Истинная Блэк

Гермиона подошла к нашей парте, критически осмотрела идеально перламутровую пуговицу Лилы, а потом перевела взгляд на моё абсолютно счастливое лицо. В её глазах мгновенно заплясали те самые всезнающие искорки, которые я уже научился искренне ненавидеть за эту неделю. Она заговорщицки наклонилась к Лиле и громко, на всю секцию истории, прошептала — Ну что, Блэк? Обсудим сегодня на нашем ночном свидании у гобелена, почему это Поттер так светится? Я мгновенно нахмурился, чувствуя, как уши снова начинает заливать густой, предательской краской. Рон рядом со мной тоже резко перестал жевать свою лакричную палочку и вытаращил глаза на Гермиону. Его рыжие брови сошлись на переносице — Какое еще свидание у гобелена?! — хором, в два голоса, рявкнули мы с Роном, отчего мадам Пинс на входе зловеще зашуршала свитками. — Вы что… вы что, гуляете по замку по ночам без нас?! — возмутился я, упрямо переводя взгляд с Гермионы на Лилу. Внутри меня всё просто закипело от чего то. Они уходят куда-то вдвоем, секретничают в темноте, едят эльфийские круассаны, а меня — лучшего “друга” детства! — оставляют дрыхнуть в башне?! Это же форменное предательство мародерских идеалов! И вообще, эта Грейнджер… ну зачем она выдает моё состояние при всех?! Тоже мне, ходячий радар чувств! — Ничего я не свечусь! — моментально начал оправдываться я, лихорадочно запихивая перья в сумку и стараясь не смотреть Лиле в глаза — С чего ты взяла, Гермиона?! У меня просто… лицо горит от этой душной библиотечной пыли! Тут вентиляция кошмарная, Снейп в подвалах и то лучше проветривает! Ну… может, я немного и улыбался, но это исключительно потому, что Блэк так смешно храпела во сне, что была похожа на сердитого пуффендуйского сурка! Ну или много улыбался… Какая разница вообще?! Это был чисто научный смех над слизеринским занудством! Лила от моих оправданий только ехидно ухмыльнулась, победно вскинув подбородок, а её хвостики весело качнулись — Поттер, не оправдывайся, у тебя сейчас очки от вранья запотеют! — фыркнула она, нахально забирая у меня со стола мою последнюю мятную конфету — Гермиона, не слушай его. Мальчишкам вход к гобелену строго воспрещен! У нас там исключительно интеллектуальное женское совещание о том, как выжить в Хогвартсе, если твой лучший друг — навязчивый бегемот. Рон уныло вздохнул, закидывая сумку на плечо. — Да делайте вы у своего тролля что хотите, — пробурчал он, подталкивая меня к выходу — Главное — пошли уже на ужин. Гарри, шевелись. Я поплелся следом за Роном, то и дело оборачиваясь назад. Лила шла рядом с Гермионой, они о чем-то тихо шептались и хихикали, полностью игнорируя мои сердитые взгляды. И хотя я был жутко зол на Грейнджер за её длинный язык, а на Лилу — за её секретные ночные планы, внутри меня всё равно горело то самое тепло. Пусть уходят к своему гобелену. Как только мы вошли в Большой зал, я сразу заметил Теодора Нотта. Этот бледный тип стоял прямо у дверей, прижимая к груди какую-то массивную старинную книгу в кожаном переплете. Стоило Лиле показаться в дверях, как он тут же шагнул ей навстречу. «Ну уж нет, змеёныш, — зубы у меня сжались сами собой, а кулаки в карманах мантии зачесались. — Хватит с неё на сегодня змеиного общества». Я резко затормозил прямо посреди прохода, отчего Рон снова чуть не впечатался мне в спину — Рон, — я схватил друга за плечо и притянул к себе, заговорщицки понизив голос до шепота. — Ужин отменяется. Ну, то есть, мы поедим быстро. У меня есть гениальный, величайший мародерский план века. Ночью мы накидываем Мантию-Невидимку, выслеживаем Грейнджер и Лилу, находим этот их секретный гобелен и устраиваем там засаду! Мы должны узнать, о чем они секретничают, и доказать, что от мародеров нельзя ничего скрыть! Рон остановился, медленно пережевывая остатки лакричной палочки, и его рыжие брови поползли вверх. Он посмотрел на меня с таким выражением лица, будто я только что предложил ему добровольно пойти на свидание со Снейпом. — Э-э… Гарри? — Рон подозрительно прищурился, скрестив руки на груди. — Зачем нам среди ночи тащиться к какому-то пыльному гобелену? Если тебе так хочется послушать, как Гермиона цитирует устав школы, ты можешь просто подождать до завтрака. Зачем тебе вообще эта слежка? Я почувствовал, как мои щеки мгновенно начало заливать жаром. Лишь бы он не догадался! Лишь бы не понял, что мне абсолютно плевать на древесных вшей и устав школы, и что вся эта невидимая партизанская вылазка нужна мне только из-за одной невыносимой кудрявой слизеринки! Если Рон узнает, что я готов бегать по темным коридорам и мерзнуть на каменных ступенях просто ради того, чтобы послушать ехидный смех Лилы, он же будет дразнить меня до седьмого курса! — Да ты что, Рон! — лихорадочно начал оправдываться я, активно размахивая руками и стараясь выглядеть максимально грозно. — При чем тут Гермиона?! Это вопрос… мародерской чести! Мой папа и Сириус годами создавали карту замка, они знали каждую щель, а тут две девчонки-первокурсницы нашли какой-то секретный лаз и водят нас за нос! Это же подрыв авторитета Гриффиндора! Мы обязаны их рассекретить! Это… чисто стратегическая разведка в целях безопасности! Понял? Рон хмуро посмотрел на меня, потом перевел взгляд на Лилу, которая в этот момент как раз что-то весело отвечала Нотту, забавно мотая своими кудряшками, и снова уставился на меня. На его губах расплылась жутко понимающая и вредная ухмылка. — Стратегическая разведка, говоришь? — хмыкнул он, легонько пихнув меня локтем в бок. — Ну-ну, Поттер. Ладно, пошли быстрее есть твою «стратегическую» утку, пока её когтевранцы не утащили. Я согласен на засаду, но учти: если из-за твоего авторитета Гриффиндора нас поймает Филч, ты отдашь мне всю свою заначку тыквенного печенья! — Договорились! — выдохнул я, чувствуя, как внутри всё так и подпрыгивает от предвкушения. Мы быстро двинулись к нашему столу, а я краем глаза продолжал следить за Лилой. Ну держись, змейка вредная. Ты думала, что сможешь спрятаться от своего бегемота за гобеленом? Не дождешься! Ночь обещала быть очень веселой. *** Мы с Роном пробирались по тёмным коридорам Хогвартса, тесно прижавшись друг к другу под