеньки. Локоть от этого движения неприятно дернуло, но мне было абсолютно плевать! — Да я понятия не имею, как это чучело деревянное там оказалось! Он сам туда залез! И шарф у него дурацкого цвета! Я сгребла банку с мороженым в охапку, яростно зыркнула на него сверху вниз и резко отвернулась. Всё! Моё терпение официально лопнуло. С меня хватит этих ночных дразнилок и его дурацких ухмылочек! Пусть сидит здесь один в темноте со своим льдом и своим мишкой! — Всё, Поттер, до свидания! — отрезала я, упрямо вскинув подбородок. — Лечебная сессия закрыта! Мороженое я забираю в качестве компенсации за твои длинные гриффиндорские уши! Гудбай! Я резко крутанулась на каблуках кед, яростно рванула гобелен с танцующими троллями в сторону и пулей вылетела в темный коридор четвертого этажа, демонстративно хлопнув тяжелой тканью прямо перед его ошалевшей рожей. Из-за угла я уже почти бежала, сердито шмыгая носом и упрямо прижимая к себе банку. Ну и пусть сидит там один! *** Следующее утро в Хогвартсе началось просто отвратительно. Нет, серьезно. Хуже не придумаешь. Во-первых, я проспала так сильно, будто ночью меня не изысканным мороженым кормили, а со всего размаху огрели по голове дубиной горного тролля. Тело было тяжелым, а в голове шумело. Во-вторых, мои волосы после сна окончательно решили объявить войну всему человечеству. Фирменные блэковские кудри торчали во все стороны с таким неистовым упрямством, словно ночью меня ударило молнией. А в-третьих… Этот бегемот. Большой зал гудел, наполненный звоном тарелок, криками сов и ароматом жареного бекона. Я мрачно ковыряла вилкой несчастный, остывающий омлет за слизеринским столом. Одной рукой я пыталась запихнуть в рот хоть немного завтрака, а второй — отчаянно пригладить особенно бешеную прядь на макушке, которая никак не желала подчиняться законам физики. Получалось плохо. Очень плохо. Из-за этого уровень моей утренней агрессии стремительно приближался к критической отметке. — Блэк, у тебя волосы выглядят так, будто ты всю ночь спала вниз головой в совятне, — с мерзким, приторным удовольствием сообщила Пэнси Паркинсон, демонстративно поправляя свою идеально прилизанную, волосок к волоску, прическу. Я медленно повернула к ней голову. Очень медленно. В моем взгляде сейчас было столько чистокровного безумия, что даже призраки факультета предпочли бы отлететь подальше. — Пэнси, еще одно слово — и я лично прокрадусь в твою спальню и побрею тебя налысо тупыми, ржавыми ножницами Филча. Проверим, как твоя голова будет сочетаться с зеленым галстуком. Пэнси моментально заткнулась, втянула голову в плечи и уставилась в свою тарелку. Вот и славно. Уроки дипломатии по-блэковски работают безотказно. Я уже собиралась наконец спокойно доесть свой многострадальный омлет, как вдруг кожу на затылке обожгло. Я почувствовала на себе слишком знакомый взгляд. Тот самый, от которого внутри все вставало дыбом. Теплый. Наглый. Вызывающий. О нет. Только не с утра. Только не он. Я неохотно подняла глаза, устремив взор через весь зал, к соседнему факультетскому столу. Конечно же, за гриффиндорским столом сидел Гарри Поттер собственной лохматой персоной. Этот предатель и симулянт даже не пытался делать вид, что увлечен разговором с Роном или Гермионой. Он открыто, внаглую смотрел прямо на меня. Более того… Он улыбался. Не просто вежливо приподнимал уголки губ, а сидел с таким невероятно довольным лицом, будто вчера ночью в одиночку выиграл Кубок школы, стащил все запасы карамельного мороженого из хогвартских кухонь и теперь познал абсолютное счастье. И хуже всего во всей этой ситуации было то, что он выглядел слишком довольным именно МНОЙ. Моим взрывным видом, моим гневом и моими растрепанными волосами. Наши взгляды встретились над золотыми кубками и тарелками Большого зала. И этот предатель… Подмигнул. Просто взял и подмигнул мне посреди завтрака с таким довольным видом, будто между нами существовал какой-то тайный заговор, известный только ему одному. Я так резко вдохнула тыквенный сок, что чуть не умерла прямо за слизеринским столом. Жидкость попала не в то горло, я закашлялась, согнувшись пополам, а где-то напротив уже послышался тихий, бессовестный гриффиндорский смех. Ах вот как?! Ну все. Все. Внутри меня мгновенно проснулась истинная Блэк. Та самая, из-за которой папа Сириус когда-то с гордостью говорил: «О, характер у нее точно семейный. Царствие Хогвартсу». — Блэк, ты чего такая красная? — подозрительно прищурился Драко Малфой, сидящий рядом и лениво размешивающий сахар в чае. — Ты заболела? Я медленно выпрямилась. Щеки горели так, будто меня только что засунули головой в камин факультетской гостиной. А хуже всего было то, что этот лохматый бегемот за гриффиндорским столом прекрасно это видел. Более того — ему это явно нравилось. Гарри сидел, подперев щеку рукой, и смотрел прямо на меня поверх своей чашки с чаем. Очки чуть съехали набок, волосы, как обычно, торчали во все стороны, а на лице застыло настолько наглое и теплое выражение, что мне захотелось одновременно: а) швырнуть в него тарелкой; б) провалиться под землю; в) почему-то улыбнуться в ответ. Последнее было особенно ужасно. — Я сейчас заболею убийством, Малфой, если ты не замолчишь, — мрачно сообщила я, продолжая сверлить Поттера убийственным взглядом. Но этот предатель только шире ухмыльнулся. Причем так довольно, будто прекрасно понимал, ПОЧЕМУ именно я покраснела. О нет. Нет-нет-нет. Только не это. Он что… реально догадался?! В голове мгновенно всплыла вчерашняя ночь. Темный коридор за гобеленом. Лунный свет. Карамельное мороженое. Его пальцы, осторожно убирающие кудряшку мне за ухо. (Да я вспомнила) И этот взгляд… Теплый. Тихий. Такой внимательный, что внутри у меня тогда все почему-то перевернулось вверх тормашками. Мерлин. Я резко схватила со стола тяжеленный учебник по трансфигурации. Гарри моментально перестал улыбаться. Он слишком хорошо меня знал. Слишком. Я даже заметила, как Рон рядом с ним инстинктивно начал отползать подальше, словно понимал: сейчас произойдет что-то очень плохое. — Даже не думай, Змейка… — подозрительно тихо пробормотал Гарри, начиная медленно сползать вниз по скамье. — Поздно. И учебник полетел. Все произошло