Истинная Блэк

*От лица Гарри* Весь вчерашний вечер и сегодняшнее утро я чувствовал себя так, будто меня пропустили через камнедробилку. Хогвартс, о котором я мечтал, оказался каким-то… неправильным. Красивым, огромным, волшебным — да, но без Лиры в нашей гостиной всё это казалось декорациями. Каждый раз, когда я видел красные занавеси на своей кровати, я вспоминал, что её кровать где-то там, во тьме подземелий, под толщей холодной воды. И от этой мысли мне хотелось выть, как Сириус в облике пса. А когда вчера вечером эта шляпа обьявила что Лира, моя Лира учиться на Слизарене. У меня все оборвалось. Нет, ни в коем случае я не буду относиться к ней хуже после этого, но осознание того что она будет там, одна, в холодном подвале, душило меня. Что же чувствовала она в тот момент? Я незнаю. Эмпатией я не сильно владею, но от переживаний за нее у меня волосы дыбом встали. И в тот момент когда я нашел ее заплаканной (О Мерлин) у меня волосы встали вдвойне, а то и втройне, или вчетревне. Ну вообщем они встали. Я хотел бросить все в тот момент, перевестись на этот поганный Слизарен чтобы она не мучалась. Да и что скрывать — чтоб не мучился я. Без нее мне было так тоскливо, как никогда. Почему? Почему эта девчонка так действует на меня? Что вообще происходит? Почему от ее слез мне хочется плакать вместе с ней? Почему мне так хочется защитить ее от всех? Я знаю если б она знала что я хочу ее защитить, она бы ударила меня подушкой ну или чем то потяжелее. Мол: она же сама может защитить себя, да и не только себя. Я в этом уверен. На 100% и на все 300%! Нет на 1000! Лира такая сильная что мне иногда кажется что она мальчишка. Тоесть… ну.. Блин мне кажется я наговорил себе на казнь. Если б это слышала Лира Блэк она бы точно меня угробила, или съела (поесть она любит), даже из костей синовию высосала бы. На Зельеварении я чуть не прибил Рона. Ну почему он сел со мной так быстро?! Я ведь до последнего держал место для неё, я даже сумку там разложил, чтобы никто не пристроился! А она… она просто села с этой Гермионой впереди. И хотя она меня спасла (тот слизень на лбу до сих пор кажется мне поцелуем удачи), мне было чертовски одиноко. Но я не сдавался. «Ничего, Поттер, — подбадривал я себя, когда мы с Роном шли по коридору. — Сейчас История магии. Совместный урок. Бинс — привидение, он ничего не замечает. Мы сядем вместе, будем рисовать в тетрадях и грызть шоколад». Я буквально вприпрыжку летел к кабинету, так что Рон едва поспевал за мной, ворча, что «мы не должны так носиться после завтрака». Я влетел в класс, сияя как начищенный галеон, выискивая глазами знакомые кудряшки… И тут мой мир рухнул во второй раз за сутки. Лила сидела на последней парте. Но не одна. Рядом с ней сидел какой-то… чувак. Бледный, тощий, с таким видом, будто он только что проглотил философский камень и теперь его переваривает. Теодор Нотт. Я знал его фамилию — папа говорил, что его отец тот еще скользкий тип. «КТО ОН ТАКОЙ?! — взревел мой внутренний мародер. — Какого фига он дышит с ней одним воздухом?! И почему он сидит так близко?!» Нотт что-то тихо сказал Лире, и она — Мерлин, за что мне это?! — коротко улыбнулась ему и кивнула. Внутри меня всё просто взорвалось. Где она его вообще откопала? Он что, лучше меня? Потому что у него галстук зеленый? Или потому что он не роняет конфеты на платформе? Я стоял в дверях, сжимая лямку сумки так, что костяшки побелели. Он выглядел… страшным. Ну, не в смысле уродливым, а в смысле — подозрительным! Слишком спокойный, слишком умный, слишком… слизеринский. — Гарри, ты чего застрял? — Рон подтолкнул меня в спину. — Вон, свободные места в центре. Я на негнущихся ногах пошел к парте, которая находилась прямо перед ними. Я сел так, чтобы слышать каждое их слово, каждый шорох. «Ну держись, Нотт, — думал я, яростно вытаскивая из сумки пергамент. — Если ты хоть пальцем коснешься её чернильницы, я заставлю тебя съесть весь учебник Бинса без соли и перца». Я обернулся, якобы чтобы поправить мантию, и встретился взглядом с Лирой. Она смотрела на меня своими огромными глазами, и я очень надеялся, что мой взгляд сейчас выражает всё моё негодование и вопрос: «ПОЧЕМУ ОН, А НЕ Я?!». *** «Мне вообще всё равно, — твердил я себе, яростно вонзая перо в чернильницу так, будто пытался её прикончить. — Пусть сидит хоть с Ноттом, хоть с Драко. Это свободная страна. Это свободная школа. Я взрослый, рассудительный человек… одиннадцати лет Но в груди почему-то странно покалывало, будто я проглотил горсть живых садовых гномов. Я сидел спиной к ним, но мои уши, казалось, выросли в три раза и развернулись назад, ловя каждый шорох. — Лира, — услышал я тихий голос Нотта, — у тебя перо затупилось. Возьми моё, оно с серебряным наконечником. Я чуть не сломал своё собственное перо. «Серебряный наконечник? Серьёзно?! Какая дешевая попытка подкупа!» Я не выдержал. Я резко развернулся на скамье, сделав вид, что ищу что-то в сумке, и «случайно» уставился на Нотта. Тот сидел со спокойным, почти сонным лицом. Это бесило еще больше. — Эй, Нотт! — выпалил я, стараясь, чтобы мой голос звучал максимально безразлично, хотя он почему-то дал петуха. — А ты… ты уверен, что твои серебряные перья не вызывают аллергию у приличных людей? Я читал в одном журнале по квиддичу, что от серебра руки зеленеют. Тебе-то привычно, под цвет галстука, а Лире это ни к чему. Нотт медленно поднял на меня глаза. — Поттер, — произнес он своим невыносимо ровным голосом, — это перо для письма, а не для игры в загонщика. Оно безопасно. Лира рядом с ним только фыркнула и закатила глаза. — Поттер, займись делом! Бинс уже перешел к восстаниям гоблинов тринадцатого века, а у тебя на пергаменте только клякса в форме.. бегемота! Я отвернулся обратно, чувствуя, как лицо пылает. «Бегемота? Она что, разглядывает мои кляксы?» Я решил продемонстрировать полную потерю интереса. Я начал демонстративно громко переговариваться с Роном, специально отодвигаясь так, чтобы мой локоть занимал как можно больше места на парте, создавая своего рода «границу». Когда Лира потянулась за упавшим ластиком, я молниеносно нырнул под стол. Моя рука столкнулась с рукой Нотта, который тоже решил проявить «благородство». — Я сам, — прошипел я, вырывая ластик из его пальцев так, будто это была граната. Вынырнув, я швырнул ластик на стол Лире. — Держи, Блэк. Не раскидывай вещи, а то некоторые тут только и ждут, чтобы что-нибудь подобрать. Я снова уставился на профессора Бинса, чувствуя себя победителем. Ну и что, что я не слышал ни слова про гоблинов? Главное — я показал, что мне абсолютно всё равно. Просто я… э-э… слежу за порядком в классе! Да, именно так. Рон рядом со мной только вздохнул и прошептал: — Гарри, ты сейчас проткнешь парту своим взглядом. Расслабься, это просто Нотт — Да мне вообще пофиг, Рон! — громко ответил я, чтобы Лира точно услышала. — Пусть хоть в десны целуются с этими учебниками! Лира за моей спиной издала странный звук, похожий на подавленный смешок. А у меня в груди снова кольнуло. Наверное, это всё-таки из-за сквозняков в подземельях. Я сидел, выпрямившись как палка, и мой затылок буквально горел. Я кожей чувствовал, как за моей спиной Нотт — этот «мистер Идеальная Осанка» — пододвигает свой пергамент ближе к Лиле. Бинс нудел что-то про восстание гоблинов 1422 года, но для меня это звучало как: «Бла-бла-бла, Поттер — третий лишний, бла-бла-бла, посмотри, какой Нотт молодец». Тут Лила уронила перо. (Растеряша) Оно покатилось по каменному полу прямо к моим ногам. Я среагировал быстрее, чем за золотым снитчем. Я нырнул под парту с такой скоростью, что ударился головой о дерево. БУМ! — Ай… — прошипел я, но перо схватил. В ту же секунду под партой появилась рука Нотта. (опять!) — Я