Истинная Блэк

Уроки до обеда тянулись как резиновая жвачка, но вот, наконец, тарелки в Большом зале опустели, и толпа первокурсников шумно повалила на зелёную лужайку перед замком. Солнце пекло вовсю, а на траве нас уже ждали двадцать старых школьных метел, разложенных ровными рядами. Я стоял, поправляя сумку и стараясь лишний раз не шевелить правой рукой, как вдруг за спиной послышалось знакомое, ленивое шуршание фантика. Я обернулся. К нам с Роном уверенной мародерской походкой топала Лила. Естественно, она опять что-то жевала — на этот раз у нее за щекой была круглая карамелька, отчего её левая щека смешно раздувалась, а сама она выглядела как жутко довольный хомяк-переросток. Обжора ходячая, честное слово! Откуда в этой маленькой девочке столько места для еды? Лила остановилась прямо передо мной, уперев руки в бока. Её растрепанная косичка победно качнулась на плече. Она с трудом перекатила карамельку на другую сторону и, еле как сдерживая победный смешок, выдала: — Ну что, Поттер? Твоя забинтованная лапа готова к полному и сокрушительному фиаско? Можешь даже не надеяться на свои гриффиндорские гены. Сегодня на поле я официально докажу, что летаю круче тебя. Спорим на твою следующую порцию мармелада, что я заставлю эту старую деревяшку взлететь по команде «Вверх!» быстрее тебя? Я посмотрел в её хитрые, сияющие глаза и вздохнул. Внутри меня всё прямо пело от азарта, и я, конечно же, сразу решил согласиться на этот спор. Но в глубине души я уже прекрасно знал… я ей проиграю. Обязательно проиграю! Не потому, что я плохо летаю — я в небе с закрытыми глазами могу ориентироваться. Просто она такая невыносимо вредная и упрямая, что если у нее что-то не получится, она начнет так мило надувать губы и злиться на весь мир, что я сам тайно придержу свою метлу на земле, лишь бы она радовалась своей победе. Пропал ты, Поттер, окончательно пропал. Но Лила на этом не остановилась. Она резко повернулась к Рону, который в этот момент как раз увлеченно ковырял пальцем прутья ближайшей метлы. — И тебя это тоже касается, Уизли! — нагло заявила она, ткнув пальцем ему в грудь. — Даже не думай прятаться за спину своего лохматого вождя! Мы с Гермионой вас двоих сегодня просто уделаем всухую! Пилотаж сегодня официально объявляется закрытым, понятно вам?! Рон от такой внезапной атаки даже лакрицу чуть не выронил. — Что-о-о?! — возмутился он, рыжие брови взлетели до самой макушки. — Ты?! И Грейнджер?! Да Гермиона эту метлу боится больше, чем двойки по Истории магии! Она вчера весь вечер читала «Технику безопасности при падении с высоты десяти футов»! Как вы нас уделаете?! — Вот увидишь, рыжий! — Лила показала ему язык, забавно шмыгнув носом, и победно зашагала к своей паре, где Гермиона как раз с самым обреченным видом застегивала перчатки. Мадам Трюк вышла в центр поля, её желтые ястребиные глаза строго окинули нас, и она громко скомандовала: — Так, встаньте каждый слева от своей метлы! Быстро! Вытяните правую руку над древком и четко скажите: «Вверх!». Я встал на свое место, покосился на Лилу через два ряда. Она уже вовсю гипнотизировала свою метлу взглядом, приготовившись к первому триумфу. — Вверх! — раздался над полем дружный, оглушительный ор двадцати первокурсников. Метлы на траве лениво заворочались, словно сонные толстые гусеницы. Малфой рядом что-то победно вякнул, когда его древко прыгнуло ему прямо в ладонь, но мне было абсолютно не до него. Я вытянул свою забинтованную руку, приготовившись скомандовать, но взгляд сам собой улетел на два ряда правее — туда, где стояла Лила. — ВВЕРХ! — звонко, во всё горло скомандовала она, упрямо топнув лаковой туфлей. И старая, потрепанная школьная метла, которая до этого минуту игнорировала всех, словно признала свою законную хозяйку. Она молниеносно, со свистом взлетела с травы и намертво впечаталась точно в ладонь Лилы! — ЕСТЬ! — взвизгнула Лила, мгновенно растеряв всю свою спесь Блэков. Она начала прямо на месте дико, по-детски прыгать от восторга, высоко вскидывая колени, а её кривая, растрепанная косичка-пружинка весело летала из стороны в сторону. Боже, ну до чего же она была счастливой в эту секунду! Я замер, прижимая забинтованную руку к боку, и на моем лице сама собой расплылась дурацкая, широченная улыбка. Я специально не стал звать свою метлу. Я просто хотел подольше посмотреть на этот её победный, сумасшедший танец. Ради этого кадра я готов был отдать ей не то что мармелад — всю кондитерскую «Медовое герцогство» оптом! Но Лила не была бы Лилой, если бы праздновала в одиночку. Она резко затормозила, прекратив прыжки, потому что заметила, что на соседней грядке происходит полная катастрофа. У Гермионы метла даже не подумала шевелиться. Грейнджер стояла над ней с таким суровым и напуганным лицом, будто читала древнее проклятие, и упрямо, по-профессорски чеканила: «Вверх. Вверх. Согласно инструкции, ты должна подняться… Вверх!». Деревяшка в ответ только лениво покатилась по траве на бок. — Герми, да брось ты эти свои инструкции! — Лила мгновенно забыла про наш великий мародерский спор, про меня, про Рона и про всю свою гордость. Она подлетела к подруге, бесцеремонно хватая её за плечо. — Ты слишком занудствуешь, Грейнджер! Это же тебе не Трансфигурация! Ей плевать на параграфы! Ты должна разозлиться на неё! Ну-ка, посмотри на этот кусок дерева как на Рона, который только что съел твой последний учебник, и крикни от самого сердца! Давай, вместе! Вверх! Я стоял, подперев бок здоровой левой рукой, и просто залип на эту картину. Солнце заливало двор золотым светом, Лила активно размахивала руками, её кудри грозовым облаком пушились на ветру, а сама она с таким забавным, яростным усердием учила Гермиону «правильно злиться на мебель», что у меня в голове окончательно всё отключилось. Я напрочь, абсолютно забыл, что я вообще-то нахожусь на уроке Полетов. Забыл, что мадам Трюк ходит между рядами, забыл, что Рон рядом уже три раза заорал «Вверх!», и его метла послушно стукнула его по пальцам. Я просто стоял и завороженно смотрел на Лилу, чувствуя, как внутри разливается такое бешеное, глупое тепло, что даже поцарапанная ладонь под бинтом перестала ныть. Какое небо? Какая скорость? Моя личная «королева неба» уже укротила свою деревяшку и теперь строила Гриффиндор прямо по струнке. — Мистер Поттер! — вдруг раздался прямо над моим ухом грозный, ястребиный окрик мадам Трюк. — Вы собираетесь приветствовать свою метлу в этом семестре или планируете до самого ужина работать здесь живым пугалом?! Я вздрогнул, очки съехали набок, а Лила от крика профессора мгновенно обернулась в мою сторону. Увидев, что моя метла до сих пор мирно валяется в грязи, а я стою и глупо хлопаю глазами, она прикрыла рот ладошкой и начала ужасно ехидно, победно хихикать. Ну и вредина! *** Всё пошло кувырком в одну секунду, точно по самому худшему сценарию, который только можно было представить. Мадам Трюк едва успела поднести свисток к губам, собираясь дать команду к первому осторожному отрыву от земли, как на левом фланге раздался испуганный, истошный визг. Невилл. Его метла — старая, сучковатая и совершенно взбесившаяся — не стала ждать свистка. Она резко рванула вверх, как выпущенный из катапульты снаряд. — Вернитесь, мальчик! Назад! — закричала мадам Трюк, но было уже поздно. Невилл летел вверх, намертво вцепившись в древко обеими руками. Его лицо побелело, мантия развевалась на ветру. Метлу мотало из стороны в сторону: сначала она с глухим стуком врезалась в каменную стену замка, потом взмыла еще выше, к самым шпилям башен, и наконец, сделав безумную мертвую петлю, сбросила несчастного Лонгботтома вниз. ХРУСТЬ. Невилл мешком рухнул на зелёную траву лужайки, глухо застонав и прижимая к себе сломанную руку. Мадам Трюк пулей бросилась к нему, её ястребиные глаза испуганно округлились. Она быстро осмотрела его запястье и повернулась к притихшему классу: — Я веду его в больничное крыло! Чтобы никто… слышите меня, ни одна душа не смела отрываться от земли! Кто взлетит без меня — вылетит из Хогвартса быстрее, чем успеет сказать слово «квиддич»! Смирно стоять! Как только профессор утащила стонущего Невилла в сторону замка, на поле повисла тяжелая тишина. Но я не смотрел на Малфоя, который уже ухмылялся, и не смотрел на Рона. Мой взгляд был прикован только к Лиле. Весь её мародерский, ехидный задор испарился, будто его и не было. Лила стояла, прижав ладони к губам, и её огромные глаза были полны неподдельного, самого чистого и глубокого ужаса. Её растрепанная косичка-пружинка уныло повисла, а плечи мелко дрожали. Я кожей почувствовал, как сильно она переживает за Невилла. Она ведь помнила, как этот добряк вчера на Истории магии забыл, зачем надел мантию, как мило они хихикали за столом Когтевранцев, обсуждая «Зелье забывчивости». Лила обожала всё живое, и видеть, как её неуклюжий, но такой добрый друг только что с хрустом рухнул на камни, для неё было настоящим ударом. В её глазах заблестели первые, искренние слезы жалости и страха за Невилла. Ей было глубоко плевать на запреты Мадам Трюк, на баллы и на Слизерин — она просто смотрела на пустую траву, где только что лежал Лонгботтон, и судорожно сглатывала слезы. Внутри меня всё сжалось от невыносимого желания подойти, обнять её прямо здесь, на глазах у всех, и спрятать её лицо на своей груди под мантией, как в Большом зале, чтобы она не видела этого страха. Но тут тишину поля нарушил противный, тягучий хохот Малфоя. Он наклонился и поднял с травы что-то круглое, блестящее в лучах солнца. Напоминалку Невилла. — Вы видели, как этот олух летел? — ухмыльнулся Драко, подбрасывая стеклянный шар на ладони. — Если бы этот жирдяй помнил, как держаться за древко, он бы сейчас не скулил у Помфри. Смотрите, что эта глупая домашняя бабушка ему прислала! Лила резко вскинула голову, и её слезы мгновенно высохли, сменившись такой бешеной, ледяной блэковской яростью, от которой Малфой даже ухмыляться перестал. Гермиона среагировала первой. Она мертвой хваткой вцепилась в широкий рукав огромной куртки Лиры и испуганно зашептала, едва не плача от страха: — Лира, не надо! Пожалуйста! Ты с ума сошла?! Мадам Трюк же ясно сказала — нас отчислят из школы быстрее, чем мы успеем дойти до замка! Подумай о родителях! Подумай о баллах! Я стоял рядом, сжимая древко своей метлы здоровой левой рукой, и внутри меня всё переворачивалось. Я был абсолютно, на все сто процентов согласен с Гермионой! Куда она лезет?! Ну что за невыносимая, сумасшедшая девчонка! В ней кровь Сириуса бурлила вперемешку с каким-то чистым, концентрированным безумием. Она же только что ревела из-за Невилла, а теперь готова была броситься в бой, наплевав на угрозы отчисления! Если её выкинут из Хогвартса в самый первый день полетов, я же просто не переживу этого! — Лила, стой! — крикнул я, делая шаг к ней. — Не смей взлетать! Но Блэков разве остановишь, если они увидели несправедливость и испуганную морду хорька? Лира даже не повернулась в мою сторону. Она яростно выдернула свой рукав из пальцев Гермионы, упрямо надула губы и одарила Малфоя таким взглядом, от которого у того Напоминалка в руке подозрительно звякнула. — Заткнись, Малфой! — ледяным тоном Блэков отрезала она, делая решительный шаг вперед прямо по траве. — Отдай шар Невилла. Живо. Драко от такой наглости сокурсницы моментально разозлился. Его бледное лицо перекосилось от злости. — А ты приди и забери, Блэк! — выкрикнул он, резко оседлал свою новенькую школьную метлу и со всей силы оттолкнулся от земли. Малфой взмыл вверх, поднявшись футов на двадцать, и завис в воздухе, заносчиво подбрасывая стеклянный шар над верхушками деревьев. — Посмотрим, как ты достанешь её отсюда! Я, пожалуй, заброшу эту глупую игрушку на самую вершину раскидистого дуба! Пусть Лонгботтон поищет! Я не успел даже выдохнуть. Лила просто прыгнула на свою старую, потрепанную метлу. Без всяких колебаний, без капли страха! Её растрепанная косичка-пружинка грозно мотнулась на затылке — Ну всё, хорек, ты сам напросился! — крикнула она. Она с силой оттолкнулась от газона, и её метла, словно послушный зверь, с глухим свистом рванула прямо в синее небо, оставляя нас с Гермионой и Роном стоять на земле с открытыми ртами. Она летела вверх, стремительно набирая высоту, и её огромная куртка развевалась за спиной как знамя. Сумасшедшая. Настоящая, невыносимая умалишенная ведьма! И у меня в груди в эту секунду так бешено заколотило, что я, напрочь забыв про свою забинтованную руку, тоже перекинул ногу через древко. Если эта девчонка решила штурмовать небо, её бегемот просто обязан лететь следом, чтобы поймать её, если она вздумает падать. — Ну так лови её, Блэк! — заорал Малфой со злости, поняв, что напугать Лилу не вышло Он со всей силы швырнул стеклянный шар в сторону, и Напоминалка Невилла, сверкнув на солнце, по дуге полетела прямо вниз, к безжалостным каменным зубцам замковой стены. Я даже испугаться не успел, как Лила сделала то, от чего у меня сердце просто в пятки ушло. Она резко наклонила рукоять своей старой метлы вперед и бросила её в дикое, вертикальное пике. Она неслась к земле с такой сумасшедшей скоростью, что её растрепанная косичка выпрямилась струной, а огромная куртка надулась сзади, как парашют «Ну угробится ведь! Совсем спятила?!» — внутри меня всё просто взорвалось от дикого, яростного раздражения, смешанного с паникой. Ради какой-то дурацкой стеклянной штуковины она была готова разбиться о камни! Невыносимая девчонка! Упрямая, сумасшедшая Блэк! Мне ничего не оставалось. Наплевав на бандаж Гермионы, я со всей силы оттолкнулся от травы. Моя метла пулей рванула вверх, а затем я заложил крутой вираж, устремляясь вслед за ней, наперерез падающему шару. Ветер оглушительно свистел в ушах, очки съезжали набок, но я видел только её кофту впереди. Лила была уже совсем близко к цели. На высоте третьего этажа она эффектно вытянула руку вперед и в самый последний момент — буквально в паре футов от выступов стены — её пальцы сомкнулись вокруг стеклянного шара. Она поймала её! Но радоваться было рано. Я летел чуть выше и сзади и прекрасно видел, что её метлу после такого резкого торможения начало опасно заносить в сторону гранита. Лила судорожно попыталась выровнять древко одной рукой, перекладывая Напоминалку в