Мантией-Невидимкой. Рон постоянно сопел мне в ухо и ворчал, что его левый тапочек вечно наступает на подол, а я только сильнее сжимал пальцы на ткани, моля Мерлина, чтобы мы не наткнулись на Пивза. В пустом коридоре четвертого этажа царила зловещая тишина. Лунный свет падал из высоких готических окон косыми полосами, окрашивая каменные плиты в серебряный цвет. И вот, наконец, впереди показался тот самый огромный, пыльный гобелен с танцующими троллями в балетных пачках. Девчонок нигде не было видно — похоже, мы успели прийти чуть раньше и занять идеальную позицию для мародерской засады. — Давай сюда, в нишу за доспехами, — одними губами прошептал я Рону, увлекая его в тень каменной арки прямо напротив гобелена. Мы замерли, стараясь даже не дышать. Я уже мысленно потирал руки, представляя, как из-за гобелена высунутся две кудрявые макушки, и мы с Роном эффектно материализуемся прямо перед их носами. Я прямо видел, как Лила подскочит от испуга, её пружинки смешно взлетят вверх, а потом она начнет сердито топать своей лаковой туфлей и обзывать меня умалишенным бегемотом. Это предвкушение её милой злости так грело изнутри, что я даже перестал замечать холодный сквозняк, тянущий по ногам. Но мародерский план века рухнул ровно в тот момент, когда из густой тени у подножия рыцарских доспехов бесшумно выкатился маленький серый комок. Два горящих желтых глаза-блюдца вонзились точно в то место, где под мантией стояли наши кроссовки. Миссис Норрис. Кошка Филча. Она застыла, лениво подергивая облезлым хвостом, и подозрительно принюхалась, уловив наше присутствие. Рон рядом со мной судорожно сглотнул, и я почувствовал, как его плечо мелко задрожало от страха. Если эта тварь сейчас заорёт, Филч с цепями будет здесь через десять секунд. Я лихорадочно вспомнил, как днем Лила стояла перед этой самой кошкой на корточках в запретном коридоре. Как она тянула к ней свои руки, шевеля пальцами, и ворковала этим своим невыносимо нежным, тягучим голосом: «Кис-кис-кис… Маленькая моя… какие у нас ушки…». И ведь миссис Норрис тогда реально завороженно замерла, начисто позабыв про свои обязанности стукачки! «Так, Поттер, соберись, — обреченно подумал я. — Если у Лиры получилось, значит, и у тебя выйдет. Ты же будущий ловец, в конце концов. Главное — правильный подход к фауне». Осторожно, стараясь не шевелить краями мантии, я медленно опустился на корточки прямо в пыль. Я высунул из-под серебристой ткани одну руку, растопырил пальцы и попытался скопировать то самое плавное, нежное движение Лиры. — Кис-кис… э-э… кошечка, — прошептал я самым «ласковым» голосом, на какой был способен. Получилось, честно говоря, как у простуженного тролля. — Иди сюда, хорошая… ути-пути, ушки какие… Я потянулся рукой, чтобы аккуратно погладить её между облезлых ушей. Но стоило моим пальцам коснуться её шерсти, как миссис Норрис резко выгнула спину дугой, зашипела как раскаленный котел Снейпа и со всей силы полоснула меня когтями по ладони! — Ай! — пискнул я, судорожно отдергивая руку назад под мантию и прижимая ушибленные пальцы к груди. Кошка оскорбленно фыркнула, утробно зарычала и, развернувшись, трусцой припустила в конец коридора, явно направляясь за своим хозяином. — Вот же… Лира! — в сердцах прошептал я, дуя на поцарапанную ладонь. — Ну как у неё это получается?! Почему у этой вредной змейки все дикие твари с рук едят, а меня готовы сожрать вместе с ботинками?! Это же просто несправедливо! Рон под мантией панически схватил меня за шиворот, увлекая назад вглубь ниши. — Поттер, твой кошачий гипноз полностью провалился! — в ужасе зашептал он. — Ключи Филча уже звенят на третьем этаже! Сматываем удочки, пока нас не скормили этой твоей «милой кошечке»! Я оглянулся на гобелен с троллями — он по-прежнему висел неподвижно, надежно скрывая девчонок. Наш великий план подслушивания с треском пролетел мимо цели. Придерживая мантию, мы с Роном на цыпочках припустили обратно к лестницам, а в моей голове вертелась только одна мысль: завтра на завтраке я обязательно потребую у Лиры мастер-класс по приручению завхозских кошек, даже если ради этого мне придется отдать ей всю оставшуюся мармеладную заначку. Мы с Роном ворвались в спальню мальчиков, тяжело дыша и на ходу сбрасывая Мантию-Невидимку. Сердце до сих пор колотилось где-то в районе горла после этой бешеной стометровки по лестницам. Я аккуратно спрятал серебристую ткань на самое дно сундука и обернулся, чтобы зализать свои боевые кошачьи раны. Рон уже сидел на своей кровати, вальяжно откинувшись на подушки. На его веснушчатом лице расплылась такая жутко довольная и победная ухмылка, что мне сразу стало не по себе. — Ну что, Поттер? — протянул он, лениво потирая руки. — Твой великий мародерский план накрылся кошачьим хвостом, Филч едва не вырвал нам уши, а это значит… Наша сделка в силе. С тебя вся твоя заначка тыквенного печенья! Давай её сюда, я весь вечер только о нём и думал. Я мгновенно нахмурился, чувствуя, как внутри всё сжимается от жадности и досады. Точно… Чертов Уизли! Я же совсем забыл, что пообещал ему эту коробку, если нас чуть не поймают. Я подошел к своей прикроватной тумбочке, медленно открыл нижний ящик и достал оттуда жестяную коробку, обвязанную красивой синей ленточкой — точь-в-точь под цвет незабудок в волосах Лилы. Я смотрел на эту коробку, и у меня сердце кровью обливалось. Ведь я это печенье не просто так хранил! Я его всё лето выпрашивал у мамы, помогал ей на кухне, следил за духовкой… Я готовил эти тыквенные сладости специально для Лилы! Думал, как буду тайно подсовывать ей по одной штучке на скучных лекциях Бинса, чтобы она улыбалась своей этой вредной улыбкой и перестала занудствовать над своими прыгучими корнями. А теперь этот прожорливый рыжий лев собирается уничтожить мои труды за один присест! — Рон, ну может не всё? — жалобно протянул я, прижимая жестяку к груди как самое дорогое сокровище. — Давай я тебе лучше половину мармеладок отдам? Или лакричную палочку? Это печенье… оно особенное. Эксклюзивное! — Никаких «не всё»! — Рон решительно выхватил коробку у меня из рук, мгновенно срывая синюю ленту. — Мародеры держат слово, Гарри. К тому же, ты