Истинная Блэк

*От Гарри* Лила ворвалась в вагон так, будто она была машинистом этого поезда. Я послушно плелся сзади, в сотый раз перехватывая её чемодан, который так и норовил выскользнуть. — Сюда! — скомандовала она, затаскивая меня в пустое купе. Я с облегчением бросил вещи и уже приготовился сесть рядом с ней, чтобы наконец-то — без присмотра Сириуса! — обсудить всё на свете. Но стоило мне приземлиться на мягкое сиденье, как Лира нахмурилась и ткнула меня пальцем в плечо. — Поттер, какого фига? — возмутилась она. — Места мало? Сядь напротив! Ты наступаешь на мою мантию, а она новая! И вообще, ты слишком большой, ты загораживаешь мне вид на платформу! Я обиженно засопел, но пересел. «Бегемот», значит. Опять. Только я хотел сказать ей что-то важное, как дверь купе с грохотом отъехала в сторону. — Уф! Привет, ребята! У вас не занято? Везде толпы! — ввалился Рон, таща за собой свою крысу и гору сладостей. — Рон! — Лира тут же просияла, и я почувствовал укол ревности. — Заходи! Слушай, ты не видел ту девочку? Ну, Гермиону? С такими волосами, — она снова показала в воздухе руками что-то похожее на взрыв. — Нет, не видел, — буркнул Рон, усаживаясь рядом со мной. — Зато видел Малфоя, он там хвастается, что его отец купил ему место в совете попечителей. Лила разочарованно вздохнула. Опять она о ней! О этой.. как ее там.. Мы еще до школы не доехали, а она уже ищет свою новую подружку. Ну ладно, Блэк. Раз так… Я решил применить «тяжелую артиллерию». Я просто перестал на неё смотреть. Совсем. — Рон, — громко сказал я, поворачиваясь к другу. — А ты слышал про новую модель «Чистомета»? Говорят, она обходит «Комету» на поворотах. Расскажи подробнее, как там Чарли на тренировках? Я увлеченно закивал, делая вид, что рассказ Рона о драконах и метлах — это самое интересное, что я слышал за последние сто лет. Я краем глаза следил за Лирой. Ну давай, злись! Надуй губы! Спроси, почему я с тобой не разговариваю! Но Лире было абсолютно поевать. Она даже не взглянула в мою сторону! Она достала какую-то книгу и начала увлеченно рассматривать картинки, болтая ногами. Мой гениальный план игнорирования с треском провалился — я игнорировал её, а она этого даже не заметила! И тут дверь снова открылась. — Вы не видели жабу? Мальчик по имени Невилл потерял жабу… — раздался тот самый уверенный, всезнающий голос. На пороге стояла Гермиона. (Или как там её? Я, честно говоря, даже лица её толком не запомнил в книжном, видел только копну волос). — ГЕРМИОНА! — Лира подскочила так, что чуть не снесла Рона. — Заходи скорее! Мы как раз тебя обсуждали! Садись рядом со мной, у нас тут очень скучно, мальчишки говорят только о метлах и хвостах! Я уныло посмотрел в окно. Похоже, моё одиночество с Лирой откладывается до седьмого курса. *От лица Лиры* У меня внутри всё дрожало, как будто я проглотила пачку летучего пороха! Первый день в Хогвартсе! Настоящий поезд! Свой чемодан! Я так переживала, что у меня даже ладошки вспотели, но когда в дверях появилась Гермиона, я чуть не закричала от счастья. Ура! Наконец-то живой человек, с которым можно обсудить что-то, кроме моделей метел и того, кто быстрее добежит до кухни! — Гермиона, садись скорее! — я похлопала по сиденью рядом с собой. — Познакомься, это Рон Уизли. Он... ну, он из очень древней семьи, так что он должен знать много интересного, если, конечно, не будет занят едой. Рон, который как раз пытался запихнуть в рот целую шоколадную лягушку, лениво кивнул и что-то невнятно промычал. Вид у него был такой, будто он делает нам великое одолжение. Я почувствовала, как во мне просыпается «Блэковская строгость», и одарила его таким взглядом, от которого даже Сириус обычно сразу шел мыть посуду. Рон мгновенно выпрямился, проглотил шоколад и вытер руку о мантию. — Очень приятно, Гермиона, — сказал он неожиданно вежливым голосом, хотя в глазах всё еще читалось желание вернуться к сладостям. Я победно хмыкнула и повернулась к Гарри. Он сидел напротив и смотрел на меня... как-то совсем по-другому. Обычно он либо хихикает, либо спорит, а сейчас просто сверлит взглядом, будто пытается разгадать сложную загадку в учебнике по Древним рунам. «Поттер точно перегрелся на солнце, — подумала я, поправляя хвостик. — Или он всё еще злится, что я не дала ему сесть рядом? Какой же он странный сегодня...» Но мне было не до него! У нас с Гермионой начался ТАКОЙ разговор! — Ты представляешь, Гермиона, — я зашептала ей на ухо, — в Хогвартсе есть лестница, которая исчезает по пятницам! А папа сказал, что в спальнях девочек живут поющие занавески, но мне кажется, он соврал. — В «Истории Хогвартса» про занавески ничего не сказано, — серьезно ответила Гермиона, раскрывая свою книгу, — но там есть глава про зачарованные потолки! Ты знала, что небо в Большом зале — это просто отражение внешнего мира? Я уже выучила три вида заклинаний, чтобы менять цвет звезд! — Ого! А ты видела, какие мантии у старшекурсников? — я тут же переключилась на тему поважнее. — Нам нужно будет обязательно найти кого-то, кто научит нас заплетать косы так, чтобы они не разваливались во время полетов. У тебя такие густые волосы, тебе точно нужно моё средство... Мы обсуждали всё: от состава чернил до того, какой факультет самый уютный. Гермиона оказалась такой начитанной, что я за полчаса узнала больше, чем за всё лето. Мы смеялись, делились планами и даже придумали тайный знак, если нам захочется сбежать с урока Истории магии. Рон и Гарри сидели напротив как два истукана. Рон продолжал воевать с упаковками конфет, а Гарри всё так же молчал, демонстративно глядя в окно, но я-то видела — он прислушивается к каждому нашему слову! — Поттер, — я не выдержала и кинула в него фантиком, — у тебя лицо сейчас треснет от серьезности. Перестань подслушивать наши секреты, это не для бегемотов! Гарри только фыркнул, но я заметила, как он чуть-чуть улыбнулся. Всё-таки он неисправим. Дверь нашего купе с приятным стуком откатилась в сторону, и в проеме появилась улыбчивая ведьма с тележкой, доверху забитой всякой всячиной. Запахло патокой, тыквенным соком и приключениями. — Что-нибудь желаете, детки? — ласково спросила она. Я уже открыла рот, чтобы заказать десяток шоколадных лягушек и пакет лакричных палочек, но тут Гарри вскочил со своего места. — Мы берем всё! — выпалил он, выгребая из кармана целую горсть золотых галеонов. — То есть… всего понемногу! И побольше тех сахарных перьев и мармеладных слизней! Он начал выгружать горы сладостей прямо на свободное сиденье рядом с Роном. У Рона глаза стали похожи на два блюдца, а Гермиона только ахнула, откладывая книгу. «Смотрите-ка на него! — вспыхнуло у меня внутри. — Нашёлся Гринготтс на ножках! Это он что, перед Гермионой так выпендривается? Хочет показать, какой он щедрый и богатый „герой“? Ну уж нет, Поттер, на меня эти фокусы не подействуют!» Гарри, сияя как начищенный таз, протянул мне самую большую коробку шоколадных лягушек. — Держи, Лила. Это твои любимые, там двойной шоколад. И вот, сахарные свистульки… Бери! Я посмотрела на коробку. Шоколад пах божественно. Мой желудок издал предательское «урк», напоминая, что завтрак был давно. Но я упрямо вздернула подбородок и скрестила руки на груди, даже