буквально за секунду. Тяжелый том с оглушительным свистом пронесся через половину Большого зала. Поттер с воплем шарахнулся в сторону, едва успев пригнуться, а учебник со страшным БАХОМ впечатался прямо в серебряный кувшин с тыквенным соком. Сок взлетел вверх настоящим оранжевым фонтаном. И с головы до ног окатил Фреда и Джорджа Уизли. Повисла секунда мертвой тишины. Абсолютной. А потом… — О-О-О-О! — одновременно заорали близнецы, вскакивая со своих мест. — ВОЙНА СЛИЗЕРИНА И ГРИФФИНДОРА! Большой зал взорвался хохотом. Кто-то начал хлопать. Какой-то старшекурсник с Когтеврана вообще свалился со скамьи от смеха. Фред вытер сок с лица и трагично посмотрел в потолок. — Нас облили в собственном доме… — Какая жестокость… — Какое предательство… — ПОТТЕР, ТЫ ТРУП! — мой вопль разорвал утреннюю тишину Большого зала, пока я с грацией разъяренной гиппогрифы перелезала через слизеринскую скамью. — Я?! — возмутился Гарри, едва не подавившись тыквенным соком от смеха. — Это вообще-то ТЫ кидаешься в меня тяжелой литературой! — Потому что ты клинический идиот! — А ты психованная! Подумаешь, волосы твои потрогал вчера! В ту же секунду Гарри замер. На его лице отразилось отчетливое понимание того, что он только что собственными руками вырыл себе могилу где-нибудь на опушке Запретного леса. И, честно говоря, так оно и было. Большой зал мгновенно вымер. Не бесконечный гул, а абсолютная, звенящая тишина повисла под зачарованным потолком. Даже совы перестали шуршать крыльями, предчувствуя, что сейчас в Хогвартсе произойдет жестокое убийство. Мое или Поттера — тут уж как пойдет. Я застыла посреди прохода между столами. Кожа на щеках, ушах и шее начала стремительно пылать. В голове набатом билась одна-единственная мысль: «Он. Сказал. Это. Вслух». Не просто сболтнул, а рявкнул на весь замок. При близнецах Уизли, которые уже расплывались в предвкушающих ухмылках. При Малфое, у которого от шока отвалилась челюсть. При Гермионе и куче несчастных первокурсников. Про МОИ волосы. Мерлин, да я сейчас либо сгорю со стыда, либо прямо здесь прибью этого гриффиндорского придурка. Выбор пал на второе. До Гарри наконец дошел масштаб катастрофы. Его лицо медленно приняло выражение глубочайшего ужаса. Он нервно сглотнул и осторожно, словно перед ним была не кузина его лучших друзей, а голодный нунду, поднял ладони вверх. — Змейка… — выдавил он подозрительно мягким голосом. — Мы же не будем устраивать сцену при всех? Я медленно, очень медленно сощурилась, покрепче перехватывая волшебную палочку. О-о-о, нет, Поттер. Тебе конец. Папа всегда говорил: если Лиру взбесить, нужно немедленно бежать. Желательно на другой материк. — Поттер… — ласково, почти нежно начала я, и этот вкрадчивый тон Блэков не предвещал гриффиндорцу ничего, кроме долгой и мучительной кончины. Гарри побледнел. С его лица стремительно схлынули остатки здорового румянца. Даже Рон за соседним столом инстинктивно втянул голову в плечи и прикрыл тарелку руками, будто прямо сейчас в радиусе трех метров ожидалась детонация гремучей смеси. — Ты… — я сделала обманчиво медленный шаг вперед, плавно покачивая волшебной палочкой. — Ты сейчас взял… и во всеуслышание объявил Хогвартсу… что распускал руки и трогал мои волосы? — Я не специально! — тут же капитулировал он, выставляя ладони перед собой. — НЕ СПЕЦИАЛЬНО?! Мой рявк эхом ударился о каменные своды Большого зала. Какая-то бедная первокурсница с Когтеврана от испуга подпрыгнула на скамье, выронив тост с джемом. — Ну они просто… э-э… мешали тебе есть мороженое! — предпринял Гарри самую трагическую и тактически провальную попытку оправдаться в своей жизни. Ой, Мерлин. Нет. Лучше бы он молча принял смерть. Потому что после этой сокрушительной детали Большой зал, содрогнувшись на секунду от шока, просто взорвался грохотом. Фред Уизли с размаху рухнул грудью на стол, утыкаясь лицом в локтях и задыхаясь от беззвучного хохота. Джордж с такой силой лупил кулаком по дубовой скамье, что овсянка в тарелках испуганно подпрыгивала. Какой-то бедолага-пуффендуец на другом конце зала подавился тыквенным соком и теперь звучно кашлял под присмотром старост. Рон застыл со стеклянным взглядом — судя по выражению лица, его душа прямо сейчас тихо паковала чемоданы, чтобы навсегда покинуть это бренное тело и не позориться вместе с лучшим другом. А Малфой… О-о-о, на лице Драко Малфоя сияло абсолютное, чистейшее блаженство человека, выигравшего главный приз в лотерее Министерства магии. Он только что получил компромат века, и его аристократическая ухмылка грозила треснуть от удовольствия. — ПОТТЕР! — возмущенно взвизгнула я, чувствуя, как блэковская кровь окончательно закипает в жилах. — Я пытаюсь спасти ситуацию! — трагическим, на удивление громким шепотом сообщил этот недобитый герой. — ТЫ ЕЕ ХОРОНИШЬ! — рявкнула я, уже наводя палочку прямо ему между глаз и лихорадочно вспоминая, как превратить его круглые очки в двух жирных, склизких слизней. В ту самую секунду, когда я была готова произнести заклинание, между нами карающей молнией вклинилась Гермиона. Причем сделала она это настолько кинематографично и резко, что Гарри едва не впечатался носом в ее пушистую макушку. — ТАК. ВСЕ. ХВАТИТ, — грозно отчеканила она, упирая руки в бока и переводя яростный взгляд с меня на Поттера. Мы с Гарри синхронно захлопнули рты. Спорить с Гермионой Грейнджер, когда она включала режим «сурового старосты», было в разы страшнее, чем сдавать Снейпу зачет по зельеварению после взорванного котла. Она медленно, с расстановкой повернулась к Гарри. На ее лице застыло такое тяжелое разочарование, от которого даже Кровавый Барон, наверное, раскаялся бы во всех грехах и пошел извиняться. — Гарри… — тихо, но до жути отчетливо произнесла она. — Ты идиот. — Я уже понял… — жалобно забасил он, моментально растеряв весь свой гриффиндорский задор. — Нет, Гарри. Ты НЕ понял масштаб катастрофы. После этого Гермиона с грацией разъяренной кошки развернулась ко мне, пресекая любую попытку победного триумфа. — А ты, Лира, немедленно убери палочку. Мы учимся всего пару недель, и я не собираюсь писать твоему папе, что тебя исключили за расчленение человека прямо на завтраке! — Но он же!.. — Лира, — в ее голосе звякнули