сам виноват, что полез гладить эту облезлую стукачку. О-о-о, Мерлин, как пахнет корицей! Он закинул в рот сразу два круглых печенья и мечтательно зажмурился. Я уныло опустился на край своей кровати, глядя, как исчезает стратегический запас для моей «госпожи». Ладонь от царапин миссис Норрис до сих пор подозрительно ныла, печенье было безжалостно разграблено, а девчонки, небось, до сих пор сидели у своего гобелена и пили горячий шоколад эльфов. Ну и выходной… Я лег на спину, уставившись в багровый балдахин над головой, и тихонько вздохнул. Ладно. Коробку Рон сожрет, но у меня в сундуке остался еще один маленький секрет от мамы, который Лила точно оценит. Завтра на завтраке я найду способ отыграться за это кошачье поражение. *** Утро воскресенья началось с того, что Рон уронил свой левый ботинок прямо мне на физиономию, когда пытался слезть с кровати. — Поттер, вставай, — проворчал он, пытаясь натянуть мантию задом наперед и одновременно дожевывая последнее, тайно утащенное у меня вчера тыквенное печенье. — Завтрак через двадцать минут. Если мы опоздаем из-за твоих травм, я съем твою порцию яичницы. Я со стоном сел, потирая ноющую ладонь. Царапины от миссис Норрис за ночь воспалились и выглядели так, будто я пытался вручную укротить карликового пушистика. Сборы наши были похожи на стихийное бедствие: Рон никак не мог найти свой второй чистый носок и в итоге надел один серый, а второй — ярко-красный с золотыми снитчами, который ему связала миссис Уизли. Я же три раза уронил палочку под кровать, пока пытался на ходу застегнуть сумку одной левой рукой. Кое-как приведя себя в подобие порядка, мы скатились по винтовой лестнице в гостиную Гриффиндора. Народу там почти не было — все нормальные люди уже вовсю уничтожали тосты в Большом зале. Но прямо у камина, обложившись тремя массивными томами по Заклинаниям, сидела Гермиона. Стоило её пушистой гриве повернуться в нашу сторону, как её глаза мгновенно зацепились за мою окровавленную ладонь. — Гарри Поттер! — она подскочила с кресла так резко, что один из свитков покатился по ковру. — Это еще что такое?! Откуда у тебя эти ужасные царапины? Вы что, опять ночью ходили туда, куда нельзя?! Я картинно закатил глаза к потолку башни. Ну и приставучая! Настоящая ходячая инспекция по безопасности Хогвартса. — Да нигде мы не ходили, Гермиона, — буркнул я, пытаясь спрятать руку в карман мантии. — Просто… запнулся в темноте за доспехи. А там гвоздь торчал. Ржавый. — Угу, гвоздь с когтями и облезлым хвостом, — хмыкнул сзади Рон, за что я тут же пребольно наступил ему на ногу. — Не ври мне, Гарри! — Гермиона решительно вытащила из своей бездонной сумки маленький флакончик с экстрактом бадьяна и чистый бинт. — Садись живо и вытягивай руку! Если ты сейчас же не обработаешь это, я… я всё расскажу Лире! А Лира через сквозное зеркало немедленно доложит твоему папе и маме! Ты же знаешь, какая она! Она из тебя всю душу вытрясет за то, что ты полез к кошке Филча без её разрешения! Я невольно сглотнул и послушно вытянул руку вперед, позволяя Гермионе лить на царапины шипящее и жутко щиплющее зелье. Внутри меня всё прямо похолодело. Но самое смешное… я забоялся совсем не того, что Лира расскажет моим родителям. Папа Джеймс за такую вылазку к миссис Норрис мне бы только тайно подмигнул и галлеон подкинул на новые конфеты, а мама поворчала бы, но простила. Я до ужаса испугался именно того, что Лира об этом узнает! О Мерлин… Если эта вредная змейка поймет, что я ночью тайно пробирался к её гобелену, да еще и опозорился, пытаясь приручить кошку Филча её девчачьими методами — мне конец! Она же за ужином заставит меня кукарекать без всяких заклинаний! Она будет дразнить меня «кошачьим рыцарем» до самых летних каникул, надувать губы и выдавать мне мармелад строго по расписанию за глупость. Этот её победный, ехидный взгляд я просто не переживу. — Ладно, ладно, забинтовывай быстрее, — прошипел я, терпя жжение бадьяна. — Только Лире ни слова, Грейнджер. Поняла? У нас с ней… э-э… нейтралитет. Гермиона завязала аккуратный, тугой белый узел на моей ладони и хитро улыбнулась. — Насчет нейтралитета я бы поспорила, Поттер. Идемте уже, а то Рон сейчас прогрызет дыру в портрете Полной Дамы. Пока Гермиона возилась с моей ладонью, затягивая этот несчастный белый узел, я мысленно возносил молитвы Мерлину, чтобы у Грейнджер не включился её режим «я должна рассказать старостам и всем вокруг». Я буквально гипнотизировал её взглядом через очки, беззвучно шевеля губами: «Только не Лире. Пожалуйста, Гермиона, только не ей!». Мы втроем вышли из гостиной и направились на завтрак. Моя рука теперь красовалась огромным белым набалдашником, и я лихорадочно придумывал, как буду прятать этот позорный бинт под столом, когда Лила зайдет в Большой зал со своими прыгающими волосами. Мы вошли в Большой зал чуть раньше обычного. За столом Слизерина уже сидело несколько человек. Мой взгляд тут же зацепился за Малфоя и Пэнси Паркинсон. Они склонились друг к другу, и Пэнси, яростно размахивая ложкой, что-то злобно нашептывала Драко, то и дело косясь на пустую тарелку Лилы. — …Она вообще берега попутала, — долетел до моего слуха ядовитый шепот Пэнси сквозь утренний гул зала. — Ночью куда-то шлындает, из спальни ускользает. Небось, опять со своим шрамолобым дружком по углам секретничает. Драко, надо её проучить на следующих Зельях. Давай подсыплем ей в сумку порошок сушеной чесоточной воши? Посмотрим, как эта Блэк будет чесаться прямо перед Снейпом! У меня внутри всё мгновенно закипело с такой силой, что я чуть не порвал свежий бинт на руке. Зубы скрежетнули так, что Рон вздрогнул. Чертовы змеи! Опять они за своё! Папа всегда говорил, что девочек бить нельзя, но про «поговорить» по-мужски с Малфоем и объяснить Паркинсон правила вежливости он ничего не запрещал! Я уже упёрся ладонями в скамейку, собираясь встать и решительным шагом направиться к их столу, чтобы устроить Слизерину очень недоброе утро, как вдруг… Двери Большого зала со скрипом отворились. Я так и застыл в полуприподнятом положении, напрочь забыв про Малфоя. На пороге появилась Лила. Она сладко потягивалась, жмурясь от яркого солнца, падавшего