не взглянув на подношение. — Не хочу, — отрезала я холодным тоном, которому позавидовала бы сама Беллатриса Блэк. — Отдай Гермионе. Или Рону. У него всё равно рот никогда не закрывается. А я… я на диете. Перед школой нужно держать форму! Гарри замер. Его улыбка медленно сползла, а рука с коробкой так и зависла в воздухе. — На диете? Ты? — он растерянно моргнул. — Но ты же всё утро говорила, что готова съесть целого гиппогрифа! Лила, тут даже есть карамельные пули, ты же их обожаешь… — Я передумала! — я демонстративно отвернулась к окну, чувствуя, как внутри всё зудит от желания схватить эту коробку. — Можешь скормить их своей новой подружке-всезнайке. Наверняка сахар помогает лучше запоминать параграфы. Я краем глаза видела, как Гарри совсем поник. Он ведь не знал, что я просто умираю от ревности! Он-то думал, что я правда злюсь на него. Он снова попытался подсунуть мне шоколадку, аккуратно положив её на колено моей мантии, но я легким движением смахнула её на пол — Поттер, не мусори, — буркнула я, хотя сердце обливалось кровью за упавшую шоколадку. Гермиона посмотрела на нас, потом на упавшую конфету, и в её глазах снова появилось то самое «умное» выражение. — Знаете, — заметила она, принимая от Гарри лакричную палочку, — в книгах пишут, что резкая смена настроения у девочек часто связана с… — Ни с чем она не связана! — выкрикнула я, чувствуя, как краснею. — Просто у некоторых слишком много галеонов и слишком мало мозгов! Гарри вздохнул и начал молча раздавать конфеты Рону. Вид у него был такой несчастный, что я едва не сдалась. Но Блэки не сдаются! Особенно когда их «личные бегемоты» начинают слишком активно угощать других девчонок. Поезд с оглушительным свистом влетел в длинный туннель. В купе мгновенно стало темно, хоть глаз выколи. Только оранжевые кончики сигарет... ой, нет, это просто искры за окном мелькали. Я зашуршала мантией, пытаясь нащупать на сиденье свою сумку — мне срочно нужно было проверить, не помялся ли там мой справочник по травам. Моя рука скользнула по мягкой обивке и вдруг наткнулась на что-то теплое и живое. Я замерла. Это была рука Гарри. Я хотела было отдернуть пальцы, но Поттер (этот наглый, невидимый в темноте бегемот!) внезапно перехватил мою ладонь. Он сжал её — крепко, уверенно и так… правильно, что у меня на секунду перехватило дыхание. В этой темноте, под стук колес, его рука казалась единственным надежным местом во всем мире. Моё сердце предательски екнуло, и я даже забыла, что секунду назад хотела превратить его в тыкву за те конфеты. Но тут поезд вырвался из туннеля. Свет ударил по глазам. Я увидела руку Гарри на своей и тут же осознала: мы сидим при всех! При Роне, который жует, и при Гермионе, которая СМОТРИТ! — Поттер! — я вырвала руку так резко, будто коснулась раскаленного котла. — Ты что творишь?! Свою сумку нащупать не можешь? У тебя что, очки в темноте превращаются в повязку для сна?! Я возмущенно надула губы, чувствуя, как щеки горят огнем. Какой позор! Он меня потрогал! При свидетелях! Я резко отвернулась к окну, подперев голову рукой. Мы как раз проезжали мимо высоких гор и извилистой реки, которая блестела на солнце, как чешуя дракона. Я обожала природу — папа Сириус всегда говорил, что я «дикое дитя», потому что могу часами разглядывать мох или облака. — Гермиона, посмотри! — воскликнула я, полностью игнорируя Гарри, который сидел с видом побитой собаки. — Какой потрясающий вид! Смотри, там на скале… это же горный баран? Или это просто очень большой камень? Как же здесь красиво, совсем не так, как в пыльном Лондоне! Я начала увлеченно