другую, и в этот момент… шар начал медленно соскальзывать из её пальцев. Она по-прежнему пыталась удержать стекло, но я-то знал, в чем дело! Я заметил это еще давным-давно, когда мы в детстве играли в саду в Годриковой Впадине и ловили уток. Стоило Лиле сильно занервничать или войти в бешеный азарт, как её ладони мгновенно становились ужасно мокрыми и скользкими. И сейчас Напоминалка просто предательски выскальзывала из её вспотевшей руки прямо в пропасть! Помощь ей нужна была, и немедленно! — Держу! — выкрикнул я, окончательно забыв про боль. Я бросил свою метлу в последнее, финишное ускорение, пролетая ровно под ней. Вытянув свою левую, здоровую руку, я ловким, чисто ловецким движением перехватил выпадающий стеклянный шар прямо из подрагивающих пальцев Лилы. А правой, забинтованной рукой, превозмогая жуткую резь в ладони, я намертво вцепился в рукоять её метлы, силой выравнивая её курс и оттаскивая Лилу подальше от опасных камней. Мы затормозили в воздухе в паре метров от стены, тяжело и синхронно дыша. Напоминалка Невилла надежно покоилась в моей руке, а наши метлы мирно покачивались на весу. Я повернул голову к Лиле. Её щеки горели, дыхание сбивалось, а карие глаза смотрели на меня с такой смесью шока, возмущения и… облегчения, что у меня внутри снова разлилось то самое упрямое тепло. — Поттер… — выдохнула она, лихорадочно пытаясь пригладить свои безумные кудри свободной рукой. — Ты… ты зачем под руку лезешь, бегемот летающий?! Я бы и сама справилась! У меня всё было под контролем! — Ага, под полным контролем, Блэк, — коварно ухмыльнулся я, аккуратно протягивая ей шар. — Твой «контроль» сейчас бы разбился на тысячу осколков, если бы не моё своевременное вмешательство. И вообще, вытри ладони об мантию, госпожа, а то ты от избытка чувств сейчас и метлу свою выронишь прямо Малфою на голову. Лила сердито намурилась и показала мне язык, но совету послушалась — быстро вытерла вспотевшие руки о кофту. Мы плавно начали снижаться, а с земли к нам уже бежала бледная как мел Гермиона и вовсю орущий от восторга Рон. Едва наши кеды коснулись примятой травы, как Гермиона буквально налетела на Лилу, со слезами на руках сгребая её в охапку. — Лира! О Мерлин, ты не разбилась?! С тобой всё в порядке?! — Грейнджер трясла её за плечи так, что кривая косичка-пружинка Лилы снова съехала на левое ухо. — Ты же могла разбиться о те камни! Я стоял рядом, уныло баюкая свою забинтованную руку, и чувствовал, как внутри меня снова поднимается волна глупого недовольства. Ну почему Гермиона обнимает Лиру? Я тоже хочу так обнимать её! Прямо сейчас, крепко, чтобы она перестала дрожать после этого всего! Но вместо этого ко мне подлетел Рон, который со всей дури хлопнул меня по плечу: — Гарри, друг! Это было лучше, чем на чемпионате мира! Ты перехватил эту штуковину прямо перед её носом! «Ну спасибо, Уизли, — уныло подумал я, переводя взгляд на Лилу, которая уже вовсю пыталась высвободиться из удушающих объятий Гермионы. — Ей достались нежные объятия Лилы, а мне — восторженный Рон с ароматом утренней яичницы». К нам тут же с криками подбежал почти весь гриффиндорский курс — Симус Финниган уже вовсю размахивал руками, забыв про утренние обиды. Слизеринцы же во главе с Малфоем только презрительно закатывали глаза и демонстративно плевались в траву, хотя Драко до сих пор выглядел слегка бледным после блэковского тарана — Поттер! Блэк! Голос профессора Макгонагалл прозвучал над лужайкой как гром среди ясного неба. Она стремительно спускалась по замковой лестнице, и её изумрудная мантия яростно развевалась на ветру. Лицо декана Гриффиндора было настолько строгим, что даже Рон мгновенно замолк. — Немедленно за мной! Оба! — отрезала она. Я несчастно переглянулся с Лилой. Ну всё, приплыли. Сейчас нас официально вышлют из Хогвартса на первом же летающем мотоцикле. Мы уныло поплелись за ней через весь школьный двор. Лила шла, упрямо надув свои пухлые губки и глядя строго себе под ноги, а её ладони всё ещё оставались чуть влажными от пережитого азарта Но Макгонагалл повела нас вовсе не к кабинету директора. Она решительно зашагала к тренировочному полю для квиддича (Недалеко от наших полетов), где в этот момент как раз проходила совместная тренировка старшекурсников Гриффиндора и Слизерина. — Вуд! Хиггс! А ну-ка подойдите сюда! — громко скомандовала профессор, останавливаясь у кромки поля. Из воздуха прямо перед нами спикировали две фигуры в спортивных мантиях. Оливер Вуд, капитан Гриффиндора, приземлился с безумным блеском в глазах, а капитан Слизерина, Теренс Хиггс, лениво опустил метлу, подозрительно оглядывая нас. — Профессор? Что-то случилось? — удивленно спросил Вуд. — Случилось, Оливер, — Макгонагалл перевела дух и указала на нас пальцем. — Я только что из окна своей башни видела, как эти двое устроили вертикальное пике на тридцать футов вниз ради стеклянной игрушки Лонгботтома. Поттер поймал её одной рукой, а мисс Блэк удержала баланс на старой школьной метле так, словно родилась на ней. Хиггс и Вуд одновременно замерли, вытаращив на нас глаза. — Я снимаю с них все запреты для первокурсников, — твердо заявила Макгонагалл. — Вуд, я нашла тебе нового ловца. Поттер займет это место. А вы, Хиггс… забирайте свою мисс Блэк к себе в команду, пока её таланты не перекрасили ваш факультет в красный цвет. Нам на квиддиче нужны профессионалы, а не самоубийцы. Я замер с открытым ртом, а Лила рядом со мной аж подпрыгнула на месте. Мы оба стали ловцами! На первом же курсе! На разных факультетах! Я посмотрел на её сияющее лицо и понял: теперь наши воздушные дуэли станут официальными. И это было просто потрясающе. Как только Макгонагалл произнесла эти исторические слова, у меня в голове словно праздничный салют бабахнул. Не отчислят! Нас не выгонят из Хогвартса! Я перевел дух и посмотрел на Лилу. Фух, слава Мерлину. А то ведь если бы её исключили, она точно разревелась бы прямо на вокзале Кингс-Кросс. А я… я просто терпеть не могу, когда она плачет. Когда эта вредная змейка шмыгает носом, у нее так смешно краснеют ушки, а губы надуваются, что у меня внутри всё переворачивается от жалости. Она становится слишком беззащитной и милой, а мне больше нравится, когда она нахально топает туфлей и пытается завязать мои очки узлом. Но стоило Лиле понять, что вместо Азкабана ей светит метла Слизерина, как вся её минутная слабость испарилась. Она мгновенно выпрямилась, её кривая косичка-пружинка гордо взметнулась вверх, а синие глаза хищно прищурились. Она сделала шаг ко мне и нагло заявила прямо при капитанах: — Ну что, Поттер? Слышал Профессора? Готов официально проигрывать мне на глазах у всей школы? Даже не думай, что твои очки помогут тебе разглядеть золотой мяч быстрее меня. Настоящие Блэки всегда ловят снитч первыми! Спорим на твой воскресный черничный пирог, что на первом же матче Гриффиндор — Слизерин ты будешь глотать пыль от моего хвоста?! Я посмотрел на её сияющую, вредную физиономию и невольно ухмыльнулся, хотя прекрасно знал — этот спор я ей тоже со свистом проиграю. Ну как тут выиграешь? Да я в воздухе расшибусь, сделаю три мертвые петли подряд, но если мы