из заколдованного потолка, и вид у неё был до невозможности сонный, но жутко довольный. И тут я присмотрелся к её голове. Ха-ха! О боже, какая же она милаха! Вместо привычных аккуратных хвостиков, которые ей обычно завязывала ее мама, на её затылке красовалась одна-единственная, жутко кривая, растрепанная косичка. Судя по всему, Блэк сегодня проснулась в гордом одиночестве и упрямо попыталась заплести свои безумные кудри сама. В итоге половина прядей просто выбилась, пружиня во все стороны, а коса уходила куда-то косо влево, завязанная той самой синей лентой на самом кончике. Это выглядело так смешно, так по-домашнему и так невероятно мило, что вся моя ярость к Малфою испарилась за долю секунды. Лила уверенно зашагала прямо к нашему столу, на ходу подмигивая Гермионе. — Привет, банда! — весело бросила она, плюхаясь на скамейку прямо напротив меня. И тут её глаза мгновенно зацепились за то, как я судорожно пытаюсь запихнуть правую руку под стол. Она хитро прищурилась, и её растрепанная косичка мотнулась. — Поттер, ну-ка стоять. Ты чего там прячешь? — Ничего я не прячу, Блэк! — моментально соврал я, вытягивая левую руку и пододвигая к себе тарелку с тостами. — Просто… э-э… разминаю пальцы перед Полетах на метлах! — Не верю! — Лила нахально подалась вперед через стол, упираясь локтями в скатерть и заглядывая мне под куртку. — Поттер, если ты сейчас же не покажешь, что у тебя там с правой рукой, я заберу твою порцию черничного пирога, которую эльфы только что принесли! И мне плевать, что я не голодна, я съем её чисто из принципа! Ну-ка, вытаскивай лапу, бегемот подозрительный! Я несчастно посмотрел на Гермиону, умоляя её глазами молчать, а Лила продолжала наступать, победно улыбаясь своей этой вредной ухмылкой. Похоже, мой позор с миссис Норрис сейчас вылезет наружу… Я понял, что лучшая защита — это нападение, особенно когда на кону стоит моя порция черничного пирога. Я подался вперед через стол, почти касаясь носом её растрепанной косички, и заговорщицки понизил голос до самого тихого мародерского шепота. — Лила, забудь про мою руку, тут дело поважнее, — прошипел я, косясь на стол Слизерина. — Я только что слышал, как Малфой и Паркинсон обсуждали тебя. Пэнси орала, что ты ночью сбегаешь из спальни, и они планируют на следующих Зельях подсыпать тебе в сумку порошок сушеной чесоточной воши! Чтобы ты чесалась прямо перед Снейпом. Лила мгновенно замерла. Её наглый, капризный взгляд тут же сменился жутко серьезным выражением, и она смешно нахмурилась, отчего её кривая косичка-пружинка сердито дернулась вбок. Боже, ну какая же она милая и смешная, когда включает режим «опасной Блэк»! Носик сморщился, а в карих глазах зажглись такие недобрые мародерские огоньки, что я сразу понял — Малфою и Пэнси сегодня крупно не повезло. Она же у нас Блэк, она такое просто так не спустит! — Чесоточную вошь, значит? — Лила хитро прищурилась, и на её губах расплылась самая коварная, ядовитая улыбка. — Ну надо же, какие у Пэнси глубокие познания в паразитологии. Гермиона, слушай, а у нас на Травничестве в углу теплицы не оставалось тех прыгучих стручков, которые от любого прикосновения выстреливают едкой сонной пыльцой? Гермиона, которая до этого тихо пила чай, замерла с чашкой в руке и удивленно моргнула. — Ну… вообще-то оставались, Лира. Но это же нарушение правил… — Это не нарушение, это самооборона! — отмахнулась Лила, активно размахивая руками. — Мы сделаем так: Поттер под своей мантией тайно проберется к их столу на Зельях и переложит этот порошок из моей сумки прямо в карман мантии Малфоя. А в сумку Пэнси мы засунем этот прыгучий стручок! Она откроет её, чтобы достать учебник, стручок ка-а-ак бахнет — и Паркинсон будет спать прямо на плече у своего драгоценного Драко до самого ужина! Пусть почешутся во сне! Рон рядом со мной так сильно подавился тостом от восторга, что мне пришлось постучать его по спине. Я сидел и вовсю ухмылялся, глядя на эту гениальную змейку. План был просто шикарным, чисто в стиле Сириуса! Но стоило мне расслабиться и победно откинуться на скамейку, как Лила вдруг резко замолчала. Её хитрый взгляд скользнул вниз, и она… снова вспомнила про бинт. Прямо за секунду её глаза округлились, и она за секунду вычислила мою правую руку, которую я от радости забыл спрятать. — Так, стоп, Поттер! — она бесцеремонно схватила меня за здоровое запястье левой руки, а правой рукой резко вытащила мою пострадавшую конечность из-под стола. — Отвлек меня своим Малфоем, думал, я забуду?! Это еще что за белый набалдашник?! Ну-ка показывай, бегемот! Ты где так руку разодрал, что Гермионе пришлось тебя бандажировать?! Я мысленно застонал, косясь на ухмыляющегося Рона. Всё, конспирация провалена. Лила крепко держала мою ладонь в своих маленьких руках, осторожно разворачивая её бинтом кверху. И Мерлин… мне вдруг стало абсолютно плевать на царапины миссис Норрис. Плевать, что бандаж сидел туго и кожа под ним немного ныла. То, как её пальцы — мягкие, прохладные, пахнущие ежевикой — бережно прикасались к моей больной руке, было самым лучшим ощущением за всю неделю. У меня внутри всё просто замерло, а сердце устроило такой бешеный квиддичный матч, что я побоялся, как бы Лила не услышала этот стук через стол. — Ну? — Лила подозрительно прищурилась, переводя взгляд с бинта на мое глуповато-счастливое лицо. — Я жду, Поттер. Рон, колись, обо что этот бегемот умудрился так расшибиться? Рон, заметив мою панику, хитро сощурился и демонстративно придвинул к себе пустую тарелку. — Ну-у-у… — протянул он, многозначительно косясь на сумку Лиры, откуда торчал край пачки мармеладных слизней. — Тайны мародерского ордена стоят дорого, Блэк. Информация конфиденциальная. Требует… сахарной подпитки. Лила закатила глаза, но без лишних слов залезла в карман и швырнула Рону три сочных зеленых мармеладины. Рон ловко поймал их ртом, довольно зажевал и выдал такую фальшивую историю, от которой у меня очки на нос съехали: — Короче, Лира, Гарри у нас ночью совершил «подвиг». Он пытался спасти… э-э… гриффиндорский стул от нашествия диких подвальных пикси! Полез на шкаф в гостиной, палочкой махал, но шкаф оказался сильнее. Вот