подниму, Поттер, мне ближе, — раздался его спокойный голос. — Руки прочь! — прорычал я, вцепляясь в перышко. — Я будущий ловец, у меня реакция лучше. И вообще, у тебя пальцы в чернилах, ты его испачкаешь! Я вынырнул обратно, потирая шишку на затылке, и с победным видом шмякнул перо перед Лилой. — Держи, Блэк. И привяжи его к пальцу, что ли, у тебя походу руки дырявые раз роняешь много чего. — Поттер, ты в порядке? — Лила подозрительно посмотрела на мою шишку. — У тебя глаза в разные стороны смотрят. — Это от избытка исторических знаний! — отрезал я и резко отвернулся. Через пять минут я услышал, как Нотт прошептал: — Лира, у тебя тут ошибка в дате. Гоблин Гнарлак был не лысым, а плешивым. Хочешь, исправлю? «Исправлю?! Он лезет в её записи?!» Я почувствовал, как во мне просыпается ярость. Я медленно развернулся, прищурился и выдал: — Нотт, ты что, эксперт по гоблинским прическам? Откуда такая страсть к чужим залысинам? Лила пишет всё правильно, у неё художественное видение истории! — Гарри, — Лила прикрыла лицо ладонью, — Гнарлак действительно был плешивым. Это на тринадцатой странице. И вообще, почему ты нас подслушиваешь? У тебя что, уши на затылке выросли? — Я не подслушиваю! — я возмущенно взмахнул руками и случайно задел чернильницу Рона. — Я просто… контролирую уровень шума в классе! Бинс старый, ему нужны идеальные условия для монотонного бубнежа! Рон в этот момент пытался спасти свой пергамент от наводнения из чернил. — Гарри, дружище, — прошептал он, вытирая стол рукавом, — если ты сейчас не перестанешь крутиться, ты ввинтишься в пол как штопор. Расслабься, она просто сверяет даты! — Мне абсолютно пофиг, Рон! — громко сказал я, чтобы слышали даже в подземельях Слизерина. — Пусть хоть генеалогическое древо этого Гнарлака вместе рисуют! Мне… до… лампочки! Я схватил свой учебник и начал яростно листать страницы, делая вид, что ищу что-то невероятно важное. На самом деле я просто смотрел на картинку с каким-то бородатым магом и думал о том, как было бы здорово, если бы у Бинса было заклинание, которое пересаживает людей на их «законные» места (то есть Лилу — ко мне, а Нотта — в Запретный лес). Тут Лила тихонько хихикнула. Я замер. Она смеялась над его шуткой? Или надо мной? Я осторожно покосился назад. Нотт что-то показывал ей в своей тетради, а Лира… она улыбалась. Той самой своей улыбкой, от которой у меня в животе начинали порхать стальные мухи. «Ну всё, — подумал я, сжимая зубы. — Сейчас будет "тактический маневр" №2». Моё терпение лопнуло. Пока Нотт там что-то вкрадчиво шептал Лире на ухо (наверняка какую-то занудную ересь про гоблинские налоги), я состряпал идеальный бумажный самолетик. На крыле я размашисто накалякал: «Нотт, у тебя зубы как у флоббер-червя». Очень зрело, Поттер, молодец. Я прицелился. В голове был четкий план: самолетик делает крутое пике и втыкается Нотту прямо в его идеально причесанный затылок. — Получай, змееныш! — прошептал я и запустил снаряд. Но то ли я не учел сквозняк от прозрачных ног Бинса, то ли мои руки дрожали от «абсолютного пофигизма», но мой самолетик пошел по совершенно идиотской траектории. Он сделал мертвую петлю и… пролетел ровно сквозь голову профессора Бинса. В классе наступила такая тишина, что было слышно, как у Рона в животе переваривается завтрак. Бинс замер на полуслове. Он медленно обернулся, его призрачные глаза в кучу, а бумажный самолетик, набравшись призрачной статики, застрял прямо у него в районе носа, медленно покачиваясь. Я замер, чувствуя, как моё лицо превращается в свеклу. Рон рядом со мной издал звук, похожий на подавленный всхлип раненого моржа. А потом началось. Лила, которая только что выглядела такой серьезной, вдруг не выдержала. Она уткнулась лицом в сгиб локтя, и её плечи начали сотрясаться в конвульсиях. — Ха-ха-ха! — этот звук вырвался у неё, как пробка из бутылки со сливочным пивом. — Гарри! Ты… ты… снайпер от Бога! Ты подстрелил привидение! Она сползла под парту, буквально задыхаясь от смеха. Её хвостики мелькали где-то на уровне пола. Рон, увидев, что Лира сорвалась, тоже перестал сдерживаться. Он грохнулся лбом на стол, заливаясь краской и колотя кулаком по дереву. — Поттер… — выдавил Рон сквозь слезы. — Ты… ты сделал мой день… Бинс теперь похож на бумажного единорога! Я сидел, хлопая глазами. Я посмотрел на Лиру под столом — она была такая счастливая, такая настоящая в этом своем безумном смехе, что я сам не выдержал и начал ржать как ненормальный. — Мистер Поттер? — Бинс медленно вытащил из своей головы мой самолетик, который теперь выглядел немного обледеневшим. — Вы что-то хотели дополнить к лекции о Гнарлаке? — Нет, сэр! — выкрикнул я, вытирая очки от слез. — Просто проверял аэродинамику в условиях… э-э… загробного мира! Я покосился назад. Нотт сидел с таким видом, будто мы все — пациенты больницы Мунго, но мне было плевать. Лира смеялась надо мной и вместе со мной. Она больше не смотрела в учебник этого типа. Она смотрела на меня, вытирая слезы со щек и показывая мне большой палец. — Бегемот! — прошептала она, всё еще хихикая. — Ну и придурок же ты! И это было лучшее, что я слышал за весь день. *** Колокол едва успел прозвенеть, а от Лиры уже и след простыл. Я только и успел заметить, как её зеленый галстук мелькнул в дверях вместе с пушистой гривой Грейнджер. Она даже не обернулась. Опять. — Вот увидишь, Гарри, зря она с этой Гермионой связалась, — Рон неторопливо запихивал в сумку измятый пергамент, на котором вместо конспекта был нарисован шахматный конь. — Эта Грейнджер… она же ходячая энциклопедия. Лира с ней через неделю начнет разговаривать параграфами. Это же скука смертная! Зачем ей вообще эта заучка? Я молча закинул сумку на плечо, глядя на пустую парту, где только что сидела Лила. Рон продолжал что-то ворчать про «всезнаек», а я представил, что было бы, если бы Лира сейчас это услышала. Внутри меня невольно передернуло. Рон даже не представлял, по какому тонкому льду он идет. «Эх, Ронни, — подумал я, качая головой. — Тебе повезло, что она уже убежала. Лира бы тебе за такие слова не просто лекцию прочитала. Она бы тебе мозги через ухо высосала своим фирменным взглядом "ты-что-сейчас-сказал". А потом еще и заставила бы извиняться перед каждой книгой в библиотеке». Я вспомнил, как Лила защищала свои хвостики от моих подколок. А уж если кто-то трогал её друзей… — Слушай, — я перебил Рона, когда мы вышли в коридор. — Ты лучше при ней такое не ляпни. Лира за Гермиону тебя превратит в подставку для перьев. И поверь, Снейп ей еще и баллы за это начислит. Она же Блэк, у них это семейное — сначала проклясть, а потом разбираться, за что. — Да ладно тебе, — Рон легкомысленно махнул рукой. — Она же на Слизерине. Скоро сама поймет, что с Гриффиндорцами ей не по пути. Я остановился как вкопанный. Покалывание в груди вернулось, и на этот раз оно было совсем не смешным. — Не поймет, — отрезал я. — И не надейся. Идем, а то опоздаем на обед, и я не успею занять место поближе к середине зала. Я прибавил шагу, пробираясь через толпу. Мне нужно было увидеть её. Убедиться, что она всё еще «наша» Лила, а не просто «одна из тех змей». И плевать мне было на Гермиону, на учебники и на то, что Рон считает это скучным. Без её ехидных замечаний даже самый вкусный пудинг в Большом зале казался пресным. Впереди показались двери в зал. Я зашел в Большой зал, чувствуя себя так, будто у меня в груди ворочается соплохвост. Глаза сами собой начали сканировать ало-золотые столы, потом перепрыгнули на зелёные... И никого. Только Рон рядом бубнил, что Грейнджер наверняка уже заняла очередь за добавкой знаний в библиотеке. Но потом я увидел их. В самом углу, за столом Когтеврана, сидели Лила и Гермиона. Они нашли себе «тихую гавань» подальше от змеиного