описывать Гермионе каждое дерево, лишь бы не поворачиваться к этому очкастому недоразумению. Гермиона кивала, что-то записывая в блокнот, но я видела, что она то и дело посматривает на Гарри. А Гарри сидел, уткнувшись в свою ладонь, которой только что держал мою руку. Он выглядел так, будто получил высшую награду Мерлина, а потом её у него отобрали. Он снова попытался что-то сказать про горы, но я только громче начала восхищаться цветом воды в реке — Лила, там впереди уже видны башни... — тихо прошептал Гарри, надеясь привлечь моё внимание. — Гермиона, а ты знала, что в таких реках могут водиться водяные эльфы? — перебила я его, не оборачиваясь. — Папа говорил, они плетут сети из лунного света! Поттер вздохнул и снова уткнулся в окно. Ну и пусть! Пусть знает, что «госпожу» нельзя просто так хватать за руки в темноте, даже если у неё от этого внутри всё переворачивается. Я окончательно забила на Гарри. Пусть сидит там, дуется на своё окно, а у нас с Гермионой начался самый настоящий девичник. Мы придвинулись друг к другу так близко, что наши кудри перепутались, и теперь мы были похожи на одно большое, пушистое тёмное облако. — Гермиона, а ты видела, какие у Джинни Уизли волосы? — я зашептала ей прямо в ухо, прикрываясь ладошкой. — Настоящий огонь! Но я тебе клянусь, наше средство для блеска сделает нас просто звёздами факультета. Слушай, а ты какую косметику с собой взяла? Мама мне подложила бальзам для губ с запахом ванили, говорит, в замке губы сохнут от сквозняков. Гермиона заулыбалась, и её глаза так заблестели, что я поняла — она в восторге. — Ваниль? Ого! А у меня только гигиеническая помада из аптеки. Зато я взяла три вида заколок! Лира, а ты правда умеешь плести такие сложные косы? Научишь меня вечером в спальне? — Конечно! — я легонько толкнула её плечом. — Мы там такое устроим, все старшекурсницы лопнут от зависти. А ещё я тебе покажу, как правильно общаться с картинами. Папа говорит, если им польстить, они могут показать короткую дорогу до кухни! Мы болтали обо всём на свете: о том, какие мальчики в Косом переулке были самыми симпатичными (я специально не смотрела на Гарри в этот момент, хотя видела, как у него задергалось ухо), о том, больно ли Шляпа читает мысли и не съест ли нас гигантский кальмар в озере. Гарри тем временем сидел как на иголках. Он то и дело пытался вставить хоть слово, но мы были как стена. Один раз он аккуратно подвинул поближе к моей руке салфетку, потому что я начала размахивать руками и едва не задела грязное стекло. Другой раз он тихонько придержал мою сумку, которая съезжала с сиденья, когда поезд дернулся на повороте. Он делал это молча, с таким лицом, будто он — мой верный домовик, а не лучший друг — Лила, ты не хочешь... — начал он совсем тихо. — Ой, подожди, Поттер! — я отмахнулась, даже не поворачиваясь. — Гермиона, а ты правда думаешь, что на Трансфигурации нам дадут превращать мышей в табакерки? Это же так сложно! Гарри вздохнул, и я почти физически почувствовала, как он сдулся. Мне на секунду стало его жалко — он сидел такой потерянный, прижимая к себе пустую коробку от конфет. Но потом я вспомнила его поцелуй в щеку на кухне и то, как он хватал меня за руку в темноте... Нет, пусть помучается! Полезно для характера. — Знаешь, — Гермиона снова покосилась на Гарри и хихикнула, — мне кажется, твой друг скоро начнет ревновать тебя даже к учебнику истории. Смотри, как он сверлит взглядом мою «Историю Хогвартса». Я посмотрела на Гарри. Он действительно смотрел на книгу Гермионы так, будто хотел её сжечь взглядом. — Поттер, не пугай книгу! — крикнула я ему. — Она