пикси его и исцарапали, пока он летел вниз прямо на ковер! — Нашествие пикси на шкафу?! — Лила прыснула со смеху, и её кривая, растрепанная косичка весело заплясала на затылке. — Ой, не могу! Поттер, ты серьезно?! Воевал с мебелью ради спасения табуретки?! Ну ты и рыцарь комнатного ордена! Она заливисто хохотала, а я сидел и не мог вымолвить ни слова. Потому что пока она смеялась над выдумкой Рона, её пальцы… что? Они продолжали осторожно, почти невесомо гладить край моего белого бинта? Что?! Она… реально?! Лила Блэк, которая еще вчера грозилась вырвать мне извилины, сейчас сидела и совершенно машинально, нежно поглаживала мою поцарапанную руку, делясь своим теплом. Это было настолько уютно, что я едва не замурчал как та самая облезлая кошка Филча. (Теперь я понимаю эту кошку) Но оставаться благородным и молчаливым я, конечно же, не мог. Мародерская кровь требовала дразнилок, даже если момент был до безумия милым. — Блэк, — я коварно ухмыльнулся, чуть-чуть повернув ладонь в её руках. — Ты так усердно наглаживаешь мой бандаж, что я начинаю подозревать худшее. Ты что, решила тайно наложить на меня проклятие липких пальцев? Или ты просто использую мою боевую рану как бесплатную грелку для рук? Смотри, а то Снейп увидит, как ты заботишься о гриффиндорском «мусоре», и снимет с тебя еще пять очков за излишнюю нежность! Лила мгновенно замерла. До неё, кажется, только сейчас дошло, ЧТО именно она делала всё это время. Её щеки в ту же секунду вспыхнули таким густым, маковым румянцем, какого я у неё еще никогда не видел. Она резко, будто коснулась раскаленного котла, отдернула свои руки и со всей силы влепила мне щелчок по лбу — прямо рядом с шишкой. — Поттер, ты придурок! — возмущенно зашипела она, судорожно хватая свой стакан с соком, чтобы скрыть панику. — Да я просто… проверяла, насколько качественно Гермиона завязала узел! Чтобы ты посреди урока не потерял свой бандаж вместе с остатками совести! Мечтай больше, бегемот самовлюбленный! Я тебе сейчас эту утку на голову надену за такие шуточки! Я только тихонько и ужасно довольно хихикал, потираю лоб. Злить её сонной и смущенной было моим самым любимым делом во всем мире. В этот момент Гермиона, которая всё это время с улыбкой наблюдала за нашей перепалкой, кашлянула и кивнула в сторону дверей: — Романтика и мятные войны — это прекрасно, но Малфой и Пэнси уже встали из-за своего стола. По-моему, самое время для нашей «самообороны» со стручками, пока они не ушли в подземелья. Мы сорвались со своих мест следом за этой парочкой. План созрел мгновенно: Лира должна была пойти наперерез Пэнси и задержать её, а мы с Роном и Гермионой спрятались за ближайшим выступом каменной стены в коридоре, готовые к маневру. Я прижимал к груди Мантию-Невидимку, но Гермиона решительно выставила ладонь, шикнув: «Рано, Поттер, сначала Лира!». Лила шла по коридору со своей самой аристократичной, летящей походкой Блэков. Её растрепанная косичка-пружинка забавно качалась на затылке, но на лице уже была железная слизеринская маска. Драко и Пэнси как раз поравнялись с ней у готической арки. — О, Паркинсон, — раздался звонкий, небрежный голос Лиры. Она остановилась прямо перед ними, преграждая путь. — Какое совпадение. Я как раз хотела спросить: ты сегодня шампунь сменила или это твой натуральный аромат болотной тины так раскрылся после завтрака? Настоящий прорыв в мире слизеринской парфюмерии, поздравляю. Я за своей стенкой судорожно зажал рот ладонью, чтобы не заржать во весь голос. Рон рядом со мной беззвучно хрюкнул в кулак. Паркинсон сначала даже зависла на секунду, глупо моргая, прежде чем до неё дошел смысл слов. — Ты… Блэк! — взвизгнула Пэнси, багровея. Но Лила не стала слушать её визги. Она сделала вид, что хочет пройти мимо, и как бы совершенно случайно, со всей мародерской дури, сильно толкнула Пэнси плечом. Та отлетела на пару шагов в сторону, едва не выронив свой учебник. — Ой, прости, — сладко протянула Лила, даже не обернувшись. — Коридоры в Хогвартсе такие узкие, прямо как твой кругозор. Малфой, который всё это время молча шел рядом с Пэнси, вдруг остановился. И тут у меня внутри всё просто перевернулось и покрылось ледяной коркой. Драко не стал орать. Вместо этого он медленно повернул голову и посмотрел на Лиру. На его бледном лице расплылась какая-то странная ухмылка — не та привычная, высокомерная, которой он одаривал всех вокруг, а какая-то… холодная и одновременно жутко теплая, собственническая. Будто он смотрел на дорогую, породистую вещь, которая капризничает, но всё равно принадлежит его факультету. В груди так сильно закололо, что мне натурально стало плохо. В горле встал комок, а пальцы до хруста вцепились в Мантию-Невидимку. Ревность? Какая к черту ревность, я просто… просто забочусь о безопасности Лилы! Да, именно так! Не хватало еще, чтобы этот хорек на неё так смотрел! Мне до безумия захотелось выскочить из-за угла и размазать его идеальную укладку прямо по стене. — Драко, ты видел, что эта дрянь сделала?! — верещала Пэнси, судорожно поправляя съехавшую сумку, которая от толчка раскрылась. И это был наш единственный шанс. — Мой выход! — решительно шепнула Гермиона. Она с самым невинным видом, уткнувшись носом в раскрытый блокнот, быстрым шагом вышла из-за нашей стены, делая вид, что жутко опаздывает. Проходя мимо бушующей Пэнси и застывшего Малфоя, Гермиона как бы случайно запнулась о край мантии Паркинсон. На долю секунды возникла суматоха. Ладонь Гермионы молниеносно нырнула точно внутрь раскрытой сумки Пэнси, и я услышал едва заметный, глухой «клац». Тот самый прыгучий стручок из теплицы благополучно занял свое законное место прямо между учебниками по Зельеварению. — Ой, простите, я такая неуклюжая! — пискнула Гермиона, поспешно ускоряя шаг и скрываясь за следующим поворотом. Лила, заметив, что миссия выполнена, гордо зашагала к лестницам. Ловушка была взведена. Теперь оставалось только дождаться начала урока Снейпа, чтобы увидеть, как Пэнси Паркинсон погрузится в самый сладкий и чесоточный сон в своей жизни. *** — Да это форменное издевательство! — Лила яростно топала по каменным ступеням вниз, в подземелья, и её растрепанная