Истинная Блэк

Сон был таким сладким — мне снилось, что я летаю на облаке из сахарной ваты, — пока я не почувствовала странное щекотание на верхней губе. Сначала я подумала, что это Клыкастик решил пощекотать меня хвостом, или какая-то наглая муха (снова!) устроила аэродром на моем лице. Я медленно открыла один глаз, потом второй… и замерла. Над моей кроватью, буквально в десяти сантиметрах, нависла лохматая физиономия Поттера. В правой руке он сжимал тонкую кисточку, а за спину лихорадочно прятал какой-то пузырек, хихикая так, будто он только что выиграл миллион галлеонов в лотерею. — Доброе утро, Лила! — просиял он, пятясь к двери. — Ты сегодня… особенно представительная. Настоящий кавалер! Я резко подскочила, чувствуя, как на лице подсыхает что-то липкое. — МАМА-А-А! — заорала я на весь дом, хватая подушку. — МАМ, ПРИДИ И УБЕЙ ЭТОГО ОЧКАСТОГО ГОВНЮКА! ОН ОПЯТЬ ЧТО-ТО НАПОРТАЧИЛ! Гарри остановился в дверном проеме, и на его лице расплылась самая зловещая и довольная ухмылка, которую я когда-либо видела. Он скрестил руки на груди и качнулся на пятках. — А мамы нету-у, — пропел он с невыносимым торжеством. — И Сириуса тоже. Они ушли в «Горбин и Бэркс» или куда-то там еще за какими-то важными штуками. Вернутся только через полчаса. А Марлин велела мне проследить, чтобы ты встала, потому что мы… — он сделал паузу для эффекта, — едем в Косой переулок за палочками! Слово «палочки» подействовало на меня как заклинание «Энервейт». Мой гнев мгновенно испарился, уступив место бешеному восторгу. — В КОСОЙ ПЕРЕУЛОК?! СЕГОДНЯ?! — я подпрыгнула на кровати, напрочь забыв про Гарри, кисточку и странное ощущение на губе. — Настоящая палочка! С когтем дракона! Или пером феникса! Ура-а-а! Я пулей вылетела из комнаты, пронеслась мимо хохочущего Гарри и влетела в ванную. — Сейчас, только умоюсь и… Я замерла перед зеркалом. Из отражения на меня смотрел не одиннадцатилетняя Блэк, а какой-то лихой пират с закрученными, длиннющими черными усами, которые Гарри вывел с ювелирной точностью. Они доходили почти до моих ушей и имели подозрительный фиолетовый отлив. — ПОТТЕР! Я ТЕБЯ УНИЧТОЖУ! — взвизгнула я, хватая мыло. Я терла лицо так, что кожа начала гореть. Эта гадость не смывалась! Гарри явно использовал те самые несмываемые чернила, которые ему подарили близнецы Уизли. — Сдавайся, Лила! — крикнул он из-за двери, задыхаясь от смеха. — Это магическая стойкость! Будешь ходить так весь день, будем говорить Олливандеру, что ты — молодой профессор Снейп под прикрытием! В итоге, спустя десять минут яростного оттирания, усы посветлели лишь на восемьдесят процентов. На моей губе всё еще красовались бледные, но вполне заметные тени. Я вышла из ванной, злая как мантикора, и начала натягивать свои ботинки. — Ты — придурок, Поттер, — прошипела я, не глядя на него. — Но если мы из-за твоих художеств опоздаем в магазин палочек, я нарисую тебе такие же усы прямо на очках. Вечными чернилами! Гарри подошел ко мне, всё еще подхихикивая, и протянул мне салфетку, смоченную в чем-то пахнущем лимоном. — Ладно, не зуди. Это растворитель. Мама оставила. Давай подотлу, а то Сириус меня точно закопает в саду, когда увидит твоё новое лицо. Я подставила ему лицо, хмурясь, пока он бережно оттирал остатки своего «шедевра». Мы были совсем рядом, и я видела, как он старается не засмеяться снова, глядя на мой красный нос. — Стой ровно, Лила! Ты вертишься, как нюхлер, почуявший золото! — Гарри наступал на меня, вооружившись салфеткой, пропитанной лимонным растворителем. Я попыталась вырваться, но этот очкастый говнюк внезапно проявил недюжинную силу. Он бесцеремонно схватил меня свободной рукой за щеки, сжимая их так, что мои губы невольно вытянулись вперед смешной уточкой. — П-о-о-тт-е-л! П-у-с-т-и! — прошамкала я, пытаясь укусить его за палец, но из-за сжатых щек я могла только смешно шлепать губами. — Я т-е-б-я у-н-и-ч-т-о-ж-у! — Цыц! — Гарри хихикнул, и его лицо оказалось совсем близко к моему. — Не брыкайся, а то я случайно залезу тебе этим средством в ноздрю, и ты будешь чихать пузырями до самого Хогвартса. Он начал яростно тереть мою верхнюю губу. Я чувствовала резкий запах лимона и видела, как Гарри изо всех сил старается сдерживать смех, но у него это получалось из рук вон плохо. Его плечи подрагивали, а за стеклами очков глаза просто сияли от восторга. — Ну и наглость! — думала я, чувствуя, как его пальцы, удерживающие мои щеки, теплеют. — Сжимает меня, как какую-то садовую игрушку! Еще и командует! Блэков никто не смеет брать за щеки без разрешения! Гарри на мгновение замер, внимательно разглядывая результат своего труда. Его взгляд задержался на моих «утиных» губах чуть дольше, чем нужно для чистки чернил. Он сглотнул, и его хихиканье на секунду затихло, сменившись каким-то странным выражением лица. Но потом он снова фыркнул, отпуская меня. Я тут же отскочила к зеркалу, потирая горящие щеки. — Ну что там? — я с надеждой и страхом посмотрела на своё отражение, а потом обернулась к нему. — Поттер, скажи честно: оно оттерлось? Я не поеду в Косой переулок с фиолетовой тенью под носом! Гарри, старательно пряча использованную салфетку за спину, активно закивал головой. — Ага-ага! Почти совсем! Почти идеально! Настоящая чистая кожа, — он снова не выдержал и прикрыл рот рукой, издавая звук, похожий на подавленный чих. — Почти?! Что значит «почти»?! — я снова вгляделась в зеркало. На губе всё еще красовались бледные, серовато-фиолетовые разводы. Если не приглядываться — вроде ничего, но если подойти ближе… я всё еще выглядела так, будто у меня пробиваются очень редкие и странные усики. — Ты врешь! — я обернулась к нему, хватая с полки расческу. — Ты просто хочешь, чтобы надо мной все смеялись! Поттер, ты — ходячая катастрофа! — Да ладно тебе, Лила! — он начал пятиться к двери, защищаясь руками. — Зато Олливандер сразу поймет, что ты — ведьма с характером! И вообще, это придает тебе… мужественности! Бежим, я слышу, как Сириус хлопает входной дверью! Я бросила в него расческу, но он ловко увернулся и выскочил из ванной. — Погоди у меня, — прошипела я, спешно поправляя хвостики. — В Косом переулке я найду способ тебе отомстить. Куплю какой-нибудь порошок для чесотки и засыплю тебе за шиворот, пока ты будешь мерить мантию! *** Косой переулок встретил нас таким