Истинная Блэк

— Твоё упрямство впечатляет, девочка. Это как раз таки качество Гриффиндора. Ты готова кричать и топать ногами, требуя Гриффиндор... Но я вижу то, что ты сама от себя скрываешь. В тебе течет кровь Блэков, и она требует не просто безрассудной храбрости, а истинного величия. Твой ум, твоя способность манипулировать даже этим бедным Поттером... Ты добьешься всего. Но не там. «Нет! — я вцепилась в табурет так, что дерево треснуло. — Только не это! Пожалуйста!» Гарри за столом Гриффиндора замер. Он видел, как я побледнела. Он видел, что Шляпа сидит на мне слишком долго. Он скрестил пальцы на обеих руках, и я почти чувствовала его безмолвный крик: «К нам! Сюда! Лила, давай!» — Ты найдешь свой путь там, где тебя будут ценить за твою суть, а не за то, чья ты дочь, — прошептала Шляпа. — Прости, маленькая мародерка, но ты рождена для другого... И она проорала на весь зал, разбивая моё сердце вдребезги: — СЛИЗЕРИН! В зале наступила мертвая тишина. Поттеры и Блэки на одном факультете — это было каноном нашего детства, но Шляпа только что провела между нами черную черту. Я медленно сняла Шляпу. Руки были ледяными. Я посмотрела на Гарри. Он выглядел так, будто его ударили под дых. Он наполовину приподнялся со скамьи, его очки съехали, а в глазах застыл такой ужас, какой бывает только при потере чего-то самого дорогого. Мы смотрели друг на друга через весь огромный зал, и мне казалось, что расстояние между нами теперь — не пара метров, а целая пропасть. За столом Слизерина кто-то начал лениво хлопать. Малфой ухмылялся так, будто он лично подкупил эту старую тряпку. Я встала и на негнущихся ногах пошла к зеленому столу. Каждый мой шаг отдавался гулом в ушах. «Как же так? — билось в голове. — Как же наши уроки? Как же "вместе на одной стороне"?» Я села на самый край скамьи, подальше от Малфоя. Я не видела ни еды, ни звездного неба. Я видела только Гарри, который сидел за своим ало-золотым столом и, не мигая, смотрел на меня. Скамья Слизерина казалась мне ледяной плитой. Я сидела, вжав плечи в уши, и чувствовала, как на меня давит этот ликующий зеленый цвет. Вокруг все смеялись, звенели кубками, а я видела только Гарри. Он сидел там, в алом мареве Гриффиндора, и выглядел так, будто у него только что отобрали единственную метлу в разгар матча. — Ну что, Лира, — раздался рядом вкрадчивый, тягучий голос Драко. Он пододвинулся ближе, сияя своей идеальной укладкой. — Я же говорил, что ты — одна из нас. Шляпу не обманешь. Блэки всегда возвращаются в гнездо. Можешь теперь не притворяться, что тебе интересно общество этих… нищебродов и выскочек. Он кивнул в сторону Гарри и Рона с таким высокомерием, что у меня в кармане палочка задрожала. — Пошел ты, Малфой, — выплюнула я, даже не глядя на него. — Гнездо у тебя в голове, и там явно нагадили птицы. — О-о-о, какая колючая! — ко мне потянулась какая-то девочка с короткой стрижкой, кажется, Пэнси Паркинсон. — Лира, не злись, мы тут все свои. Я хочу показать тебе нашу гостиную, там такие шикарные диваны, и… — Мне плевать на ваши диваны! — я резко встала, отчего мой кубок с соком едва не перевернулся. Я не могла здесь больше находиться. Этот запах пафоса и дорогих духов душил меня. Я должна была уйти, пока не расплакалась прямо в тарелку с ростбифом. Я начала пробираться к выходу. Сделала это как истинный Мародер — дождалась, пока Дамблдор начнет свою речь о запретном лесе, и все внимание переключилось на него. Я скользнула вдоль стены, прячась за широкими спинами старшекурсников. Одно мгновение — и я выскочила за огромные двери Большого зала в пустой, прохладный холл. Здесь было тихо. Мои шаги гулко отдавались от каменных плит. Я бежала, не разбирая дороги. Вверх по лестнице, в какой-то пустой коридор, где на стенах висели только спящие портреты. Остановившись у окна, я прижалась лбом к холодному стеклу. Внутри всё просто выло от несправедливости. «Почему?! — кричало всё внутри. — Почему я здесь, а он там?! Мы же договаривались! Мы же команда!» Я посмотрела на свои руки. На правой ладони всё еще чувствовалось тепло от того, как Гарри сжимал мою руку в поезде. А теперь между нами семь этажей и сотни лет вражды факультетов. Я чувствовала себя так, будто меня заперли в золотой клетке с кучей змей, а ключ оставили у «бегемота», который даже не знает, где эта клетка находится. Я достала палочку. Черное дерево блеснуло в лунном свете. — Вредная старая тряпка… — прошептала я, думая о Шляпе. — Ты думаешь, что если нацепила на меня зеленый галстук, то я стану одной из них? Ошибаешься. Я не знала, что мне делать завтра. Как смотреть ему в глаза на уроках? Как сидеть за разными столами? Я просто стояла в темноте, и впервые за долгое время мне было по-настоящему страшно. Без Гарри Хогвартс казался огромным, холодным и… чужим. Каменный пол коридора был ледяным, но мне было плевать. Я оперлась спиной о стену и медленно, чувствуя каждую шероховатость холодного гранита, сползла вниз. Колени сами подтянулись к груди, а голова упала на них. Всё кончено. — Что же я наделала? — всхлипнула я, и мой голос, слабый и дрожащий, потерялся в пустоте огромного замка. Я прямо видела лицо папы. Он так надеялся... Он столько рассказывал о том, что Гриффиндор — это наш дом, наше спасение от «семейного проклятия». А теперь? Его единственная дочь, надела зеленый галстук. Он ведь ненавидит Слизерин. Всех этих прилизанных снобов, чистокровных фанатиков... и теперь я одна из них. Теперь он будет ненавидеть меня… А мама? Она будет смотреть на меня с жалостью? Как на кого-то, кто не справился? Я подвела их. Всех. Но больнее всего было думать о нем. Гарри... мой верный, лохматый бегемот. Мы столько лет были как одно целое. О чем мы будем говорить теперь? Гриффиндорцы и Слизеринцы не дружат — они воюют. Он найдет себе новых друзей там, в алой гостиной. Рон, Гермиона... они все будут там, у камина, смеяться и обсуждать уроки. А я? Я буду сидеть в сыром подземелье под озером, окруженная змеями вроде Малфоя. Может, Гарри решит, что я теперь тоже... «такая»? Что я изменилась, раз Шляпа разглядела во мне эту тьму? Я зарылась лицом в свои мантию, и первые горячие слезы обожгли щеки. Я плакала в свои колени, и мои хвостики, которые я так старательно завязывала утром, поникли. Я чувствовала себя такой маленькой, такой слабой и такой... одинокой. «Он меня бросит, — билось в голове в такт рыданиям. — Он обязательно меня бросит. Ему нельзя дружить со Слизеринкой, его же свои за засмеют. Всё, Лира. Ты теперь сама по себе». В этом огромном замке, полном магии и свечей, я чувствовала себя самой несчастной девочкой