тебе ничего не сделала. Лучше проверь, не убежала ли крыса Рона, а то ты сидишь без дела уже полчаса! Гарри только проворчал что-то невнятное и снова уставился в окно, а мы с Гермионой залились смехом. Было так здорово чувствовать, что у меня теперь есть подруга, с которой можно вот так просто секретничать. Когда мы вышли из поезда на холодную, туманную платформу, у меня зубы начали отбивать чечетку. Хагрид — огромный, как гора, и в три раза шире папы Сириуса — махал фонарем и орал на весь Хогсмид: «Первокурсники! Сюда!». Мы подошли к берегу черного, как смола, озера. Там покачивались маленькие лодки. План был простой: сесть так, чтобы замок открылся мне во всей красе. Но когда мы залезли в нашу лодку, Рон уже плюхнулся на самое козырное место — с краю, откуда открывался лучший вид на скалы. — Рон, свали! — я легонько пихнула его в плечо. — Пересаживайся на моё место, в середину. Ты всё равно будешь всю дорогу на свою крысу смотреть, а мне нужно видеть панораму! Рон что-то проворчал про «сумасшедших девчонок», но пересел. Я уже приготовилась занять его место, но тут Гарри… этот наглый, осмелевший после шоколадок Поттер, вдруг выставил колено и загородил мне путь. — Поттер, подвинься! — я зашипела на него, пытаясь протиснуться к краю. — Я хочу смотреть на Хогвартс! Ты и так его увидишь, ты высокий! (Хотя мы одного роста!) — Нет, Лила, — Гарри вдруг ухмыльнулся, и в свете фонаря Хагрида его очки блеснули совсем по-мародерски. — Не подвинусь. Я тут первый сел. Хочешь смотреть — смотри через моё плечо. А то ты опять начнешь прыгать, лодка перевернется, и мне придется спасать тебя от гигантского кальмара. — Ах ты… бегемот вредный! — я надула губы и со всей силы уселась прямо рядом с ним. Тесно? Да. Удобно? Ни капельки! — Вот и сиди, как сыч! Лодки сами собой отчалили от берега. Тишину нарушал только плеск воды. И тут мы выплыли из-за высокой скалы. — О-о-о-ох… — выдохнула я, и всё моё возмущение испарилось. Хогвартс. Огромный, с сотнями светящихся окон, с высокими шпилями, уходящими прямо в звездное небо. Он был живым. Он дышал магией. Я замерла, не в силах отвести взгляд. И, конечно, чтобы рассмотреть всё получше, мне пришлось чуть ли не лечь на Гарри. Я прижалась к его плечу, вытягивая шею. Гарри даже не шелохнулся. Я чувствовала, как он замер, боясь спугнуть этот момент. — Поттер, смотри! — я дернула его за рукав. — Там, в самой высокой башне! Это, наверное, спальни! — Ага, — прошептал он мне прямо в макушку. — Очень красиво, Лила. Мы плыли к замку, и в этот момент я забыла, что злилась на него за место. Было так здорово сидеть вот так — под огромными звездами, в тишине, чувствуя, что мы наконец-то дома. Мы вылезли на скользкий каменный берег. Хагрид махал своим огромным фонарем, как маяком, а лодки за нашей спиной тихонько бились о камни. Гарри выскочил первым. Он тут же развернулся и протянул мне руку, растопырив пальцы, будто я какая-то фарфоровая кукла, которая не может сделать шаг без страховки. Я посмотрела на его ладонь, потом на его серьезное лицо и… просто проигнорировала его. Оперлась на борт лодки и сама лихо перепрыгнула на сушу, едва не задев его плечом. — Вредная ты, Блэк, — долетел до меня его приглушенный шепот. Я только фыркнула и поправила мантию. Еще чего! Я дочь Сириуса Блэка, я сама могу вылезти из лодки, даже если она качается как сумасшедшая. — Первокурсники, все за мной! Не отставать! — пробасил Хагрид. Мы пошли вверх по крутой каменной лестнице. Темнота была хоть глаз выколи, только свет фонаря впереди прыгал по стенам. Я прыгала через ступеньку, стараясь рассмотреть