шумом, что у меня в голове зазвенело. Маги в длинных мантиях, совы, ухающие из окон, запах жареных каштанов и драконьего навоза — всё это смешалось в один огромный праздник. Я буквально летела вперед, перепрыгивая через камни мостовой. Мне хотелось оббежать все магазины сразу! Каждый раз, когда мимо нас пробегал какой-нибудь торопливый волшебник с охапкой метел, Гарри как бы невзначай выставлял плечо вперед, закрывая меня от толчка. Когда я, зазевавшись на витрину со сладостями, чуть не угодила ногой в сточную канаву, он мгновенно схватил меня за локоть и аккуратно передвинул на ровное место. При этом он делал это так молчаливо и быстро, что я была уверена: я сама такая ловкая! — Лила, ты можешь хоть на секунду перестать скакать? — пропыхтел Гарри, в очередной раз оттесняя от меня какого-то подозрительного типа с ящиком сушеных пиявок. — Мы идем в Зверинец. Мама сказала, тебе нужна сова. — Конечно, сова! — я радостно подпрыгнула. — Самая быстрая и красивая! Чтобы она приносила мне письма, а я ей — лучшие кусочки бекона! Мы зашли в лавку. Там было душно, пахло перьями и мокрой шерстью. Гарри огляделся по сторонам, и на его лице расплылась та самая вредная ухмылка. — Знаешь, Лила, я тут подумал… — он ткнул пальцем в сторону террариума, где сидела огромная, бородавчатая жаба, которая лениво жевала муху. — Сова — это слишком скучно. Посмотри на эту жабу! Она точь-в-точь как ты, когда злишься из-за своих «усов». Такая же зеленая и недовольная. Бери её! Она идеально впишется в твой интерьер. Я замерла, уперев руки в бока. Мои хвостики возмущенно качнулись. — ЖАБА?! — я чуть не задохнулась от негодования. — Поттер, ты совсем страх потерял?! Чтобы я, Лира Блэк, ходила по Хогвартсу с этим скользким чудовищем в кармане? Ну уж нет! Я подошла к нему вплотную и сердито ткнула его пальцем в грудь. — Если мне нужна жаба, то тебе тогда нужен… БЕГЕМОТ! Настоящий! Большой и пухлый! Мы купим тебе специальную тележку, и ты будешь катать его по коридорам. Или, — я хитро прищурилась, — купи себе ручную муху. Такую же, какую я сегодня смахнула с твоей брови. Вы будете отличной парой — два маленьких насекомых с большими амбициями! — Бегемоты не продаются в зверинцах, Лила! — Гарри прыснул, поправляя очки. — И мухи тоже! — А ты поищи! — я гордо развернулась к клеткам с совами. — Может, в подвале найдут для тебя специально обученного таракана-шпиона. А я выберу себе сову, которая будет клевать тебя в затылок каждый раз, когда ты решишь пошутить про жабу! Гарри снова встал позади меня, пока я рассматривала белоснежную неясыть. Он стоял так близко, что я чувствовала тепло его куртки, и когда какая-то ворона в клетке внезапно закаркала и кинулась на прутья, Гарри тут же положил руку мне на плечо, прикрывая. (или мне так показалось) — Выбирай давай, — проворчал он, стараясь скрыть, что его рука всё еще лежит на моем плече. — А то скоро придут папы, и Сириус точно купит тебе ту жабу, просто чтобы поиздеваться надо мной. Я фыркнула, но руку его не сбросила. Мы только вышли из Зверинца (Гарри всё еще подозрительно косился на клетки с жабами, а я гордо несла в руках новую переноску), как наткнулись на Невилла. Он стоял рядом с очень строгой дамой в огромной шляпе с чучелом грифа. — О, привет, Невилл! — Гарри тут же вылез вперед, поправляя очки. — Бабушка Невилла, здравствуйте! А это — Лира, моя лучшая «подруга». Мы как раз… Я почувствовала, как внутри меня взвилась «черная кровь» Блэков. Это что еще за новости? «Это Лира»? Как будто я — какая-то его новая метла или потерянный носок! Я решительно отодвинула Гарри локтем в сторону (он от неожиданности чуть не врезался в стойку с метлами) и сделала шаг вперед, расправив плечи так, чтобы мое платье выглядело максимально величественно. — Простите моего спутника, он иногда забывает, как представлять леди! — заявила я, приседая в идеальном реверансе, которому меня учила мама. — Лира Орион Блэк! Очень приятно познакомиться, миссис Лонгботтом. А этот лохматый бегемот рядом со мной — Гарри Поттер, мой верный рыцарь и, по совместительству, человек, которому я разрешаю носить мои сумки. Можно сказать — мой подмастерье! Я говорила так активно и быстро, размахивая руками и сверкая глазами, что Невилл просто открыл рот, а его бабушка замерла. Я видела, как её суровое лицо дрогнуло. Она посмотрела на мои растрепанные хвостики, на мои всё еще заметные фиолетовые «тени» под носом и… вдруг тихо рассмеялась. — Какая бойкая девочка! — миссис Лонгботтом улыбнулась, и её шляпа с грифом смешно качнулась. — Сириус всегда был занозой в одном месте, но я вижу, его дочь унаследовала всё самое лучшее. Невилл, посмотри, какая энергия! Тебе стоит поучиться у мисс Блэк уверенности. Я почувствовала, как мои щеки начинают пылать. Она смеется! Я ей понравилась! Величественная миссис Лонгботтом считает меня энергичной, а не «усатой катастрофой»! — И… и госпожа! — пискнула я, окончательно смутившись от похвалы. — В Хогвартсе я буду его госпожой, а он будет защищать меня от слизней! Гарри рядом со мной издал звук, похожий на стон. — Лила, — прошептал он, краснея до корней волос. — Ты не можешь говорить «госпожа» его бабушке! Это неприлично! — Очень даже прилично! — миссис Лонгботтом похлопала меня по плечу своей сухой рукой. — Удачи вам в школе, дети. Думаю, с такой «госпожой» Хогвартс точно не соскучится. Когда они ушли, я стояла, всё еще пунцовая, и смотрела им вслед. Гарри тут же навис надо мной. — Ты видела?! — возмутился он. — Ты представила меня как прислугу! «Подмастелье»! Лила, у тебя совесть есть?! — У «госпожи» нет совести, Поттер, — я хитро посмотрела на него снизу вверх. — У неё есть только обязанности для её рыцарей. И твоя следующая обязанность — купить мне мороженое «вкус шоколада и прощения», потому что я из-за тебя покраснела перед целым семейством Лонгботтомов! Гарри вздохнул, но я видела, что он улыбается. — Ладно, «госпожа». Идем. Но если ты назовешь меня так при Малфое — я точно заплету тебе усы в косички! — Ура-а! Шоколадное! С двойной крошкой и орехами! — я подпрыгнула на мостовой так высоко, что мои хвостики на секунду взлетели выше головы. — Поттер, догоняй! Кто последний — тот жаба! Я неслась по Косому переулку, лавируя между прохожими. Прямо передо мной возник какой-то огромный старшекурсник в мантии