на свете. Я так сильно сжала свои плечи, пытаясь согреться, что пальцы онемели. Весь мир, который еще утром казался таким ярким и общим, развалился на «алый» и «зеленый». И мой цвет был неправильным. Тихий, почти не слышный звук шагов по камню... Я замерла, задержав дыхание, но не поднимая головы. Мне не хотелось, чтобы кто-то видел мои красные глаза и размазанную тушь (которую я тайком стащила у мамы). — Уходи, Малфой, — прохрипела я, не поднимая лица. — Иди празднуй победу в своей змеиной яме, а меня оставь в покое. Но шаги не удалились. Наоборот, кто-то подошел совсем близко и сел на холодный пол прямо напротив меня. Холод камня пробирал до костей, но внутри было еще холоднее. Кто-то очень осторожно, словно боясь сломать, провел ладонью по моему растрепанному хвостику, задевая запутавшуюся синюю незабудку. Я вздрогнула и резко вскинула голову, готовая выпустить когти и закричать, что мне не нужна жалость. Я же Блэк! Блэки не плачут на полу, они держат удар! Я судорожно размазала слезы по щекам, оставляя грязные разводы, и попыталась встать, но ноги не слушались. — Уходи... — выдохнула я, но голос сорвался на жалкий писк. Прямо предо мной, на корточках, сидел Гарри. Его очки запотели, а лицо было бледным. А за его спиной, в полумраке коридора, стояли Рон и Гермиона. Они не ушли праздновать. Они не сидели в своей уютной гостиной у камина. Они искали меня. — Лила... — прошептал Гарри. Его голос дрожал так сильно, что у меня снова защипало в глазах. — Ты чего здесь? Мы тебя обыскались. — Я... я на Слизерине, Гарри, — я всхлипнула, чувствуя, как новая волна отчаяния накрывает меня. — Я всё испортила. Я теперь враг. Идите к себе, вам нельзя здесь быть со мной... Рон, уходи, твой папа расстроится... Гермиона, забудь про меня, я... я всё... Я закрыла лицо руками, пытаясь спрятать свой позор, но Гарри не дал мне этого сделать. Он взял мои ладони в свои — горячие, пахнущие шоколадным тортом и домом — и силой отнял их от моего лица. — Посмотри на меня, — твердо сказал он. — Смотри на меня, Лира Блэк! Я подняла глаза. В его зеленых глазах не было ни капли осуждения. Ни грамма страха. Только та самая безграничная преданность, которая была со мной все эти одиннадцать лет. — Мне плевать, какого цвета у тебя галстук, — Гарри сглотнул, и я увидела, как у него по щеке тоже скатилась одинокая слезинка. — Пусть Шляпа орет что угодно. Пусть весь замок думает, что мы по разные стороны. Но ты — моя Лила. Ты та, кто вытирал мне нос, кто прятал меня в шкафу, кто ловил со мной уток. И если ты думаешь, что я оставлю тебя одну в этих подземельях только потому, что какая-то старая тряпка так решила... то ты правда самая глупенькая ведьма в мире. Я смотрела на него, на Рона, который неловко переминался с ноги на ногу, но согласно кивал, на Гермиону, которая уже вовсю вытирала глаза краем мантии. И в этот момент плотина внутри меня окончательно рухнула. Я не выдержала. Я с криком, в котором смешались вся моя боль, страх и облегчение, бросилась вперед, врезаясь в его грудь. Я вцепилась в его гриффиндорскую мантию так сильно, будто это был единственный спасательный круг в океане. — Гарри! — выла я, зарываясь носом в его плечо. — Мне так страшно! Пожалуйста, не оставляй меня! Он обхватил меня руками, прижимая к себе так крепко, что мне стало трудно дышать, но это была самая лучшая теснота в мире. Он баюкал меня на этом холодном полу, гладил по спине и шептал что-то бессвязное про то, что он всегда будет рядом, что он выучит все тайные ходы в подземелья, что он убьет любого, кто посмеет косо на меня посмотреть. Я чувствовала, как Рон и Гермиона тоже подошли ближе. Кто-то из них положил руку мне на плечо, кто-то погладил по руке. — Мы вместе, Лила, — прошептал Гарри мне в макушку. — Слышишь? Мы всегда будем вместе. Я всё еще дрожала, вцепившись в его гриффиндорскую мантию, которая пахла домом, камином и немного — тем самым шоколадным тортом. Слезы всё еще катились, но теперь они были не такими горькими. Однако страх… страх никуда не делся. Он сидел внутри колючим ежом. — Гарри… — всхлипнула я, не поднимая головы с его плеча. — Ты не понимаешь. Что подумает папа? Он же возненавидит меня! Он столько лет бежал от этого факультета, а я… я вернулась туда, в это змеиное логово. А мама? А дядя Джеймс? Он же всегда говорил, что Блэки — это Гриффиндор, если они «правильные». А Лили? Она так гордилась мной… Теперь я для них всех — ошибка Шляпы. — Плевать, Лила, — отрезал Гарри, и я почувствовала, как он еще крепче прижал меня к себе. — Слышишь? Плевать на факультеты, на то, что скажут в министерстве или дома. Ты — это ты. — Нет! Не плевать! — я упрямо мотнула головой, размазывая остатки туши по его плечу. — Это всё меняет. Папа… он просто не захочет меня знать. Гарри вдруг чуть отстранился, но не отпустил мои плечи. — Посмотри на меня, — потребовал он. — Не буду! — я тут же уткнулась подбородком в грудь, пряча глаза. Я знала этот его тон. Сейчас начнет убеждать, а у меня и так сил нет. — Лира, посмотри мне в глаза, — повторил он настойчивее. — Сказала же — не бу-ду! У меня нос красный и я похожа на испуганную сову! Отстань, Поттер! И тут этот наглый бегемот проявил неслыханную дерзость. Он протянул руки и, обхватив мои щеки ладонями, попытался силой повернуть мою голову вверх. — Что за наглость?! — возмутилась я, сопротивляясь изо всех сил и стараясь зарыться лицом обратно в мантию. — Руки убрал! Я тебе не подопытный флоббер-червь! — Да повернись ты! — пыхтел Гарри, сражаясь с моим упрямством. — Ты должна увидеть, что я не вру! Я чувствовала его теплые пальцы на своих щеках, и, несмотря на всю злость, внутри снова стало жарко. Мы боролись прямо на полу, я крутила головой, а он пытался зафиксировать мой взгляд своим «фирменным» ловецким захватом. Рон, стоявший чуть поодаль, издал странный звук — что-то среднее между вздохом и смешком. Он явно немного повеселел, глядя на нашу привычную перепалку, хотя в его глазах всё еще стояла грусть. — Ну вот, — хмыкнул Рон, потирая затылок. — Даже если она станет королевой Слизерина, характер у неё останется всё тот же — взрывоопасный. Гарри, брось, ты скорее вытянешь хвост у Клыкастика, чем заставишь Блэк делать то, чего она не хочет. — Вот именно! — выкрикнула я из своего «укрытия», всё еще не поддаваясь усилиям Гарри. — Слушай умных людей, Поттер! Гарри наконец сдался и опустил руки, но остался сидеть совсем рядом. Он тяжело вздохнул, глядя на мои растрепанные хвостики. — Ладно. Не смотри. Но просто знай: твой папа любит тебя больше, чем ненавидит Слизерин. А я… я просто буду рядом. Всегда. Даже