всё вокруг, и каждый раз, когда я чуть-чуть оступалась на влажном камне, Гарри вдруг оказывался рядом. Он не хватал меня за руку, нет — он просто шел так близко, что его плечо почти касалось моего, а когда я засмотрелась на странную статую горгульи, он как бы невзначай выставил локоть, чтобы я не вписалась в выступ стены. — Поттер, чего ты липнешь? — прошептала я, косясь на него. — Тебе места мало на лестнице? — Следи за дорогой, Лила, — буркнул он в ответ, поправляя свои очки, которые постоянно сползали на кончик носа. — Тут скользко. Мы поднялись к огромным дубовым дверям. Они были такими высокими, что казалось, за ними живут великаны. Хагрид трижды постучал своим огромным кулачищем, и двери медленно, со скрипом, начали открываться. У меня внутри всё сжалось от восторга и страха одновременно. Я невольно потянулась к своей палочке в кармане — просто чтобы почувствовать, что она на месте. В голове крутились папины рассказы про Большой зал и Шляпу. — Сейчас начнется… — выдохнула Гермиона где-то за моей спиной. Она, кажется, шепотом повторяла список всех директоров Хогвартса, чтобы успокоиться. Я посмотрела на Гарри. Он стоял, вытянувшись в струнку, и смотрел прямо на двери. Его пальцы нервно теребили край мантии, но когда он поймал мой взгляд, он вдруг подмигнул мне. Совсем как папа перед какой-нибудь шалостью. И мне сразу стало не так страшно. Двери распахнулись полностью, и перед нами появилась высокая ведьма в изумрудной мантии с очень строгим лицом. — Профессор Макгонагалл, вот они, в целости и сохранности, — отрапортовал Хагрид. Мы стояли в тесном холле, и я уже собиралась спросить у Гермионы, не знает ли она заклинание для освещения помещений, как вдруг из стен выплыли они. Белые, полупрозрачные, похожие на жемчужный дым. Привидения! — Ой, смотрите! — я не удержалась и потянулась пальцем к самому высокому духу в пышном воротнике, который пролетал мимо. Мне было до безумия интересно: он на ощупь как кисель или как холодный пар? В этот момент привидение — кажется, это был Почти Безголовый Ник — решило спикировать прямо через нас. Он пролетел насквозь через Гарри. Бедный Поттер аж подскочил, замахал руками и издал такой звук, будто его облили ледяной водой из ведра. — О-ой! — Гарри передернуло, он начал отряхивать мантию, словно на ней могла остаться призрачная слизь. — Ну и гадость! Это было как… как нырнуть в прорубь с медузами! Я хихикнула, всё еще пытаясь поймать край прозрачного камзола Ника. — Да ладно тебе, Поттер! Это же исторические личности. Ты только что прикоснулся к прошлому, радуйся! — Какое прошлое, Лила? — Гарри поправил очки и посмотрел на меня как на сумасшедшую. — Ты совсем глупенькая? Он же холодный! Ты сейчас сама замерзнешь и будешь икать до самого десерта. Перестань тыкать в него пальцем, это… это неприлично! Я замерла. Глупенькая?! Он назвал меня глупенькой?! — Кто тут глупый, очкарик?! — я уперла руки в бока и сделала шаг к нему, совершенно забыв про привидений. — Я — исследовательница! А ты просто трусишь, что он пролетит через тебя еще раз и заморозит твои последние две извилины! — Тишина! — голос профессора Макгонагалл прорезал наш спор, как острый нож. Она стояла на верхней ступеньке, и её взгляд был таким суровым, что даже привидения поспешили скрыться в потолке. Я тут же вытянулась в струнку, стараясь придать лицу выражение «я просто изучаю архитектуру замка». — Сейчас вы войдете в этот зал и пройдете Распределение, — продолжала она. — Ваш факультет станет вашим домом на «всё время» (Вы потом узнаете почему здесь кавычки) обучения. Гриффиндор, Пуффендуй, Когтевран