Слизерина, нагруженный тяжелыми коробками. Я была так увлечена мыслями о мороженом, что чуть не впечаталась носом в его пуговицы. Гарри, который шел буквально в шаге от меня, среагировал молниеносно. Его лицо на мгновение исказилось, он резко вытянул руку и, обхватив меня за талию, буквально «отдернул» в сторону. Он еще пару секунд держал меня, проверяя что то. Но я только фыркнула, даже не заметив его побелевших костяшек пальцев — Поттер, не хватай меня! — я вырвалась и побежала дальше. — Ты иди к Фортескью, закажи мне три шарика! Самых больших! А я — в книжный, я видела там на витрине «Сказки о драконьем навозе», мне срочно надо! Я скрылась за дверью «Флориш и Блоттс», оставив Гарри стоять посреди улицы с ошалелым видом. Внутри книжного пахло старой бумагой и приключениями. Я бродила между стеллажами, задирая голову вверх. Но когда я подошла к полке с редкими картами, путь мне преградила высокая лестница. А на самой её вершине, нагло свесив одну ногу, сидел Драко Малфой. Он медленно перелистывал какую-то книгу, делая вид, что он здесь один во всей вселенной. — Эй! Малфой! — я уперла руки в бока. — Ты слезешь когда-нибудь?! Ты загородил весь проход, мне нужно достать карту созвездий! — Ты слезешь когда-нибудь?! — одновременно со мной произнес чей-то звонкий и очень уверенный голос. Я обернулась. Рядом со мной стояла девочка в простой одежде. Её волосы… О Мерлин! Это был настоящий взрыв на макаронной фабрике. Кудри были такими густыми и растрепанными, что по сравнению с ними мои «пружинки» казались образцом королевской укладки. «Бедняжка, — подумала я с сочувствием. — Наверное, она совсем не знает про смягчающее зелье мамы. Надо будет дать ей совет, а то её расческа точно падет смертью храбрых в первый же день». Мы с незнакомкой переглянулись и одновременно улыбнулись друг другу. — О, — Драко медленно закрыл книгу и посмотрел вниз с таким выражением, будто увидел двух назойливых мух. — Блэк. И какая-то… — он брезгливо оглядел мою новую знакомую, — маглорожденная заучка. Он лениво спустился на одну ступеньку, не сводя с меня насмешливого взгляда. — Ты всё еще не оттерла свои усы, Лира? — прошипел он, проходя мимо нас. — Выглядишь очень… по-поттеровски. Он спрыгнул с лестницы и, задрав нос, пошел к выходу. Я хотела бросить ему в спину какой-нибудь тяжелый словарь, но девочка рядом со мной только фыркнула. — Не обращай внимания, — сказала она. — Я Гермиона Грейнджер. Я уже выучила все учебники назубок, и там сказано, что такие, как он, обычно первыми заваливают экзамены по такту. Ты тоже едешь в Хогвартс? Я внимательно посмотрела на эту Гермиону. Она была странная, но в её глазах горел такой знакомый огонек — жажда поскорее открыть все эти книги и узнать, как же всё-таки работает этот мир. — Я Лира. Лира Блэк, — я протянула ей руку, и Гермиона тут же её пожала, крепко и решительно. — И не слушай этого бледного выскочку. У него в голове вместо мозгов — фамильное древо, которое явно нуждается в прополке. А усы… — я невольно коснулась губы, — это временное недоразумение, вызванное избытком гриффиндорской наглости у моего друга. Гермиона хихикнула, и её волосы смешно подпрыгнули. — Я уже прочитала «Историю Хогвартса», — серьезно сказала она, — и там написано, что Гриффиндорцы славятся храбростью, но иногда их храбрость граничит с безрассудством. Я из маглорожденной семьи, так что для меня тут всё в новинку. Я купила все дополнительные пособия по заклинаниям! А ты? — А я выросла на рассказах о том, как превратить подушку в пуф, но учебники — это совсем другое! — я увлекла её вглубь стеллажей. — Смотри, вот это «Руководство по Трансфигурации». Мама говорит, если его понять, можно наколдовать себе любое платье. Но твои волосы, Гермиона… — я понизила голос до доверительного шепота, — тебе нужно обязательно зайти к Мадам Малкин. У неё есть специальный кондиционер «Гладкий шелк». Если хочешь, я поделюсь с тобой своим секретным средством для кудряшек. Нам, кудрявым, нужно держаться вместе! Гермиона просияла. Кажется, до этого момента её никто не приглашал в «клуб кудрявых». — Правда?! Это было бы замечательно. Моя мама пыталась расчесать их магловскими средствами, но это только делает их еще пышнее! Мы стояли между полок, перебирая тяжелые тома, и я чувствовала, что мы точно подружимся. Она была такой умной, что я даже застеснялась, что не прочитала «Историю Хогвартса» целиком, а только посмотрела картинки с замком. В этот момент дверь магазина с грохотом распахнулась. Гарри влетел внутрь, отчаянно балансируя тремя огромными рожками мороженого. Шоколад уже начал подтаивать и стекать по его пальцам. Он быстро оглядел зал, его взгляд заметался по полкам, пока он не увидел меня. Гарри сразу направился к нам. Проходя мимо высокой стопки книг, он ловко подставил колено, когда она начала опасно крениться от сквозняка, и плечом придержал дверь, которую пытался захлопнуть какой-то маленький волшебник, чтобы она не ударила меня по спине. Он подошел и молча всучил мне два рожка — один мой, а второй… просто так, «про запас». — Лила, держи! — пропыхтел он, вытирая капельку шоколада, которая капнула мне на туфлю, краем своей салфетки, прежде чем я успела заметить. — Оно тает! Фортескью сказал, что это самая большая порция за сегодня. Я взяла мороженое, чувствуя холодный вафельный рожок. — Поттер, знакомься! Это Гермиона. Она знает все учебники наизусть! Тебе стоит у неё поучиться, а то ты на уроках будешь только и делать, что икать. Гарри посмотрел на Гермиону, потом на её гору книг, и его глаза за очками стали круглыми. — Наизусть? — переспросил он, невольно делая шаг назад. — Все триста страниц «Тысячи магических трав»? — Триста сорок две, если быть точной, — поправила Гермиона, внимательно изучая Гарри. — А ты, должно быть, и есть тот самый «гриффиндорский наглец»? У тебя очки сидят немного неровно. Позволь… Очки Гарри щелкнули и выровнялись. Он замер, пораженный тем, что кто-то его возраста уже колдует в книжном магазине. — Вот видишь! — я победно лизнула шоколадный шарик. — Нам в Хогвартсе скучно не будет. Идем, Гермиона, мы должны показать тебе, где продаются лучшие перья для письма! Мы зашагали к выходу: я с мороженым в обеих руках, Гермиона с охапкой книг, и Гарри, который шел позади нас, бдительно следя, чтобы никто не столкнулся с нами в дверях и чтобы моё мороженое не капнуло на мою новую мантию. Мы стояли на солнечном свету, и я с упоением уничтожала свой второй рожок, обсуждая с Гермионой, какие именно перья лучше подходят для записи лекций по Истории магии — обычные или самопишущие. Гарри тем временем не спускал с меня глаз. Он заметил то, чего я, конечно, в пылу разговора не почувствовала: огромная капля подтаявшего шоколада сорвалась с шарика и приземлилась прямо на кончик моего носа. Он дернулся, рука сама потянулась к карману за чистым платком, а в глазах появилось такое беспокойство, будто на меня напал дементор, а не десерт — ...