если мне придется выучить пароль от вашей гостиной и притворяться змеей. Я наконец подняла голову, но не на него, а на стену. Сердце всё еще колотилось. — Ты придурок, Поттер, — шепнула я. В конце коридора послышался отчетливый звон ключей и шарканье — Филч и его кошка явно были на охоте. Пора было уходить, пока нас не поймали в первый же вечер и не отправили чистить котлы до Рождества. — Мы тебя проводим, — решительно сказал Гарри, поднимаясь с пола и подавая мне руку. — Подземелья далеко, а там темно, и… — Нет! — я вскочила сама, отряхивая мантию. Мой внутренний Блэк снова взял управление на себя. Я не хотела, чтобы они рисковали собой ради меня. Не хотела быть «проблемой», которую нужно опекать. — Я сама дойду. Я Лира Блэк, я знаю этот замок по рассказам лучше, чем Филч! Гермиона шагнула вперед и крепко, до хруста в ребрах, обняла меня. — Пиши мне записки! — шепнула она. — Я завтра же найду в библиотеке способ, как передавать сообщения между башней и подземельями! Я обняла её в ответ, чувствуя, как её пушистые волосы щекочут мне нос. Потом я повернулась к Рону и тоже коротко обняла его. — Не съешь всё в Большом зале без меня, Уизли, — буркнула я, и Рон неловко похлопал меня по спине. Гарри стоял чуть в стороне, и я видела, как он тоже потянулся ко мне, явно ожидая таких же объятий, а может, и чего-то большего. Его глаза за очками блестели, и он уже раскрыл руки… но я вдруг заупрямилась. Слишком много эмоций на сегодня! Я просто вытянула руку для официального, сухого рукопожатия. — Спокойной ночи, Поттер, — сказала я максимально деловито. Гарри замер. На его лице отразилось такое разочарование, что мне на секунду стало совестно. Он медленно пожал мою руку, и его ладонь была такой горячей по сравнению с моими ледяными пальцами. — Спокойной ночи, Лила, — тихо ответил он. Я развернулась и быстро пошла прочь, в сторону темных лестниц, ведущих вниз. «Всё правильно, — твердила я себе, — дистанция. Мы на разных факультетах. Я сильная». Но на середине лестничного пролета в голове что-то щелкнуло. Как будто какая-то пружинка лопнула. Я резко затормозила, развернулась и, не давая себе времени передумать, бросилась обратно. Они еще не успели уйти. Я подлетела к Гарри, схватила его за воротник мантии, притянула к себе и… звонко поцеловала его в щеку. — Это за то, что ты придурок! — выпалила я, чувствуя, как моё лицо превращается в раскаленную печку. И прежде чем он успел хоть что-то сказать — или хотя бы закрыть рот от удивления — я развернулась и припустила вниз по лестнице так быстро, как только могли мои ноги. «Зачем?! — кричала я сама на себя, вбегая в холодные коридоры подземелий. — Зачем ты это сделала, Лира?! Ты же только что строила из себя леди! Теперь он точно возомнит, что он твой рыцарь! О Мерлин, какой позор…» Я остановилась перед стеной, за которой скрывалась гостиная Слизерина, тяжело дыша. Щека, которой я коснулась его лица, всё еще горела. Я была на Слизерине. Я была одна. Но в голове всё еще звучал его голос: «Я буду рядом». Я произнесла пароль — «Чистая кровь» (какая гадость!) — и шагнула в изумрудный полумрак, зная, что завтра будет новый день. Стена бесшумно сомкнулась за моей спиной, отсекая звуки коридора и тепло, которое всё ещё теплилось в моей душе после поцелуя. Я осталась один на один с реальностью Слизерина. Гостиная встретила меня мертвенным зеленоватым свечением. Это не был уютный свет свечей, как в Большом зале — здесь свет пробивался сквозь толщу озерной воды в панорамных окнах. Огромные резные камины из темного камня едва грели, а по стенам стекали тени, похожие на живых змей. Здесь было сыро, пахло тиной, старым пергаментом и чем-то очень дорогим, но холодным. Кожаные диваны, массивные серебряные подсвечники в виде черепов... После солнечной Годриковой Впадины это место казалось мне роскошным склепом. Я стояла посреди этого изумрудного царства, чувствуя себя абсолютно потерянной. Куда идти? Где моя кровать? Я не знала даже, с кем мне придется делить комнату. — Эй, Блэк! Ты чего застыла, как соляной столп? — раздался за моей спиной звонкий, чуть высокомерный голос. Я обернулась. Ко мне «подплыла» (иначе не скажешь — походка у неё была идеально плавная) тонкая блондинка с очень холодными голубыми глазами. Дафна Гринграсс. Я видела её на приемах у Малфоев, но мы никогда не общались. — Староста сказал, что ты в нашей спальне, — Дафна окинула меня оценивающим взглядом, задержавшись на моих припухших глазах. — Мы с Пэнси Паркинсон и Миллисентой Булстроуд уже заняли кровати. Твоя — крайняя у окна. Там, кстати, самый лучший вид на гигантского кальмара, если тебе нравится смотреть на чудовищ. Она развернулась и махнула рукой, приглашая следовать за ней по винтовой лестнице вниз, ещё глубже под землю. — Пэнси уже там, — продолжала Дафна, не оборачиваясь. — Она всё ворчала, что ты «слишком долго прощалась со своим Поттером». Советую тебе поменьше об этом болтать в гостиной, Лира. Тут не любят тех, кто… скажем так, путает цвета. Мы зашли в спальню. Четыре кровати с тяжелыми балдахинами из зеленого бархата, серебряные нити в вышивке и… Пэнси. Она сидела на своей постели и с самым недовольным видом рассматривала свои ногти. — О, явилась, — буркнула Пэнси, даже не глядя на меня. — Блэк, учти, если твой чемодан будет вонять гриффиндорским шоколадом, я его выставлю в коридор. У нас здесь приличное общество, а не приют для заблудших душ. Я молча прошла к своей кровати. Было так сыро, что я коснулась простыни и почувствовала, как по коже пробежали мурашки. Я села на край, глядя на темную воду за окном. Там, где-то высоко, Гарри сейчас заходит в свою теплую башню. Он наверняка смеется с Роном, а Гермиона рассказывает им про зачарованные кровати. Я достала из кармана палочку и тихонько положила её под подушку. В этой комнате, полной холодных блондинок и змеиных взглядов, она была моим единственным другом. «Я справлюсь», — подумала я, глотая новый комок в горле. — «Я Лира Блэк. И если им не нравится шоколад, то это их проблемы.». Но когда я легла и накрылась тяжелым одеялом, мне показалось, что стены подземелья сжимаются вокруг меня. Это была самая длинная и холодная ночь в моей жизни. *** Я открыла глаза в пять утра. Странно, дома меня пушками было не добудиться, а тут — под тоннами озерной воды и в окружении ледяных стен — сон просто улетучился. В комнате стоял серовато-зеленый полумрак. Мой чемодан уже стоял у изножья кровати — какой-то домовик (надеюсь, более вежливый, чем Кикимер) затащил его ночью. Я решила, что сидеть и пялиться в потолок — это не для меня. Тихонько выбравшись из-под