полетим за снитчем вместе, я в самый последний момент тайно приторможу свою метлу, лишь бы увидеть, как эта сумасшедшая девчонка прыгает от радости на своей слизеринской трибуне. Настоящий подкаблучник высшей марки, Поттер, поздравляю. — Посмотрим-посмотрим, Блэк, — хмыкнул я, пряча забинтованную руку за спину, чтобы Хиггс не заметил моего бандажа. — Ты сначала научись косички ровно заплетать, а то твой «аэродинамический шлем» на голове сейчас улетит в сторону Когтеврана от первого же порыва ветра. Снитч — это тебе не мармеладный слизень, его из моей сумки так просто не выудишь! — Ах так?! — Лила возмущенно выдохнула, её щеки мгновенно порозовели от смущения из-за прически, и она со всей силы пихнула меня локтем в бок. — Бегемот лохматый! Да моя коса — это секретная маскировка, понял?! Чтобы ослеплять соперников своим чистокровным блеском! Вуд и Хиггс стояли рядом, переводя ошалелые взгляды с меня на Лилу. — Э-э… Профессор Макгонагалл, — Оливер Вуд почесал затылок своей квиддичной битой. — А они точно на первом курсе? По-моему, они уже готовы поубивать друг друга прямо в воздухе без всяких бладжеров. — Это семейное, Оливер, — сухо вздохнула Макгонагалл, но в её глазах промелькнула искра веселья. — Главное, следите, чтобы они не разнесли нам трибуны во время игры. А теперь — марш на ужин, ловцы! Лила гордо развернулась на кедах, и зашагала к замку в компании Хиггса, который уже вовсю грузил её тактическими схемами Слизерина. А я шел следом, чувствуя, как внутри всё просто поет. Мы оба в игре. И этот квиддичный сезон обещал стать самым веселым в истории Хогвартса. *** Вечерний Большой зал гудел, как встревоженный улей, но для меня всё вокруг существовало словно в тумане. Я сидел за гриффиндорским столом, подперев щеку здоровой левой рукой, и буквально прожигал взглядом противоположную сторону зала. Потому что там, на слизеринской скамье, Лила сидела рядом с этим Теодором Ноттом. Они склонились над каким-то свитком пергамента и что-то увлеченно обсуждали. Черт… как же он меня бесил! Просто до зубовного скрежета. Ну почему он вечно крутится возле неё? Пусть отлипнет от Лиры, найдет себе другую парту, уйдет в библиотеку, провалится сквозь землю — да что угодно, только бы убрал свою бледную физиономию от её кудряшек! Я хмурился так сильно, что у меня, кажется, очки на носу трещали от злости. Рон, который в этот момент усердно поливал подливкой гору картофельного пюре, заметил мой свирепый взгляд и ехидно хмыкнул. — Гарри, друг, — Рон толкнул меня локтем в бок, едва не разлив сок. — Если ты продолжишь ТАК смотреть на Нотта, он сейчас самовоспламенится прямо на глазах у Снейпа. Ты лучше расскажи, что вам Макгонагалл-то сказала? Вас что, реально отчисляют? Мама меня убьет, если тебя выгонят в первую же неделю! Я даже головы не повернул в его сторону. Мои глаза продолжали сканировать каждый миллиметр пространства вокруг Лилы, словно я был охранным заклинанием. — Меня взяли в команду, — быстро, на автомате бросил я, совершенно не глядя ни на Рона, ни на Гермиону, которая как раз открыла рот, чтобы прочитать мне лекцию о нарушении школьных правил. — Я стал ловцом Гриффиндора. На пару секунд за нашей партой повисла такая оглушительная тишина, что я на мгновение даже расслышал монотонный бубнёж Квиррелла на другом конце зала. Рон так и застыл с открытым ртом, из которого чуть не выпал кусок тоста. Его вилка с пюре зависла в воздухе. Гермиона ошалело округлила глаза, выронив свое перо прямо в тарелку с супом, и тоже уставилась на меня в полном шоке. Первокурсник на месте ловца — такого в Хогвартсе не случалось уже целый век! Но мне было абсолютно не до их шока. Мой внутренний мародерский радар зафиксировал новую деталь. Лила, продолжая слушать Нотта, нахально выудила из кармана своей мантии маленький тюбик с какой-то розовой мятной пастой (видимо, очередная контрабанда из посылок тети Марлин) и принялась жутко мило выдавливать её себе прямо в рот, забавно раздувая щеки и жмурясь от мятного вкуса. Обжора ходячая! У нее на лице было написано такое абсолютное счастье, что я поймал себя на том, что моя свирепая гримаса против воли начинает расползаться в глупую, влюбленную улыбку. Тоесть невлюбленную… — Ты… ты шутишь? — наконец выдавил из себя онемевший Рон, шумно захлопнув рот. — Ловцом?! Первокурсников же не берут! Гарри, ты врешь! — Не вру, — отмахнулся я левой рукой, продолжая завороженно наблюдать, как Лила насмешливо вскинула бровь в ответ на какие-то слова Тео. — И Лиру тоже взяли. Она теперь ловец Слизерина. Так что на первом же матче мы будем играть друг против друга. Тут у Рона челюсть, кажется, окончательно отвалилась и со стуком упала на стол, а Гермиона судорожно схватилась за голову, глядя на меня так, будто у меня на лбу вырос рог. Наш стол погружался в полный хаос, а я сидел, сжимая под столом кулаки, и думал только о том, как на тренировке я покажу этой змейке, кто здесь настоящий хозяин неба. *После ужина* — Пошли, Поттер, пошли! Ты обязан всё выложить! — Рон буквально вцепился мне в рукав и потащил прочь из Большого зала, как упрямый буксир. Я отчаянно рвался назад, оборачиваясь через плечо и пытаясь поймать в толпе хотя бы кончик галстука Лиры. Но Лила уже растворилась в толпе слизеринцев — унеслась в свои подземелья, победно шурша оберткой от мятной пасты. Да черт! Как же бесит! Я просто выл от недовольства: она ушла, Нотт остался небитым, а мне приходилось тащиться в башню под конвоем. Стоило нам переступить порог гостиной, как на меня налетела целая толпа гриффиндорцев. Симус, Дин, Невилл с перевязанным запястьем и еще куча старшекурсников окружили меня плотным кольцом. Все приставуче, наперебой орали и спрашивали: «Поттер, это правда?!», «Как Макгонагалл тебя взяла?!», «Вуд сказал, ты летал на одной руке?!». Да пусть они все отстанут! Мне было абсолютно не до их восторгов. В голове крутилась только одна кудрявая змейка и её невыносимый сосед по парте. Кое-как вырвавшись из этого фанатского плена, я ворвался в спальню мальчиков и с грохотом захлопнул дверь. На моей прикроватной тумбочке, прямо рядом с чернильницей, стояла наша самая любимая совместная колдография. На ней мы с Лилой — мелкие, растрепанные, с перемазанными черничным пирогом лицами — сидим на ветке старого дуба в Годриковой Впадине и весело машем руками в камеру. Я упал на кровать, судорожно вытащил из сумки сквозное зеркальце Сириуса и до хруста сжал его в пальцах. — Лира Блэк! — громко, на всю спальню, позвал я. — Лила, ответь! Стекло оставалось мутным и холодным. Рон в углу комнаты удивленно приподнял бровь, но промолчал, заметив моё свирепое выражение лица. Она не отзывалась. Долго не отзывалась! Наверное, специально сидела под своим зеленым балдахином, хомячила пасту и думала, что я сдам назад. Не дождешься, Блэк! Я гриффиндорец, я упрямый! — Лира! А ну-ка включи связь! Прекрати притворяться глухой! — я не отступал, продолжая настойчиво тереть пальцем серебряный ободок зеркала. Наконец, гладь стекла мягко замерцала, подернулась дымкой, и на экране проявилось её лицо. Лила сидела на своей кровати в подземельях, уже без мантии, в одной домашней