А еще я читала, что перья из хвоста феникса пишут золотыми чернилами, но они запрещены в некоторых... — Гермиона осеклась, глядя на Гарри. Я почувствовала, что Поттер подозрительно близко. Слишком близко. — Поттер, ты что творишь?! — взвизгнула я, когда его лохматая голова внезапно заслонила мне обзор. — Куда ты лезешь?! Ты мне сейчас своим лбом в нос заедешь! Отстань, я ем! Гарри, не обращая внимания на мои крики, решительно схватил меня за подбородок (опять его пальцы такие теплые, черт!). Он замер, затаив дыхание, и очень осторожно, почти невесомо, начал вытирать мой нос платком. При этом он так сильно сосредоточился, что даже высунул кончик языка, а его очки съехали на самый кончик носа. — У тебя... — пропыхтел он, не отстраняясь. — У тебя тут целое шоколадное озеро на носу, Лила. Если оно засохнет, ты будешь похожа на оленя с коричневым носом. Сиди смирно! Я замерла, скосив глаза к переносице. Прямо перед моими глазами были его ресницы — длинные и густые. Я видела, как он волнуется, чтобы не сделать мне больно или не размазать грязь еще сильнее. Его рука, придерживающая мою щеку, чуть подрагивала, но он вел себя так бережно, будто я была сделана из самого хрупкого сахара в мире. Гермиона рядом с нами издала странный звук — что-то вроде приглушенного смешка. — Знаешь, Лира, — заметила она, поправляя стопку книг. — В «Психологии магических отношений» сказано, что такая забота о гигиене партнера... — Он мне не партнер! — выкрикнула я, резко отстраняясь, как только Гарри закончил. Моё лицо пылало ярче, чем волосы Рона Уизли. — Он просто неуклюжий бегемот, который боится, что я испачкаю его любимую мостовую! Поттер, ты невыносим! Больше не подходи к моему лицу ближе чем на милю! Гарри спрятал испачканный платок в карман и расплылся в своей самой несносной ухмылке. — Пожалуйста, «госпожа». Я просто выполнял свой долг рыцаря-уборщика. Можешь продолжать пачкаться дальше. Я яростно откусила вафельный рожок, стараясь не смотреть на него. Но внутри… внутри всё как-то странно задрожало. Этот дурак действительно вытер мне нос так нежно, что я даже не успела разозлиться по-настоящему. Мы с Гермионой шли впереди, и я чувствовала, что нашла родную душу. Оказалось, в мире маглов тоже есть много интересного! — То есть, вы смотрите картинки, которые двигаются, внутри ящика? — я округлила глаза, перешагивая через стопку старых котлов. — И для этого не нужно заклинание? Просто… электричество? — Именно! — Гермиона закивала так активно, что её пушистая грива задела моё плечо. — Это наука, Лира. Но магия, конечно, гораздо логичнее, если разобраться в структуре заклинаний… В этот момент Гермиона вдруг резко наклонилась к моему уху. Её голос стал совсем тихим, а взгляд метнулся назад, туда, где за нами плелся Гарри. — Слушай, — прошептала она, — я, конечно, прочитала только начальный курс «Наблюдательности для ведьм», но твой друг смотрит на тебя так, будто ты — единственный источник кислорода в этом переулке. Он буквально не сводит взгляда с твоего затылка. Я вздрогнула и невольно коснулась своего носа. «Неужели там всё еще шоколад? Или этот бегемот просто ждет момента, чтобы снова нарисовать мне усы?» — пронеслось в голове. Сердце почему-то екнуло, но я тут же взяла себя в руки. — Ой, Гермиона, не обращай внимания! — я махнула рукой, стараясь звучать безразлично. — Это просто Поттер. Он всегда такой — то ли в облаках витает, то ли придумывает, как меня подразнить. Он просто… ну, он как вредный старший брат, только на пять минут старше. Гермиона как-то странно хмыкнула, но продолжать не стала. Мы углубились в обсуждение того, можно ли использовать обычный лак для ногтей, чтобы помечать страницы в учебниках. — Лила! — раздался сзади голос Гарри. — Посмотри, там витрина с новыми щетками для метел! «Чистомет-7»! Хочешь взглянуть? Я даже не обернулась. — Не сейчас, Поттер! Мы обсуждаем важные академические вопросы! Иди посмотри сам, если тебе так хочется. Гарри вздохнул. Он сделал шаг ближе, пытаясь вклиниться между нами. Он осторожно поправил мой воротничок, который опять загнулся, и придержал мою сумку с книгами, чтобы она не соскользнула с плеча. — Лила, а ты знала, что у Флориша завезли лимитированное издание… — Гарри снова попытался начать разговор, заходя с другого бока. — Гарри, не мешай! — я отмахнулась от него, как от назойливой мухи. — Гермиона рассказывает про библиотеку, в которой миллион книг! Представляешь?! Гермиона, а там правда есть лестницы, которые ездят сами? Гарри понурил голову и отступил на полшага назад. Он выглядел так, будто его только что выставили за дверь собственного дома. Но он не ушел — он продолжал идти следом, бдительно следя, чтобы никто не задел нас в толпе, и аккуратно ловя выпадающий из моих рук рожок с остатками мороженого. — Значит, ты совсем не читала про маглов? — спросила Гермиона, подозрительно косясь на понурого Гарри. — Ни слова! Мой папа говорит, что они забавные, но папа Гарри… — я на секунду замолчала, осознав, что Гарри затих. — Ой, Поттер, ты чего там застрял? Неужели ты всё-таки нашел того бегемота в лавке? *От лица Гарри* Внутри меня всё просто клокотало от обиды. Как она там её назвала? Гер-ми-о-на? Ну и имя! Слишком длинное и слишком... книжное. Какого фига Лила приклеилась к этой девчонке так, будто они не десять минут назад познакомились, а вместе сражались с драконами? Я шел сзади, чувствуя себя даже не «бегемотом», а какой-то невидимой мебелью. Лила болтала без умолку, размахивала руками и даже ни разу не обернулась проверить, не отстал ли я. Это было просто невыносимо! Я ведь ради неё три рожка мороженого тащил через весь переулок! Я ей нос вытирал! Но злиться на