и Слизерин… Я чувствовала, как Гарри рядом со мной затаил дыхание. Он больше не дразнился. Его рука висела совсем близко к моей, и я видела, как его пальцы подергиваются. Наверное, он тоже думал о том, что папа Сириус сказал про Слизерин… Двери в Большой зал начали медленно отворяться. Когда огромные двери наконец распахнулись, я на мгновение забыла, как дышать. Мы вошли в Большой зал, и я готова была поклясться, что попала внутрь самой красивой сказки, которую мне когда-либо читали на ночь. — О-о-ох… — выдохнула я, и этот вздох пролетел по всей шеренге первокурсников. Над нами не было каменного свода. Вместо него простиралось бездонное бархатное небо, усыпанное живыми, мерцающими звёздами. Казалось, что если подпрыгнуть повыше, можно коснуться пальцами Млечного Пути. Прямо в воздухе, словно по волшебству, парили тысячи тонких свечей. Отражение их огней танцевало в кубках на столах, за которыми сидели сотни учеников. — Это заколдованный потолок, — прошептала Гермиона где-то за моим левым ухом. — Я читала в «Истории Хогвартса»… Но я её почти не слышала. Я смотрела на четыре длинных стола, на тяжелые знамена факультетов и на золотые приборы. Всё здесь пахло старым деревом, воском и чем-то невероятно вкусным — жареным мясом и корицей. Гарри шел по правую руку от меня. Он тоже вертел головой, но каждый раз, когда толпа первокурсников качалась или кто-то из старших ребят слишком резко вытягивал шею, чтобы разглядеть «того самого Поттера», Гарри чуть-чуть смещался, загораживая меня своим плечом. Он делал это так естественно, будто всю жизнь только и тренировался ходить в ногу со мной, оберегая от случайных толчков Я чувствовала, как по моей спине бегут мурашки — и вовсе не от холода привидений. Это было волнение. Настоящее, липкое и сладкое, как карамель. — Посмотри, Гарри! — я легонько ткнула его локтем, указывая на преподавательский стол. — Там Дамблдор! Он выглядит в точности как на картинке в «Пророке», только борода еще длиннее! Гарри кивнул, поправляя очки, которые в свете свечей казались золотыми. — Вижу, Лила. Но ты посмотри на ту Шляпу… Она что, правда будет с нами разговаривать? На деревянном табурете в центре зала лежала старая, грязная, вся в латках остроконечная шляпа. Она выглядела так, будто папа Сириус использовал её, чтобы протирать свой мотоцикл. Но стоило нам подойти ближе, как на ней образовалась складка, похожая на рот, и она… запела! Я вцепилась в край своей мантии. Всё. Назад пути нет. Через несколько минут решится, где я проведу следующие семь лет. Стану ли я гордостью папы на Гриффиндоре или… — Не бойся, — вдруг раздался совсем тихий голос Гарри. Он не смотрел на меня, его взгляд был прикован к Шляпе, но он стоял так близко, что я чувствовала тепло его руки. — Что бы ни случилось, мы всё равно будем вместе на уроках. Бегемоты и госпожи своих привычек не меняют. Я фыркнула, но внутри стало гораздо спокойнее. Этот дурак всегда знал, что сказать, чтобы я перестала дрожать как осиновый лист. Макгонагалл сделала шаг вперед, разворачивая длинный свиток пергамента. Ну почему алфавит такой несправедливый?! Буква «Б» должна быть в начале, но Макгонагалл читала список так странно, или мне просто казалось, что время застыло в этом зале, как муха в янтаре. Проходили минуты, десятки имен… Гермиона уже унеслась за стол Гриффиндора, сияя от счастья. Невилл убежал туда же, даже забыв снять Шляпу с головы. Я стояла в редеющей шеренге первокурсников, и мои колени начинали мелко дрожать. Гарри стоял рядом со мной. Он был бледным, и я видела, как он то и дело сжимает и разжимает