шипения и львиного рыка. К ним как раз подсаживался Невилл, вид у которого был такой, будто он забыл не только свою жабу, но и как пользоваться вилкой. — О, Невилл, привет! — услышал я звонкий смех Лилы. Она так закинула голову, смеясь над какой-то очередной нелепицей Лонгботтома, что её хвостик съехал на бок. И этот смех… он резанул меня больнее, чем любой сглаз Малфоя. «Это должен был быть мой смех, — подумал я, невольно замедляя шаг. — Она должна смеяться так со мной. Над моими дурацкими самолетиками или над тем, как я пародирую Снейпа». Я смотрел, как Гермиона что-то увлеченно доказывает Невиллу, тыча пальцем в раскрытый учебник «Зелья забывчивости», а Лила подпирает щеку рукой и улыбается. Так искренне, так беззаботно. Я подошел к их столу. Руки в карманах непроизвольно сжались в кулаки. Мне хотелось схватить её за руку, увести куда-нибудь и просто слушать, как она подкалывает меня одного. Чтобы этот её смех, от которого у меня в животе всё переворачивалось, принадлежал только нам двоим, как раньше в Годриковой Впадине. — Привет, — буркнул я, усаживаясь на край скамьи рядом с ними. Рон тут же потянулся за пирожком, а я просто сидел и смотрел на Лилу. — О, Поттер, явился! — Лила перевела на меня взгляд, и в её глазах всё еще плясали искорки смеха после разговора с Невиллом. — Ты представляешь, Невилл утром вместо бодрящего зелья глотнул забывчивого! Он теперь не помнит, зачем мы все надели эти смешные черные платья. Она снова рассмеялась, и я, честно, старался улыбнуться в ответ. Но в голове всё равно крутилось: «Слишком много людей. Слишком много других друзей». Я молча взял кувшин и налил ей тыквенного сока — того самого, с мякотью, который она всегда выбирала. Подвинул стакан к ней, даже не глядя на неё, просто чтобы коснуться пальцами её ладони, когда она будет его забирать. — Пей, Лила, — сказал я тише, чем хотел. — А то от твоих «интеллектуальных» бесед у тебя точно пересохнет в горле. Я хотел, чтобы она заметила. Чтобы она поняла, что я тут, рядом. И что никакой Невилл со своими проблемами и никакая Гермиона со своими книгами не заменят ей одного лохматого мальчишки, который знает о ней больше, чем все учебники Хогвартса вместе взятые. — Ой! — пискнул Невилл, когда из-под его тарелки с овсянкой высунулась скользкая зеленая лапа и тут же исчезла в недрах скамьи. — Тревор! Стой! Лила отреагировала мгновенно. Она не была бы Блэком, если бы упустила шанс устроить переполох. — Держи его! — выкрикнула она и, не раздумывая, нырнула под стол. Я, конечно, не мог оставить её одну в «опасных» глубинах Когтевранского стола. И поэтому бросил стакан с соком, едва не перевернув скамейку, кинулся следом. Под столом было тесно, пахло пыльными мантиями и чьими-то ботинками. Я увидел мелькание зеленой спинки жабы и рванул вперед... БУМ-М-М! Звук был такой, будто в подземельях взорвался котел средней паршивости. Мы столкнулись лбами с такой силой, что у меня перед глазами заплясали не только звезды с потолка, но и целые созвездия. — А-а-ай! — Лила отпрянула, зажимая лоб обеими руками. Она смешно зажмурилась, и её носик сморщился так, будто она сейчас чихнет или зарыдает. — Поттер! Какого фига?! Ты что, решил пробить мной пол до самых подземелий?! Я сидел на корточках, прижимая ладонь к собственному лбу, который гудел, как колокол на Астрономической башне. Но, несмотря на искры в глазах, внутри меня распирало от смеха. Она была такая смешная в этом полумраке — растрепанная, злая, с краснеющим пятном на лбу. — Почему у тебя голова как бетонная плита?! — продолжала возмущаться она, чуть не искря от негодования. — Ты что, на завтрак вместо гренок камни из сада Хагрида ел?! У меня теперь там будет шишка размером с золотое яйцо! — У меня бетонная?! — я всё-таки не выдержал и коротко хохотнул, хотя от этого в голове неприятно стрельнуло. — Лила, у тебя череп такой крепкий, что об него можно палочки ломать! Я теперь понимаю, почему ты на Слизерине — ты просто решила вышибать стены головой, если пароль забудешь! — Ах ты… бегемот бронированный! — Лила сделала выпад, пытаясь ткнуть меня в бок, но в этой тесноте только запуталась в собственных рукавах. — Я теперь из-за тебя буду выглядеть как единорог-неудачник! У меня же завтра свидание с… с библиотекой! Я смотрел на неё — такую маленькую, ворчащую под столом, где-то между сапогами Рона и ботинками Гермионы. И этот её «бетонный» лоб… честно, я бы сталкивался с ней так хоть каждый день, лишь бы она вот так на меня дулась, а не улыбалась этому Нотту. — Дай посмотрю, — я потянулся к её лицу, стараясь быть серьезным, хотя губы предательски дрожали от смеха. — Руки убери, травматолог! — Лила шлепнула меня по ладоням. — Сам на свой шишак любуйся. Тревор ушел! Пока мы тут костями гремели, он, небось, уже в озеро трансгрессировал. Мы вылезли из-под стола. Невилл смотрел на нас с надеждой, Гермиона — с явным неодобрением (явно подсчитывала в уме силу удара в джоулях), а Рон просто протянул нам по куску хлеба. — На, приложите, — посоветовал он. — Холодный хлеб — лучшее средство. Лила схватила хлеб, приложила его к голове и посмотрела на меня через стол. Пятно на лбу становилось всё ярче, и я не выдержал — подмигнул ей. Она в ответ только закатила глаза, но я-то видел, как уголок её рта дрогнул. Невилл всё еще уныло ковырял овсянку, а Гермиона неодобрительно качала головой, глядя на наши растрепанные физиономии. Лила вдруг замерла. Она хитро прищурилась, и в её глазах зажглись те самые искорки, которые обычно означали, что сейчас кому-то (скорее всего, мне) будет очень весело, но не очень приятно. Она залезла в карман и выудила оттуда какой-то белый, хрустящий кусочек, который она, видимо, стащила с тарелки с овощами. — Гарри... — она протянула моё имя так сладко, что я сразу заподозрил неладное. — Скажи мне честно. Ты мне доверяешь? Я посмотрел на её улыбку, на её хвостики, которые сегодня торчали особенно задорно, и на этот подозрительный белый кусочек в её пальцах. — Нет, — отрезал я, отодвигаясь от неё по скамейке. — Ни на одну медную сикль. Я же не самоубийца, Блэк. Лира тут же преувеличенно-громко вздохнула, прижав руку к сердцу. — Ох! Слышишь, Гермиона?! — она обернулась к подруге. — Родной человек, друг моего детства, и такая черная неблагодарность! Никто мне не доверяет... Снейп смотрит как на преступницу, Малфой обзывает, а теперь еще и Поттер! Всё, моё сердце разбито на мелкие осколки! Она выглядела так комично-трагично, шмыгая носом, что я не выдержал. Ну как ей откажешь, когда она так старается? — Ладно, ладно! — я поднял руки. — Доверяю. Немножко. Что там у тебя? — Закрой глаза, — скомандовала она, и её «горе» испарилось быстрее, чем искры от палочки. — И открой рот. Это… э-э… новый сорт магического редиса! Хагрид сказал, он приносит удачу на уроках полетов. Я засомневался. Очень сильно. Но Лира сидела так близко, и от неё пахло ежевикой, и мы только что столкнулись лбами... Короче, я решил рискнуть. Я зажмурился и послушно открыл рот. — Ну же, Поттер, не бойся, это не яд… — прошептала она совсем рядом с моим ухом. Я почувствовал, как на мой язык опустилось что-то холодное и твердое. Я рефлекторно сжал зубы и… — ФУ-У-У! — я согнулся пополам, едва не свалившись со скамейки прямо на Невилла. — ЛИРА! ЭТО ЖЕ ЛУК! ОБЫЧНЫЙ, СЫРОЙ, КУСАЧИЙ РЕПЧАТЫЙ ЛУК! Во рту стоял такой вкус, будто я только что лизнул раскаленную сковородку, на которой жарили старые носки. Глаза мгновенно заслезились, а из носа, кажется, готов был вылететь огонь. — ХА-ХА-ХА! — Лира просто рухнула на Гермиону, задыхаясь от смеха. — Твоё лицо! Поттер, твоё лицо было просто бесценным! «Магический редис»! Ой, не могу… ты правда поверил?! — Ты… ты коварная змея! — я судорожно схватил свой стакан с тыквенным соком и