неё по-настоящему у меня не получалось. Пока они обсуждали свои девчачьи штуки, я шел чуть правее, прикрывая Лилу от толпы. Какой-то неуклюжий толстяк с котлом едва не сшиб её, но я вовремя подставил локоть и мягко оттеснил его в сторону. Потом я заметил, что у неё развязался шнурок на туфле — я быстро нагнулся и, пока она увлеченно рассказывала Гермионе про Клыкастика, в два счета завязал его обратно, так чтобы она не споткнулась. Я выхватил из её рук пустой липкий рожок, чтобы она не испачкала ладошки, и тихонько выбросил его в урну — Идем скорее! Мадам Малкин ждет! — скомандовала Лила, и они обе впорхнули в магазин мантий. Я зашел следом, понурив голову. Внутри пахло мелом, шелком и новой шерстью. Мадам Малкин тут же развела девочек по разным примерочным. Лила скрылась за тяжелой бархатной шторой, и я остался стоять посреди магазина, чувствуя себя совсем потерянным. Но тут я поднял взгляд на огромное, во весь рост, зеркало в серебряной раме. Шторка примерочной была задернута не до конца. Мерлин... Лила стояла на низкой подставке. Она уже надела свою первую школьную мантию — глубокого черного цвета. Ткань мягко облегала её плечи, а синие незабудки в её волосах на фоне черного шелка вспыхнули, как звезды в ночном небе. Она крутилась перед зеркалом, поправляя воротничок, и её глаза сияли таким восторгом, что у меня перехватило дыхание. Она была не просто красивая. Она была... ослепительная. Настоящая маленькая ведьма. Моя ведьма. Я смотрел на её отражение и чувствовал, как в груди становится тесно. В этот момент мне было плевать на Гермиону, на усы, на всё золото Гринготтса. Я просто хотел подойти, встать рядом и увидеть нас двоих в этом зеркале — вместе, в одинаковых мантиях, готовых к любым приключениям. Я не выдержал и сделал шаг вперед, не сводя глаз с её отражения. — Лила... — прошептал я, и голос мой прозвучал так, будто я только что пробежал милю. — Тебе... тебе очень идет. Правда. Лила меня не услышала — она была слишком занята тем, что пыталась рассмотреть свой подол в зеркале. А я… я резко одернул себя, едва не прикусив язык. «Что ты творишь, Поттер?! — взревел мой внутренний голос, пока я лихорадочно отворачивался к вешалке с какими-то зимними плащами. — "Тебе идет"? "Красивая"? Ты еще стихи начни ей читать посреди Косого переулка! Соберись! Мои уши пылали так, что я чувствовал их жар даже через волосы. Я изо всех сил вцепился в рукав какой-то мантии, делая вид, что изучаю качество швов. Нельзя так раскисать. Особенно сейчас, когда эта… Гер-ми-о-на… уже наверняка выучила расписание наших уроков на три года вперед и готова забрать всё внимание Лилы себе. Я посмотрел на окно. Небо над Косым переулком начало наливаться густой синевой. Скоро вечер, мамы затянут нас домой, а мы так и не дошли до самого главного. До палочек! «Так, план Г-1», — решил я. — «Нужно уводить Лилу от этой книжной лавины, пока они не решили обсудить состав чернил для эссе». Я дождался, пока Мадам Малкин снимет с Лилы мерки, и, не давая ей снова заговорить с Гермионой про «укладывающие чары для волос», решительно шагнул к ним. По пути я незаметно подтолкнул ногой пустую корзину для обрезков, чтобы она не преградила Лиле путь, когда та будет сходить с подставки. — Лила! — я постарался, чтобы мой голос звучал максимально деловито и по-взрослому. — Ты видела время? Уже темнеет! Если мы сейчас не пойдем к Олливандеру, папа Сириус скажет, что палочки подождут до следующего года. Ты же не хочешь ехать в Хогвартс с этой тренировочной палкой, которая только искры пускает? Я видел, как в её глазах вспыхнул азарт. Палочка — это был «запрещенный прием», против которого не устоит ни одна Блэк. — Олливандер! — воскликнула она, спрыгивая с подставки. — Поттер, ты прав! Гермиона, мы должны бежать, а то мой папа превратит ожидание в лекцию о родовом достоинстве! Мы найдем тебя в поезде, на платформе 9 и 3/4! Я схватил Лилу за руку — официально, чтобы «быстрее довести через толпу», а на самом деле просто чтобы почувствовать, что она снова со мной, а не в «банде кудрявых». Мы вылетели из магазина, и я прибавил шагу, ведя её к той самой пыльной лавке с золотыми буквами над дверью. — Давай, Лила, шевели ногами! — подгонял я её, придерживая тяжелую дверь магазина палочек. — Сегодня твой день. Или мой. В общем — наш! В лавке Олливандера было так тихо, что я слышал собственное сердцебиение. Полки до самого потолка были забиты узкими коробочками, и казалось, что тысячи глаз наблюдают за нами из этой пыльной темноты. Старик Олливандер выкатился из глубин магазина на своей лестнице, как привидение. Его светлые, почти прозрачные глаза впились сначала в Лилу, а потом в меня. — О-о-о… — прошелестел он, спрыгивая на пол. — Мисс Блэк. И мистер Поттер. Я помню палочки ваших родителей, будто это было вчера. Он подошел к Лиле, и его палец почти коснулся её щеки. — Вы поразительно похожи на отца, мисс Лира. Та же решительность в развороте плеч, та же искра в глазах… Но есть в вас что-то и от Марлин. Какая-то… скрытая грация, — он повернулся ко мне. — А вы, мистер Поттер, — копия Джеймса. Но глаза… да, глаза у вас мамины. Лили всегда была самой одаренной на моем веку. Я почувствовал, как по спине пробежали мурашки. Олливандер начал лихорадочно бегать между полок, доставая коробки. — Попробуйте это! И вы, мистер Поттер, вот эту! Одновременно! Лила схватила свою палочку — она была из темного, почти черного дерева, украшенная изящной резьбой, похожей на переплетение ветвей плюща. Она выглядела как настоящее произведение искусства, очень дорогая и гордая. Моя же была попроще, из остролиста, гладкая и теплая. — Взмахните! — скомандовал старик. Мы взмахнули одновременно. Из кончика палочки Лилы вырвался сноп серебристых искр, похожих на маленькие звезды, а из моей — золотистый вихрь. Искры встретились в воздухе, закружились и рассыпались теплым светом по всей лавке. — Любопытно… — прошептал Олливандер, и его глаза блеснули. — Очень любопытно. Падуб и черное дерево… Разная древесина, но… одинаковая сердцевина. Перо феникса. Одной и той же птицы, дети мои. Ваши палочки — сестры. Лила, кажется, даже не услышала про «сестер» и «сердцевины». Она с восторгом крутила свою палочку в руках, любуясь тем, как серебро переливается на темном дереве. — Посмотри, Поттер! — воскликнула