косичка-пружинка металась во все стороны, как взбесившийся хвост гиппогрифа. — Какое еще дополнительное Зельеварение в воскресенье?! Снейпу что, ночью змеи не снились, раз он решил испортить нам единственный выходной? Зануда сальноволосая. Я шел рядом, придерживая сумку, и просто не мог сдержать широченную ухмылку. Слушать её ворчание в этой холодной полутьме было сплошным удовольствием. Лила мгновенно затормозила на площадке лестницы, резко развернулась на каблуках и наградила меня таким свирепым блэковским взглядом, что у меня улыбка чуть с лица не слетела. — Поттер, тебе смешно?! — зашипела она, ткнув пальцем мне в грудь. — Если ты сейчас не перестанешь ухмыляться, я лично засуну твою забинтованную руку в котел с соплями флоббер-червя! Шевели копытами, бегемот, а то из-за тебя мы точно огребем отработку. — Молчу-молчу, госпожа, — я поднял руки вверх, но хихикать под нос всё равно продолжить. До чего же она была классной, когда злилась. Мы вчетвером — я, Лила, Рон и Гермиона — быстро шмыгнули в темный кабинет. Класс уже был забит сонной, злой толпой гриффиндорцев и слизеринцев. Пэнси и Малфой сидели на своем излюбленном первом ряду. Пэнси всё еще дула губы после коридорной стычки с Лилой, а Драко лениво вертел в руках перо, бросая на Лилу свои эти непонятные, собственнические взгляды. Снейп уже стоял у доски, шурша черной мантией. — Напишите на пергаменте формулу успокоительного бальзама, — ледяным тоном процедил декан Слизерина. — Живо. Пэнси Паркинсон, злобно зыркнув на Лилу через плечо, демонстративно дернула замок своей сумки и запустила туда руку, чтобы достать пергамент. Б-БАХ! Звук был такой, будто под её партой взорвался уменьшенный драконий навозный снаряд. Сумка Пэнси буквально разорвалась по швам, и из неё со свистом вырвалось огромное, густое облако ярко-фиолетового дыма. — А-а-а-а! — завизжала Пэнси, но тут же осеклась. Фиолетовый туман мгновенно окутал весь первый ряд. Стручок из теплицы сработал на все сто процентов. Пэнси сделала один глубокий вдох, её глаза ошалело округлились, а затем… её колени подкосились, и она с глухим стуком рухнула лицом прямо в раскрытую тетрадь Малфоя, мгновенно погрузившись в глубочайший, храпящий сон. Сам Драко, успевший вдохнуть добрую порцию едкой сонной пыльцы, начал медленно, как в тумане, сползать под парту, отчаянно пытаясь удержаться за край стола. В классе наступила мертвая тишина, нарушаемая только смачным храпом Паркинсон. Снейп замер у доски, и его бледное лицо медленно налилось багровым цветом от бешеной ярости. Я уткнулся лбом в свою парту в самом конце класса, содрогаясь от беззвучного, дикого хохота. Рон рядом со мной уже просто вытирал слезы рукавом мантии, а Гермиона испуганно прикрыла рот ладонью. Я осторожно покосился в сторону Лилы. Моя Лила сидела с самым невинным, ангельским лицом во всем Хогвартсе, усердно выводя в тетрадке заголовок лекции, но её карие глаза так искрили от победного восторга, что я окончательно понял: Слизерин сегодня официально капитулировал перед Мародерами. — Кто… — тихо, но с такой угрозой, от которой каменные стены подземелья, казалось, покрылись инеем, произнес Снейп, медленно поворачиваясь к классу. — Кто это сделал?! Пока Снейп медленно плыл между партами, напоминая разъяренного грозового коршуна, Гермиона хладнокровно подняла руку. Её лицо выражало абсолютную, железобетонную уверенность. — Профессор Снейп! — звонко произнесла она, заставив декана Слизерина замереть посреди прохода. — Извините, но согласно третьему тому «Прикладной гербологии» профессора Стебль, прыгучие стручки этого вида обладают свойством самопроизвольной детонации при резком перепаде температур. А так как в подземельях значительно холоднее, чем в теплицах, в сумке мисс Паркинсон произошел банальный термический коллапс дикорастущей флоры. Это чистая физика, сэр. Снейп аж воздухом подавился от такой наглости. Он замер, переводя свирепый взгляд с Гермионы на фиолетовое облако, которое уже медленно рассеивалось под потолком, унося остатки сонной пыльцы в вентиляцию. В этот момент в моей голове созрел еще один, совершенно гениальный мародерский план. Раз уж фиолетовый туман долетел и до наших задних рядов, почему бы этим не воспользоваться? Я картинно зажмурился, издал самый тяжелый, измученный вздох, на какой был способен, и начал медленно, очень медленно заваливаться в левую сторону. Секунда — и моя лохматая голова с глухим стуком опустилась ровно на плечико Лилы. Мерлин, под этой огромной гриффиндорской курткой оно казалось таким маленьким, узким и хрупким, несмотря на весь её колючий блэковский характер. — Поттер, ты обалдел?! — моментально зашипела она мне прямо в ухо, судорожно пытаясь отпихнуть меня локтем. — Быстро встал с меня, бегемот недоделанный! Ты тяжелый! У меня сейчас плечо отвалится! Снейп же увидит! Но я даже не подумал шевелиться. Я зажмурил глаза еще сильнее, полностью расслабил шею и издал тихое, максимально правдоподобное сопение, намертво устроившись на её плече. «Спи, Поттер, спи, — твердил я себе, с трудом сдерживая рвущийся наружу победный хохот. — Ты жертва фиолетовой детонации, тебе можно». Лила еще пару секунд отчаянно дергалась, пытаясь сбросить мою тушку, но я упрямо не поддавался, притворяясь каменной глыбой. В итоге она, видимо, окончательно поверила, что меня тоже скосило сонной пыльцой. Она недовольно, жутко смешно фыркнула, но… затихла. Замерла, перестав брыкаться, и позволила мне спокойно «спать» на ней. Я чувствовал, как её плечо под моей головой стало каменным от напряжения — она явно старалась сидеть максимально ровно, чтобы я не свалился под парту к Малфою. Снейп тем временем яростно приводил в чувство храпящую на весь класс Паркинсон с помощью какого-то резкого нашатырного зелья. А я сидел в самом конце кабинета, уткнувшись носом в пушистые кудри Лиры, которые так вкусно пахли ежевикой, и понимал, что эта внеурочная воскресная лекция — лучшее, что случилось со мной в Хогвартсе. Я продолжал самозабвенно дрыхнуть на её плече, пока Снейп на первом ряду яростно откачивал фиолетовую Паркинсон. Но Лила не была бы Лилой, если бы просто сидела и молчала. Она осторожно скосила