футболке, а её растрепанная косичка окончательно развалилась, превратившись в пышное грозовое облако. Она капризно надула свои пухлые губки и посмотрела на меня с легким вызовом. — Ну чего ты орешь, Поттер? — ехидно прошептала она из зеркала. — У меня тут, между прочим, тихий час. А ты шумишь так, что Клыкастик под подушкой проснулся. И тут меня прорвало. Напрочь позабыв о том, что в комнате сидит Рон, Симус и Дин, я выдал всё, что накопилось во мне за этот невыносимый ужин. Конечно, всё это было сказано очень громко, почти на крике: — А то, Блэк! Какого фига этот твой Нотт вечно трется возле тебя?! — рявкнул я в зеркало, сердито поправляя очки. — Чего он тебе свои свитки под нос сует?! Пусть отлипнет от тебя на Истории магии, найдет себе другую парту и не смеет дышать с тобой одним воздухом! Он меня бесит! Просто невыносимо бесит со своими алхимическими трактатами! Ты ловец Слизерина, а не его личный консультант по пергаментам! Пусть знает, что если он еще раз придвинет свой стул к тебе ближе, чем на законные три сантиметра — я лично запущу в его идеальный пробор бладжером на первой же тренировке! В спальне Гриффиндора наступила гробовая тишина. Рон медленно уронил свой носок на пол, Симус застыл с учебником в руках, а Лила в зеркале сначала ошалело моргнула от моего бешеного монолога, а потом… на её губах медленно расплылась самая вредная, торжествующая и победная ухмылка Блэков. Лила дослушала мою яростную тираду, даже не шелохнувшись. Наоборот, её глаза заискрились таким бешеным, победным мародерским восторгом, что я сразу понял — я крупно подставился. Она медленно поправила одну из своих безумных кудряшек, нагло подперла подбородок ладошкой и выдала своим самым вредным, тягучим голоском: — Ой, Поттер… Как громко! У тебя сейчас очки от ревности треснут. И вообще, чтобы ты знал: Тео, в отличие от некоторых лохматых загонщиков мебели, очень вежливый! Он пишет идеальным почерком, без клякс в форме бегемотов, всегда делится серебряными перьями и не дышит на меня сырым луком на Травничестве! Так что сиди в своей башне ровно и не жужжи, рыцарь табуреточный! Я аж задохнулся от возмущения. Моё лицо вспыхнуло так, что на нём можно было яичницу Рона подогревать. — Да он же скользкий, как… — начал было я, задыхаясь от ярости и раздражения. Но договорить мне не дали. На заднем плане в зеркале отчетливо раздался противный, визгливый смех Пэнси Паркинсон и тяжелый стук закрывающейся двери спальни девочек Слизерина. Лила мгновенно посерьезнела, заговорщицки прижала палец к губам и шепнула: — Всё, бегемот, мои куры вернулись. Отбой! Щёлк. Серебряная гладь зеркала мгновенно погасла, превратившись в самое обыкновенное, холодное стекло. Она просто ушла! Нагло, безнаказанно отключила связь, оставив меня на самом пике моего бешенства! — Да черт! — взвыл я, со всей силы швырнув несчастное зеркальце на кровать. — Ну что за день! Как же она бесит! И Лира эта со своими дурацкими хвостиками, и Нотт этот бледный со своими серебряными перьями, и вообще всё! Я упал обратно на подушки, яростно уставившись в багровый потолок. Внутри всё просто кипело и клокотало от бессилия. Рон в углу комнаты медленно, с опаской подобрал свой упавший носок и испуганно покосился на Симуса, который до сих пор стоял с раскрытым учебником по Заклинаниям. — Гарри, друг… — тихонько, почти шепотом протянул Рон, осторожно садясь на край моей постели. — Ты, конечно, ловец Гриффиндора и всё такое… Но если ты продолжишь так орать на всю спальню про чужие стулья , Снейп завтра на Зельях сотрет нас в порошок. Расслабься… — Да мне плевать, Рон! — рявкнул я, накрывая голову подушкой, чтобы никто не видел моего пунцового лица. Но в темноте под подушкой, несмотря на всю мою дикую злость, перед глазами упрямо стояло её капризное лицо с розовой мятной пастой. Бесит. Невыносимо бесит. И самое ужасное — я уже ждал завтрашнего утра, чтобы снова увидеть эту её кривую косичку на Истории магии и отодвинуть стул Нотта на безопасное расстояние. *** Утро вторника с самого начала пошло куда-то в Запретный лес. Сначала я проспал, потому что полночи крутился, вспоминая её вредную ухмылку в зеркале. Потом я умудрился знатно прищемить здоровый палец замком от сумки. В Большом зале овсянка оказалась пресной, тосты — подгоревшими, а Лила на завтрак вообще не явилась. Точно сидела в своих подземельях и специально меня игнорировала! На Историю магии я летел злой, голодный и взлохмаченный сильнее обычного, волоча за собой сонного Рона. — Поттер, притормози! — пыхтел друг. — До звонка еще пять минут! — Быстрее, Рон! — рычал я, влетая в кабинет Бинса. Парта в самом конце класса была свободна. Я коршуном бросился туда, бросил сумку и замер у двери, карауля вход. И вот, ровно со звонком, она появилась. Шла в компании этого невыносимого Нотта, который снова что-то вкрадчиво бубнил ей на ухо. На Лиле сегодня была идеально ровная, красивая коса — Гермиона постаралась, не иначе. Но стоило мне увидеть, как Тео тянет руку, чтобы забрать её сумку, во мне снова сорвало все тормоза. Внутренний Мародер взревел, требуя немедленных действий. Когда они поравнялись с нашей партой, я сделал резкий шаг вперед, намертво перекрывая им дорогу. — Блэк, садись со мной, — выпалил я, стараясь, чтобы это звучало максимально уверенно, и бесцеремонно схватил её за плечо, собираясь просто притянуть на нашу скамейку, подальше от этого слизеринского зануды. Но я, дурак блин, совершенно не рассчитал свою силу и напор. От моего резкого, грубого рывка Лила со всего маху впечаталась локтем в острый угол массивной дубовой парты. — АЙ! — резко, со слезами на глазах вскрикнула она, мгновенно вырывая руку из моих пальцев. Её лицо исказилось от острой боли, она согнулась пополам, судорожно прижимая ушибленный локоть к груди, а её идеальная коса испуганно мотнулась в сторону. Внутри меня всё просто оборвалось и полетело в бездну. Весь мой гнев на Нотта, вся моя глупая ревность (Тоесть я не ревную) испарились за долю секунды, уступив место леденящему, дикому ужасу. Что я наделал?! Ну и придурок же я! Ну и дебил! — Лила! Прости! Прости, пожалуйста! — запаниковал я, выставив ладони вперед и дико бледнея. — Я случайно! Клянусь, я не хотел! Я просто… давай посмотрю? Очень больно?! Лила, извини меня… Нотт рядом со мной угрожающе сузил глаза и сделал шаг вперед, но Лила резко вскинула голову. Её глаза, в которых на секунду блеснули настоящие слезы боли, теперь метали в меня такие свирепые, уничтожающие молнии Блэков, что мне захотелось провалиться сквозь каменный пол прямо к Церберу. Она сердито закатила глаза, шумно и прерывисто выдохнула через нос и смерила меня самым ледяным взглядом на свете. — Поттер, ты… ты самый настоящий, клинический бегемот! — яростно, со слезами в голосе прошипела она, до хруста сжимая ушибленную руку. — У тебя вместо рук — тролльи дубины! Отошел от меня на три метра! Видеть тебя не хочу, загонщик недоделанный! Она резко развернулась на каблуках, демонстративно проигнорировав и меня, и Тео, и быстрым, сердитым шагом направилась к первому ряду. Там как раз раскладывала учебники Гермиона. Лила с грохотом опустила