она, едва не заехав мне кончиком палочки по носу. — Она идеальна! Она такая красивая! И гораздо изящнее твоей, твоя какая-то… просто палка! Я посмотрел на её сияющее лицо, на её палочку, которая действительно выглядела как скипетр королевы, и на свою ладонь. «Справедливо», — подумал я, и губы сами расплылись в улыбке. — «Лила такая красивая, ей и палочка положена самая лучшая. Красивой девчонке — красивое оружие». Но тут же в голове пронеслась другая мысль, от которой у меня похолодело внутри. Если она с тренировочной палкой умудрялась превращать мою жизнь в приключение, то что она сделает с этой?! С пером феникса внутри?! Я прямо представил, как в Хогвартсе она будет кошмарить меня на каждом шагу: «Поттер, замри!», «Поттер, принеси мне учебник!», «Поттер, не смей смотреть на других девчонок, или я превращу твои уши в капустные листы!». И ведь превратит же! И я буду стоять и радоваться, потому что она делает это с таким азартом. — Поздравляю, — сказал я, стараясь звучать храбро. — Теперь ты официально вооружена и опасна. Идем? А то Сириус там уже, наверное, всю витрину мороженого съел от нервов. Мы вышли из лавки. На улице уже совсем стемнело, зажглись магические фонари. *** «Дырявый котел» гудел, как разворошенный улей, но для нас задвинули самый дальний, уютный стол, освещенный парой плавающих свечей. Папа и дядя Сириус уже успели заказать по кружке сливочного пива и теперь о чем-то громко спорили, но как только мы вошли, в зале будто стало светлее. И дело было не в магии, а в Лире. Она не просто вошла — она влетела, сияя ярче, чем Люмос Максима. — Смотрите! — с порога заявила она, выхватывая свою новую палочку из чехла, который я ей подарил. — Черное дерево и перо феникса! Олливандер сказал, что она признала меня с первого взмаха! Я стоял чуть позади, нагруженный пакетами, и просто не мог отвести от неё глаз. Ну что за милота? Она крутила эту темную палочку в пальцах так изящно, а её хвостики смешно подпрыгивали от гордости. В полумраке трактира её лицо казалось совсем сказочным. Я смотрел на неё и чувствовал, как внутри всё просто тает. Пусть она хоть сто раз назовет меня бегемотом, лишь бы всегда вот так светилась. — Ого! — папа Джеймс присвистнул, рассматривая палочку Лиры. — Сириус, берегись. С таким инструментом она превратит твою бороду в сахарную вату быстрее, чем ты успеешь сказать «Квиддич». — Она уже это делает одним взглядом, Джеймс, — проворчал Сириус, но в его глазах была такая гордость, что он едва не светился. — Ну-ка, Сохатый-младший, а у тебя что? Я показал свою. Папы переглянулись, когда узнали, что у нас одинаковые сердцевины. Сириус подозрительно прищурился на меня, а папа только хитро ухмыльнулся, мол, «это судьба, Бродяга, смирись». — А еще! — Лира плюхнулась на скамью рядом со мной (так близко, что я снова почувствовал запах её волос) и замахала руками. — Мы встретили Драко, и он всё такой же бледный хорек! Но потом… папа, мама, вы не поверите! Я познакомилась с девочкой. Её зовут Гермиона Грейнджер. Я приготовился слушать. — У неё такие волосы! — Лира показала руками в воздухе что-то размером с приличный стог сена. — Намного пушистее моих! Она маглорожденная, но она уже выучила все учебники! Представляете? Все! Она цитировала «Историю Хогвартса» прямо между полками. Мы решили, что будем держаться вместе, потому что кудрявым ведьмам нужно объединяться против этого мира прилизанных блондинов! Я сидел и слушал, как она с упоением описывает свою новую подругу, и невольно улыбался. Лира была так воодушевлена, что даже забыла меня подкалывать. — Она очень умная, — добавил я, решив вставить свои пять сиклей. «Но Лира умнее» — подумал я, но все же этого не сказал — Она даже починила мне очки прямо в магазине. Сириус и Марлин слушали её, улыбаясь, а папа Джеймс поднял свою кружку высоко вверх. — Ну что ж! За новых Мародеров! За черное дерево, за остролист и за новых друзей! Пусть Хогвартс содрогнется, когда эти двое — и их «умная подруга» — переступят порог! Мы все чокнулись стаканами с соком и кружками с пивом. Я посмотрел на Лиру через край своего бокала. Она смеялась, что-то доказывая маме про «гладкий шелк» для Гермионы, и я понял: этот ужин в «Дырявом котле» я запомню навсегда. Последний вечер перед тем, как мы станем настоящими волшебниками. *** Прошло всего два дня с нашего похода в Косой переулок, а мне уже казалось, что я сохну в Годриковой Впадине как забытый в духовке сухарь. Я мерил шагами свою комнату, смотрел на пустой сундук и понимал: если я сейчас же не увижу эту вредную девчонку, я просто лопну от скуки! Я спустился на кухню, стараясь придать лицу выражение глубочайшей скорби и озабоченности. — Мам… пап… — я тяжело вздохнул, прислонившись к косяку. — Случилась катастрофа. Мне срочно, просто жизненно необходимо поехать на площадь Гриммо. Мама, которая как раз заколдовывала половник мешать суп, обернулась и подозрительно прищурилась. Папа опустил газету, и я увидел, как в уголках его глаз заплясали смешинки. — И что же такого важного ты там оставил, Гарри? — вкрадчиво спросил папа. — Неужели свою совесть? Или, может, запасные носки? — Хуже! — я сделал патетичный жест рукой. — Я… я забыл там свой справочник по уходу за метлами! Без него я не смогу подготовить свою «Комету» к школе. А еще… еще я, кажется, оставил у Лиры в комнате свою любимую ручку. Ту, которой я лучше всего пишу эссе по Истории магии! На самом деле справочник лежал у меня под кроватью, а ручку я вообще потерял еще месяц назад, но это были детали. — Ах, ручку? — мама улыбнулась той самой улыбкой «я-всё-знаю-но-мне-весело». — А я-то думала, ты просто соскучился по Лире. Мы как раз собирались отправить Сириусу сову, но раз дело в ручке… — По Лире?! — я скривился так, будто съел целую коробку конфет «Берти Боттс» со вкусом тухлой рыбы. — Фу, мам, нет! С чего бы это мне скучать по этой колючей занозе? Она же только и делает, что командует мной и обзывает бегемотом. Я еду исключительно ради своих вещей! — Конечно-конечно, — папа Джеймс расхохотался, откладывая газету. — Исключительно ради вещей. Именно поэтому ты вчера полдня сидел у окна и смотрел в сторону Лондона, а сегодня надел свою самую лучшую футболку с золотым снитчем. Наверное, чтобы справочнику было приятнее возвращаться домой? Я почувствовал, как мои уши