выпил его залпом, но лук был сильнее. — Это была подлая засада! Ты меня отравила прямо в Большом зале! — Зато ты теперь точно не заболеешь драконьей оспой! — Лира вытирала слезы смеха, глядя, как я смешно высовываю язык, пытаясь охладить его. — Это была проверка на бдительность, «рыцарь». Ты её провалил с треском! Теперь от тебя пахнет так, что даже мадам Помфи со своим чесноком к тебе не подойдет! Я посмотрел на неё — растрепанную, счастливую и такую невозможную. Она сидела и сияла, гордясь своей выходкой. — Ну всё, Блэк, — прохрипел я, чувствуя, как во рту всё еще полыхает пожар. — Ты начала войну. И учти: я найду способ отомстить. Я подложу тебе в сумку что-то такое, от чего ты будешь пахнуть мокрой собакой до самых каникул! Лира только подмигнула мне, ничуть не испугавшись. А Гермиона рядом с нами тихонько вздохнула и сказала: — По-моему, вам обоим нужно почитать книгу «Этикет и манеры за столом». Особенно тебе, Лира. Лила от такого замечания Гермионы аж на скамейке подпрыгнула. Её хвостики возмущенно качнулись, а глаза округлились. — Гермиона! — выкрикнула она, картинно прижав руку к груди. — Ты за кого вообще — за меня или за него?! Я её, понимаешь, от пушистости спасаю, кондиционером делюсь, тайные ходы из «Истории Хогвартса» ради неё учу, а она меня этикету учить вздумала! Гермиона на это заявление только тихонько захихикала, прикрыв рот ладошкой. — Я на стороне здравого смысла, Лира, — улыбнулась она, складывая пергаменты в сумку. — Но должна признать, выражение лица Гарри действительно стоило пяти очков Слизерина. Я сидел, всё еще со слезами на глазах, но в моей голове уже созрел мгновенный, гениальный план. Я ведь знал Лилу лучше, чем кто-либо в этом зале. Знал, что она до безумия, просто до зубовного скрежета ненавидит вонючие, резкие запахи. Дома она всегда заставляла папу Сириуса мыть руки после копания в мотоцикле и дула на малейший дым. «Ах так, Блэк? — подумал я, и на моем лице расплылась самая коварная улыбка, на которую я был способен. — Сама напросилась». Я набрал в легкие побольше воздуха, напитавшегося ядреным сырым луком, зажмурился для храбрости и резко подался вперед, прямо к её лицу. — Ли-и-ила-а-а! — выдохнул я, целясь этим жутким «луковым облаком» ей точно в нос. — А-а-а-а! — взвизгнула Лира, мгновенно отпрянув назад и едва не перевернувшись вместе со скамейкой Когтеврана. — Поттер! Ты чудовище! Отойди от меня! От тебя несет хуже, чем из котла Снейпа, в котором неделю тухли пиявки! Я, не теряя темпа, придвинулся ближе по лавке, продолжая дышать на неё и вовсю наслаждаясь её паникой. Рон рядом со мной уже просто сползал под стол от хохота, держась за живот. — Ну что ты, госпожа, — ехидно шептал я, выдыхая на полную мощность. — Это же тот самый «магический редис»! Почувствуй вкус удачи перед уроками! — Гермиона, спаси меня! — Лира лихорадочно закрылась своим тяжелым учебником по Трансфигурации, используя его как щит от моего дыхания. — Он применяет биологическое оружие! Поттер, прекрати, я сейчас задохнусь и умру прямо на этой нейтральной территории! Она смешно зажмурилась, махая свободной рукой перед носом, а я сидел напротив и безумно радовался. Пусть знает, как подсовывать гриффиндорцам сырые овощи. Её хваленая гордость испарилась за секунду, уступив место нашей обычной, домашней перепалке. И в этот момент, когда она так мило кричала и пряталась за книгой, мне было абсолютно плевать, что на нас смотрит половина стола Когтеврана. Я продолжал победно дышать на неё, чувствуя себя как минимум венгерским хвосторогом, который загнал добычу в угол. Лила за своим учебником Трансфигурации смешно фыркала, отмахивалась и кричала, что я испортил ей весь день. Вдруг огромные напольные часы Большого зала оглушительно пробили, напоминая, что урок начнется через считанные минуты. — Ну всё, Поттер, ты сам напросился, — проворчала Лира, резко опуская книгу. Её нос всё еще был забавно сморщен от лукового амбре. Она быстро поднялась со скамейки Когтеврана, поправила свою огромную гриффиндорскую кофту, в которой до сих пор утопала, и как бы невзначай задела рукой мою сумку, висевшую на спинке. Я даже не обратил внимания, как её палочка на долю секунды высунулась из широкого рукава. — Увидимся на Трансфигурации, вонючка! — Лира показала мне язык, схватила Гермиону за локоть и пулей понеслась к выходу из зала, весело хихикая на ходу. — Ну и дурочка, — беззлобно пробурчал я, провожая взглядом её прыгающие хвостики. — Вот же вредная змея. Будет знать, как совать мне лук в рот. Я довольно ухмыльнулся, поднялся, закинул сумку на плечо и кивнул Рону: — Пошли, а то Макгонагалл опоздавших превращает в карманные часы. Мы вышли в главный коридор, который уже был забит спешащими учениками. Я спокойно шел, размышляя о том, что моя луковая месть удалась на славу, как вдруг прямо у меня за спиной раздался оглушительный, истошный звук: — КУ-КА-РЕ-КУ-У-У-У! Я подпрыгнул на месте, едва не выронив палочку. Ученики вокруг замерли и испуганно обернулись. Рон вытаращил глаза. — Гарри, у тебя… у тебя портфель поет? — прошептал он. Не успел я ничего ответить, как моя сумка на плече снова затряслась и выдала на весь этаж: — КУ-КА-РЕ-КУ! ПОТТЕР — БЕГЕМОТ! КУ-КА-РЕ-КУ! Вот же чертовка! Вот же мелкая, мстительная слизеринка! Она заколдовала мою сумку! Да так, что этот дурацкий петушиный вопль разносился, кажется, до самой Астрономической башни. И ладно бы просто кукарекал, так эта рупорная магия еще и обзывалась моим домашним прозвищем на всю школу! — Лира Блэк! Я тебя придушу! — взвыл я, пытаясь сорвать сумку с плеча и зажать ей «рот», но заклинание было намертво привязано к застежкам. Проходящие мимо старшекурсники Когтеврана начали откровенно ржать. Рон уже вовсю хохотал, держась за стену, а моя сумка продолжала орать благим матом каждые тридцать секунд. Я судорожно пытался вспомнить хоть какое-то контрзаклинание из маминых книг, но в голове после лука и петушиного крика был полный кавардак. В конце коридора показалась строгая фигура профессора Макгонагалл. Она медленно повернула голову на этот птичий базар, и её брови поползли вверх. Я понял: мне конец. Если я сейчас не добегу до класса, меня отправят чистить курятники к Хагриду до самого Рождества. Сгорая от стыда и под аккомпанемент собственного портфеля, я рванул вперед по коридору, мысленно обещая себе, что на следующем уроке я подложу этой девчонке что-то похлеще обычного репчатого лука. — КУ-КА-РЕ-КУ-У-У! ПОТТЕР — БЕГЕМОТ! — в очередной раз истошно завопила моя сумка на весь коридор, заставив парочку первокурсников-пуффендуйцев испуганно вжаться в стену. — Чертовка! Мелкая, вредная змея! — рычал я, на ходу пытаясь зажать застежки несчастного портфеля. — Рон, не отставай! Ищи её! Она где-то здесь! Я тащил Рона за собой сквозь толпу, как буксир. Рон едва поспевал, утыкаясь носом в моё плечо и пытаясь не заржать в голос, потому что сумка выдавала свой птичий концерт строго каждые тридцать секунд. Я был готов задушить эту девчонку! Честно! Прямо её же синими ленточками! И тут, прямо у поворота к кабинету Трансфигурации, я её увидел. Я замер так резко, что Рон со всего маху врезался мне в спину. Весь мой гнев, накопленный за время этого позорного марша, куда-то испарился. Лила стояла у большого готического окна, залитого утренним солнцем. Лучи падали прямо на её пушистые кудри, заставляя незабудки в волосах мягко светиться серебром. Она закинула голову и заливисто смеялась над чем-то, что ей рассказывала Гермиона. В этой огромной гриффиндорской кофте, со съехавшим хвостиком, в лучах солнца… Боже, она была такой красивой, что у меня внутри всё просто перевернулось. Какая к черту ревность, какой лук, какой Слизерин? Она была идеальной. Но тут мой портфель снова выдал: — КУ-КА-РЕ-КУ! Лила вздрогнула, резко обернулась и наткнулась взглядом на меня. На её лице моментально отразилась вся гамма чувств: от дикого восторга до понимания, что «рыцарь» пришел вершить правосудие. — Ой… — мило пискнула она, прижав ладошку к губам, а её глаза округлились. Она лихорадочно схватила Гермиону за рукав, быстро зашептав: — Гермиона, у меня… у меня это, срочные дела! Урок! Трансфигурация! Пока-пока! Лила развернулась и попыталась проскользнуть мимо меня в класс, отчаянно хихикая и прикрывая лицо сумкой. Её хвостики забавно прыгали, а плечи тряслись от смеха. Она думала, что сможет просто так уйти после того, как опозорила меня на всю школу! Я сделал шаг в сторону, перекрывая ей дорогу, и ухмыльнулся, хотя моя сумка в этот самый момент снова начала вибрировать, готовясь выдать очередной победный клич Блэков. — Стоять, Блэк, — преградил я ей путь, скрестив руки на груди. — Тактический маневр не удался. Либо ты снимаешь это кукарекающее проклятие прямо сейчас, либо я сяду с тобой за одну парту и эта птица будет орать Снейпу на ухо весь следующий урок! Лила замерла, переводя взгляд с моего решительного лица на сумку, которая прямо в этот момент затряслась и выдала очередное победное: — КУ-КА-РЕ-КУ! ПОТТЕР — БЕГЕМОТ! — Ладно-ладно, Поттер, сдаюсь! — замахала она руками, косясь на открывающуюся дверь класса, откуда уже доносился строгий стук каблуков Макгонагалл. — Только не садись со мной! Она молниеносно выхватила свою изящную палочку из черного дерева, сделала легкий пасс над моим портфелем и прошептала: «Фините Инкантатем» Сумка подавилась на очередном «КУ-» и наконец-то блаженно затихла. Коридор сразу показался непривычно тихим. — Но учти, бегемот, — Лила тут же хитро прищурилась и уперла руки в бока, — спасение твоей репутации стоит дорого. С тебя та плитка шоколада «Медовое герцогство», которую я видела у тебя в кармане! Давай её сюда, это налог за тишину! Я довольно ухмыльнулся, засовывая руку в карман мантии, и вытащил плитку. — Пожалуйста, Блэк. Забирай. Только учти: она с марципаном. Мама купила. Лира уже протянула свою ладошку, но стоило ей услышать слово «марципан», как её пальцы замерли в воздухе. Её милый носик мгновенно сморщился в точности так же, как утром от лука. Я едва сдержал смех. Я же прекрасно знал, что она терпеть не может марципан! То есть, если будет совсем голодный год, она, конечно, его съест, но сейчас её гордость явно протестовала против такой «гадости». — Марципан?! — разочарованно протянула она, оскорбленно вскинув подбородок. — Фу, Поттер! Ты издеваешься? Но уходить с пустыми руками «госпожа подземелий» явно не собиралась. Прежде чем я успел хотя бы моргнуть, Лила нагло шагнула ко мне вплотную, бесцеремонно отодвинула мою руку и запустила свои маленькие пальчики прямо внутрь моего только что затихшего портфеля. — Эй! Блэк! Ты что творишь? Это частная гриффиндорская собственность! — возмутился я, хотя внутри меня всё просто пело от её наглости и от того, как близко она стояла. — Молчи, подмастерье! Я провожу таможенный досмотр! — пыхтела она, копошась среди моих учебников и перьев. И тут её лицо просияло. Из самых глубин сумки Лила с победным кличем выудила большую, яркую пачку мармеладных слизней, которую я купил на тележке в поезде и спрятал на черный день. — О-о-о! Вот это я понимаю — компенсация! — она нахально сунула пачку в карман своей огромной кофты и подмигнула мне. — Мятные и яблочные. То, что нужно леди после тяжелого лукового утра. Свободен, Поттер! Она развернулась и, победно шурша мармеладом, юркнула в класс Трансфигурации прямо перед носом у Макгонагалл. Я остался стоять в коридоре, потирая затылок и глупо улыбаясь. Рон рядом со мной только тяжело вздохнул. — Гарри, друг, она только что обчистила твою сумку, забрала твои лучшие конфеты, а ты стоишь и светишься как люмос, — покачал он головой. — Ты точно бегемот. Причем полностью прирученный. — Да ладно тебе, Рон, — хмыкнул я, поправляя очки. — Зато она мармелад любит. Идем, а то Макгонагалл точно заставит нас кукарекать вместо портфеля. *** Я подпёр щеку рукой и просто залип. Какая там к чёрту Трансфигурация? Какая разница, как превратить кусок дерева в швейную иглу, когда в двух рядах от меня сидит настоящее, стопроцентное чудо? Мерлин, ну как можно быть такой красивой и одновременно такой невыносимой? Лила сидела, выпрямив спину, и её огромные глаза ловили каждое движение профессора Макгонагалл. Она слушала так увлеченно, будто от этих спичек зависела судьба всего мира. По ходу, змейка действительно приехала сюда учиться и собиралась стать лучшей на курсе, чтобы утереть нос Малфою. Но при этом... О боже, она не была бы Блэк, если бы не нарушала правила. Она действовала как заправский контрабандист. Рука ныряла под парту, раздавался едва слышный шелест, и — хоп! — мармеладный слизень уже исчезал у неё во рту. Она жевала его со скоростью молнии, забавно раздувая щеки, а потом снова замирала с самым невинным и внимательным лицом на свете, аккуратно выводя что-то в тетради. «И почему мне так плевать на урок?» — лениво подумал я, когда Макгонагалл взмахнула палочкой, демонстрируя идеальное превращение. Вообще-то мне тоже было ужасно интересно! Я всё лето листал мамины учебники и ждал этого дня. Но сейчас... сейчас моим главным и единственным интересом была Лира. То, как солнце падает на её незабудки в волосах, то, как она усердно скрипит пером, то, как её хвостики вздрагивают, когда она делает очередной «мармеладный налет». Я смотрел на то, как мило она пишет — закусив кончик языка, низко наклонившись над пергаментом, и улыбался как последний дурак. Рон рядом уже вовсю тыкал спичку палочкой, бормоча под нос ругательства, а я просто не мог оторваться. И тут случилось неизбежное. Лила в очередной раз залезла под парту, выудила сочного зелёного слизня и только-только отправила его в рот, как над её столом выросла тень. Строгая, изумрудная и очень, очень внимательная. — Мисс Блэк, — раздался сухой голос Макгонагалл прямо над её ухом. — Я, конечно, рада, что Гриффиндор и Слизерин обмениваются... культурными ценностями в виде трикотажа, — она выразительно посмотрела на огромную красную кофту близнецов, в которой Лира всё еще тонула. — Но Хогвартс-Экспресс уже прибыл. И употребление жевательных слизней во время лекции о молекулярной перестройке древесины — это излишняя роскошь. Лила замерла. Её щека была надута от недожеванного мармелада, а глаза округлились так, что стали похожи на два огромных галеона. Она попыталась быстро сглотнуть, подавилась, смешно закашлялась. Это было так невероятно мило, что я просто уткнулся лицом в ладони, чтобы не заржать на весь класс. — Ик! — выдавила Лила, преданно глядя на профессора и отчаянно пытаясь спрятать пачку за спину Гермионы. — Простите, профессор... Это был... научный эксперимент! Я проверяла, как сахар влияет на концентрацию внимания при уколе иголкой! — Минус два очка Слизерину, мисс Блэк, за неудачный эксперимент, — Макгонагалл едва заметно улыбнулась одними уголками губ. — Проглотите ваше пособие и займитесь делом. Я тихонько хихикал, глядя, как Лира краснеет до кончиков ушей и бросает на меня через плечо уничтожающий взгляд, беззвучно шепча губами: «Поттер, ты труп!». Ну же и милота... Ради её этого смущенного взгляда и прыгающих хвостиков я готов был отдать ей хоть весь мармелад вселенной. После того как Макгонагалл отобрала у Лилы её мармеладный запас и лишила Слизерин ещё двух баллов, на левой половине класса поднялся такой свист и шипение, будто туда запустили десяток рассерженных лукотрусов. — Ну потрясающе, Блэк! — громко, на весь кабинет, прошептал Малфой, театрально закрывая лицо ладонью — Семь очков за день! Ты решила установить рекорд по сливу