стальные нотки. Я лишь возмущенно засопела, но палочку все-таки опустила. Гермиона тяжело, со свистом выдохнула и устало потерла переносицу. В эту минуту моя лучшая подруга выглядела так, словно ей было как минимум сорок лет, у нее за плечами осталась куча долгов, трое непослушных детей и огромный, неподъемный кредит в Гринготтсе. — Вы оба ведете себя как абсолютно ненормальные, — обреченно резюмировала она, глядя на нас как на безнадежных пациентов больницы Святого Мунга. — Он первый начал! — тут же ткнула я пальцем в Поттера. — Она первая швырнула в меня учебником по Трансфигурации! — не остался в долгу Гарри. — Потому что ты сидел и дебильно лыбился! — Потому что ты жутко смешная, когда злишься! Я застыла. Где-то в углу зала нервно и оглушительно икнул Невилл Лонгботтом. Гермиона медленно, мученически закрыла глаза. Так делает человек, который искренне не понимает, стоит ли ему прямо сейчас рассмеяться в голос или начать биться головой о ближайшую каменную колонну. — Мерлин милостивый… — едва слышно пробормотала она себе под нос. — С меня хватит. Моя нервная система этого не выдержит. В ту же секунду она мертвой хваткой вцепилась в рукав моей мантии и резко дернула на себя. — Пойдем отсюда, Лира. Живее. Пока вы не поженились прямо на этом дубовом столе на радость всему Хогвартсу. — ЧТО?! — от такого заявления я чуть не подавилась собственным дыханием. Гарри со звоном выронил ложку прямо в тарелку с овсянкой. Рон с глухим стуком уронил вилку на пол. Невилл, судя по остекленевшему взгляду, потерял всякий смысл к дальнейшему существованию. Зато близнецы Уизли за нашей спиной времени зря не теряли — они уже вскочили на скамью и во всю глотку орали на весь зал, принимая первые ставки на точную дату нашей свадьбы и распределяя роли подружек невесты. — ГЕРМИОНА! — потрясенно, на ультразвуке прошипела я, пока лучшая подруга на буксире тащила меня по проходу к дубовым дверям. — Пусти меня! Я вообще-то собиралась совершить показательное убийство! — Конечно-конечно, — закивала она с максимально фальшивым сочувствием, даже не сбавляя шаг. — Я серьезно! Он перешел все границы! — Лира, ради всего святого. Ты пять минут назад умудрилась покраснеть ярче гриффиндорского знамени только потому, что Поттер посмел убрать дурацкую прядь от твоего лица. — Я. НЕ. КРАСНЕЛА! — Краснела. У тебя даже уши багровые. — Это от жары! — Осенью, Лира? Серьезно? В Шотландии? — Заткнись, Грейнджер. Просто заткнись. Гермиона тихо, победно рассмеялась. Насупившись, я посильнее натянула длинные рукава форменной мантии на ладони и припустила вперед, отчаянно пытаясь выкинуть из головы мысль о том, что прямо сейчас все четыре факультета перемывают нам с Поттером кости. Мерлин. С Поттером. С этим невыносимым, взъерошенным гриффиндорским бегемотом. Мы уже пересекали порог Большого зала, покидая зону всеобщего хаоса, когда между лопаток вдруг невыносимо закололо. Я почувствовала этот взгляд. Теплый. Упрямый. До невозможности, до чертиков знакомый. Я так и не заставила себя обернуться. Но почему-то внутри звенела абсолютная, стопроцентная уверенность — Гарри смотрит мне вслед. И, кажется, совсем не жалеет о сказанном. Едва массивные дубовые двери Большого зала захлопнулись за нашими спинами, отрезая нас от улюлюканья близнецов, Гермиона резко затормозила. Она развернулась ко мне и уставилась на меня своим самым проницательным взглядом «я-вижу-тебя-насквозь». — Так, Блэк, даже не думай, — угрожающе произнесла она, скрестив руки на груди. — Я знаю это выражение лица. Что ты задумала? — Я? Абсолютно ничего, — я невинно захлопала ресницами, изо всех сил стараясь сдержать коварную ухмылку. — Просто размышляю о хрупкости человеческого бытия. И о том, как красиво гриффиндорские очкарики смотрятся с рогами вместо ушей. — Лира! Я серьезно, — Гермиона вздохнула, и в ее глазах мелькнуло искреннее беспокойство. — Пожалуйста, не делай ничего криминального. Если ты подбросишь ему в сумку кусачую тарелку или заколдуешь его метлу, Макгонагалл снимет со Слизерина сто очков. А Гарри… ну, он же не со зла. Он просто… ну, ты сама знаешь. Поттер. — Да-да, конечно, Грейнджер. Никакого криминала, — весело захихикала я, мысленно уже перебирая в голове арсенал из отцовских запасов вредноскопов и навозных бомб. Гермиона только обреченно покачала головой, понимая, что ее слова улетели в пустоту, и потащила меня дальше по коридору в сторону башни Заклинаний. Я засунула руки глубоко в карманы мантии, и мои пальцы тут же наткнулись на что-то маленькое, гладкое и деревянное. Сердце предательски пропустило удар. Черт. Я сжала в кулаке крошечного деревянного мишку в крошечном, заботливо связанном красно-золотом шарфике. Я трижды порывалась выбросить его в Черное озеро. Дважды пыталась сжечь. Но в итоге… в итоге этот медведь почему-то продолжал жить в моем кармане. И самое ужасное — Поттер об этом знал. Мерлин, как же он поржал! Гарри тогда, невыносимо ухмылялся и шептал на ухо: «Ого, Блэк, неужели ты спишь с гриффиндорским мишкой под подушкой? А как же слизеринская гордость?» Я до сих пор помнила, как у меня горели щеки от его шепота и этой невыносимой, победной улыбки. И вот сегодня за завтраком он выдает это свое: «Подумаешь, волосы твои потрогал вчера!» — Ну всё, Поттер, — пробормотала я себе под нос, сжимая мишку так сильно, что грани врезались в ладонь. — Ты сам подписал себе смертный приговор. Мы шли дальше а Гермиона продолжала с опаской смотреть на меня. И тут в моей голове появился гениальнейший план. Просто блеск! Какая же я умная! — Гермиона-а-а, — я резко затормозила посреди безлюдного коридора, мертвой хваткой вцепившись в руку подруги, и включила весь свой блэковский шарм, унаследованный от отца. Грейнджер остановилась и подозрительно прищурилась, инстинктивно делая полшага назад. — Нет, Лира. Этот тон мне категорически не нравится. — Гермиона, свет моих очей, величайшая волшебница нашего поколения и моя самая-самая любимая подруга на всем белом свете! — я буквально повисла на ее шее, крепко обнимая и заглядывая в глаза с видом самого невинного и преданного книззла. — Мне нужно в гриффиндорскую гостиную. Очень-очень нужно. Прямо сейчас. Проведи меня, а? Гермиона замерла, округлив