тяжелого одеяла, я принялась за дело. Нужно было разложить мантии, расставить флаконы с зельями и, самое главное, найти место для Клыкастика. Я старалась быть тихой. Честно. Я на цыпочках переносила стопки пергамента, аккуратно вешала школьную форму и даже старалась не шуршать оберточной бумагой. «Лира, ты леди, — твердила я себе. — Будь вежливой. Им и так тяжело проснуться в этом подвале». Но идиллия длилась недолго. Пэнси Паркинсон, которая спала в позе «разбросанная морская звезда», внезапно дернула рукой, ударилась о спинку своей кровати и резко села, протирая глаза. Её лицо в утреннем свете было похоже на сморщенную мопсячью морду. — Блэк! — проскрипела она, и её голос был похож на скрежет ржавой пилы. — Какого черта ты там возишься? Убери свои грязные манатки и замолкни! Из-за тебя в этой комнате невозможно спать, ты гремишь как стадо кентавров! Еще один звук — и я запущу в твой чемодан проклятием липкости! Она рухнула обратно на подушку, демонстративно накрыв голову одеялом и что-то проворчав про «невоспитанных предателей крови». Внутри меня что-то щелкнуло. Уважение? Здоровый сон? Забудьте. Во мне проснулся Сириус Блэк в лучшие его годы. — Ах, я громкая? — прошептала я, и на моих губах расплылась самая вредная ухмылка. — Ну хорошо, Пэнси. Сейчас ты узнаешь, что такое настоящий шум. Я взяла свой тяжелый медный котел и с грохотом поставила его на каменный пол. Б-ДЫЩ! Звук в замкнутом пространстве был такой, будто взорвалась навозная бомба. Дафна Гринграсс подскочила на своей кровати, испуганно хлопая глазами. (Прости Дафна ты не виновата я знаю) — Ой, простите! — громко, на всю спальню, сказала я. — Упал! Бывает! Затем я начала «раскладывать» учебники. Я не просто клала их на тумбочку — я кидала их с высоты своего роста. ХЛОП! ХЛОП! БАХ! Каждая книга отдавалась эхом под сводами комнаты. — БЛЭК! — заорала Пэнси, вскакивая. — ТЫ ЧТО ТВОРИШЬ?! — Я раскладываю вещи, Пэнси! — я с самым невинным видом начала яростно трясти свою мантию, создавая такой шум, будто я пытаюсь разогнать стаю ворон. — Мама говорила, что мантии нужно хорошенько проветривать! А еще… — я схватила свои лаковые туфли и начала громко топать ими по полу, — мне нужно разносить обувь! Слышишь? Левой! Правой! Гриффиндорский шаг! Миллисента Булстроуд что-то промычала, накрывая голову подушкой, а Дафна просто сидела, глядя на меня с тихим ужасом. Пэнси выглядела так, будто у неё сейчас пойдет пар из ушей. — Стервы, — подумала я, закидывая последний ботинок в шкаф с таким звуком, будто стреляла из пушки. — Теперь вы знаете, что такое утро с Лирой Блэк. Я быстро натянула свою новую форму, повязала зеленый галстук (фу, до сих пор не привыкну!) и, подхватив сумку, направилась к выходу, напоследок громко хлопнув дверью. Ну что ж, Слизерин, добро пожаловать в мой ураган! Я вылетела из гостиной, всё ещё кипя от праведного гнева на Пэнси, и неслась по тёмному коридору подземелий, на ходу пытаясь затянуть один из хвостиков, который предательски сполз на ухо. Вокруг — ни души, только факелы едва тлели, бросая длинные тени на стены. Вдруг из глубокой ниши, прямо за статуей какого-то скользкого на вид мага, высунулась рука и коснулась моего плеча. — Пр-р-ривет, — раздался шепот. — А-А-А-А-А! — я подпрыгнула так, что мои ботинки едва не коснулись потолка. Рефлекторно я замахнулась сумкой с учебниками, готовая размозжить голову любому водяному, который решил на меня напасть. — ПОТТЕР?! Гарри едва успел пригнуть голову, и моя сумка со свистом пролетела в сантиметре от его очков. Он стоял, прижимаясь к холодному камню, лохматый, сонный, но с той самой невыносимо довольной ухмылкой. — Ты придурок! — выдохнула я, прижимая ладонь к бешено колотящемуся сердцу. — Ты самый настоящий, клинический придурок! Ты меня чуть заикой не сделал! — Ну как спалось, змейка? — хихикнул он, поправляя очки. — Вижу, характер у тебя с утра еще колючее, чем обычно. — Я не змейка! — я уперла руки в бока, чувствуя, как лицо заливает жар. — Я лев, понятно тебе?! Самый настоящий лев, которого по ошибке заперли в этом сыром подвале! А ты… ты — бегемот! Причем бегемот-шпион! Какого фига ты тут делаешь в шесть утра? Твоя башня на другом конце замка! Гарри мгновенно принял «серьезный» вид, но я видела, как у него подергиваются уголки губ. — Я? Я тут… это… — он замялся, глядя на свои кроссовки. — Я просто проверял акустику в подземельях! Да. Мне Рон сказал, что здесь эхо лучше всего подходит для тренировки заклинания «Сонорус». Вот я и решил зайти, пока все спят. Не ради тебя же мне сюда тащиться в такую рань, Блэк. Я подозрительно прищурилась. Акустика? В шесть утра? В самом отдаленном коридоре от Большого зала? — Акустика, значит… — я недоверчиво покачала головой, но в глубине души поверила. Всё-таки Поттер всегда был странным в своих увлечениях. — Ладно, акустик недоделанный. Мог бы и предупредить! Я из-за тебя даже волосы нормально не уложила, посмотри на этот хаос! Эти стервы в спальне меня довели, а тут еще ты из углов выпрыгиваешь! Я попыталась пригладить торчащие кудри, но они только еще больше распушились. Гарри вдруг замолчал и очень внимательно посмотрел на мою голову. — А мне нравится, — вдруг тихо сказал он, делая шаг ко мне. — Похоже на… на маленькое грозовое облако. Тебе идет. Я замерла с поднятыми руками. В коридоре стало так тихо, что я услышала, как где-то далеко капает вода. Его взгляд был таким теплым, что вся моя утренняя злость на Пэнси и Слизерин куда-то испарилась. — Идем уже, — буркнула я, хватая его за рукав мантии. — Акустик. Если мы опоздаем на завтрак и я не получу свой сок, я съем тебя вместо круассана. Я тащила его за собой к лестницам, чувствуя, как его плечо то и дело задевает моё. И пусть я была в зеленом, а он в алом — это утро внезапно перестало казаться мне катастрофой. Мы поднимались по крутым ступеням из подземелий. Гарри плелся рядом, то и дело зевая так широко, что я видела его пломбы. Я же, наоборот, чувствовала себя так, будто выпила залпом литр бодрящего зелья — месть Пэнси определенно пошла мне на пользу. — Поттер, а где ребята? — я пихнула его локтем в бок. — Где Рон? И где Гермиона? Гарри споткнулся на ровном месте и поправил очки. — Рон? — он издал звук, похожий на стон. — Рон сейчас дрыхнет так, что его не разбудит даже стадо гиппогрифов. Когда я уходил, он обнимал подушку и бормотал что-то про гору жареных сосисок. — Типичный Уизли, — я хихикнула. — А Гермиона? Неужели она проспала? Она же вчера обещала выучить все правила внутреннего распорядка до рассвета. — Откуда я знаю, Лила? — Гарри развел руками. — Я же не девочка! Я не