свою сумку на соседний стул и плюхнулась рядом с ней, упрямо надув губы и уставившись в окно. Гермиона медленно повернула голову назад и одарила меня ТАКИМ укоризненным, тяжелым и разочарованным взглядом, от которого мне стало окончательно тошно. Рон рядом со мной только обреченно хлопнул себя ладонью по лбу и тихонько вздохнул. — Ну ты и мастер пикапа, Гарри, — пробурчал друг, усаживаясь за парту. — Сначала придушил под мантией, теперь локти ломаешь. Она тебя до конца века к себе не подпустит. Я уныло опустился на стул, подперев голову руками. Урок Бинса начался, но в моей голове стоял только её испуганный вскрик. Утро было официально разрушено. Я сидел в самом конце класса, глядя на её спину на первом ряду, и лихорадочно соображал, какую гору мармелада мне придется угнать с кухни, чтобы она хотя бы просто согласилась посмотреть в мою сторону. Бинс нудил про восстание гоблинов 1612 года так монотонно, словно пытался усыпить даже классных мух. На первом ряду Лила сидела, упрямо надув губы, и то и дело осторожно потирала свой локоть. Моё сердце при каждом её движении сжималось так, будто по нему проезжал «Хогвартс-Экспресс». «Надо что-то делать, Поттер, — панически застучало в голове. — Срочно нужен лед, пока у нее там шишка размером с бладжер не выросла». Я лихорадочно вытащил клочок пергамента и нацарапал Рону: «Я на кухню за льдом. Прикрой под мантией, если Бинс проснется». Рон прочитал, вытаращил на меня глаза и беззвучно зашевелил губами: «Ты рехнулся? Середина урока!». Но я только упрямо насупился. Прикрыв ладонью забинтованную руку, я аккуратно сполз со стула прямо под парту. Вылазка из кабинета четвертого этажа была чистым безумием. Я накинул Мантию-Невидимку прямо на коленях, на цыпочках проскользнул мимо парящего у доски Бинса и тихонько, без единого скрипа, приоткрыл дубовую дверь. Свобода! Я летел вниз по винтовым лестницам, перепрыгивая через две ступени. Главное — не наткнуться на Филча. Миновав вестибюль, я подлетел к огромному натюрморту с фруктами, быстро пощекотал большую зелёную грушу, и картина, превратившись в дверную ручку, открыла мне вход на кухню Хогвартса. Там вовсю кипела работа: сотни маленьких эльфов чистили картошку и пекли пироги. При виде меня трое домовиков испуганно выронили половники. — Молодой сэр Поттер! — пропищал один из них, низко кланяясь. — Чего желает молодой сэр? Тинки принести вам пирожков? — Нет-нет, Тинки, спасибо, — я лихорадочно тяжело дышал, сдергивая мантию. — Мне срочно нужен лед. Самый холодный лед, какой у вас есть! И… чистая салфетка. Пожалуйста, очень срочно! Один человек… повредил локоть. Эльфы засуетились так, будто от этого зависела судьба министерства. Через полминуты мне с поклоном вручили увесистый, обжигающе-холодный сверток: аккуратные кубики льда были бережно завернуты в плотную белоснежную льняную салфетку. — Спасибо! Вы лучшие! — выкрикнул я, на ходу набрасывая мантию обратно, и пулей вылетел с кухни. Обратный путь на четвертый этаж дался мне с трудом — лед через салфетку начал нещадно обжигать пальцы моей руки, а правая, забинтованная, неприятно ныла. Но я бежал вперед, думая только о том, как Лиле сейчас больно. Я тихонько просочился обратно в кабинет Бинса, когда тот как раз перешел к мирному договору с гоблинами. Сдернув мантию под столом, я шумно выдохнул и плюхнулся на стул рядом с Роном. Друг сочувственно посмотрел на мой мокрый, леденящий сверток. Теперь оставался самый сложный этап плана. Я быстро вытащил свежий пергамент и нацарапал Гермионе: «Гермиона, умоляю, передай это Лире. Приложите к её локтю под партой, пока Бинс не видит. Я самый худший придурок на свете, пусть она меня простит. Только не говори, что я уходил с урока, а то она опять начнет ворчать!» Я аккуратно завернул сверток со льдом в пергамент с запиской, завязал его на узелок и под столом передал Рону. Рон, ловко орудуя ногами, пнул этот холодный груз по полу вперед, точно под парту к Грейнджер. Я затаил дыхание, уставившись на первый ряд. Гермиона почувствовала легкий толчок по ногам, опустила взгляд и аккуратно подняла наш сверток. Она развернула пергамент, быстро прочитала мою паническую записку и медленно повернула голову назад, одарив меня уже не таким строгим, а скорее жутко хитрым и понимающим взглядом. Она легонько ткнула Лилу в бок и протянула ей лед прямо под партой, что-то тихо зашептав ей на ухо. Я замер, вытянув шею и боясь пошевелиться. Как отреагирует моя змейка? Я замер, вытянув шею и боясь пошевелиться, пока Гермиона под столом протягивала Лире обжигающе-холодный льняной сверток. Лила вздрогнула, удивленно округлила глаза и сердито нахмурилась, утыкаясь в мою записку. Я видел, как губы привычно надулись, а растрепанная челка колыхнулась. Но по мере того, как она читала мои каракули про «самого худшего бегемота в мире», её броня начала стремительно таять. На её щеках проступил тот самый милый румянец, а уголок рта предательски дрогнул. Она аккуратно приложила холодную салфетку к ушибленному локтю, а потом быстро вытащила свое серебряное перо, нацарапала ответ на обороте моего же пергамента и незаметно передала назад через Гермиону. Рон ловко перехватил узелок под партой и шмякнул его передо мной, но тут же вытянул шею, бесцеремонно вчитываясь в строчки из-за моего плеча: «Поттер, ты труп. Самый настоящий, официально зафиксированный труп! Сбежать с урока ради куска льда — ты точно умалишенный! Но за заботу… ладно, на первый раз живи, бегемот. Встречаемся у гобелена ровно в полночь. Захвати свою мантию. Будешь лично держать этот лед у моего локтя, пока у меня вся рука не пройдет от твоего тарана! И только попробуй опоздать!» Рон медленно повернулся ко мне и уставился на мою физиономию с таким искренним, глубоким возмущением, будто я только что продал весь Гриффиндор Слизерину. — Поттер… — тихонечко, самым драматичным шепотом, на какой был способен, проворчал Рон. — Ты серьезно? Ты ради этой вредной девчонки только что сбежал с урока, пробрался на эльфийскую кухню, обморозил себе пальцы, а теперь еще и пойдешь ночью дежурить у гобелена в качестве личной грелки (тоесть морозилки)? Ну почему ты такой подкаблучник, Гарри?! Куда делась твоя львиная гордость?! Я только лениво пожал плечами и глупо, абсолютно счастливо улыбнулся во весь рот, поправляя очки. Да пусть называет подкаблучником хоть до седьмого курса! Главное — она меня простит. Наверное… Я осторожно поднял голову и встретился с ней взглядом через весь класс. Лила обернулась на долю секунды, сердито нахмурилась (но как-то жутко мило) и демонстративно показала мне кончик языка, тут же возвращаясь к лекции Бинса. Я сидел, прижимая записку к груди, и вовсю улыбался, совершенно не замечая, как Рон рядом обреченно закатывает глаза, бормоча что-то про «полную капитуляцию Гриффиндора перед змеями». До полуночи оставалось еще уйма времени, но я уже мысленно упаковывал Мантию-Невидимку *От лица Лиры* О Мерлин, ну какой же Поттер всё-таки придурок! Настоящий, стопроцентный, неотесанный гриффиндорский бегемот! У меня до сих пор перед глазами стояла его паническая, бледная физиономия, когда он со всего маху впечатал