глаза, а потом попыталась осторожно отлепить меня от своей мантии. — Что?! В нашу гостиную? Слизеринку?! Блэк, ты в своем уме? Тебя туда никто не пустит, это против всех правил! — Да брось, какие правила, когда на кону стоит моя поруганная девичья честь! — я умоляюще сложила ладони перед грудью, трагически шмыгнув носом. — Поттер должен заплатить за свое длинноязычие. И сделать это тихо, изящно, в кулуарах родного факультета. Никто даже не поймет, что это была я! Пожалуйста-пожалуйста-пожалуйста! Гермиона мученически вздохнула, возведя очи к каменному своду коридора, словно безмолвно вопрошая вселенную, за какие грехи ей досталась такая подруга. Она прекрасно знала: если Лира Блэк что-то вбила себе в голову, проще подчиниться, чем ликвидировать последствия ее самостоятельного штурма гриффиндорской башни. — Ладно! Ладно, Мерлин с тобой, отпусти меня, ты меня задушишь, — наконец сдалась она, обреченно потирая виски. — Я проведу тебя. Но с одним условием! Я тут же победно вскинула кулак вверх, но Грейнджер сурово ткнула в меня указательным пальцем. — Никакого безумия, Лира! Я серьезно! Если ты устроишь в нашей гостиной пожар, нашлешь на мальчишескую спальню летучемышиный сглаз или взорвешь там навозную бомбу — я лично сдам тебя Макгонагалл. Обещай, что будешь вести себя тихо и аккуратно! — Клянусь котелком Мерлина, я буду тише мыши в библиотеке! — я с самым честным видом приложила руку к сердцу, а свободной рукой в кармане крепче сжала деревянного мишку, мысленно уже потирая ладони от предвкушения. — Поттер даже не пискнет. — Зная тебя и твоего папочку, я уже горько об этом жалею… — пробормотала Гермиона, разворачиваясь в сторону парадной лестницы. — Идем быстрее, пока парни еще застревают в Большом зале. Мы проскользнули мимо Полной Дамы, которая укоризненно фыркнула нам вслед, и шагнули внутрь. Едва круглая дверь-портрет захлопнулась, я невольно застыла, оглядываясь. Мерлин, как же здесь было хорошо! Совсем не то что в наших сырых, окутанных зеленоватым полумраком слизеринских подземельях. Гриффиндорская гостиная буквально дышала уютом: в камине весело трещали дрова, повсюду стояли мягкие, до невозможности огромные кресла, а от бордово-золотых стен исходило такое приятное, обволакивающее тепло, что мне на секунду захотелось свернуться клубком на ковре. Везет же этому лохматому чудовищу. Впрочем, стоп. Наслаждаться комфортом времени не было. Диверсанты не расслабляются. — Ну и где любит сидеть наше гриффиндорское величество? — я повернулась к Гермионе, хитро прищурившись, хотя сама прекрасно догадывалась об ответе. — Прямо перед камином, — вздохнула Гермиона, обреченно указывая на самое глубокое, потертое кресло из красного бархата. — Лира, умоляю, только без жертв… О-о-о, ухмылка сама собой расползлась по моему лицу. То что нужно. Я подскочила к креслу, на ходу вытаскивая из мантии волшебную палочку. Моя месть должна была стать триумфом слизеринской смекалки. Тщательно прицелившись, я прошептала сложное, хитроумное заклинание невидимого липкого капкана, совместив его со сглазом мгновенной щекотки, а сверху щедро наложила Иллюзорные чары. План был гениален в своей простоте: как только Поттер плюхнется в кресло, он намертво приклеится к нему пятой точкой, а невидимые волшебные перья начнут дико щекотать его подмышками. На глазах у всей гостиной! — Готово! — победно прошептала я, убирая палочку. И ровно в эту секунду за портретом Полной Дамы послышались до боли знакомые, громкие голоса. — …я тебе говорю, Рон, она реально сумасшедшая! Если Сириус узнает, что я ляпнул, он мне пришлет посылку с кусачими тарелками! Да он меня убьет! — донесся из коридора возмущенный голос Гарри. — Да ладно тебе, друг, зато весь Слизерин видел, как Блэк вспыхнула, будто сухой хворост! — заржал в ответ Рон. Мы с Гермионой синхронно замерли. Наши глаза встретились. Взгляд Гермионы вопил: «Я же говорила! Нас сейчас поймают, и нас обеих кастрирует Макгонагалл!» Ой. Ой-ой-ой. Портрет снаружи уже начинал медленно со скрипом открываться. Гермиона сработала со скоростью молнии. Не успела я даже пискнуть, как она мертвой хваткой вцепилась в моё плечо и с удивительной для отличницы силой запихала меня под массивный, низкий диван, стоящий прямо у заколдованного кресла. — Лежи тихо! — одними губами приказала она, дергая свисающее до пола бархатное покрывало, чтобы полностью скрыть меня из виду. Боже, как же я люблю Гермиону! Настоящая, верная подруга. Пойти на такое преступление ради меня! Правда, моя благодарность слегка померкла, когда я шмыгнула носом и едва не чихнула. Мерлин, ну и дыра. Я, чистокровная волшебница, дочь Сириуса Блэка, сижу под гриффиндорским диваном и собираю лицом вековую пыль! И всё из-за кого? Из-за этого несносного, лохматого, гриффиндорского бегемота! Унижение века, не иначе. В гостиную, громко топая, ввалились Поттер и Уизли. В ту же секунду диван надо мной угрожающе просел, затрещали пружины, а чья-то увесистая задница едва не припечатала меня к полу. Судя по характерному запаху жареного бекона и звукам дожевываемого на ходу пирожка, прямо надо мной развалился Рон. — О, Гермиона! А ты чего тут стоишь? — раздался голос Гарри совсем рядом. Судя по шороху ткани, он как раз подходил к своему любимому месту. — Я? Я… просто проверяла, не забыла ли я здесь свой учебник по Нумерологии! — чересчур громко и как-то неестественно весело отозвалась Гермиона, явно пытаясь загородить собой кресло. — А вы чего так быстро? Уроки ведь скоро! — Да ну, там в коридоре Малфой опять кудахтал, не хотелось его слушать, — буркнул Рон сверху, из-за чего диван подпрыгнул, а у меня над ухом взметнулось облако пыли. — Слушай, Герми, ты бы поговорила со своей подружкой Блэк, а? Ну, успокоила бы её как-нибудь. Она, конечно, девчонка классная, но сегодня в Большом зале вела себя как настоящая истеричка. Истеричка?! Внутри меня будто взорвался целый склад навозных бомб. Мои пальцы впились в пыльный ковер так, что затрещали ногти. Я? Истеричка?! Да я сама элегантность и хладнокровие! Да я его сейчас… — Ну да, — поддакнул предатель Поттер, и я прямо кожей почувствовала, как он с облегчением плюхнулся в своё любимое бархатное кресло. — Вспыхивает с пол-оборота. Я