могу зайти в их спальню и проверить, на месте она или уже сидит в библиотеке и пересчитывает пылинки на полках. Я остановилась и насмешливо вскинула бровь, оглядывая его с ног до головы. — «Я не девочка»? — передразнила я его писклявым голосом. — Поттер, я бы поспорила! Ты иногда так долго копаешься со своими волосами перед зеркалом, что любая девчонка позавидует. И вообще, ты такой чувствительный… Может, Шляпа просто побоялась отправить тебя к нам в подземелья, чтобы ты не расплакался от сырости? — Очень смешно, Блэк! — Гарри картинно надулся, но я видела, что он едва сдерживает улыбку. — Я, между прочим, настоящий воин! Я выжил в одной комнате с храпящим Роном! Это похлеще любого твоего Слизерина. — О-о-о, бедный маленький воин, — я потрепала его по лохматому затылку, отчего его прическа стала похожа на взорвавшееся воронье гнездо. — Хочешь, я подарю тебе бантик? Один из тех, что ты так благоговейно рассматривал в поезде. Будешь завязывать его на палочку для храбрости. Гарри замер, и его уши мгновенно стали пунцовыми. — Откуда ты… я ничего не рассматривал! — выпалил он, ускоряя шаг. — Тебе показалось! Это был… это был просто научный интерес к текстильной промышленности! — Ага, конечно! — я со смехом припустила за ним по коридору. — Научный интерес! Так я и поверила! Поттер, признайся, ты просто тайный фанат моих аксессуаров! Мы влетели в вестибюль перед Большим залом, продолжая толкаться и подкалывать друг друга. Гарри пытался схватить меня за хвостик, а я уворачивалась, угрожая, что сейчас применю на нем заклинание вечной икоты, которое подсмотрела в книжке Гермионы. Но стоило нам подойти к огромным дверям, как я почувствовала чей-то тяжелый взгляд. У входа стоял Драко Малфой в окружении своих верных «шкафов» — Крэбба и Гойла. Его лицо скривилось, когда он увидел нас вместе. — Смотрите-ка, — громко, на весь холл, произнес Драко. — Блэк всё еще таскает за собой этот гриффиндорский мусор. Лира, ты уверена, что хочешь войти в зал в сопровождении… этого? Я почувствовала, как во мне закипает та самая гремучая смесь из гордости Блэков и мародерского ехидства. Гарри тут же напрягся, его плечи стали каменными, и он уже шагнул было вперед, чтобы заслонить меня от этой бледной немочи, но я положила руку ему на плечо. — Стой, Поттер. Я сама разберусь с этим грызуном. Я вышла вперед, окинув Малфоя таким взглядом, будто он был не наследником чистокровного рода, а кучкой навоза, которую случайно занесли в замок на подошве. (Хотя он таким и был, ну или хуже) — Слушай меня сюда, Драко, — я вскинула подбородок, и мои растрепанные хвостики качнулись. — Если ты еще раз откроешь свой рот в сторону Гарри, я лично попрошу папу Сириуса прислать тебе «Кричалку», в которой он подробно опишет, как твой отец на четвёртом курсе перепутал женский туалет с кабинетом директора. И поверь, мой папа это сделает с выражением! И вообще, что у тебя с прической? Ты налил на голову целый флакон геля для фиксации рогов? Ты выглядишь так, будто тебя облизала очень старательная корова! У Гарри за моей спиной натурально отвис челюсть. Он замер, глядя на меня с таким восторгом и шоком, будто я только что в одиночку победила тролля. Малфой покраснел пятнами и уже открыл рот, чтобы что-то вякнуть, но я перевела взгляд на его свиту. Мой взор упал на Гойла, у которого мантия задралась как-то совсем неудачно. — А ты, Гойл, — я ехидно прищурилась, — лучше бы за своими штанами следил, а не на Поттера пялился. У тебя там, кажется, трусы с розовыми пончиками из-под пояса выглядывают. Очень… э-э… мужественно! Настоящий стиль Слизерина, нечего сказать! Гойл густо покраснел и судорожно начал натягивать мантию пониже, а Крэбб не выдержал и коротко хрюкнул, пытаясь сдержать смех. (Интересно когда Крэбб поймет что выглядит он не лучше?) Гарри за моей спиной согнулся пополам, прикрывая рот ладонью, но его хихиканье слышал весь холл. — Пошли, Поттер! — я гордо развернулась, взмахнув полами своей зеленой мантии. Я схватила Гарри за руку и потащила его мимо онемевшего Малфоя прямо к дверям Большого зала. Но вместо того, чтобы пойти к своей «змеиной» стороне, я уверенно зашагала к ало-золотому столу Гриффиндора. — Лила, ты куда?! — прошептал Гарри, пытаясь поспеть за моим решительным шагом. — Тебе же туда нельзя! Снейп тебя заживо съест! — Пусть попробует! — я плюхнулась на скамейку Гриффиндора прямо рядом с местом, которое Гарри занимал вчера. — Я — Лира Блэк, и я буду завтракать там, где есть нормальное какао и люди, которые не носят белье в глазури! Я подмигнула Гарри, который всё еще пребывал в культурном шоке, и пододвинула к себе тарелку с гренками. Гриффиндорцы вокруг замерли, глядя на мою зеленую нашивку, но Фред и Джордж уже вовсю аплодировали. Фред и Джордж среагировали так быстро, будто тренировались всю жизнь прятать слизеринок в своём лагере. Не успела я откусить кусок гренки, как на мои плечи опустилась огромная, пахнущая порохом и карамелью ярко-красная кофта с золотым львом на груди. — Всё, Лира, — прошептал Фред, застегивая на мне верхнюю пуговицу. — Теперь ты официально… — …наш почетный агент в тылу врага! — закончил Джордж. — Снейп с его зрением летучей мыши увидит только пятно гриффиндорского цвета и решит, что у Рона выросла вторая голова. Я в этой кофте просто утонула — рукава свисали ниже пальцев, а подол закрыл все мои зеленые нашивки. Я оглядела стол Гриффиндора: народу было на удивление много, все что-то жевали, спорили и звенели ложками. Я картинно подперла щеку рукой, состроила самое задумчивое и наигранное лицо, на которое была способна, и глубоко вздохнула. — Ох, ребята… — протянула я, обводя всех взглядом. — Какое разочарование. Я-то думала, что я — единственная такая уникальная снежинка, которая встала на рассвете, чтобы приветствовать солнце. Я была уверена, что застану здесь только сонных эльфов и пустые тарелки. А вы все… вы все тоже проснулись? Ну как так можно?! Вы портите мой образ единственной и неповторимой героини этого утра! Гарри, который как раз пытался налить мне сока, прыснул прямо в кувшин. — Лила, — хихикнул он, — ты пришла сюда в семь утра, в чужой кофте, на чужой факультет, нахамила Малфою и теперь жалуешься, что у тебя есть зрители? Ты правда думала, что гриффиндорцы пропустят завтрак? — Я надеялась на драматическое одиночество! — я гордо вздернула нос, из-за чего кофта сползла на одно плечо. — А тут Рон уже доедает вторую порцию бекона, а вы с близнецами шумите громче, чем Пэнси Паркинсон со своими претензиями. Поттер, не отвлекайся, где мой джем? «Госпожа» желает завтракать с комфортом, раз уж её