факультета в первый же день? Может, тебе сразу выдать гриффиндорский галстук, чтобы ты не мучилась? Пэнси Паркинсон сзади так яростно зашуршала пергаментом, что чуть не порвала его. — Она просто путает Хогвартс с кондитерской лавкой, — ядовито выплюнула она. — Позор какой-то. Настоящая предательница факультета. У меня внутри всё мгновенно закипело. Рука сама собой сжала палочку так, что костяшки пальцев побелели. Чертовы змеи! Да как они смеют вообще открывать свои рты в её сторону?! Мне хотелось вскочить, перевернуть эту дурацкую парту и запустить в Малфоя чем-нибудь потяжелее «Сказок барда Бидля». Пусть только попробуют еще хоть раз вякнуть на Лилу — я им эти иглы дикобраза за шиворот засыплю, и плевать на баллы, плевать на отработки! Я бросил свирепый взгляд на Малфоя, надеясь, что мои глаза сейчас выражают как минимум три непростительных проклятия. Но Драко этого даже не заметил, зато Лила… Лила сидела, гордо вскинув подбородок, хотя я видел, как её ушки слегка порозовели от смущения. Она демонстративно проигнорировала Пэнси и со всей силы ткнула палочкой в свою спичку. «Так, Поттер, соберись!» — приказал я себе, лихорадочно переводя взгляд на своё рабочее место. — «Тебе нужно работать. Покажи этой заносчивой слизеринской банде, на что способны гриффиндорцы!» Я честно попытался сосредоточиться. Стукнул палочкой по своей спичке, как учила Макгонагалл. Щёлк! Ничего не произошло. Спичка только лениво покатилась по столу. Рон рядом со мной усердно пыхтел, его палочка издавала странный треск, а кусок дерева на его парте внезапно оброс густой рыжей шерстью. — Ой, — пробормотал Рон, пытаясь пригладить спичку пальцем. Я снова замахнулся, но… мой взгляд опять предательски сорвался вправо. Ну что это такое?! Силы Мерлина, почему мои глаза живут своей собственной жизнью и намертво привязаны к её синим незабудкам в волосах? Я смотрел, как Лила сердито закусила губу, сосредоточившись на задании. Её хвостики забавно подергивались в такт её мыслям. Внутри меня росло дикое, непреодолимое желание просто встать, взять свой стул, подойти к её парте, бесцеремонно отодвинуть Гермиону и сесть рядом. Чтобы защищать её от Малфоя. Чтобы подсовывать ей мармеладки под партой так, чтобы Макгонагалл точно не заметила. Чтобы просто чувствовать её плечо рядом, как в той лодке на озере. Меня буквально тянуло к ней магнитом, и этот дурацкий зеленый галстук между нами казался мне личным оскорблением. — Мистер Поттер, — раздался прямо надо мной строгий голос Макгонагалл. — Я вижу, вы проявляете исключительный интерес к… архитектуре правого крыла кабинета. Однако ваша спичка до сих пор остается спичкой. В то время как мисс Блэк… Я моргнул и посмотрел на стол Лилы. На её пергаменте вместо деревянной палочки сияла идеальная, острая серебряная игла с изящным ушком. Она сделала это! Лила повернула голову, поймала мой ошалелый взгляд и победно улыбнулась во весь рот, показав мне кончик языка. Мол, «кто тут теперь бегемот, Поттер?». Моя спичка в этот момент обиженно хрустнула и превратилась… в кривую, волосатую зубочистку. Рон прыснул в кулак, а я просто сидел, глядя на сияющую Лилу, и понимал, что проиграл этот раунд по всем статьям. Но, честно говоря, мне было абсолютно всё равно. Главное, что её хвостики снова весело подпрыгивали, а Малфой за соседним столом завистливо зеленел сильнее своего галстука. Макгонагалл медленно подошла к парте Лиры, поправила свои очки на цепочке и внимательно осмотрела серебряную иглу. На её строгом лице на секунду проступила редкая, но очень заметная улыбка. — Изумительно, мисс Блэк, — громко произнесла профессор, так что весь класс затих. — Идеальная форма. Десять очков Слизерину за первоклассную работу с металлом на первом же занятии. Я прямо услышал, как у Малфоя на соседнем ряду со скрипом зубов захлопнулся рот. Слизеринцы, которые только что уныло бурчали про потерянные баллы, теперь замерли. В итоге из-за Лилы они сначала потеряли семь очков, а теперь получили десять! Настоящая мародерская арифметика — всё равно остались в плюсе, да еще и умыли всех чистокровных снобов. Но стоило Макгонагалл отвернуться к доске, как Пэнси Паркинсон снова высунулась из-за своей парты. Её лицо позеленело от зависти. Она смерила Лиру таким странным, тяжелым взглядом… В нём была не просто обычная злость, а какая-то жгучая, противная обида. Будто Лила лично отобрала у неё звание главной звезды подземелий. — Думаешь, если наколдовала кусок серебра, то тебе всё простят? — прошипела Пэнси, злобно кривя губы. — Предательница. Всё равно все знают, что ты сидишь за гриффиндорским столом и липнешь к этому очкастому. Ты позор нашего факультета, Блэк. Чистокровная пустышка. У меня внутри всё окончательно перевернулось. Пальцы сжали мою волосатую «зубочистку» так, что она хрустнула. Рон испуганно схватил меня за локоть, понимая, что я сейчас рвану через ряды. Папа всегда говорил мне: «Гарри, запомни раз и навсегда: девочек бить нельзя. Сила дана мужчине, чтобы защищать, а не воевать с девчонками». Но, Мерлин, про то, что делать, если чистокровная коза из подземелий оскорбляет Лилу, папа ничего не говорил! Я уже набрал в грудь воздуха, готовый высказать Пэнси всё, что думаю про её уродливую стрижку, её манеры и её мопсячье лицо… Но Лира меня опередила. Она даже не повернулась к Пэнси. Лила просто лениво откинулась на спинку стула, медленно закрутила на палец свою черную палочку и с самым скучающим, высокомерным видом ведьмы из древнейшего рода Блэк произнесла: — Паркинсон, закрой рот с той стороны. Если твоя зависть сейчас лопнет, она испачкает мою новую мантию, а мне её еще носить. Можешь называть меня как хочешь, но пока я приношу факультету очки, а ты только переводишь ценные спички на бесполезную щепу — твое мнение интересует меня примерно так же, как прогноз погоды в Азкабане. И вообще, у тебя шнурок на левом ботинке развязался. Поправь, а то упадешь от злости и сломаешь свой драгоценный нос. Пэнси от такой наглости натурально подавилась воздухом и судорожно посмотрела на свои ноги (хотя шнурки у неё, конечно, были завязаны). Рон рядом со мной беззвучно зааплодировал под партой, а у меня в голове крутилось только одно: «О боже, какая она крутая…». Она размазала эту стерву без единого заклинания, просто одним своим фирменным блэковским тоном. В этот момент оглушительно зазвенел колокол. Урок закончился. Нам предстоял раздельный час — у Гриффиндора была защита от темных искусств, а Слизерин уходил куда-то в свои подвалы. Лира гордо закинула сумку на плечо, подмигнула мне на прощание и пошла к выходу в окружении притихших змей. А я стоял у своей парты, и уже ждал нашей следующей встречи. *** Дверь кабинета Защиты от тёмных искусств захлопнулась, и я почувствовал, как меня окончательно отрезало от Лилы. Слизеринцы ушли к себе, а мы — гриффиндорцы — потащились на третий этаж. В классе пахло просто кошмарно. Сильнейший, удушливый запах чеснока забивал ноздри так, что у меня до сих пор слезились глаза (хотя, возможно, это всё ещё были отголоски утреннего лука Лилы). Профессор Квиррелл в своем огромном фиолетовом тюрбане заикался через каждые два слова и выглядел так, будто сам боится собственного предмета. — С-сегодня мы… м-мы разберем… к-классификацию м-мелких пакостников, — мямлил он у доски, испуганно вздрагивая от каждого шороха. Вообще-то, мне было жутко интересно! Книга по Защите была моей любимой, я пролистал её от корки до корки ещё дома, в Годриковой Впадине (Пытался отвлечься от скуки, так как без одной кудряшки было очень скучно). Я увлеченно разглядывал картинки с болотными фонариками и заговорщицки толкал Рона локтем. — Смотри, Рон, — прошептал я, указывая на параграф. — Пикси! Папа рассказывал, что они могут подвесить человека