же просто пошутил, а она сразу за палочку хватается… Ой. По гостиной разнесся странный, чавкающий звук магического клея. — Э-э-э… Рон? — голос Гарри внезапно стал подозрительно тонким. — А почему я… почему я не могу встать? И тут сработала вторая часть моего заклинания. — Рон? Гермиона? Что за чертовщина?! — запаниковал Гарри, отчаянно дергаясь в кресле. — Меня… меня кто-то приклеил! И… ха-ха-ха! Мерлин, прекратите! Ха-ха-ха! Невидимые перья пошли в атаку, безжалостно щекоча его подмышками. Гарри извивался, как пойманный пикси, его очки съехали набок, а лицо стремительно багровело от смеси паники и дикого, вынужденного хохота. — Поттер, — раздался ледяной, загробный голос прямо из-под дивана. Рон от неожиданности подпрыгнул, едва не перевернув мебель, и с диким воплем отвалился в сторону камина. Гермиона шумно выдохнула, прикрыв рот ладонью. Я медленно, с максимальным изяществом, на которое только способна чистокровная волшебница, выползла из своего пыльного укрытия. Внутри меня всё клокотало от ярости. «Истеричка», значит? Предатель Поттер сидит тут и жалуется на меня, пока я ради него собираю грязь по углам их дурацкой башни! В груди болезненно уколола острая, горькая обида. Мне было чертовски обидно, что он считает меня сумасшедшей, но блэковская гордость вздернула мой подбородок вверх. Ни за что на свете я не покажу ему свою слабость. Я поднялась на ноги, брезгливо отряхнула рукава мантии и, проигнорировав вытаращенные глаза Рона, подошла к бьющемуся в конвульсиях Гарри. Едва завидев меня, Поттер мгновенно растерялся. Его победный задор испарился, уступив место искреннему, глуповатому ужасу. Смех застрял у него в горле, хотя перья продолжали свое черное дело. — Л-Лира?.. — выдавил он, глядя на меня снизу вверх широко раскрытыми глазами. — Ты… как ты здесь?.. Я молча прикусила губу от предвкушения, скрестив руки на груди. О да. Смотреть на мучения этого гриффиндорского придурка было чистейшим, концентрированным удовольствием. Моя обида тут же трансформировалась в торжествующую, коварную ухмылку. — Лила, ладно, прости! Прости, слышишь?! — взмолился Гарри, когда невидимое перо особенно удачно ткнуло его под ребра. Он задергался, тщетно пытаясь отодрать мантию от бархатной обивки. — Я дурак! Я не должен был называть тебя истеричкой! Ты не истеричка, честно! Ты самая… ха-ха-ха!.. самая нормальная! Лира, сними сглаз, умоляю, я сейчас лопну! Моя ухмылка стала еще шире, превратившись в настоящую слизеринскую гримасу триумфа. Я лениво покрутила палочку между пальцев, явно не торопясь спасать очкарика. — Ну надо же, Поттер, — протянула я со сладкой ядовитостью. — Кажется, у кого-то наконец-то прорезался голос разума. Но знаешь… я думаю, тебе очень идет это кресло. Прямо слился с интерьером. Я лишь лениво покрутила палочку между пальцев, наслаждаясь зрелищем. Гарри знал меня слишком хорошо. Он прекрасно помнил, что лучшая дорога к сердцу (и пощаде) Лиры Блэк лежит через ее главную слабость. — Лира! — задыхаясь от смеха, выдавил Поттер, отчаянно пытаясь нащупать что-то в кармане мантии. — Сладкое! У меня есть шоколадные лягушки! И целая пачка… ха-ха-ха… черничных мармеладок из Сладкого королевства! Клянусь, всё отдам! И мантию твою буду носить на уроках, если попросишь! Только отпусти! При упоминании черничного мармелада у меня внутри что-то предательски дрогнуло. Шоколад я тоже обожала до безумия. Ладно, признаю, блэковская ярость слегка утихла перед лицом такой монументальной взятки. Поттер умел капитулировать со вкусом. Я медленно перевела взгляд на Рона, который всё еще стоял у камина, бледный как привидение, и в ужасе переводил глаза с меня на бьющегося в кресле друга. Ухмылка на моем лице стала еще шире. Я вкрадчиво шагнула к нему. — Ну что, Уизли… — протянула я со слизеринским прищуром. — Не хочешь занять место своего лучшего друга? Кресло, говорят, очень удобное. Теплое. Спецэффекты опять же. Гермиона за моей спиной не выдержала и громко хихикнула, прикрывая рот ладошкой. — Н-нет! — Рон замахал руками с такой бешеной скоростью, будто отгонял стаю разъяренных докси, и инстинктивно вжался спиной в каменную кладку камина. — Мерлин упаси! Я вообще мимо проходил! Гарри, друг, держись, я пошел за Макгонагалл… или лучше сразу за твоим отцом! Я весело захихикала, наконец-то сменяя гнев на милость. Подмигнув Рону, я лениво взмахнула волшебной палочкой, снимая сглаз. Гриффиндорский бегемот был временно помилован. За выкуп, разумеется. Гарри со стоном облегчения обмяк в кресле, тяжело и шумно дыша, будто только что пробежал три круга вокруг Черного озера наперегонки с кальмаром. Так ему и надо! Будет знать, как языком чесать на весь Большой зал. Взъерошенный, сбившийся набок галстук, съехавшие на кончик носа очки — зрелище было просто превосходное. Поттер засунул руку в карман и, трагически вздохнув, выудил оттуда заветную пачку черничных мармеладок и две шоколадные лягушки. Я молниеносно выхватила трофеи у него из рук. Слизеринская добыча! Развернув шуршащую обертку, я тут же отправила в рот первую мармеладку и блаженно зажмурилась. Мерлин, до чего же вкусно. Настоящий черничный восторг. Гарри, тем временем, попытался победно подняться, чтобы вернуть себе хоть каплю гриффиндорского достоинства. Он уперся руками в подлокотники, рванулся вверх и… с глухим хлопком шмякнулся обратно. Мантия намертво удерживала его на месте. Ткань натянулась, но клей Блэков держал на совесть. — Эй! — возмутился Гарри, снова дернувшись. Безрезультатно. — Лира! Ты же сказала, что сняла заклинание! — Я сняла сглаз щекотки, Поттер, — ухмыльнулась я, довольно жуя мармеладку. — Про отмену приклеивающих чар в нашем контракте со сладостями ничего не говорилось. Мелкий шрифт надо читать! Рон, сообразивший, что опасность миновала, тихонько попятился к лестнице в спальни, решив не вмешиваться в семейные разборки Поттеров и Блэков. Гермиона лишь покачала головой и присела на край соседнего стола, с интересом наблюдая за нами. Я с самым королевским видом подошла поближе и уселась прямо на широкий деревянный подлокотник его же кресла, почти вплотную к парню. Гарри инстинктивно скосил на меня глаза. Я «по-дружески», с чувством похлопала его по плечу и состроила