начинают полыхать. — Я просто… я просто её первую нашел в шкафу! Пап, ну хватит! Можно мне в камин или нет? — Ладно, «страдалец», — папа встал и хлопнул меня по плечу. — Бери порох. Сириус как раз жаловался, что Лира замучила его расспросами, не прилетала ли от нас сова. Видимо, она тоже «забыла» какую-то твою вещь у себя в сердце… ой, то есть в комнате! Я не стал дослушать его подколы. Схватив горсть летучего пороха, я прыгнул в камин. «Фу, скучаю… — думал я, зажмуриваясь в зеленом пламени. — Да я просто спасаю своё имущество!» А в голове уже крутилось: «Интересно, она сегодня с косичками или с хвостиками? И будет ли она снова морщить носик, когда я скажу, что приехал за ручкой?» ВШУХ! Я вылетел из камина на площади Гриммо, отряхивая сажу. И первое, что я увидел — это Лиру, которая сидела на ковре и с самым невинным видом… крутила в руках ту самую ручку, за которой я якобы приехал. Я замер на месте, стараясь даже не дышать. Лила сидела ко мне спиной, уткнувшись носом в большой альбом для рисования. Её хвостики сегодня были завязаны как-то наспех, один выше другого, и они забавно подергивались, когда она усердно работала ручкой. Я начал подкрадываться. Шаг… еще один… Слава Мерлину, ковры у Блэков такие толстые, что я чувствовал себя невидимым ниндзя. Я уже почти навис над её плечом, заглядывая в альбом. Ой-ой. На плотной бумаге красовался… я. Ну, по крайней мере, это был кто-то лохматый и в круглых очках. Но Лира не была бы Лирой, если бы просто нарисовала мой портрет. На моем лице в альбоме красовались такие лихие, закрученные усы, что позавидовал бы сам Сальвадор Дали. Один ус обвивал дужку очков, а второй уходил куда-то в сторону уха. А снизу размашистым почерком было подписано: «Сэр Поттер — Повелитель навозных бомб и любитель жаб». Она как раз старательно заштриховывала мне кончик носа, чтобы он казался еще круглее. — Значит, «Повелитель навозных бомб»? — прошептал я прямо ей на ухо. — А-А-А! — Лира подскочила так, что альбом вылетел у неё из рук, а сама она едва не пропахала носом ковер. — ПОТТЕР! Ты… ты… привидение недоделанное! Ты откуда взялся?! Она молниеносно захлопнула альбом и села на него сверху, пытаясь пригладить свои растрепанные хвостики. — Я приехал за своей ручкой! — гордо заявил я, хотя внутри меня всё так и подпрыгивало от смеха. — Но вижу, что ты тут занимаешься серьезным искусством. Лила, это что, были усы? Ты мне мстишь за утро? Это нечестно, я тебе их рисовал по-настоящему, а ты — только на бумаге. Трусишь?! — Кто трусит?! Я — трушу?! — Лира вскочила, и её глаза сверкнули тем самым «опасным» огнем. — Я просто готовлю эскиз для твоей будущей мантии! В Хогвартсе все должны знать, какой ты на самом деле красавчик! Она бросилась на меня, пытаясь повалить на диван, и у нас началась обычная «потасовка Блэков-Поттеров». Мы барахтались среди подушек, я пытался выхватить у неё альбом, а она яростно защищала свой «шедевр», попутно пытаясь натянуть мне футболку на голову. — Отдай альбом, Блэк! Я хочу посмотреть на «Повелителя»! — хохотал я, уворачиваясь от её локтя. — Только через мой труп, бегемот! — пыхтела она, вцепляясь в мою руку. — Ты слишком мал для такого высокого искусства! В этот момент я умудрился перехватить её за запястья. Мы замерли на секунду. Она сидела на мне сверху, прижимая меня к дивану, волосы окончательно рассыпались, а на щеке у неё было пятно от чернил. — Ты вредная, — выдохнул я, глядя на её смеющийся рот. — А ты зануда, — парировала она, но руки не убрала. — И усы тебе бы подошли. Правда. Скрывали бы твою глупую улыбку. — У меня «умная» улыбка, — возразил я, и мы оба снова покатились со смеху по дивану, забыв и про ручку, и про альбом. — Лира, идешь пробывать хлопушки? — раздался вдруг голос ее отца Лира подскочила с дивана так, будто ей под мантию засунули электрического угря. — Хлопушки! — взвизгнула она, напрочь забыв о своей «усатой» картине. — Папа, я первая! Если Гарри взорвет их раньше меня, я заставлю его съесть все фантики из его же карманов! Она рванула на кухню, шлепая босыми пятками и на ходу пытаясь затянуть сползший хвостик. Я же, воспользовавшись тем, что «госпожа» потеряла бдительность, молниеносно нырнул к альбому. Так-так-так... Где тут наш шедевр? Я быстро перелистал страницы (там были наброски Клыкастика, какие-то схемы метел и... хм, довольно много портретов меня, хотя большинство было подписано как «Глупый Поттер №4»). Нашел! «Сэр Поттер — Повелитель навозных бомб». Я с самым коварным видом вырвал листок (стараясь, чтобы бумага не скрипнула слишком громко) и молниеносно затолкал его в карман джинсов, прямо поверх того самого бантика и пары старых ирисок. Это будет мой главный компромат! Или просто... ну, на память. Чтобы в Хогвартсе, когда она будет на меня злиться, я мог посмотреть на эти гигантские нарисованные усы и вспомнить, как она смешно сопела, пока их выводила. — ПОТТЕР! Ты там заснул или превратился в пуф?! — донесся из кухни воинственный клич Лиры. — Живо сюда, иначе я испытаю первую хлопушку на твоих очках! Я пулей вылетел в сад. Там Сириус уже разложил на траве подозрительные коробки, из которых шел разноцветный дым и доносилось тихое попискивание. — Так, команда, — Сириус хитро прищурился, потирая руки. — Близнецы Уизли прислали это со словами «для самых отчаянных». Кто рискнет дернуть за эту веревочку? — Я! — Лира вырвала у него из рук длинный цилиндр. — Гарри, отойди подальше, а то твои волосы притянут весь взрыв как громоотвод! — Это дискриминация по прическе! — возмутился я, но на всякий случай спрятался за широкое плечо папы Сириуса. Лира с победным видом дернула шнурок. БА-БАХ! Вместо обычного конфетти из хлопушки вылетела стая... резиновых уточек, которые в воздухе начали увеличиваться, кувыркаться и громко крякать на разные голоса. Одна из них, самая большая и ярко-оранжевая, с размаху приземлилась мне прямо на голову, жалобно пискнув. — ХА-ХА-ХА! — Лира согнулась пополам от смеха, указывая на меня пальцем. — Смотрите! Поттер — Король Уток! Это даже лучше, чем мой рисунок! Тебе очень идет эта оранжевая шляпа, бегемот! — Ах так?! — я схватил резиновую утку и, обнаружив, что она липкая (спасибо близнецам!), запустил её в Лиру. — Получай, Блэк! Теперь ты — Утиная Принцесса! Через минуту в саду началось форменное безумие. Мы