за уши к люстре. — Ага, — Рон лениво ковырял в ухе кончиком пера. — Мой брат Чарли говорил, что против них отлично работает обычное заклинание заморозки. Но, Гарри… тебе не кажется, что этот тюрбан у Квиррелла как-то подозрительно шевелится? Может, у него там ручной питон? Я присмотрелся к затылку профессора, но мысли тут же совершили привычный кувырок и улетели на семь этажей вниз, в подземелья. Блин... Ну почему её здесь нет? Насколько бы этот урок был круче, если бы Лила сидела рядом! Я прямо представлял, как она бы сейчас кривилась от этого чесночного амбре, смешно зажимала нос пальцами и строчила мне на салфетке: «Поттер, Квиррелл точно прячет в тюрбане кусок тухлого сыра, давай проверим?». И она бы проверила! Она бы сто процентов придумала, как подразнить заикающегося профессора так, чтобы не схватить отработку. Я уныло посмотрел на пустое место на нашей парте справа. Рон занял левую половину, а справа… справа никого не было. Там должна была сидеть она. Со своими вечно растрепанными хвостиками, синими незабудками и наглым желанием отобрать у меня мармеладных слизней. Без её фырканья, без её вредного «Поттер, ты бегемот!» этот безумно интересный класс Защиты казался каким-то пресным. Как пицца без сырной корочки. — Мистер П-Поттер… — Квиррелл внезапно повернулся ко мне, заставив меня вздрогнуть. — Ч-что вы можете… с-сказать о с-способах з-защиты от к-красных колпаков? Я поднялся, на ходу вспоминая строчки из книги. — Они боятся яркого света, сэр, и их можно дезориентировать простыми световыми искрами. — В-верно, п-пять очков Г-Гриффиндору, — пролепетал профессор. Я сел обратно на скамью, чувствуя, как Рон одобрительно хлопает меня по плечу. Пять очков. Мы вернули часть того, что потеряли утром. Я улыбнулся, но внутри всё равно сидела колючая тоска. Я заработал эти баллы, но Лила этого не видела. Она не закричит мне через весь зал, что я молодец, и не скорчит вредную рожицу. «Ничего, — подумал я, яростно записывая лекцию Квиррелла в тетрадь. — Скоро ужин. Я найду её, даже если она забаррикадируется в своей змеиной гостиной. И этот чесночный урок я ей перескажу в лицах — она точно лопнет от смеха». Примерно в середине лекции Квиррелла про болотных фонариков я понял, что три стакана тыквенного сока на обеде были стратегической ошибкой. В животе уже не просто покалывало — там начинался настоящий потоп. Я судорожно поднял руку. — Профессор Квиррелл, м-можно выйти? Срочно. Профессор испуганно моргнул, будто я попросил у него разрешения вызвать Волан-де-Морта, и лихорадочно закивал тюрбаном: — Д-да, м-мистер Поттер, к-конечно… И-идите. Я пулей выскочил из кабинета, оставив Рона завистливо вздыхать над чесночными парами. Но Хогвартс — штука коварная. Вместо обычного туалета я наткнулся на целый лабиринт из готических арок. Поплутав по пустым гулким коридорам минуты три, я наконец выбрался к знаменитым подвижным лестницам. И тут, на одном из узких пролетов тремя этажами ниже, я увидел знакомые кудряшки. Лила! Она шла совершенно одна, уткнувшись носом в массивный том по Истории магии, и усердно шевелила губами, что-то заучивая. Её хвостики мирно покоились на плечах. Она явно возвращалась с какого-то своего слизеринского урока. Внутри меня мгновенно проснулся Мародер. Тоска по ней испарилась, уступив место чистому, детскому азарту. (Хотя я взрослый! Значит взрослый азарт) Напрочь забыв про первоначальную цель своего визита в коридор, я бесшумно, как Бродяга на охоте, начал спускаться по каменным ступеням. Пролет был узким — двум людям едва разойтись. Я подобрался к ней со спины, навис над самым ухом и ка-а-ак рявкну: — СДАВАЙСЯ, БЛЭК! СЛИЗЕРИН ОКРУЖЕН! — А-А-А-А-А! — Лила подскочила на месте так, словно под ней взорвалась навозная бомба. Её хвостики взлетели вверх, руки судорожно взмахнули, и тяжеленный учебник Бинса, выскользнув из пальцев, с глухим свистом полетел прямо в разверзшуюся под лестницей пропасть. Мы оба замерли, уставившись вниз. Пролет висел на высоте примерно четвертого этажа. Ой-ой… Книга летела точно в каменный пол вестибюля. — ПОТТЕР! — Лила медленно повернулась ко мне, и её глаза сузились до размеров двух смертоносных щелей. — Ты… ты… придурок очкастый! Это была библиотечная книга! Из редкого фонда! Ты знаешь, ЧТО со мной сделает мадам Пинс?! Я тебя сейчас саму столкну туда вслед за ней! Беги, Поттер, беги, потому что я вырву твои гриффиндорские извилины по одной! Она замахнулась на меня своей сумкой, и я уже приготовился сдавать стометровку обратно к Квирреллу, как вдруг внизу произошло что-то странное. Воздух под лестницей мягко замерцал серебром. Падение книги резко замедлилось, будто она попала в невидимый кисель. Огромный фолиант завис на секунду в воздухе, плавно развернулся и… с тихим шелестом страниц полетел обратно вверх, точно в руки ошалевшей Лиле. ХЛОП. Книга аккуратно легла ей в ладони, даже не помявшись. Мы оба стояли с открытыми ртами, переводя взгляд с учебника на уходящие ввысь древние своды. Сам Хогвартс, почувствовав мародерский хаос, решил прийти на помощь и спас мою гриффиндорскую шкуру от неминуемой расправы. Лила судорожно прижала книгу к груди, шумно выдохнула и посмотрела на меня уже не так свирепо, хотя губы всё еще упрямо дула. — Тебе повезло, Поттер, — проворчала она, поправляя съехавшую лямку мантии. — Замок сегодня на твоей стороне. Но если ты еще раз так сделаешь — я найду способ отключить эту твою архитектурную страховку! Я только хихикнул, чувствуя, как шишка на лбу от утреннего столкновения приятно запульсировала. Всё-таки без неё этот замок был бы просто кучей старых камней Лестница под нашими ногами со страшным, глухим скрипом тронулась с места. Она медленно отчалила от стены, унося нас двоих в густой полумрак между этажами. Путь назад, к кабинету Квиррелла, был отрезан. Я хмыкнул, чувствуя, как в кармане приятно шуршит серебристая ткань, которую папа тайно упаковал мне в сундук. — Так, Блэк, — я заговорщицки прищурился, вытаскивая Мантию-Невидимку. — Раз уж сам замок решил, что на Защиту от тёмных искусств мне возвращаться не нужно, у меня есть встречное предложение. Накрываемся и идем на разведку. Посмотрим, что там Дамблдор так усердно прячет на запретном третьем этаже. Лила сначала нахмурилась. Её губы привычно надулись, а в глазах промелькнула тень сомнения. — Поттер, ты с ума сошел? — ворчливо протянула она. — Первый день учебы! Устав школы, пятая страница… Ой, да какая к черту разница, что там написано!? Конечно, идем! Она хитро улыбнулась, и её хвостики победно подпрыгнули. Настоящая мародерская кровь — перед запретным коридором никакие правила не устоят. Мы накинули мантию. Места на узком пролете было катастрофически мало, и нам пришлось прижаться друг к другу так плотно, что я чувствовал каждое её сопение. Мы тихо, на цыпочках, поплелись по коридорам. Ткань волочилась по полу, и, конечно же, со своей ловецкой координацией я умудрился наступить ей прямо на лаковый ботинок. — Ай! Поттер! — прошипела Лира мне прямо в ухо, сильно ткнув меня локтем под ребра. — Ты своими бегемотьими копытами мне сейчас все пальцы отдавишь! Я их тебе скоро отсеку заклинанием, будешь на культях по Хогвартсу прыгать! Зато обувь покупать не придется! — Тише ты! — я прижал её к себе чуть крепче, чтобы мантия не сползла с её плеча. — Если нас поймает Филч, он отсечет нам обоим что-нибудь поважнее пальцев! Коридор третьего этажа встретил нас глухой, тяжелой тишиной. Здесь было жутко. Факелы на стенах не горели, из окон тянуло замогильным холодом, а впереди маячила огромная, запертая на массивный замок дубовая дверь. Пахло сыростью, старой пылью и чем-то странным, диким… звериным. У меня внутри всё сжалось от нехорошего предчувствия. Сердце заколотилось о ребра, как бешеное. Но