максимально сочувствующую гримасу. — Эх, Поттер… Жизнь — вообще штука чертовски несправедливая, правда? — вздохнула я, отправляя в рот очередную конфету. — Кто-то, вроде меня, рожден для того, чтобы наслаждаться прекрасным черничным мармеладом. А кто-то, по типу всяких лохматых гриффиндорцев, рожден для того, чтобы прилипать пятой точкой к креслам. Се ля ви. Гарри закатил глаза с таким выражением лица, будто искренне молил Годрика Гриффиндора забрать его прямо сейчас в чертоги предков. — Блэк, ты невыносима, — буркнул он, но в его зеленых глазах за стеклами очков вопреки всему зажглись веселые, теплые искорки. — Ладно. Я приклеен, ты сыта. Теперь ты наконец расскажешь, почему так взбесилась из-за этих несчастных волос? Я чуть не поперхнулась мармеладкой. Веселье как рукой сняло. Я уставилась на Поттера, чувствуя, как уши снова предательски начинает обдавать жаром. Нашел время спрашивать! — Потому что нормальные люди, Поттер, не распускают руки! — фыркнула я, демонстративно увлекаясь разглядыванием шоколадной лягушки. — И уж тем более не трубят об этом на весь Большой зал, будто это событие века! Гарри как-то странно замолчал. Его взгляд на секунду стал серьезным, глубоким и до невозможности внимательным. — Да я просто… — тихо, почти шепотом начал он, глядя прямо мне в глаза. — Они у тебя вчера так красиво в темноте блестели, когда от камина свет падал. Ну, я и не удержался. Ты же постоянно их прячешь, когда злишься. А мне хотелось, чтобы ты… ну, просто не закрывалась от меня. У меня внутри всё буквально перевернулось и завязалось в тугой узел. Сердце заколотилось где-то в районе горла. Я замерла, сжимая в кулаке несчастную мармеладку, и совершенно забыла, как дышать. Мерлин… Он это сейчас серьезно?! Но не успела я окончательно провалиться под землю от смущения, как Поттер внезапно широко ухмыльнулся, и вся его минутная «романтика» испарилась без следа. — …ну и еще в них запутался огромный дохлый жук, Лира! — покатился со смеху этот несносный очкарик. — Я честно хотел его вытащить, пока он не свил там гнездо! Так что я просто спасал твою прическу от нашествия насекомых! Я шумно выдохнула и со всей силы пихнула его в плечо. Черт! Ну конечно! Жук! — Поттер, ты придурок! — в сердцах воскликнула я, окончательно поверив в его дурацкую шутку и чувствуя дикое облегчение вперемешку с раздражением. — Терпеть тебя не могу! За моей спиной послышался синхронный, тяжелый вздох. Рон, так и застрявший на первой ступеньке лестницы, мученически закатил глаза и приложил ладонь к лицу. Гермиона, сидевшая на краю стола, медленно покачала головой с таким выражением, будто сочувствовала всей нашей непроходимой глупости. — Эй, ну ладно, Блэк, мы квиты! — запричитал Гарри, всё еще дергаясь в кресле. — Отклей меня уже, скоро звонок, а у меня вся мантия сейчас по швам треснет! *** Я сидела на глубоком кожаном диване в гостиной Слизерина и тоскливо разглядывала зеленоватые блики, которые отбрасывало Черное озеро через панорамные окна. К этим сырым, мрачным подземельям нужно было как-то привыкать — всё-таки мне здесь куковать все семь лет учебы. Но, честно говоря, после уютной и теплой гриффиндорской башни наш факультетский дом казался филиалом склепа. Возвращаться в спальню не хотелось категорически. Находиться в одной комнате с этими тремя курицами — Пэнси Паркинсон, Дафной Гринграсс и Милисентой Булстроуд — было выше моих сил. Они уже битый час перемывали кости первокурсникам и обсуждали, у какого чистокровного мага мантия дороже. Скукотища. Я сладко зевнула, потянулась и блаженно улыбнулась, вспомнив самую потрясающую новость этой недели. Меня взяли в команду факультета! Причем не кем-нибудь, а ловцом! Одновременно с тем, как Гарри пропихнулся на ту же позицию у Гриффиндора. О-о-о, мы будем играть друг против друга. Моя кровь так и бурлила от предвкушения. Ну держись, Поттер, на поле я тебе спуску не дам! Посмотрим, чья порхающая задница быстрее поймает этот несчастный золотой мячик. Мои триумфальные мысли прервал шорох мантии. К дивану подошел наш староста. Из-за утренней потасовки и побега с Гермионой я напрочь пропустила утреннюю почту в Большом зале, так что совиный груз меня нашел только сейчас. — Блэк, это тебе, — сухо буркнул староста, протягивая плотный конверт из дорогой пергаментной бумаги, запечатанный знакомым сургучом с гербом нашей семьи. — Принесла сипуха. Внутри меня всё так и подпрыгнуло от радости. Письмо от папы! Но, помня, где нахожусь, я мгновенно взяла себя в руки. Нужно вливаться в коллектив. Все-таки я чистокровная Блэк, так что марку держать надо — никакого телячьего восторга при свидетелях. — Спасибо, — холодно и вежливо кивнула я, забирая конверт. Стоило старосте скрыться в коридоре, а мне убедиться, что в гостиной больше ни души, вся моя напускная аристократическая спесь слетела в ту же секунду. Я с визгом сорвала печать и развернула пергамент. Размашистый, летящий почерк отца невозможно было спутать ни с чем: «Лира, звездочка моя! Джеймс только что связался со мной через сквозное зеркало и орал так, что у меня чуть уши не отвалились! Мы с твоей мамой просто на седьмом небе от счастья! Ты — ловец Слизерина! Истинная Блэк, утерла нос этим гриффиндорцам прямо со старта! Твоя мама уже вовсю празднует и открыла бутылку старого огневиски, а я горжусь тобой так, что готов превратиться в Бродягу и выть на луну от радости! В общем, слухай сюда: на старом семейном хламе ты летать не будешь. Мы с мамой уже перевернули вверх дном половину Косого переулка и заказали для тебя самую крутую, самую скоростную и новую метлу! Какую — пока секрет, прибудет посылкой на днях, так что жди. Ты обязана размазать Гриффиндор по полю! А теперь к менее приятным новостям, которые мне нашептал тот же Джеймс со слов своего длинноязыкого сынка. Что за история с волосами?! Лира, почему этот лохматый гриффиндорский бегемот позволяет себе распускать руки и уж тем более взгляды на мою дочь?! Джеймс, конечно, мой лучший друг, но если Гарри еще раз посмеет покуситься на твою блэковскую шевелюру или, упаси Мерлин, расстроить тебя — скажи мне. Я лично пришлю ему громовещатель с проклятием чесотки или отправлю посылку с кусачими тарелками, пусть попляшет! Не