уникальность так жестоко растоптали! Гарри тут же пододвинул ко мне розетку с клубничным джемом. Он смотрел на меня в этой огромной красной кофте с такой теплотой, что я на секунду забыла про Снейпа, который уже подозрительно медленно плыл в нашу сторону вдоль столов. — Ешь быстрее, «единственная моя», — шепнул Гарри, придвигаясь ближе, чтобы еще надежнее закрыть меня от преподавательского стола. — А то твоя уникальность сейчас встретится с баллом в минус десять очков. Я только фыркнула и отправила в рот кусок гренки. Пусть Снейп идет. В этой кофте мне было так тепло и правильно, что даже перспектива отработки в подземельях казалась ерундой Снейп уже нависал над нами, как грозовая туча над Азкабаном. Я кожей чувствовала исходящий от него холод и запах горьких трав. Он уже открыл свой тонкий рот, чтобы вынести мне приговор, но тут… — Северус! — раздался сухой, но властный голос. — Я как раз искала вас. Нам нужно обсудить замену котлов для второго курса. Прямо сейчас. Профессор Макгонагалл возникла рядом так вовремя, будто она была моим ангелом-хранителем в изумрудной мантии. Она мельком взглянула на меня — утонувшую в красной кофте, с хвостиками, торчащими во все стороны, — и в её глазах промелькнула искра одобрения. Она явно поняла, что за «гриффиндорец» тут сидит. — Да, Профессор, — процедил Снейп, в последний раз одарив нашу компанию взглядом «я-вас-всех-переварю-в-слизи» и последовал за ней. Я выдохнула с таким шумом, что со стола чуть не улетели салфетки. — Всё! Решено! — я торжественно подняла вверх вилку с наколотой гренкой. — Профессор Макгонагалл — моя самая любимая учительница в этом замке! Навсегда! Я буду приносить ей лучшие яблоки и учить все параграфы! Близнецы Уизли тут же синхронно и очень лениво замычали. — О-о-о, Лира… — протянул Фред, качая головой. — Ты совсем… — подхватил Джордж. — …не попала. Она тебя на первой же Трансфигурации заставит потеть так, что ты забудешь, как тебя зовут. Она строже, чем Филч в полнолуние! Я закатила глаза так, что заболели брови. Ну что за люди? Никакой благодарности за спасение! — Ой, замолчите! Вы просто завидуете её чувству стиля и справедливости! — я обернулась, высматривая в толпе знакомую пышную копну волос. — Поттер, где Гермиона?! Мне срочно нужно женское совещание. Мне нужно обсудить с ней план выживания в подземельях и… и вообще, как общаться с придурками, которых вокруг стало слишком много! Я выразительно посмотрела на Гарри, который в этот момент как раз пытался незаметно стянуть с моей тарелки кусок бекона. Гарри замер, его рука зависла в воздухе. — Лила, — пробормотал он, — я же тебе говорил: она, скорее всего, уже в классе. Она вчера вечером искала способ, как пронести в библиотеку запасные свечи. — У-у-у, бегемот! — я отобрала свой бекон и стукнула его ложкой по пальцам. — Никакой от тебя пользы. Сидишь тут, ешь, а твоя лучшая подруга (я!) страдает от отсутствия интеллектуальной поддержки! Я вскочила со скамьи, всё еще путаясь в рукавах кофты близнецов. — Всё, я пошла искать Гермиону. А вы, — я указала пальцем на Гарри и Рона, — доедайте быстрее. У нас первое Зельеварение вместе! И если вы сядете не со мной — я превращу ваши палочки в макароны! Я рванула к выходу, надеясь перехватить Гермиону в коридоре. Мне нужно было столько всего ей рассказать. Мужчинам такие тонкости всё равно не понять! Я летела по коридору так, что полы огромной кофты развевались, как крылья летучей мыши-переростка. И вот она — сидит на подоконнике, обложившись свитками, и строчит так усердно, будто завтра конец света, а не первый урок Зельеварения. — Гермиона! Нашлась! — я затормозила прямо перед ней. — Ты почему не на завтраке? У нас там была целая спецоперация по внедрению в Гриффиндор! Гермиона подняла на меня глаза, и я невольно замерла. Её волосы… О Мерлин! Они стали еще пышнее, чем в Косом переулке. Настоящий ореол из мелких завитков, который, кажется, жил своей жизнью и медленно захватывал пространство подоконника. — Лира! — она схватила меня за руку и заговорщицки понизила голос. — Забудь про еду! Я сегодня проснулась в четыре утра и нашла в «Истории Хогвартса» ссылку на архивные планы замка. Там упоминается проход через гобелен с танцующими троллями на четвертом этаже. Если верить схеме, он ведет в тупик рядом с кухнями, который сообщается с винтовой лестницей в подземелья! Мы сможем видеться по ночам, и никто нас не поймает! — Гениально! — я захлопала в ладоши, уже представляя, как мы будем устраивать ночные пикники. — Ты настоящая ведьма, Грейнджер! Мы разработаем график вылазок. И Поттера возьмем, чтобы он стоял на шухере — от него хоть какая-то польза будет, он со своей близорукостью в темноте видит не хуже кошки. Мы еще минут пять обсуждали маршруты, пароли и то, как незаметно стащить из Большого зала побольше пирожков для наших встреч. Но когда разговор на секунду затих, я не выдержала и подозрительно прищурилась, глядя на её макушку. — Гермиона, — я поправила один из её выбившихся локонов, который так и норовил залезть ей в глаз. — Послушай… мы же в Косом переулке договорились. Ты что, не купила то средство для гладкости «Шелк и Магия»? Почему ты всё еще похожа на одуванчик в период активного разлета? Гермиона виновато покраснела и прикусила губу. — Ох, Лира… понимаешь, я зашла в тот магазин, но там на витрине стоял ограниченный тираж «Энциклопедии исчезнувших заклинаний»… И у меня просто не хватило денег на оба товара. Я решила, что знания важнее, чем… ну, чем укладка. Я закатила глаза так сильно, что на мгновение увидела свой собственный мозг. — Знания — это хорошо, Гермиона, но с такой прической тебя на первом же занятии по Зельеварению заставят работать вместо ершика для котлов! Я порылась в своей сумке и выудила маленький флакон из синего стекла, который пах мятой и розами. — Вот. Это моё, запасное. Я тебе отолью половину вечером. Блэки своих в беде не бросают, особенно когда беда — это пушистые волосы. Будешь выглядеть как леди, а не как жертва заклятия взрыва. Гермиона благодарно улыбнулась, и я почувствовала себя настоящей старшей наставницей. — Спасибо, Лира. Ты… ты очень хорошая подруга. Несмотря на то, что ты на Слизерине. — Я Слизеринка с душой Мародера, — я подмигнула ей. — Ладно, бежим! Скоро колокол, а нам еще нужно найти кабинет Снейпа. По слухам, там так холодно, что сопли замерзают на лету. Мы с Гермионой вошли в подземелья, и я сразу почувствовала, как по спине пробежал холодок. Тут было не просто прохладно, а по-настоящему мрачно: в банках вдоль стен в каком-то мутном рассоле плавали части животных, которые явно не горели желанием