меня локтем в эту дубовую парту. Локоть выл и пульсировал просто пипец как, внутри всё горело, но я упрямо сжимала зубы. Блэки не плачут из-за синяков, Блэки держат удар! Даже если удар нанес твой лучший друг детства, у которого вместо рук — дубины тролля. Записку его дурацкую я, конечно, взяла. И лед этот обжигающий тоже. И даже на ночное свидание у гобелена согласилась — исключительно ради того, чтобы посмотреть, как он будет искупать свою вину, стоя на коленях с компрессором наперевес! Пусть помучается, полезно для характера. Едва Бинс объявил об окончании лекции, я первая выскочила из класса, демонстративно проигнорировав жалобный взгляд Гарри через очки. Прижимая к ушибленному локтю тот самый ледяной сверток, в котором лед уже наполовину растаял, я решительно топала по коридору четвертого этажа в сторону подземелий. Мантия приятно холодила кожу, но внутри меня всё еще кипело возмущение. Я уже сворачивала к главным лестницам, как вдруг прямо на повороте из-за готической арки на меня чуть не налетел высокий, широкоплечий парень в черно-желтом галстуке Пуффендуя. — Ой, осторожнее! — раздался удивительно мягкий, приятный голос. Я затормозила, едва не выронив свой лед, и подняла глаза. Передо мной стоял Седрик Диггори. Тот самый красавчик-четверокурсник, про которого Пэнси Паркинсон вчера в спальне все уши прожужжала! (она даже не подозревала что я с ним знакома) Солнечный свет из окна падал точно на его каштановые, идеально уложенные волосы, а на губах играла такая теплая, искренняя и жутко обаятельная улыбка, что я на секунду даже забыла, как дышать. О-о-о… Седрик! Настоящий джентльмен, не то что некоторые лохматые загонщики мебели! Он тут же заметил, как я судорожно прижимаю салфетку к руке, и его красивые серые глаза наполнились искренним беспокойством. — Привет, — Седрик мягко перехватил меня за здоровое плечо, помогая удержать равновесие. — Ты ведь Лира.. Помнишь мы с тобой в библиотеке разговаривали? Слизеринский первокурсник-ловец. Я видел твой полет вчера, это было потрясающе! Но… что у тебя с рукой? Ты поранилась? Я почувствовала, как мои щеки мгновенно заливает густой румянец, а кривая косичка-пружинка, которую Гермиона так усердно заплетала мне утром, стыдливо съехала на бок. Перед таким парнем хотелось выглядеть как прекрасная чистокровная леди, а не как побитый садовый гном! — Да так… — я преувеличенно-небрежно взмахнула свертком, упрямо вздернув нос. — Ничего страшного, Диггори. Просто один гриффиндорский бегемот не умеет пользоваться своими верхними конечностями. Кости целы, Блэки так просто не ломаются! Седрик тихонько и очень мило рассмеялся, отчего у меня в животе снова подозрительно зашевелились те самые стальные мухи, но теперь какие-то совсем другие. — Бегемот, говоришь? — ухмыльнулся он, осторожно заглядывая под мою салфетку, где локоть уже прилично опух. — Похоже, этот бегемот оставил тебе отличную отметину. Пойдем, я как раз шел в больничное крыло проверить Невилла, мадам Помфри выдаст тебе отличную мазь. Я провожу тебя, чтобы ты больше ни в кого не врезалась. Я кивнула, совершенно забыв про свои подвалы. Мы пошли по коридору вместе, Седрик аккуратно придерживал меня со здоровой стороны, а я шла и думала: «Ну держись, Поттер. В полночь у гобелена ты у меня за этот локоть ответишь по полной программе! А пока я с удовольствием прогуляюсь с лучшим парнем Хогвартса». Еслм честно я уже и забыла гле виднла его… А точно… Мы ведь уже виделись в Косом переулке, когда выбирали учебники! Он тогда так вежливо придержал мне дверь в «Флориш и Блоттс» и улыбнулся своими идеальными зубами. Но сейчас, Мерлин, вся моя блэковская уверенность куда-то испарилась. Я попыталась заговорить с ним так же легко и кокетливо, как это обычно делают старшекурсницы, но получилось просто ужасно. Голос дал глухого петуха, а фраза: «Да, локоть... это пустяки» прозвучала так, будто я подавилась сушеной пиявкой. «Да как у этой Паркинсон вообще получается строить глазки?! — яростно подумала я, чувствуя, как уши начинают гореть от стыда. — Пэнси вчера перед старостой так ресницами хлопала, словно у нее туда золотой снитч залетел. И у Дафны получается, и у Миллисенты... А я стою тут, растрепанная, с косой на левом ухе и растаявшим льдом в руках!» Но тут я резко замерла на полуслове. Погодите-ка… А зачем мне вообще строить ему глазки?! Я что, с ума сошла?! Я же Лира Блэк! Я не какая-то там глупая Пэнси Паркинсон, чтобы крутить кудри на палец перед каждым красивым пуффендуйцем и ловить чужие улыбки! Мне абсолютно плевать, как Седрик смотрит на мои хвостики! — Лира, ты в порядке? — Диггори обеспокоенно наклонился ко мне, заглядывая под мою салфетку. — Ты так нахмурилась. Локоть сильнее закололо? Давай я заберу твою сумку, она же тяжелая. — Ничего не закололо! — буркнула я, мгновенно возвращая себе свой привычный, колючий блэковский вид и упрямо вздернув нос. — Сумку я сама понесу, Диггори. Блэки свои вещи чужим факультетам не доверяют, даже если эти факультеты пахнут свежими булочками с корицей. И вообще, мадам Помфри далеко, а у меня сейчас… э-э… стратегическое совещание в подземельях Слизерина! Седрик только удивленно моргнул, явно не ожидая, что милая первокурсница за секунду превратится в рассерженного гиппогрифа. Он открыл было рот, чтобы что-то ответить, как вдруг в конце коридора послышался оглушительный, яростный топот кед. Из-за угла, тяжело дыша и зловеще сверкая очками, вылетел Поттер. На его правой руке по-прежнему белел огромный бандаж, но стоило ему увидеть меня, стоящую в паре сантиметров от Седрика Диггори, как его лицо моментально приняло такое бешеное выражение, будто он прямо сейчас готов был сожрать всю команду Пуффендуя без соли и перца. — Поттер! Ты почему не на уроке, а?! — я первая пошла в атаку, сердито шагнув вперед и напрочь загородив собой Седрика, который от нашей семейной драмы только удивленно приподнял брови. — Какого фига ты опять прогуливаешь?! Тебя Снейп в подземельях ждет с половником, а ты тут по четвертому этажу мантией шуршишь! Прогульщик несчастный! — Я не прогуливаю, Блэк! — рявкнул Гарри в ответ, его очки от возмущения съехали на самый кончик носа, а багровая краска залила уши. — Зельеварение закончилось пять минут назад, если твои слизеринские часы под водой не остановились! Я шел... я шел в больничное крыло! Руку проверить! А ты… ты что тут делаешь?! Тебе Бинс велел в комнату идти, а ты стоишь посреди коридора и… и… с пуффендуйцами разговариваешь! На расстоянии меньше законных трех сантиметров! — Да какое твое дело, с кем я разговариваю, бегемот очкастый?! — взвизгнула я, чувствуя, как у меня от злости кудри на голове готовы завязаться в узлы. Ну почему я всегда, каждую секунду своей жизни должна видеть эту его рожу?! На уроках — Поттер, в Большом зале — Поттер, под партой — Поттер, теперь еще и на пути к подземельям он вырос как ядовитый гриб! — Я, между прочим, лед несу! Твой же собственный лед, которым ты мне чуть руку не отломал своим дурацким тараном! Отойди с дороги, загонщик мебели! — Не отойду! — Гарри упрямо выпятил грудь, нагло скрестив руки (насколько это позволял огромный