глаза на мою физиономию, присмотрелась к моим плотно сжатым губам и вдруг заметила, что уголок моего рта предательски дергается вверх. — Ах ты… симулянт очкастый! — возмущенно зашептала она, мгновенно всё поняв. — Ты притворяешься! Быстро слез с меня, мародер недоделанный! Она начала яростно извиваться и пихать меня локтем в ребра, изо всех сил пытаясь спихнуть мою наглую голову со своего хрупкого плеча. Поняв, что конспирация с треском провалилась, я решил пойти ва-банк. Вместо того чтобы послушно отстраниться, я с самым невинным видом зашевелился и, словно устраиваясь поудобнее, забавно потерся носом прямо о её теплую, нежную шею. Мерлин… Этот её невозможный, потрясающий запах ежевики, ванильного бальзама тети Марлин и чистого хогвартского утра просто ударил мне в голову сильнее любого сонного зелья. Лила от такой неслыханной дерзости аж задохнулась. Она со всей силы уперлась ладонями мне в грудь и одним мощным слизеринским толчком наконец-то спихнула меня с себя. В самую последнюю долю секунды, когда моя голова уже отлетала от её шеи, я умудрился сделать один самый сильный, глубокий вдох, какой только могли вместить мои легкие. И тут же намертво зажал рот и задержал дыхание. Я замер с надутыми щеками, зажмурившись, просто для того, чтобы этот её ежевичный запах побыл во мне как можно дольше, заполнив меня до самых кончиков пальцев. Я медленно открыл глаза и поправил съехавшие очки. Лила сидела напротив, тяжело дыша, и её щеки горели ярче гриффиндорского знамени. Она сердито хмурилась, её кривая косичка-пружинка возмущенно подергивалась, а глаза метали в меня самые настоящие молнии. Ну до чего же она была прекрасной в этой своей ярости! — Поттер, ты… ты самый наглый, самый невыносимый бегемот во всей Британии! — прошипела она, сердито потирая шею рукавом мантии, будто пыталась стереть следы моего маневра. — Ты что устроил прямо под носом у Снейпа?! У тебя точно извилины в голове окончательно перепутались с прыгучими стручками! Еще один такой трюк — и я завяжу твои уши морским узлом, понял?! Я наконец-то шумно выдохнул скопленный в легких ежевичный воздух и коварно, во весь рот ухмыльнулся, ни капли не испугавшись её угроз. — Ты очень удобная подушка, Блэк. Пять звезд из пяти. На следующей лекции Бинса обязательно повторим эксперимент. Лила только сердито фыркнула и со всей силы пнула меня лаковой туфлей под столом, снова утыкаясь в свой пергамент. А я сидел рядом, чувствуя, как шишка на лбу приятно пульсирует, и понимал, что этот внеурочный воскресный день удался на все сто процентов. *** Будильник сегодня не понадобился. Я подорвался с кровати в шесть утра так, будто под моим матрасом сработало заклинание левитации. Понедельник! Самый лучший день этой недели. Сегодня — первый урок полетов на метлах совместно со Слизерином! Внутри меня всё просто пело от восторга. В квиддиче мне не было равных дома, папа Джеймс с трех лет учил меня держать баланс, так что в небе я собирался устроить настоящее шоу. «Ну держись, Блэк, — победно ухмыльнулся я, натягивая форменные брюки. — В библиотеке ты надо мной смеялась, на Зельях пиналась, но сегодня на поле я тебя точно сделаю! Слизеринская гордость капитулирует перед гриффиндорским ловцом!» Наши с Роном утренние сборы, как обычно, напоминали лагерь беженцев после налета кентавров. Рон, отчаянно зевая и путаясь в полах мантии, никак не мог найти свой левый ботинок. — Гарри, ну где он? — мычал Рон, заглядывая под кровать. — Клянусь, твоя Лира тайно пробирается к нам ночью под мантией и ворует мою обувь в отместку за мармеладки! — Меньше спать надо, Уизли! — хохотнул я, лихорадочно затягивая шнурки. Я чувствовал себя абсолютно счастливым. В голове до сих пор стоял вчерашний запах ежевики от её шеи на Зельеварении, и мне безумно хотелось поскорее вылететь на поле, чтобы снова увидеть её растрепанную косичку в лучах солнца. Я схватил свою сумку, собираясь рвануть к выходу, как вдруг Рон замер у двери, подозрительно прищурившись. Он скрестил руки на груди и выразительно кивнул на мою правую ладонь, которая всё еще была плотно замотана белым бандажом Гермионы. — Слышь, Поттер, — протянул Рон, приподняв рыжую бровь. — А ты летать-то как собираешься? У тебя рука перевязана так, будто её дракон пожевал. Древко метлы круглое, скользкое, а тебе рулить надо. Если ты на первом же вираже свалишься с древки прямо на газон под нос к Малфою — твоя Лира от смеха лопнет прямо на своей метле. Ты вообще сможешь пальцы сжать? Я замер с открытым ротом, уставившись на свою белую руку. Ой-ой… Об этом я как-то не подумал. Ладонь после когтей миссис Норрис до сих пор неприятно потягивала, а тугой бинт мешал нормально сгибать пальцы. — Смогу! — упрямо буркнул я, пряча руку за спину. — Гриффиндорцы летают на характере, Рон! И вообще, я палочку как-то держу? Значит, и метлу удержу. Главное — Лире ни слова про кошку, понял? Скажешь, что это… боевая травма, полученная при защите чести факультета! Рон только обреченно покачал головой, открывая дверь в коридор. — Ну-ну, защитник. Пошли уже, а то Грейнджер нас у портрета Полной Дамы караулит с учебником по технике безопасности полетов. Мы побежали вниз по лестницам, а у меня в груди всё так и прыгало от нетерпения. Скоро поле. Скоро небо. И самое главное — скоро там будет моя вредная змейка. Мы с Роном только переступили порог Большого зала, как я сразу же поймал на себе этот противный, высокомерный взгляд. Драко Малфой стоял у самого края слизеринского стола, засунув руки в карманы и сияя своей идеальной укладкой. Стоило ему заметить мою правую руку, щедро обмотанную белым бандажом Гермионы, как его рот расплылся в мерзкой, издевательской ухмылке. — О, смотрите-ка! — громко, на весь зал, выдал Малфой, театрально указывая на меня пальцем. — Наш знаменитый Поттер решил притвориться инвалидом, чтобы не опозориться на метле? Что, пальчики не сгибаются? Может, тебе сразу выписать больничную каталку вместо метлы, чтобы ты не свалился на газон при первом же порыве ветра? Слизеринцы вокруг него дружно загыгыкали, а Пэнси Паркинсон, у которой нос после вчерашнего фиолетового дыма всё еще оставался подозрительно лиловым, довольно