позволяй этому очкарику садиться тебе на шею, поняла? Поттеры — они такие, дай им волю, они весь мармелад в доме съедят и не поморщатся. Напиши, как у тебя дела по остальным предметам? Снейп тебя не сильно гоняет? Если будет придираться — напомни ему про школьные годы, он сразу побледнеет. Как там Гермиона? Надеюсь, она приглядывает за тобой и твоими взрывными генами? Целуем тебя крепко! Мама передает, чтобы ты не забывала тепло одеваться — в подземельях всегда сквозняки. Твой любящий папа, Сириус». Я дочитала письмо, чувствуя, как по щекам расплывается глупая, счастливая улыбка. Метла! Настоящая, крутая, скоростная метла! Я не выдержала, вскочила с дивана и пару раз победно прыгнула от счастья прямо посреди пустой гостиной. Слава Мерлину, никто не видел этого позора для репутации. Господи, как же я по ним скучала. По папиным дурацким шуткам, по маминой заботе, по тете Лили и ее фирменным пирогам, по дяде Джеймсу, который вечно заговорщически подмигивал мне при встречах. В горле даже немного запершило от тоски по дому. Ну ничего, успокоила я себя, убирая пергамент обратно в карман мантии, на Рождество мы обязательно встретимся. Столько всего нужно будет им рассказать лично! Правда, папин наезд на Гарри заставил меня раздраженно закатить глаза. Ну вот что он прикопался к этому Поттеру? «Распускает руки, распускает взгляды»… Да Поттер просто несносный идиот, который вчера ночью вытаскивал выдуманного дохлого жука из моей головы! Хотя… вспомнив его упрямый, теплый взгляд перед тем, как он сказал про жука, я почувствовала, как щеки снова подозрительно запылали. — Тьфу ты, Поттер, даже в письмах от отца ты умудряешься мне портить нервы, — проворчала я вслух, усаживаясь обратно на диван и доставая чистый пергамент, чтобы набросать родителям ответ. Чернил на самом донышке чернильницы оставалось катастрофически мало, так что расписывать детали не получилось — вышло коротко, емко и чисто по делу. Свернув пергамент, я засунула его в сумку, намереваясь заглянуть в совятню сразу после уроков. Наконец я поднялась с дивана и направилась в сторону спален девочек, надеясь просто переодеться. Однако стоило мне подойти к двери нашей комнаты, как до моих ушей донеслись приглушенные, но явно взволнованные голоса. Я невольно затормозила. Подслушивать чужие разговоры, конечно, нехорошо и совершенно не подобает чистокровной волшебнице… Но, честно говоря, мне было глубоко плевать на эти правила. Слишком уж интригующе звучали их интонации. Я аккуратно прильнула ухом к прохладному дереву двери, пытаясь разобрать, о чем там так бурно шушукаются наши факультетские «курицы». Разговор я застала явно не с самого начала, слова доносились обрывками, но одна фраза прозвучала особенно четко: — …готтс сумасшедший ограбит! Родители мне вообще ничего не говорят, только шепчутся постоянно! — раздался возмущенный и слегка испуганный голосок Дафны Гринграсс. Что за бред? Кто-то собирается ограбить банк волшебников? Самое защищенное место после Хогвартса? Я мысленно хмыкнула. Для Лиры Блэк это прозвучало как очередная глупая сплетня, которую они вычитали в «Ежедневном пророке» или подслушали у паникёров-родителей. Опять треплют языками о какой-то ерунде. Не обратив на это особого внимания, я решительно толкнула дверь и шагнула внутрь. В ту же секунду в комнате повисла звенящая, гробовая тишина. Все три девчонки синхронно захлопнули рты и уставились на меня так, будто я застала их за кражей ингредиентов из кабинета Снейпа. Ну и отлично. Пусть молчат. По крайней мере, мне не придется слушать их противные, писклявые голоса. Но, разумеется, Пэнси Паркинсон просто не могла упустить шанс вставить свои пять кнат. Стоило мне подойти к своей кровати, как она демонстративно сложила руки на груди и слащаво протянула: — Надо же, Блэк соизволила вернуться в подземелья. А мы-то думали, ты теперь пропишешься в гриффиндорской башне. Весь Хогвартс только и говорит о том, как Поттер вчера распускал руки, а ты перед ним стелилась. Слизеринская гордость, видимо, осталась где-то на дне кастрюли с овсянкой? Милисента Булстроуд тут же согласно закивала, мерзко поддакивая и ухмыляясь из своего угла. Как же они меня бесили. Я даже бровью не повела. Вместо того чтобы сорваться на крик, я медленно повернулась к Пэнси, демонстративно и очень сладко зевнула, прикрыв рот ладошкой, а затем посмотрела на нее самым скучающим взглядом, на какой только была способна. Пусть подавится своим ядом. — Паркинсон, избавь меня от своего авторитетного мнения, ладно? Твой голос утомляет меня сильнее, чем лекции профессора Бинса, — лениво отозвалась я, скидывая сумку на постель. — Иди лучше проверь, не заждался ли тебя Малфой. А то у него, кажется, мантия помялась, некому поплакать в плечо. Пэнси аж позеленела от злости, а Милисента мгновенно притихла, переводя испуганный взгляд с подруги на меня. И только Дафна Гринграсс осталась сидеть на своей кровати. Она, как обычно, была молчаливой и не лезла в словесную перепалку. Но я была уверена на все сто процентов: в эту самую секунду Дафна в своей голове уже проклинала меня до десятого колена самыми изощренными темными заклятиями. Ну и пусть. Главное, что они наконец заткнулись. *** Утро началось просто великолепно. Я сладко потянулась в постели, щурясь от робких солнечных лучей, и с удовольствием обнаружила, что в комнате я совершенно одна. Наши факультетские курицы уже благополучно упорхнули. И, судя по времени на часах, эти заразы намеренно меня не разбудили, надеясь, что я высплюсь прямо до обеда и пропущу завтрак! Они серьезно? Лира Блэк без завтрака — это как волшебник без волшебной палочки! Как писатель без пера! Опасное для окружающих зрелище. И хотя дикого голода я сейчас не ощущала, но мысль о нежном хогвартском пудинге приятно грела душу. Правда, сначала — дело. Нужно было наконец дойти до совятни и отправить короткую записку родителям. Я абсолютно не торопясь поднялась, хорошенько размялась и оделась. Особое внимание пришлось уделить волосам. Стоя перед зеркалом, я битый час пыталась соорудить аккуратную «мальвинку», которой меня когда-то учила мама. Я заколола верхние пряди на затылке, покрутилась так и эдак, критически оглядывая результат, и