белый бандаж Гермионы). — Пока ты не пообещаешь, что пойдешь прямо к Помфри, а не будешь тут… глазки строить всяким ловцам старших курсов! У тебя локоть опух, Блэк! Ты вообще метлу держать не сможешь! — Да я её зубами держать буду, а тебя на первом же матче сделаю, Поттер! — я со злости топнула лаковой туфлей прямо по его кеду. — И глазки я никому не строю! Я Блэк, а не Паркинсон какая-то! Всё, убирайся в свою башню, пока я не заколдовала твои шнурки! Седрик Диггори стоял рядом, переводя ошалелый и жутко веселый взгляд с меня на Гарри. По-моему, он впервые видел, чтобы первокурсники устраивали такие громкие и смешные разборки из-за обычного синяка. — Э-э… Поттер, — мягко кашлянул Седрик, пряча улыбку в кулак. — Я просто хотел проводить её до медпункта… — Я сам её провожу! — хором, перебив пуффендуйца, рявкнули мы с Гарри. Я тут же осеклась, густо покраснев до самых кончиков ушей, а Гарри панически схватил меня за здоровый локоть, утягивая в сторону лестниц. Седрик только тихонько рассмеялся, помахал нам рукой и пошел своей дорогой. А я шла, сердито шмыгая носом и яростно пиная Поттера свободной ногой под мантией. Тяжелая ткань с изображением троллей в балетных пачках мягко замерцала в свете, и из абсолютной пустоты коридора вдруг материализовалась взлохмаченная голова Поттера. Он стянул с себя Мантию-Невидимку, тяжело дыша, будто бежал сюда с самого Гриффиндорского холма, и сразу же виновато поправил съехавшие очки. Я упрямо скрестила руки на груди, собираясь выдать ему всю заготовленную за вечер порцию блэковского яда про его «тролльи дубины» вместо рук. Но Поттер не дал мне даже воздуха в легкие набрать. Он молча сделал шаг вперед, сокращая те самые три сантиметра до нуля, и сунул мне прямо под нос большую, яркую пачку мармеладных слизней — мятных и яблочных, как я люблю. — Прости за локоть, змейка, — тихо, до невозможности мягко прошептал этот бегемот, преданно заглядывая мне в глаза сквозь круглые стекла. — И… прости за то, что орал на всю спальню из-за Нотта и этого Диггори. Я просто… ну, дурак. Прости. Я замерла с открытым ротом, а весь мой заготовленный гнев мгновенно испарился, как капля воды на раскаленном котле. Ну вот как на него злиться, когда он стоит такой взъерошенный, с забинтованной рукой и сует мне мармелад? Я уже потянулась за конфетами, как вдруг Гарри резко наклонился вперед и… чмок! — со всей дури звонко поцеловал меня прямо в правую щеку! — Поттер! — взвизгнула я на весь темный коридор, отпрянув назад и едва не врезавшись спиной в гобелен. Моё лицо в ту же секунду вспыхнуло таким диким, густым румянцем, что у меня, кажется, даже корни волос зашевелились от смущения. Сердце заколотилось о ребра, как сумасшедший бладжер, а стальные мухи в животе устроили настоящий парад. Я лихорадочно начала яростно вытирать щеку рукавом своей теплой домашней куртки, возмущенно размахивая свободной рукой. — Ты что творишь, придурок?! — зашипела я на него, сузив глаза до размеров двух смертоносных щелей. — Ты зачем слюнявишь приличных слизеринских ведьм посреди дня?! Фу! Я теперь из-за тебя вся слюнявая! Мокрая! Живодёр гриффиндорский, у тебя что, окончательно извилины расплавились после Травничества?! Слюни свои при себе держи! — Да какие слюни, Блэк?! — моментально возмутился Гарри в ответ, его уши тоже залило густой краской до самых корней, и он обиженно надулся, упершись здоровой рукой в бок. — Это был благородный, рыцарский поцелуй примирения! В Годриковой Впадине ты почему-то не жаловалась, когда я тебя после падения с забора целовал, чтобы не болело! И ничего я не наслюнявил, я вообще… аккуратно! Нашлась мне тут, королева стерильная! Забираю свой мармелад обратно, раз ты такая капризная! — Не отдам! — я молниеносно вырвала пачку у него из пальцев и спрятала в глубокий карман, демонстративно фыркнув и надув губы. — Это налог за моральный ущерб и за биологическую атаку на мою щеку! Я уселась прямо на верхнюю каменную ступеньку нашего тайного прохода за гобеленом, прижимая ушибленный локоть к колену. Гарри секунду постоял, сердито сопя, но потом уселся рядом, привычно пододвигаясь вплотную, чтобы согреть меня своим плечом. Коридор четвертого этажа был темным и тихим, мармелад сладко пах мятой, и хотя моя щека до сих пор горела от его нелепого поцелуя, я понимала, что этот невыносимый бегемот — лучшее, что было у меня в Хогвартсе. — Поттер, — я подозрительно прищурилась, жуя мятного слизня и косясь на его довольную физиономию. — Слушай. А обязательно вообще приходить в эту твою полночь? Может, перенесем наши лечебные процедуры на какое-то более адекватное время? Например, на перемену после Трансфигурации? Гарри от такого заявления аж подавился воздухом. Его очки снова съехали набок, а брови сердито поползли вверх. Он резко развернулся ко мне всем корпусом, упрямо насупившись. — Что-о-о?! Блэк, ты шутишь?! — возмущенно зашептал он, и его уши под лохматыми волосами моментально порозовели — Ты сама мне в записке на Истории магии написала: «Встречаемся у гобелена ровно в полночь. И только попробуй опоздать!». Я уже Рона подкупил печеньем, Мантию-Невидимку на дне сундука откопал, лед у эльфов караулю, а ты теперь… ты теперь сваливаешь?! Нет уж, Блэк! Раз сказала в полночь — значит в полночь! Я картинно закатила глаза, пренебрежительно фыркнув, хотя внутри меня всё просто прыгало от смеха. Ну до чего же он смешной, когда пытается строить из себя строгого командира! — Ой, подумаешь, честь у него заиграла, бегемот упрямый! — я капризно надула губы, демонстративно потирая свой несчастный локоть рукавом куртки. — Ты вообще понимаешь, на какие жертвы я ради тебя и твоего дурацкого льда иду, Поттер?! В полночь я могла бы сладко, королевским сном спать под своим теплым зеленым балдахином! Мне бы снился Запретный лес и трехголовые щеночки! А вместо этого мне придется красться в темноте по холодным каменным плитам, шагать целых четыре этажа вверх, рисковать своей репутацией перед Филчем — и всё ради того, чтобы ты подержал мне компресс! Гарри только обиженно сопел, продолжая сердито сверлить меня взглядом через стекла очков. — Так что учти, Поттер, — я хитро ухмыльнулась, победно вскинув подбородок, а моя растрепанная коса-пружинка забавно мотнулась на плече. — С тебя за этот тариф «Полуночный» причитается огромная, самая большая коробка мороженого из «Медового герцогства»! С шоколадной крошкой и карамелью! Я буду шагать к тебе ночью через весь замок только на этих условиях. Понял, загонщик мебели? — Ладно! — буркнул Гарри, но на его губах против воли снова расплылась та самая несносная, до боли родная ухмылка. — Будет тебе мороженое, обжора слизеринская. Главное — приди и локоть свой принеси, а то я этот лед зря, что ли, у Тинки выпрашивал? Я победно хмыкнула, закидывая в рот очередного мармеладного слизня. Торг с Поттером был официально закрыт в мою пользу. До полуночи оставалось еще несколько часов, и хотя я ворчала про холодные лестницы и прерванный сон, внутри меня уже вовсю бушевали те самые стальные мухи от мысли, что ночью, под покровом темноты, мы снова будем сидеть на этих секретных ступеньках только вдвоем.