закивала. Внутри меня в ту же секунду сорвало все тормоза. Кровь с глухим шумом ударила в голову, а перед глазами встала сплошная багровая пелена. Небо, квиддич, бандаж — всё улетело куда-то к чертям. Я сделал яростный шаг вперед, намертво сжав кулаки, и уже готов был со всей силы впечатать свой бетонный лоб прямо в этот идеальный чистокровный нос Малфоя. За Лилу, за её косички, за его утренние вопли — я собирался размазать этого хорька по каменным плитам прямо здесь! — Гарри, нет! Стоя-я-ть! — Рон среагировал со скоростью загонщика. Он сзади мертвой хваткой вцепился мне в воротник мантии и со всей силы потянул назад, так что я едва не задохнулся. — Поттер, тормози! Макгонагалл смотрит! Снейп смотрит! Очки снимут! Я тяжело дышал, яростно вырываясь из хватки Рона и продолжая свирепо сверлить Малфоя взглядом через очки. Драко, видимо, наконец-то осознал, что я сейчас реально прыгну на него через столы, наплевав на все правила Хогвартса. Его бледное лицо мгновенно потеряло всю свою спесь, глаза испуганно округлились, и он инстинктивно сделал два шага назад, прячась за широкие спины Крэбба и Гойла. Поняв, что пахнет жареным, Малфой быстро развернулся на каблуках и вместе со своей свитой поспешно ретировался вглубь зала, испуганно оглядываясь. — Фух… — Рон наконец-то отпустил мою куртку, утирая пот со лба. — Мерлин, Гарри, ты бешеный. У тебя глаза сейчас горели так, будто ты готов был сожрать его живьем вместе со слизеринским знаменем. Я медленно приходил в себя, сердито поправляя съехавшую сумку. Моё сердце колотилось где-то в районе горла, но не от страха перед дракой, а от ужасной, леденящей мысли, которая только что догнала меня. Я испуганно повернул голову в сторону середины зала. Там, усердно намазывая тост клубничным джемом, сидела Лила. Её растрепанная косичка (Уже лучше чем вчера) мирно покоилась на плече. Она была так увлечена едой, что, кажется, вообще ничего не заметила из-за шума других факультетов. Я облегченно выдохнул, чувствуя, как ноги на секунду стали ватными. О Мерлин, пронесло… Вот если бы Лира заметила эту сцену — мне точно пришел бы конец! Она бы до конца года издевалась надо мной, ворча, что я «недоделанный гриффиндорский задира», который лезет в драку из-за обычных малфоевских дразнилок. — Идем быстро за стол, — прошептал я Рону, стараясь спрятать руку поглубже в карман. — Пока «госпожа подземелий» не повернулась и не устроила нам таможенный досмотр. Мы поспешили за гриффиндорский стол. Я сел лицом к Лиле, стараясь выглядеть как можно более беззаботно, хотя моя правая ладонь под бинтом от резкого сжатия кулаков сейчас заныла с двойной силой. Пока я мысленно радовался, что Малфой испарился, а Лира так ничего и не заметила, на скамейку рядом с нами решительно опустилась Гермиона. Она с глухим стуком водрузила на стол раскрытый учебник «Руководство по квиддичу для начинающих» и сразу же, без лишних предисловий, заговорила своим самым строгим профессорским тоном: — Так, мальчики, слушайте внимательно. Травничество позади, сегодня у нас первый полет. Я прочитала, что перед тем, как оторваться от земли, нужно обязательно проверить древко на наличие трещин. И ни в коем случае нельзя отпускать обе руки, даже если вам кажется, что метла держит баланс! Это базовая техника безопасности, утвержденная Министерством магии в… Я кивал на автомате, лениво жуя свой тост, но, честно говоря, не слышал ни единого слова из этой министерской инструкции. Мои уши просто отключились, а глаза сами собой, словно привязанные невидимым заклятием, уставились на противоположную сторону зала — прямо на Лилу. Мерлин, ну до чего же она была классной в это солнечное утро понедельника! Она сидела, подперев щеку рукой, и весело смеялась над какой-то шуткой, о Тео (опять он черт возьми!). Её растрепанная, кривая косичка-пружинка забавно подпрыгивала на затылке при каждом вздохе, а глаза так искрились от искреннего, домашнего счастья, что у меня внутри всё просто переворачивалось. Когда она улыбалась вот так — без своей колючей слизеринской маски, открыто и заливисто — она становилась похожа на маленькое грозовое солнышко. Я смотрел на неё, глупо пережевывая еду, и в голове крутилось только одно: «Пусть Грейнджер цитирует хоть весь устав, пусть Малфой шипит, но сегодня в небе я сделаю всё, чтобы она смотрела только на мои виражи». Я так увлекся этим завороженным созерцанием, что совершенно позабыл о маскировке. А Лила… Лила, конечно же, кожей почувствовала мой пристальный, неотрывный взгляд. Она внезапно перестала смеяться, повернула голову и резко подняла свои огромные карип глаза, уставившись прямо на меня в упор. Кхм-кхм-хр-р! От неожиданности я судорожно глотнул, и кусок тоста вместе с овсянкой полетел куда-то не в то горло. Я мгновенно покраснел как гриффиндорское знамя, согнулся пополам и отчаянно закашлялся, едва не снеся носом кувшин с тыквенным соком. Рон со смеху чуть не свалился со скамейки, а Гермиона испуганно захлопнула книгу. Кое-как прожевав и вытерев слезы, выступившие из-за очков, я молниеносно отвернулся к окну с самым невинным, безразличным видом, на какой только был способен одиннадцатилетний Поттер. — Я ничего… кхм… никуда не смотрел! — хрипло, но жутко деловито буркнул я, активно изучая чистое небо за стеклом и усиленно шевеля челюстями. — Я просто ел! Очень… очень вкусная овсянка сегодня у эльфов, Рон, правда? Настоящая кулинарная магия! А за окном… смотрите, какая интересная птица полетела! Кажется, это редкий вид горной совы! Лила через стол только ехидно и ужасно победно ухмыльнулась, прищурив глаза. Её растрепанная коса качнулась, когда она насмешливо вскинула бровь. — Поттер, — долетел до меня её вредный, тягучий шепот. — У тебя сейчас сова из ушей полетит от вранья. Ты бы очки протер, а то, кажется, от избытка «кулинарной магии» у тебя зрение окончательно испортилось. Кто тут у нас бегемот, а? Я только упрямо надулся, продолжая упорно рассматривать облака, хотя уши горели так, что на них можно было поджаривать тосты Гермионы. Дразнить её сонной было весело, но ловить этот её проницательный взгляд Блэков — это, конечно, полный провал для моей ловецкой репутации.