раздраженно фыркнула. По-моему, вышло криво. Или это мне только кажется? — Блин, — проворчала я вслух, дергая одну из прядей. — Этот Поттер мне кучу комплексов завел! Козел, какой же козел… Теперь я из-за его длинного языка буду каждое утро у зеркала страдать! Выскочив из спальни, я с облегчением отметила, что в гостиной Слизерина тоже царила блаженная пустота. До чего же везет! Никаких косых взглядов Малфоя или ехидных смешков Пэнси. Напевая под нос какую-то веселую мелодию, я выбежала из замка на свежий воздух. На улице было просто сказочно. Стояла середина сентября, деревья уже вовсю примеряли золотые и багряные наряды, а под ногами приятно шуршали первые опавшие листья. Я улыбнулась, вспомнив, что совсем скоро у моей любимой Гермионочки день рождения — нужно будет придумать для нее самый лучший подарок! Природа вокруг была настолько красивой, яркой и живой, что мне до безумия захотелось иметь при себе фотоаппарат, чтобы запечатлеть эту шотландскую осень. Я остановилась прямо посреди дорожки, зажмурилась и сделала глубокий вдох, наслаждаясь прохладным, пряным запахом осени. — БУ! — прямо над моим ухом раздался громкий, победный вопль. — Мерлиновы панталоны! — взвизгнула я, испуганно подпрыгнув на добрый метр вверх и едва не выронив сумку из рук. Сердце испуганной птицей забилось где-то в пятках. Я резко обернулась, готовая прямо сейчас без палочки расчленить наглого шутника, и наткнулась на до боли знакомую, взъерошенную макушку и круглые очки. Поттер. Стоял и нагло, во всю глотку ржал, согнувшись пополам и упираясь руками в колени. — Ну ты и трусиха, Блэк! — выдавил он сквозь хохот, вытирая слезы под очками. — Видела бы ты свое лицо! — Поттер, ты козел! — рявкнула я, изо всех сил пихая его кулаком в плечо. Слава богу, у меня сегодня было слишком хорошее настроение, иначе я бы ему точно со всей дури вмазала прямо между глаз, и никакие мармеладки его бы уже не спасли. — Ты нормальный вообще?! Чуть инфаркт мне не устроил! — Ладно-ладно, мир! — Гарри примирительно поднял ладони, всё еще весело ухмыляясь. — Я вообще-то тебя искал. Мы тут с Роном и Гермионой сегодня после уроков планируем пойти к Хагриду на чай. Пойдешь с нами? А то Хагрид уже сто раз спрашивал, когда дочка Сириуса Блэка наконец заглянет к нему в гости. Внутри меня мгновенно вспыхнула чистейшая, детская радость. К Хагриду! Моя обида на Поттера испарилась со скоростью исчезающего заклинания. — Серьезно?! — я аж подпрыгнула, а мои глаза восторженно округлились. — Конечно, пойду! Боже, я так соскучилась по его хижине! И по Клыку! Я ему, кстати, пару косточек с ужина припрятала. Я согласна даже на его фирменные каменные печенья, клянусь! Зубы, если что, в больничном крыле новые вырастим! Гарри, глядя на мой бурный восторг, как-то очень тепло и открыто улыбнулся. — Ну вот и отлично, — сказал он, задорно подмигивая мне. — Тогда встречаемся после Трансфигурации во дворе. И… кстати, Блэк. — Чего еще? — я подозрительно прищурилась. — Тебе идет «мальвинка». Очень красиво. И совсем не криво, — бросил он через плечо, уже разворачиваясь, чтобы бежать обратно к замку. Я застыла на месте с открытым ртом, чувствуя, как мои щеки стремительно заливает густой, пунцовый румянец. Черт. Опять. *** После этих занудных уроков — ну, по крайней мере, так их обозвал Рон, когда мы пересеклись в коридоре, хотя мне лично всё понравилось, кроме разве что скучнейшей Истории магии, — я пулей летела по лестницам. Уже на ходу до меня дошло: Поттер ведь сказал «встречаемся после Трансфигурации». И какая Трансфигурация имелась в виду? Гриффиндорская или слизеринская? Вот же тупой Поттер, не мог нормально объяснить! Пришлось включить логику. Так, у Слизерина Трансфигурация как раз последним уроком. Значит будет логичнее… Стоп… А откуда этот очкарик вообще знает моё расписание?! Он что, выучил его наизусть? Я выбежала во внутренний двор Хогвартса, на ходу сердито поправляя волосы. Моя идеальная «мальвинка» позорно распалась, пара прядей упрямо выбилась и лезла в глаза. Наврал Поттер! Всё-таки она была кривая, а он просто поиздеваться решил! Из-за этого моё прекрасное утреннее настроение слегка покатилось по наклонной. Мало того, что прическа развалилась, так я еще и пудинг на обеде съесть не успела! Желудок обиженно урчал, голова от обилия заклинаний начала противно поднывать, так что свежий осенний воздух был мне нужен как глоток оборотного зелья. Едва я очутилась во дворе, как сразу заметила нашу троицу. Гарри и Рон стояли чуть поодаль у колонны и о чем-то бурно спорили, размахивая руками, а Гермиона сидела на каменном парапете с учебником и откровенно скучала. Вот же придурки гриффиндорские! Нашли время о квиддиче болтать, а с Гермионой поговорить не судьба? На меня вдруг накатил такой безумный, внезапный прилив нежности к моим гриффиндорцам, что я решила наплевать на всю свою слизеринскую сдержанность. — Гермионочка! — взвизгнула я и с разбегу налетела на подругу, крепко-крепко сжимая её в объятиях. Гермиона от неожиданности выронила книгу, но тут же счастливо рассмеялась, обнимая меня в ответ. Разомкнув руки, я подскочила к Рону, который от моего внезапного маневра испуганно замер с открытым ртом. — И тебя обниму, Уизли, не бойся, я не кусаюсь! — весело хохотнула я, коротко, но крепко сжав его плечи. Рон густо покраснел до самых кончиков ушей, но довольно шмыгнул носом. На этой волне вселенской любви я уже чисто на автопилоте сделала шаг к Поттеру, раскидывая руки для объятий. Гарри удивленно округлил глаза, на его губах уже начала появляться робкая, довольная улыбка, он даже подался вперед, как вдруг… Ой. В моей голове будто щелкнул аварийный выключатель. Тормоза сработали в самый последний сантиметр. Я резко отпрянула назад, опустила руки и уставилась на него. Чуть не обняла Поттера! Мерлин, да меня бы за такое из Блэков посмертно вычеркнули! Гарри так и застыл с полуоткрытыми руками, выглядя до невозможности глупо и растерянно. Заметив его разочарованную физиономию, я не выдержала, задорно зажмурилась и на секунду показала ему длинный розовый язык. — Обнимашки нужно заслужить, Поттер! — победно заявила я, гордо вскидывая подбородок. — Идемте уже к Хагриду, а то я сейчас умру от голода!