кулаки. Каждый раз, когда кто-то из старшекурсников за столом Слизерина начинал слишком громко шептаться, глядя на нас, Гарри незаметно делал полшага вперед, закрывая меня от этих колючих взглядов. Он будто превратился в каменную статую, единственной задачей которой было не дать мне упасть в обморок от волнения — Гарри Поттер! — выкрикнула Макгонагалл. Гарри на негнущихся ногах пошел к табурету. Я сжала кулаки так, что ногти впились в ладони. «Пожалуйста, только не Слизерин… пожалуйста…» — твердила я про себя. Шляпа долго думала. Она сидела на его голове почти минуту и Гарри почему то покраснел, а потом… — ГРИФФИНДОР! — взревела она. Стол в ало-золотых тонах буквально сошел с ума. Фред и Джордж вскочили на скамейки, размахивая руками. — С НАМИ ПОТТЕР! С НАМИ ПОТТЕР! — орали они на весь зал. И вот, наконец, когда в холле нас осталось всего несколько человек, Макгонагалл снова заглянула в свиток. — Блэк, Лира! Я сделала первый шаг. Тишина в зале стала какой-то особенно тяжелой. Блэк. Эта фамилия для многих здесь значила что-то пугающее. Я чувствовала на себе сотни взглядов. И тут, прямо из-за гриффиндорского стола, раздался знакомый, залихватский свист. Фред и Джордж, эти невыносимые рыжие придурки, приставили пальцы к губам и выдали такой оглушительный свист, какой обычно бывает на квиддичных матчах. Я на секунду остановилась, повернула голову в их сторону и, совершенно забыв про Дамблдора и профессоров, грозно погрозила близнецам очень решительным кулаком. Мол, «только попробуйте еще раз, и я превращу ваши завтраки в лягушек!». Зал дружно хихикнул. Даже Макгонагалл едва заметно дернула уголком губ. Я села на табурет. Гарри смотрел на меня со своего места, не отрывая глаз, и его губы беззвучно прошептали: «Давай, Лила». Тёмная, пыльная ткань опустилась мне на глаза, отсекая свет свечей. — Хм-м-м… — раздался прямо в моей голове сухой, скрипучий голос Шляпы. — Еще одна Блэк. Да еще какая! Вижу острый ум, о-о-очень много упрямства… и сердце, которое уже выбрало свой путь. Ты хочешь доказать, что фамилия — это не приговор? Какая интересная смесь. Чистая кровь, древний род... О, я вижу здесь величие. Истинное величие Блэков. Ты могла бы стать королевой, девочка. Перед тобой открыты все двери. Слизерин поможет тебе достичь вершин, о которых ты даже не мечтала. Твоя хитрость и этот острый язычок… Тебе место там, среди змей. «Даже не думай! — я так сильно сжала кулаки, что костяшки побелели. — Какой еще Слизерин?! Там же скучно, пафосно и Малфой! Ты что, не видишь?!» — Я вижу многое, — усмехнулась Шляпа. — Я вижу жажду признания. Ты хочешь, чтобы тебя уважали не за фамилию, а за силу. В Слизерине ты найдешь единомышленников… «Мне не нужны единомышленники! — закричала я в своих мыслях так громко, что, кажется, табурет под до мной качнулся. — Мне нужен Гриффиндор! Я бегемота одного там не оставлю! Ты видела, как он на меня смотрит?! Он же там без меня либо все учебники потеряет, либо в первый же день встрянет в дуэль! Я должна быть рядом! Только Гриффиндор! Слышишь?!» — О-о-о, — протянула Шляпа, и в её голосе послышалось явное веселье. — Значит, ты готова променять величие на… защиту очкастого мальчишки? Ты ставишь свою преданность выше своих амбиций? Это очень… по-гриффиндорски. Или всё-таки хитрость подсказывает тебе, что рядом с Поттером жизнь будет интереснее? «Мне плевать, как ты это назовешь! — упрямо твердила я, зажмурившись так сильно, что перед глазами поплыли звезды. — Просто отправляй меня к нему! У нас общая палочка, общая тайна про курение папы и общий торт с бегемотом! Ты не можешь нас разделить!»