я снова вспомнил слова папы: «Гарри, настоящий мужчина может бояться, но он никогда не показывает этого, если рядом девушка. Ты должен оставаться смелым. Твой долг — всегда защищать Лиру. Чего бы тебе это ни стоило». И мама на прощание шепнула мне на ухо на платформе почти то же самое: «Береги её, Гарри». Я сглотнул луковую горечь, которая всё еще сидела в горле после завтрака, выпрямил спину и сделал полшага вперед, намертво загораживая Лилу собой от этой зловещей двери. Моя рука в кармане до хруста сжала палочку из остролиста. — Стой за мной, Лила, — тихо, но очень твердо сказал я, стараясь, чтобы голос не дрожал. — Если оттуда вылезет какое-то чудовище, я приму удар на себя. А ты беги к Макгонагалл. Лира за моей спиной на секунду притихла. Она не стала спорить, не назвала меня бегемотом. Я почувствовал, как её маленькие пальчики крепко вцепились в край моей гриффиндорской куртки под мантией. В этой жуткой темноте запретного этажа мы стояли, прижавшись друг к другу, и я понимал: пусть Шляпа отправила её к змеям, здесь, под моей мантией, она была под полной и абсолютной защитой Поттеров. И тут за дверью раздалось низкое, утробное рычание, от которого каменные плиты под нашими ногами мелко задрожали. Рычание за дубовой дверью стало таким глубоким, что у меня, кажется, зубы начали вибрировать в такт этому жуткому звуку. Из щели под дверью полыхнуло жаром и вонью сырого мяса. Нормальный человек на моем месте уже летел бы в сторону гриффиндорской башни со скоростью самой быстрой метлы. Я уже приготовился сгрести Лилу в охапку и дать дёру, как вдруг почувствовал, что она… тянет меня вперед. — Подожди, Поттер, — прошипела эта ненормальная девчонка, вырывая локоть. — Ты слышишь это? Там… там, кажется, несколько голов! Звук идет сразу с трех сторон! Давай заглянем в щель! Я вытаращил на неё глаза под мантией. — Ты дурная?! — выдохнул я ей прямо в лоб, начисто забыв о конспирации. — Лила, ты умереть вздумала в первый же день?! Там сидит какая-то огромная тварь, которая сожрет нас вместе с мантией и даже не поморщится! Какой «заглянем»?! Нам папы головы оторвут раньше, чем это чудовище! Я схватил её за плечи, собираясь силой утащить от двери. Но Лила обернулась. Мантия съехала, и лунный свет из узкого бойничного окна упал прямо на её лицо. И тут она включила своё главное секретное оружие. Её огромные, карие глаза округлились, нижняя губа чуть-чуть задрожала, а взгляд стал таким умоляющим, чистым и отчаянным, будто я отказывал ей в последней в мире шоколадке. Она посмотрела на меня снизу вверх сквозь свои растрепанные кудри, и у меня внутри всё просто рухнуло. «Ну черт… — обреченно подумал я, чувствуя, как вся моя гриффиндорская логика сдается без боя. — Я самоубийца. Настоящий, сертифицированный самоубийца Поттер. Наркоман её взгляда». Против этого её взгляда у меня не было ни единого шанса. Ни тогда, в Годриковой Впадине, когда она заставляла меня прыгать с крыши в сугроб, ни сейчас, у дверей в пасть к смерти. — Только на одну секунду! — выдохнул я, зажмурившись от собственной глупости. — И если эта штука чихнет в нашу сторону, я лично выкину тебя в окно на четвертый этаж! Мы на цыпочках, притираясь друг к другу в тесноте мантии, подошли к огромной замочной скважине. Лила припала к ней первая, чуть не стукнувшись своим «бетонным» лбом о ржавое железо. Я наклонился рядом, вглядываясь в темноту зазоров между дубовыми досками. Сначала я ничего не увидел, кроме темноты. Но потом внутри огромной, заброшенной комнаты что-то шевельнулось. Вспыхнули два огромных, налитых кровью желтых глаза. А потом… правее вспыхнули еще два. И левее — еще два. В полумраке обрисовался гигантский, размером с хорошую хижину Хагрида, силуэт трехголового пса. Все три его пасти были приоткрыты, оттуда капала липкая слюна, а огромные носы судорожно втягивали воздух, улавливая наш запах. — О-о-о… — завороженно, в полном восторге прошептала Лила мне в самое ухо. — Какая прелесть… Гарри, у него три носа! Представляешь, сколько ему нужно корма? Одна из голов пса вдруг резко повернулась прямо к нашей замочной скважине и издала такой оглушительный рык, что мантию на нас сдуло назад. Мы одновременно рванули эту чёртову дверь на себя. Она захлопнулась с глухим стуком прямо перед огромным, влажным носом Цербера, и массивный засов с грохотом встал на место. Воздух из замочной скважины обдал нас запахом псины и сырого мяса, но Лила... Лила стояла, прислонившись спиной к стене, и на её лице расплылась такая широченная, безумная улыбка от уха до уха, что незабудки в волосах, казалось, заплясали. — Гарри! Это было просто… просто невероятно! — выдохнула она, хватая меня за рукава гриффиндорской куртки. — Ты видел?! Три головы! И у каждой свой характер! Та, что слева, определенно сонная, а средняя — самая злая! Боже, это лучшее, что я видела в жизни! Это так круто! Я картинно закатил глаза, шумно выдыхая и пытаясь унять бешеный стук сердца. Ага, круто… Для пациентов больницы Святого Мунго — определенно. Нормальные одиннадцатилетние дети после такого бледнеют и зовут маму, а эта Блэк готова лезть обратно в пасть к чудовищу с мешком корма наперевес. Сумасшедшая. Абсолютно, стопроцентно сумасшедшая. Но почему-то, глядя на то, как горят её глаза в полумраке и как её хвостики победно подпрыгивают, я поймал себя на том, что сам стою и улыбаюсь как дурак. Ну почему она такая… ну вот такая? Несносная, бесстрашная, лезет во все дыры, но от её этого восторга у меня внутри становится так тепло, что я готов хоть к дракону в логово с ней пойти, лишь бы она так улыбалась. — Ладно, исследовательница, — проворчал я, наклоняясь и подбирая с пола Мантию-Невидимку, которую с нас сдуло рыком пса. — Величие магии мы оценили. Теперь сматываем удочки, пока… Я осекся. Прямо на куче старой пыли, в трех метрах от нас, застыл худой силуэт. Два горящих желтых глаза-блюдца впились точно в наши лица. Миссис Норрис. Кошка Филча. Она сидела, лениво подергивая облезлым хвостом, и уже открывала пасть, чтобы издать свой фирменный, закладывающий уши вопль, который созовет сюда всех учителей замка во главе со Снейпом. Я похолодел. Всё, приплыли. Я уже занес руку с мантией, чтобы накрыть нас, и тихо прошептал: — Назад, Лила. Не шевелись. Сейчас я её отвлеку мармеладкой… Но Лила вдруг замерла. Её воинственный мародерский дух мгновенно испарился, уступив место какому-то абсолютно детскому, глупому восторгу. — О-о-о… какая кошечка! — протянула она таким нежным, тягучим голосом, каким обычно разговаривают с младенцами. Я мысленно хлопнул себя рукой по лбу. Ну конечно! Её страсть к животным… Я же знал её наизусть! Лила обожала всё живое — от садовых гномов до Клыкастика и поющих кактусов Невилла. Для неё не существовало понятия «опасный завхоз» или «стукачка-кошка». Для неё это был просто пушистый комок, который срочно нужно потискать. — Лила, нет! — в панике прошипел я, пытаясь перехватить её за локоть. — Это не просто кошечка, это радар Филча! Она сейчас заложит нас! Но Блэков разве остановишь? Лила уже опустилась на корточки прямо на грязный каменный пол. Совершенно наплевать ей было на свою слизеринскую мантию и на устав. Она вытянула вперед руку, шевеля пальцами: — Кис-кис-кис… Маленькая моя, иди сюда. Ути-пути, какие у нас ушки… Поттер, посмотри, какая она милая, у неё просто шерстка немного неухоженная! Давай погладим! Миссис Норрис от такой наглости даже орать передумала. Она ошалело замерла, вытянув шею, и подозрительно принюхалась к пальцам Лиры, которые пахли... яблочным мармеладом, который Лила только что нагло конфисковала из моей сумки. А из конца коридора уже донесся отчетливый, шаркающий звук шагов Филча и зловещий звон его связки ключей. Черт.. Как я то отцеплю Лиру от этой котины?