носились по газону, кидаясь крякающими уточками. Сириус пытался поймать одну, которая начала летать кругами и плеваться мыльными пузырями, а мы с Лирой в итоге кувыркнулись в траву, все в пене и перьях. — Знаешь, — пропыхтела Лира, вытирая мыльный пузырь с носа, — это было круто. Но ты всё равно придурок. Где твой альбом? Я хочу дорисовать тебе утку на плече. Я почувствовал, как листок в кармане подозрительно шуршит. — Альбом? Э-э... его, кажется, Кикимер унес! Сказал, что это «оскорбление древнего рода»! — соврал я, стараясь выглядеть максимально убедительно. Лира подозрительно прищурилась, глядя на мой топорщащийся карман. — Поттер... если я найду у тебя этот листок, я привяжу тебя к верхушке дуба и заставлю крякать серенады до самого ужина! Я сидел на ветке дуба, стараясь не шелестеть украденным портретом в кармане, как вдруг снизу раздался голос, от которого у меня мороз пошел по коже. Это был не тот веселый Сириус, который только что пускал резиновых уток. Это был Сириус-Отец-У-Которого-Закончилось-Терпение. Он стоял под деревом, задрав голову, и щурился на нас так, будто мы были парой очень подозрительных пикси. — Погодите-ка… — медленно произнес он, и в его голосе зазвучали опасные нотки. — Лира, а что здесь делает Поттер? Лира свесила голову с ветки, её растрепанный хвостик едва не задел папину переносицу. — В смысле «что», пап? Мы играем. Ты же сам нам хлопушки давал! — Я давал хлопушки ТЕБЕ и… — Сириус запнулся, прижимая ладонь ко лбу. — Я был уверен, что рядом с тобой крутится Рон. Или Невилл. Или… — он перевел взгляд на меня. — Сохатый-младший! Как ты вообще здесь оказался? Я же точно помню, что утром Джеймс прислал сову, что ты наказан за то, что пытался превратить садового гнома в копилку! Я сглотнул. Кажется, магическая завеса «я-просто-мимо-проходил» официально рухнула. — Я… я приехал за ручкой, дядя Сириус! — пискнул я, стараясь вжаться в ствол дерева. — Она была мне жизненно необходима! — Ручкой? — Сириус подозрительно прищурился. — Полтора часа через камин ради куска пластика? Он обернулся к Марлин, которая стояла на крыльце, едва скрывая улыбку. — Марлин! Ты знала?! Ты знала, что этот гриффиндорский лазутчик пробрался в наш штаб и оккупировал дерево?! Почему мне никто не сказал, что в моем саду завелся лишний Поттер? — Сириус, дорогой, ты сам налил ему чаю двадцать минут назад, — спокойно ответила тетя Марлин. — Ты просто был так увлечен рассказом о том, как вы с Джеймсом взорвали туалет на третьем курсе, что не заметил, кому именно протягиваешь чашку. Сириус замер. Его лицо приняло выражение глубочайшего шока. — Я… я поил его чаем? Своей собственной рукой? — он посмотрел на свои ладони, будто они его предали. — О, Мерлин, это заразно! Поттеры проникают в сознание! Лира, немедленно слезай с дерева! Пока он не уговорил тебя построить там гнездо и остаться навсегда! Лира только хихикнула и показала папе язык. — Поздно, папуль! Мы уже решили, что это наш наблюдательный пункт. Гарри теперь официально мой заместитель по связям с уточками! Сириус тяжело вздохнул, подпирая бок рукой. — Заместитель… — проворчал он. — Ну погоди, Джеймс. Я пришлю тебе счет за моральный ущерб и за выпитый чай. А ты, Поттер… — он ткнул в меня пальцем, — держи дистанцию в один сук! Я всё вижу! Мой глаз мародера никогда не спит! Я кивнул так усердно, что очки чуть не улетели вниз. Фух… Кажется, казни не будет. Но Сириус теперь точно не спустит с меня глаз. Ну всё. Час «Х» настал. Я до последнего оттягивал момент отъезда с площади Гриммо, оправдываясь то «внезапно пропавшим левым ботинком», то «необходимостью еще раз проверить, не застряла ли та самая бабочка в кустах». В итоге я прожил у Блэков почти всю последнюю неделю, и всё из-за одной невыносимой девчонки с кудрями-пружинками, которая то заставляла меня перебирать её старые карточки от шоколадных лягушек, то просто сидела рядом и ворчала, какой я бегемот. — Поттер! — раздался громовой голос Сириуса снизу. — Если ты не спустишься через тридцать секунд, я отправлю твой сундук почтовой совой, а тебя привяжу к Клыкастику и заставлю лететь за поездом своим ходом! — Уже иду! — выкрикнул я, в панике озираясь по комнате. У меня не было времени. Совсем. Я просто хватал вещи охапками и зашвыривал их в чемодан: учебники вперемешку с грязными футболками, котёл, в котором почему-то лежала та самая резиновая утка, и связку перьев, которые уже успели помяться. Но когда дело дошло до этого, я замер. Я вытащил из кармана помятый розовый бантик с серебряными колокольчиками. Моя главная улика. Моё сокровище. Я аккуратно разгладил его ладонью и положил на самое почетное место — прямо сверху на новенькую школьную мантию, чтобы это было первое, что я увижу, когда открою сундук в Хогвартсе. Я защелкнул замки (чемодан жалобно скрипнул, протестуя против такого обращения) и кубарем скатился вниз. На платформе 9 и 3/4 было не продохнуть. Дым из трубы алого паровоза окутывал толпу, везде кричали совы и плакали чьи-то мамы. Мы стояли всей нашей огромной компанией: Поттеры, Блэки, Уизли... Сириус стоял, положив руки на плечи Лиры, и вид у него был такой, будто он собирается объявить войну всей школе сразу. — Так, слушай меня, — Сириус наклонился к нам обоим, сверля меня взглядом. — В замке полно лестниц. Они двигаются. Если я узнаю, что ты, Поттер, не подставил плечо моей дочери на крутом повороте — я приеду туда на мотоцикле и устрою тебе персональный экзамен по полетам без метлы. Я сглотнул и кивнул. — И помни про дистанцию! Один метр! Я заколдовал её мантию, она начнет искриться, если ты подойдешь слишком близко! — Сириус, прекрати пугать детей, — мама Лили мягко отодвинула его и крепко обняла меня, а потом Лиру. — Берегите друг друга. И пишите нам каждые три дня! Я посмотрел на Лиру. Она стояла в своей новой мантии, такая взрослая и такая... Лила. Она поправила свои хвостики, в которых сегодня не было цветов, но был тот самый боевой задор. — Ну что, бегемот? — она хитро улыбнулась, кивнув на вагон. — Готов к тому, что я буду твоей госпожой еще и в школе? — Готов, — выдохнул я, чувствуя, как внутри всё дрожит от предвкушения. — Главное, чтобы ты не забыла, кто таскает твои учебники. Свисток поезда прорезал воздух. Мы подхватили свои вещи и шагнули в вагон, навстречу самому главному приключению.