быть здесь. Я сразу заметила Гарри и Рона. Они оккупировали парту в самом конце класса, подальше от глаз Снейпа. Когда мы подошли ближе, я услышала, как Гарри, не оборачиваясь, довольно резко бросил какому-то пуффендуйцу, который хотел пристроиться рядом: — Свали отсюда! Здесь будет сидеть… Но тут он услышал звон моих браслетов и мгновенно замолчал. Гарри резко обернулся, его очки забавно съехали набок, а лицо приняло такой вид, будто его поймали на краже золотого снитча. — Ой, Лила… — пробормотал он, судорожно пытаясь закрыть своей сумкой пустое место на лавке, которое он явно для кого-то «держал». Я даже не придала значения его словам. «Наверное, ждет кого-то из своих гриффиндорцев, — подумала я, — может, Симуса или Дина. Мальчишеские дела, скукотища». — Идем, Гермиона, сядем впереди! — я потянула подругу за рукав к парте прямо под носом у преподавательского стола. — Мы должны всё видеть и слышать, чтобы не пропустить ни одной детали. К тому же, отсюда удобнее следить, чтобы этот бегемот сзади не перепутал змеиные зубы с сушеными соплями! Я плюхнулась на стул, достала свой новенький пергамент и палочку, которую Олливандер так хвалил. Сзади я услышала странный звук, будто кто то разочарованно выдохнул — Лира, — прошептала Гермиона, открывая учебник на сорок пятой странице. — Тебе не кажется, что Гарри хотел, чтобы ты села с ним? — Глупости! — я фыркнула, поправляя воротничок своей мантии (всё еще зеленой, эх). — Мы на разных факультетах, Герми. Снейп бы нас за такое по стенке размазал в первый же день. К тому же, он сам сказал: «Свали». Видимо, у него там очень важная встреча с Роном и их общим отсутствием логики. В этот момент дверь с грохотом распахнулась, и в класс влетел Профессор Снейп. Его мантия развевалась за ним, как крылья огромной летучей мыши. — На этом курсе не будет глупых размахиваний палочками… — начал он своим ледяным, вкрадчивым голосом. Я замерла, впитывая каждое слово. Но стоило Снейпу дойти до середины своей речи, как он остановился прямо напротив Гарри. Тишина стала такой густой, что было слышно, как в углу булькает чей-то недомытый котел. — Поттер! — произнес Снейп, и в его голосе прозвучало столько яда, что можно было отравить целую роту. — Расскажите мне, что я получу, если смешаю измельченный корень асфоделя с настойкой полыни? Я похолодела. Это же из самого вступления! Я быстро посмотрела на Гарри. Тот сидел с абсолютно пустым лицом, хлопая глазами, и вид у него был такой, будто он забыл даже собственное имя, не то что «Напиток Живой Смерти». «Ну же, Поттер, читай!» — взмолилась я. Я схватила свой пергамент и, стараясь не шевелить плечами, нацарапала огромными буквами: ЖИВАЯ СМЕРТЬ. Я приподняла лист на уровень своей головы, надеясь, что мои хвостики его замаскируют. Гарри прищурился. Его очки бликовали в свете факелов. Он замер, вглядываясь в мой пергамент, и вдруг уверенно выдал: — Вы получите... э-э... Жижу Смерти, сэр? Снейп даже бровью не повел. — Почти, Поттер. Если, конечно, считать, что вы готовите обед для тролля. Вторая попытка. Где вы будете искать, если я попрошу вас принести мне безоар? Я лихорадочно перевернула лист и написала: ЖЕЛУДОК КОЗЫ. Сделала вид, что поправляю прическу, выставляя надпись прямо под нос Снейпу (который, к счастью, стоял ко мне спиной). Гарри вытянул шею. Он так отчаянно пытался разглядеть буквы, что едва не свалился со стула. Рон рядом с ним даже перестал дышать. — Это... — начал Гарри, сияя от догадки. — Это в желудке у Розы, сэр? — У КОГО?! — Снейп медленно повернулся к нему. — Ну... у козы! У козы! — быстро исправился Гарри, поняв, что сморозил глупость. — У козы в животе! Я прикрыла лицо ладонью. Придурок! Ну у него же очки! Неужели он не видит разницу между «Р» и «К» на таком расстоянии? Он так палился, постоянно дергая головой в мою сторону, что я уже сама начала потеть от страха. — Последний вопрос, — Снейп сузил глаза. — В чем разница между волчьей отравой и клобуком монаха? Я уже не писала, я просто нарисовала «=» (знак равно) и под ним — ОДНО И ТО ЖЕ. Я махала этим листом так активно, что Гермиона рядом со мной начала подозрительно кашлять, пытаясь меня прикрыть. Гарри посмотрел. Моргнул. Снова посмотрел. И, кажется, в его голове наконец-то что-то щелкнуло. — Это одно и то же растение, сэр! — выпалил он, и на его лице расплылась такая гордая улыбка, будто он только что открыл философский камень. — Очевидно, — процедил Снейп, медленно поворачиваясь ко мне. — Мисс Блэк, у вас, кажется, очень… подвижный пергамент? Или вы решили подрабатывать в моем классе семафором? Я мгновенно шмякнула лист на стол лицевой стороной вниз. — Что вы, Профессор! — я невинно улыбнулась. — Просто в подземельях такой сквозняк, что мои записи постоянно пытаются улететь в ваш котел. Я их просто придерживаю! Снейп посмотрел на меня своим ледяным взглядом, потом на Гарри, который всё еще сидел с видом победителя. — Пять очков с Гриффиндора за… вопиющую невнимательность мистера Поттера к написанному. И пять очков со Слизерина, мисс Блэк, за вашу излишнюю «благотворительность». Я тихонько зарычала. Ну вот! Помогла на свою голову! Как только Снейп произнес «пять очков со Слизерина», за моей спиной раздался такой дружный и разочарованный стон, будто я лично продырявила все котлы на факультете. — Ну спасибо, Блэк! — прошипела Пэнси, яростно кромсая свои иглы дикобраза. — Мы еще и дня не проучились, а ты уже раздариваешь наши баллы своему очкастому недоразумению! — Очень аристократично, Лира, — подал голос Драко, не оборачиваясь. — Надеюсь, Поттер хотя бы купит тебе за это шоколадку, раз уж ты так старательно изображаешь из себя благотворительный фонд «Помощь безнадёжным». Тео Нотт просто покачал головой с видом «я так и знал». Я же просто закатила глаза так, что на секунду увидела заднюю стенку черепа. «Ой, подумаешь — пять очков! — фыркнула я про себя. — Да я на следующем уроке Трансфигурации заработаю десять только за то, что не превращу Малфоя в навозного жука! Пять очков туда, пять сюда — какая разница вообще? Зато Гарри не вылетел из класса в первый же день». Я посмотрела назад. Гарри сидел, уткнувшись в свой котел, и вид у него был такой, будто он пытается расшифровать рецепт на языке древних троллей. Его котел начал издавать странные булькающие звуки и пахнуть горелыми носками. — Лира, — прошептала Гермиона, аккуратно помешивая своё зелье (у неё оно уже было идеального розового цвета, конечно же). — Посмотри на Гарри. Если он сейчас бросит иглы дикобраза до того, как снимет котел с огня, мы все тут превратимся в один большой прыщ. Я глянула на «бегемота». Тот уже занес руку с иглами над пышущим жаром варевом. — Поттер, нет! — выдохнула я, но кричать было нельзя — Снейп кружил рядом. Надо было действовать быстро. Я схватила со стола кусочек сушеного слизня — он был скользкий и противный, но идеально подходил для метания. Прицелившись (спасибо папе за тренировки с уточками!), я запустила слизня прямо в лоб Гарри. Шлёп! Слизень прилип к его очкам. Гарри вздрогнул, выронил иглы на стол и начал панически протирать стекла. — Что это за… — начал он, озираясь. Я быстро, одними губами, активно жестикулируя под партой, прошептала: «Сними! С огня! Сначала! Олух!». Гарри моргнул, увидел мои бешеные глаза, посмотрел на котел и — о чудо! — схватил прихватки. В последнюю секунду он отставил варево в сторону. Рон рядом с ним вытер пот со лба. Снейп проплыл мимо их парты, недовольно скривив нос. — Вижу, Поттер, вы всё-таки научились читать инструкцию… или у вас проснулся инстинкт самосохранения. — Это всё Ли… — начал было Гарри, но я так сверкнула глазами, что он тут же заткнулся. — Это всё… вдохновение, сэр! *Когда урок закончился* Мы едва успели выскочить из этого сырого склепа, который Снейп называет кабинетом. Пэнси и Дафна проплыли мимо меня, задрав носы так высоко, будто у них там, под потолком, были развешаны фамильные бриллианты. Малфой же просто бросил на меня многозначительное: «Блэк, ты позоришь факультет», и скрылся за поворотом. Я стояла, прислонившись к холодной стене, и пыталась унять дрожь в руках. Пять очков... Папа бы посмеялся, но здесь, в этой змеиной яме, это казалось объявлением войны. — Лила! Я не успела даже обернуться, как на меня налетел этот лохматый ураган. Гарри, совершенно наплевав на то, что за дверью ещё слышны шаги Снейпа, а мимо проходят толпы слизеринцев, просто раскинул руки и… попытался меня обнять! Прямо посреди коридора! — Лила, ты просто гений! Ты меня спасла! Если бы не твой слизень, я бы сейчас был похож на вареного рака! — он сиял так, будто мы не пять очков потеряли, а выиграли кубок школы. — Поттер! — я со всей силы упёрлась ладонями ему в грудь, отпихивая его от себя. — Ты что, совсем страх потерял?! Свали в туман, бегемот! Ты хочешь, чтобы Снейп вышел и снял с нас еще сто очков за «непристойные гриффиндорские нежности»?! У нас и так репутация на дне озера! Гарри отлетел на шаг, поправляя свои вечно съезжающие очки, но его улыбка никуда не делась. Наоборот, он стал выглядеть еще более заговорщицки. — Ладно-ладно, не кипятись, змейка, — он быстро огляделся по сторонам и, убедившись, что Малфой скрылся, сунул мне в руку какой-то увесистый сверток. — Это тебе. Компенсация за моральный ущерб и за утерянные баллы. Я посмотрела на ладонь. Большая плитка самого лучшего шоколада «Медовое герцогство» с цельным фундуком. Моего самого любимого. Весь мой ядовитый гнев, накопленный за утро, мгновенно начал таять, как этот самый шоколад на солнце. Я подозрительно прищурилась на Поттера. — Это взятка? — спросила я, пытаясь вернуть лицу суровое выражение (получалось плохо, потому что запах какао уже манил меня через обертку). — Это знак признательности от спасенного гриффиндорца, — Гарри подмигнул мне. — Рон сказал, что это слишком дорого, но я-то знаю, что твоя доброта (и твои меткие броски слизнями) бесценна. Прощаешь? Я вздохнула, демонстративно закатила глаза и быстро спрятала шоколад в глубокий карман мантии. — Только из-за фундука, Поттер. И учти: если ты еще раз решишь обниматься на глазах у Снейпа, я сама скормлю тебя гигантскому кальмару. А теперь иди к Гермионе, пока она не начала искать тебя с помощью поисковых заклинаний. Гарри хихикнул и попятился к лестницам. — До встречи на обеде, Лила! И… спасибо еще раз! Я смотрела, как он убегает, и чувствовала, что в кармане приятно тяжелеет плитка шоколада. Всё-таки он невыносим. Но… этот шоколад пах так вкусно, что я решила: ладно, пусть живет. По крайней мере, до следующего урока. *** Я уже приготовилась к тому, что Пэнси сейчас начнет брызгать ядом или потребует публичного покаяния перед портретом Салазара Слизерина, но толпа «змей» внезапно расступилась. Ко мне подошел Теодор Нотт. Он всегда был тихим, вечно с какой-то умной книгой под мышкой, и в отличие от Малфоя, никогда не орал на весь коридор о своем превосходстве. — Блэк, погоди, — тихо сказал он, игнорируя недовольное фырканье Пэнси за спиной. Я подозрительно прищурилась, покрепче сжав в кармане плитку шоколада от Гарри. «Так, — пронеслось в голове, — очередной план по заманиванию меня в ловушку? Или он хочет выведать секреты Поттера?». — Чего тебе, Нотт? — спросила я, стараясь, чтобы мой голос звучал максимально «слизерински» — то есть холодно и скучающе. — Если ты по поводу пяти очков, то я уже всё объяснила Снейпу: сквозняки в подземельях — вещь непредсказуемая. Тео едва заметно усмехнулся. — Плевать на очки. Я просто хотел сказать… твоя выходка со слизнем была впечатляющей. Очень точный бросок. Не думаю, что Малфой попал бы так даже с пяти шагов. Я замерла. Это что, комплимент? На Слизерине? Без сарказма? — Я видел, как ты на него смотришь, — продолжил Тео, понизив голос так, чтобы Пэнси нас не слышала. — Послушай, на Истории магии Бинс всё равно спит на ходу. Если хочешь, садись со мной на заднюю парту. Там можно… ну, заниматься своими делами. Или обсуждать планы по захвату мира. Я не буду задавать лишних вопросов про твоих друзей в красных мантиях. Я посмотрела на него внимательнее. Тео казался… нормальным? Для слизеринца — так вообще почти святым. Но мой внутренний «Мародер» вовсю подавал сигналы тревоги. Блэки просто так никому не доверяют! А вдруг он хочет подсмотреть мои записи? Или он шпион Малфоя? — На заднюю парту, говоришь? — я задумчиво накрутила на палец кудряшку. — И ты не будешь ворчать, если я буду рисовать в учебнике усатых бегемотов? — Рисуй хоть целый зоопарк, — пожал плечами Тео. Явно не поняв про какого именно бегемота я говорю — Главное, не мешай мне читать мой трактат по темной алхимии. Я закатила глаза. Ну конечно, трактат. — Ладно, Нотт. Договорились. Но учти: если ты решишь подсыпать мне в чернильницу порошок для чихания, я превращу твои ботинки в живых ежей. Прямо на твоих ногах. Тео только кивнул и пошел вперед, открывая мне дорогу к классу Трансфигурации. Я шла за ним, чувствуя на себе яростный взгляд Пэнси, и думала: «Ну вот, кажется, я нашла себе соседа по парте. По крайней мере, он не пахнет гелем для волос и не пытается обнять меня при Снейпе». Но в животе всё равно было странное чувство. Интересно, что скажет Гарри, когда увидит меня рядом с «этим подозрительным типом»?